This is my show

      То, что Джош — мать Тереза, он решил никому не говорить. Может, он всё-таки действительно дебил? На что он рассчитывал? На то, что Тайлер Джозеф просто так возьмёт и выложит всё на чистую воду? Джош знает, что иногда выговориться — это самое необходимое. То, чего ты не можешь сделать, потому что никто не хочет ни слушать, ни слышать.       На удивление, рабочая неделя прошла быстро, и Джош вообще ни разу не думал о Джозефе, о его тату, улыбке, черной рубашке, подчеркивающей белоснежную кожу, на которой можно будет оставить синие метки. Нет, что вы, он совсем не думает о Тайлере Джозефе. Он бы выслушал его.       Он старается не палиться, когда засматривается на него в коридоре, в столовой, на уроках. Всегда и везде.       — Почему он вечно ходит в черной одежде? — спрашивает Джош, не притронувшись сегодня к еде. Его вопрос вводит в тупик расхохотавшихся от какой-то шутки Джерарда и Майки. (Джош слушает. Честно).       — Ты про Джозефа?       — Угу.       — Он вечно на похоронах, — Майки подмигивает Джерарду, посылая какие-то супер сигналы, мол: «смотри, как наш пай-мальчик прожигает его взглядом».       — На похоронах чего?       — А вот этого, мой гомо-друг, никто не знает. Возможно, печени, возможно, жизни.       На словосочетание «похороны жизни» у Джоша в голове всплывает их переписка.       — А те, кто за ним всё время хвостом ходят — это кто?       — С этими вопросами, Джошуа, ты заставляешь моё шипперское сердечко биться чаще. Брендон Ури, Холзи, Эндрю Джонс и Фрэнк Айеро. Подобные ему люди, не скрывающие своих успехов в количестве выпитого алкоголя и дебоширства.       — Ага, Брендон-то вроде относительно нормальный чувак, а вот Эндрю та ещё оторва, — вставляет своё слово Майки. — По слухам, он избивает людей похлеще Джозефа. И откупается от уголовных статей деньгами. А еще у него с кукухой что-то.       Холзи — невысокого роста девушка с голубыми волосами, не напоминающая по внешнему виду вертихвостку. Брендон — парень, которого слышно за тысячу километров. Интересно, как они вообще сдружились с Джозефом? Эндрю — высокий парень под два метра, и, да, Джош видел его пару раз, и не дай Бог попасться ему под руку.       — А Фрэнк? — Джош переводит взгляд на парня, буквально исписанного татуировками.       — То ещё хуйлицо. Он как-то назвал меня педиком, и я ударил его в висок, ну и мне, соответственно, прилетело в ответ. — Джерард доедает свою порцию, встаёт из-за стола и обращается к Эшли и Майки, — Ну, что, дети мои, ваш старший брат Джошуа Дан вылетает из родительского гнезда прямиком к парню, чьё имя не произносится вслух, — за актерскую игру Джерарда можно было бы прямо сейчас давать Оскар. Настоящие эмоции и одинокая мужская слеза. «Когда-нибудь в него точно прилетит что-то тяжёлое», — думает Джош, добавляя, что «на правду не обижаются».       Ещё одна неделя проходит без происшествий, и Джош уже решает, а не было ли это исключением из правила, когда на тебя обращает внимание Джозеф. Может, он нормальный парень, а в тот день встал не с той ноги? Эта мысль крутится у него ровно до того момента, пока он не узнает, что через две недели в доме у Тайлера будет «самаяохуеннаясупермегокрутая вечеринка», на которую все, получившие приглашение, должны обязательно прийти.       Джош знает, что это такое. Много выпивки, наркотиков и секса. Ничего нового. Но все вокруг почему-то только и делают, что обсуждают эту новость. И если вы посреди коридора слышите чей-то восторженный крик, то знайте — он в числе «избранных», получивших приглашение по смс.       Джош бы не соврал, если бы сказал, что не хочет пойти туда. Его не тянет эта замануха с бесконечным вливанием в себя алкоголя или чего похуже. Нет, конечно, спасибо, но Джош бережет своё здоровье и даже иногда бегает по утрам. Он может выпить небольшую дозу, но только если он дома и очень сильно заебался.       Джош решает устроить ночные посиделки с Эшли с субботы на воскресенье. Эта привычка осталась у них с самого детства. Сегодня родители уехали, предоставляя прекрасную возможность заказать огромное количество пиццы и кока-колы. Джош врубает сериал «Друзья» прямиком из 1994 года, и они усаживаются на диван, воюя за кусок пиццы, к которому они потянулись одновременно. Они в сто первый раз смеются над шутками Чендлера, и Джош просто напрочь забывает о всех проблемах, сложившихся за прошедшие две недели. Никого вокруг не существует. Только они. Братско-сестринская любовь, то, что никогда нельзя разрушить. В независимости от того, кем ты являешься или как ты выглядишь, они могут спасти тебя в трудную минуту.       — Я же знаю, как ты смотришь на Майки, — издевается Джош.       — Я же вижу, как ты смотришь на Джозефа, — Джош щекочет Эшли, а потом радостно прыгает по гостиной с криками, что он победил.       Время летит незаметно. Одна серия сменяется другой. Когда за окном темное небо сменяется на розовую дымку, они засыпают на одном диване, обнимаясь. Джош думает о том, что даже спустя столько лет они всё ещё вместе. Он сделает всё ради Эш.

