This is my show

      — Да бля, Джош, тебе нельзя идти туда одному, ты понимаешь это?       — Ну а что я ещё могу сделать?       Двое парней, Джош и Джерард, шли домой, обсуждая веселую жизнь, которая началась, кажется, ещё с их рождения. Только вот счастьем-то тут и не пахнет, а очень даже наоборот.       — Он может напоить тебя, накачать какой-нибудь хуйней. Не знаю, выебать, возможно, даже убить. С какого перепуга он стал таким добрым и хорошим? Тебя это не смущает?       — Джер, успокойся, — у Джоша у самого происходит война в голове. И он не знает, куда ему податься. — Я должен пойти — это во-первых.       — ДА ТЫ СДУРЕЛ! — Джерард прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу Джоша, проверяя температуру. — Ты вроде не болен. Но твои безбашенные поступки говорят об обратном.       — Со мной всё нормально, — Джошу приятно, что о нём так волнуются, но что-то ему подсказывает, что не о чем переживать.       — Он тебе что? Угрожал?       — Нет.       — А что тогда?       — Ничего.       — Только не говори, что ты настолько в него втюхался, — глаза Джерарда засветились ярким огнём, всё выстроилось в правильную комбинацию.       — Я… в общем-то… ну короче…       — Джошуа Уильям Дан, я буду молиться за спасение твоей судьбы. Ну и задницы тоже, — старший Уэй старался держать суровое лицо, но, не сумев сдержаться от своей же шутки, залился смехом.       — Я просто не понимаю... как меня так угораздило? Я не знаю. Бля, спасибо большое, непутёвое моё сердце, выбираешь каких-то ебланов, которыми заняты мои мысли двадцать четыре на семь. Ничего нового. Блядское, нахуй, спасибо, — Джош остановился посреди дороги, роняя рюкзак на землю. Как он докатился до такого? Ему надо просто перегореть. Что вообще люди делают в этих ситуациях. Почему чувствовать так больно? Джош знает, не чувствовать ничего — тоже не сладко. Что вообще тогда остаётся делать в этом смутном мире? Лежать и страдать? Или что?.. Он потерялся.       — Тшш, ты чего? — Джерард осторожно подходит к другу и обнимает его, поглаживая по спине. Объятия дарят ощущение защищённости, показывая, что у тебя есть те, кто может помочь в самых трудных ситуациях. — Хочешь, можем сходить куда-нибудь?       — Спасибо, бро, — Джош крепко обнимает друга, пытаясь выровнять дыхание, — я думаю, мне лучше сейчас пойти домой и всё обдумать.       — Конечно, без проблем, — Джерард пытается выдавить улыбку, и она срабатывает лучше любого лекарства. — Я провожу тебя до дома.       — Пока никакого Тайлера.

