От любви не убежать

      Преобразования в королевстве заняли несколько долгих лет. Государство пребывало в таком плачевном состоянии, что закон о равноправии я протащил с огромным трудом. Но, к моему удивлению, наш пример подхватили и другие континенты. Омеги наконец встали на одну ступень с альфами, появились первые законы, защищающие «слабый» пол.       С Олли мы стали настоящей семьей. Ох, чего мне стоило приручить эту рыжую бестию — нервов ушло столько, что у меня даже глаз начал дёргаться. Зато теперь у нас трое замечательных детишек. Наш старший, Мир, — уже такой взрослый: за ним вовсю бегают альфы, но сердце мальчика выбрало бету. Такой милый и застенчивый. А близнецы — это просто ураган чистой энергии. Кэлвин — маленький рыжий волчонок с белой прядкой, Эдри — беленький лисёнок с рыжей прядкой. Когда я впервые их увидел, чуть не умер от переизбытка милоты. Им всего шесть, но я уже чувствую: с каждым годом они всё больше будут походить на Олли — такие же шустрые и озорные. Даже немного обидно, что характером они не в меня пошли.       — Вилл… — проворчал заспанный голос из-под одеяла. Показалась рыжая макушка. — Дай поспать! — Олли запищал, почувствовав мою руку на своём бедре.       Я коварно улыбнулся и придвинул его ближе.       — Рыжик, — прошептал я ему на ухо.       Олли приоткрыл сонные глаза и тут же сузил их, подозрительно глядя на меня.       — Чего тебе?       — Может… хочешь ещё детей?       — А? Детей? Зачем? — Он глупо захлопал ресницами и сел на кровати, обхватив себя за плечи.       — Ты сейчас серьёзно? Спрашиваешь, зачем заводят детей?       — Нет… Просто… У нас же есть трое. Наследники у тебя есть. Чего ещё-то?       — Ясно. Забыли, — вздохнул я. Эх, а я так мечтал ещё об одном карапузе. Когда Олли беременный, он такой домашний, тёплый. Хочется тискать его и никуда не отпускать дальше нашей кровати.       — Подожди! — Он схватил меня за руку и потянул на себя, запрыгивая ко мне на колени. — Просто после тех родов я стал… — поджал губы и густо покраснел.       — Что? У тебя осложнения?! — я забеспокоился и начал его ощупывать. — Вроде бы всё хорошо. Целитель сказал, что всё прошло замечательно.       — Я… я стал толстым! — Олли взвизгнул и попытался вырваться из объятий. — Отпусти! Я некрасивый!       — Что за глупости?! С чего ты это взял? Ты самый красивый. И не толстый ты, а… мягкий и тёплый.       Лисёнок набрал в рот воздуха и возмущённо посмотрел на меня.       — Ты… Ты издеваешься?!       — Любимый, что я не так сказал? — Я непонимающе посмотрел на рыжика, попутно уворачиваясь от его коготков. — Эй, не кусайся и отпусти мой хвост! Вот мелкий вредитель. — Я перевернул его и прижал к кровати. — Пакостник. Взрослый омега, а мозгов как у… ёжика.       — Чего?! Сам ты ёж! Нет, ты… ты! Кролик! Вот! — с победной улыбкой он расслабился подо мной.       — Кролик, значит… Весёлая у нас семейка получается. Так что насчёт маленьких кроликов и ёжиков?       — Ты хочешь, чтобы я был толстым и некрасивым? — пробурчал Олли, надув щёки.       — Я хочу, чтобы ты ходил с пузиком… — Я, заметив его бешеный взгляд, быстро поправился: — В котором растёт наш ребёнок! — Фух, пронесло.       — Ладно, но это последний раз! — упёрся он.       — Конечно-конечно, последний, — заверил его я.       — Последний!       — Как скажешь, — скрестил я пальцы за спиной.       — Вилл, у тебя всё на лице написано. И хватит так лыбиться! Что за альфа…       — Альфа, которого ты любишь, — подмигнул я.       — Кролик, действуй уже… — промурлыкал он, потеревшись об меня и призывно раздвинув ножки.       — Как скажешь, — прошептал я, снимая с него штаны и отбрасывая их к двери.       Но тут в комнату ворвались…       — Отец! Папа!       Я издал жалобный, раненый рык и укрылся одеялом с головой.