***

      Каждый будний день, когда Джош слышит будильник, он произносит одну-единственную фразу:       «Я не хуй, чтобы вставать»       Каждый день в школе — это день сурка. Но Джош давно понял: любой день любого человека — это день сурка. Просто действия, которые ты повторяешь ежедневно, негодуя на весь мир в целом.       Длится только третий урок, а Джош уже хочет накинуть на себя петлю. Сейчас у него экономика, и он просто залипает в телефоне, тыкая кнопки. Следующий же урок совпадает с Джерардом, и поэтому он проходит на более-менее позитивной волне.       Последний урок и свобода. Джош опять один, но только попробуй достать телефон на уроке английского языка противной Веронии, фамилию которой он даже не старался запоминать, и тебе крупная пизда. Джош не смотрит на Тайлера Джозефа, который что-то рисует в своей тетради и мягко улыбается, не так, как обычно, открывая вид на идеальные зубы. Джош не смотрит, но Тайлер почему-то ловит его взгляд на себе и подмигивает. Его властная, блять, улыбка. Уже другая. Будто давно выработанная, словно маска.       Тайлер просится выйти, и, спустя несколько нервных минут нервных бурчаний она отпускает его. Тайлер ещё раз на выходе смотрит на Джоша (в принципе, больше не на кого).       Джош нервно сглатывает, но остается сидеть на месте. Он не простая глупая девушка, которая готова прыгать за ним на носочках. У Джоша нарастает ком в горле, и почему-то сердце начинает биться быстрее.       Тайлер возвращается через десять минут. Джош засекал, а теперь продолжает настойчиво прожигать парня взглядом. Ему открывается хороший вид со стоящей позади парты соседнего ряда. Джозеф несколько раз потирает костяшки правой руки, и это отчётливо бросается в глаза.       «Что успел натворить Тайлер за эти десять минут? Кого он, блять, опять успел ударить? Боже, Джош, что с тобой происходит, почему ты им интересуешься?» — звенит звонок, и Джош быстро скидывает в портфель тетрадь, видя пятнадцать пропущенных от Эшли. И пять смс.       Пятнадцать гребаных пропущенных.       В голове сразу же рисуются не самые приятные картинки, и Джош наконец связывает два последних события, набирая Эшли. Её голос разбит, и она говорит только три слова, и Джош мчится со всех ног. «Туалет на втором».       Её смс не дают ничего ясного, но Дан без стеснений распахивает дверь в женский туалет, где в одной из кабинок рыдает Эшли. Он убьёт Джозефа, если он хоть как-то подышал в её сторону. Она сразу же кидается на его плечи, прижимаясь. Джош не видит крови, хоть что-то хорошо. Она не может сказать ничего путного, лишь повторяя: «Я такая дура. Джош, любимый».       Младшая Дан задыхается из-за слёз, которые душат её похуже веревки. Джош рявкает на каких-то девчонок, зашедших пошушукаться сюда. Подводит Эшли к раковине, умывая водой от потекшей косметики.       — Тише, крошка, всё хорошо, — у Эшли начинается новая волна рыданий, и теперь рубашка Джоша не в крови, а в слезах. Он готов страдать каждый день, лишь бы его сестра улыбалась. — Что произошло? Джозеф? Эш, не молчи.       — Эндрю Джонс домогался до меня.