***

      У каждого человека бывают такие дни, когда ты не знаешь, для чего существуешь. Ты просто лежишь. Смотришь в стену. И страдаешь. Возможно, под какую-нибудь эмо-музыку в наушниках на полной громкости. Тебе даже думать настолько тошно, что ты просто разлагаешься. Ты отказываешься идти кушать, говоря, что не голоден, а сам просто давно эмоционально мёртв.       Джош соврал бы, сказав, что каждый его день проходит так. Не все дни в календаре выкрашены в серый цвет. Но вот этот день один из таких. Возле тебя как будто стоит смерть с косой и распространяет отрицательные лучи. Только они почему-то не действуют до конца и не могут убить. Какого вообще черта? Смерть, ты не можешь работать эффективнее, по-братски, пожалуйста.       Джош перебирает слова Тайлера уже второй день. Что вообще он из себя представляет? Он долбаёб, еблан, дебил? Дело даже не во внешности. Ни в этих улыбках, когда он улыбается не на людях, а на уроке, ни в этих грациозных ногах, ни в его шее, ни в таких резких, но одновременно плавных и изящных движениях. Абсолютно точно не в этом. Он просто… цепляет? Он не просто мешок денег и пафоса, в нём есть какая-то искренняя энергия. Почему никто этого не видит? Почему именно это видит Джош?       Он же не просто так стал таким. Что-то сподвигло. Возможно, в его жизни просто намного больше серых дней, чем у Джоша. Как вообще работает эта система? По какой схеме она выбирает счастливых людей с яркими цветами? А кому-то вручает лишь один и тот же серый карандаш. И люди пытаются выкручиваться. Воровать цвета у других. Тратить неимоверные деньги. Притворяться и лгать. Мир слишком несправедлив.       — Так, брат, — в комнату без стука врывается Эшли, резко открывая дверь, будто стояла и подбирала слова. Джош толком не говорил с ней за эти дни, и, да, он ужасный брат. — Ты заколебал страдать, кто из нас ещё принцесса — я или ты? Поднимай свою задницу и пошли отрываться.       Джош никак не реагирует на ругань сестры, продолжая прятаться в стране под названием «одеяло».       — Джош, — Эшли залезает к нему на диван, — хочешь, поговорим. Всегда же говоришь сам, что легче высказаться, и волнующие проблемы отпустят тебя.       Джош вспоминает, что говорил эту фразу кучу раз, когда у сестры был серый цвет. Он разламывал свой цветной карандаш пополам и вручал ей половину. Она отплачивает ему тем же.       — Ты же знаешь, что я очень люблю тебя и хочу помочь, и не могу смотреть, как ты страдаешь.       — В-вообщем, мир дерьмо, — Джош впервые подаёт голос, а не просто шаблонное «доброе утро» и «нет, все хорошо».       — Вот тут я как никогда с тобой согласна, — Эшли поглаживает его по спине. Это как наладить контакт с диким животным. Главное не спугнуть. Осторожно и аккуратно. — А конкретнее что?       — Всё сложно. Возможно, я запал на Джозефа, — Джош жмурится от своих же вслух сказанных слов.       — Ну, это я знаю, — Эшли видит удивление на лице Джоша и даже улыбается. — Вы ничего не умеете скрывать. Бездарные актёры. Но знаешь, в чем проблема? Я не понимаю, что тебя не устраивает?       — Ну, он меняет партнёров словно перчатки, прожигает печень и практически сломал мне нос, и если это не должно волновать, то что тогда? — Джош откидывает с себя одеяло, садясь напротив Эшли.       — Ты сам это видел?       — Что именно? Как он мне ломает нос даже чувствовал.       — Никогда не верь слухам, Джошуа Уильям Дан. Мы не можем знать, что внутри у человека. Ты на вид просто панк с розовыми волосами и скейтбордом, но я-то знаю, насколько ты глубокая личность. Ты не просто набор клеток, у тебя есть душа. Точно так же, как и у него. Только, возможно, он её скрывает. Или боится.       Джош не дышит, слушая слова сестры, а потом долго сидит и переваривает сказанное. Тяжёлые мысли превращаются в лёгкий пух, непринужденно несущийся по небу.       — Если ты не станешь психологом, то зачем вообще существует человечество?       Они пьют ромашковый чай и обсуждают оставшиеся нерешенные вопросы. Под конец своеобразного ритуала ломания карандаша, Джош окончательно принимает решение — пойти на вечеринку.

***

      Эш поправляет прядь его розовых волос и окидывает взглядом. Перед ней стоит Джош в белоснежной майке, выгодно подчёркивающей его рельефные мышцы, и в обтягивающих чёрных штанах. Её брат просто ходячий секс в этом наряде, и этого никак нельзя отрицать.       Решающий день подлетел слишком быстро. Джерард сказал, что знает, где находится дом Тайлера, и поэтому с нахождением его местоположения проблем возникнуть не должно. Они решили, что Джерард не пойдет с Джошем даже чисто из-за того, что у него нет приглашения, но он будет сидеть неподалеку на скамейке, и, если что, сразу же прибежит на помощь.       Уэй присвистывает, видя Джоша в таком охуенном прикиде. Шутки про ориентацию Джерарда не обходят его стороной, но все понимают — это лишь способ отвлечься от ненужных мыслей. Они быстро добираются до места, и Джош уже за квартал уверен, какой дом принадлежит Тайлеру.       Вокруг много народа и очень громко играет музыка. Это его первая такая вечеринка, и что-то говорит о том, что ничем хорошим она не закончится. Самое главное — ничего не пить и не употреблять.       Они расстаются с Джерардом и, пожелав друг другу удачи, расходятся в противоположные стороны. Дом Джозефа намного больше, чем его. Каковы эти «самыеохуенныевечеринки»?       Джош заходит в дом, сразу же ставя напротив пункта «слух» огромный минус. Диджей что-то орёт в микрофон и включает музыку ещё громче.       — Пропуск, — Джоша хватают за локоть, отдергивая назад.       — Я от папочки, — выдохнув, произносит Джош, как и сказал ему Тайлер, и охранник отпускает его, расслабляя хватку.       — Пей, — он даёт ему какую-то зелёную, наверняка градусосодержащую жидкость, и после сопротивления со стороны Джоша буквально вливает в него обжигающий горло алкоголь, трактуя тем, что это обязательный ритуал.       Матерясь на ебучие правила, он осознает: случилось. Он попал на поле алкоголя и секса. Все вокруг трясутся под музыку, даже не попадая в такт. Просто все расслабляются. Им слишком хорошо, чтобы переживать о проблемах. Они уже слишком пьяны, чтобы думать о плохих оценках; о том, что дома его опять будет избивать отец, или о том, что ее сестра слишком больна, и она тратит большое количество сил и нервов, чтобы не сдаться вместе с ней. И впервые может нормально оторваться.       Никто никого не смущает. Здесь вы можете делать что угодно и с кем угодно. Пара лесбиянок целуются друг у друга на коленях, не боясь, что их кто-то осудит. В другом углу девушка уже скидывает с себя майку, покрывая поцелуями плечи парня. Любить можно всем, кем бы ты ни являлся.       Джош проныривает туда-сюда, и после пятнадцати минут исследования дома решается тоже просто оторваться. Он имеет право. Берет какую-то голубую жидкость со стола и вливает в себя, забивая на то, что он вообще-то не пьёт и не собирался в общем-то.       Музыка резко останавливается, и тут появляется хозяин всего этого. Тайлер Джозеф в черной майке без рукавов. Он вообще никогда не снимает чёрное? Предмет его обожания кажется таким маленьким со сцены на втором этаже.       — Вы счастливы? — спрашивает в микрофон Тайлер, улыбаясь во все тридцать два, когда получает утвердительный ответ, — оторвитесь за меня, ребятки!       Тайлер исчезает слишком быстро, и музыка снова начинает долбить. В Джоша ударяет энергия. Он начинает вливать в себя разного вида алкоголь, уже плюнув на всё. В том числе и на себя. Отвёртка, Айс Пик, Джонс Коллинз, Пинья Колада один за другим отправляются в его организм.       Возле него трётся какая-то девушка, но Джош быстро теряет к ней интерес. Музыка уже не кажется такой противной и громкой, и он переключается на другого парня. Высокий блондин закидывает свои руки на его плечи, и сильнее трётся пахом, сладостно шепча на ухо о том, что им пора найти место для уединения. Джошу хорошо от ощущений. Ему похуй на Джозефа. Пусть делает, что хочет. Пусть остаётся тем же ебланом. Джошу хорошо.       Джоша ведут за руку в небольшую комнату и запирают дверь. В голове играют звёздочки, затуманивая чистый разум. Он пытается не упасть, стоя на одном месте. Всё же алкоголь сделал своё дело. Блондин начинает быстро снимать с него майку, говоря на ухо слишком непристойные слова, и тут Джош осознаёт. Всё не то. Не та энергия, не тот голос, не тот парень.       Его валят на кровать и восседают на бедра, начиная расстёгивать ширинку. Джош охает от одурманивающих ощущений, но через секунду всё пропадает. Он не чувствует на себе веса и приподнимается на локтях, пытаясь понять, что произошло.       Тайлер прижимает к стенке того парня, который уже тоже избавил себя от верха. Он говорит ему пару слов и отшвыривает за дверь. Блондин даже не удосуживается поднять свою одежду, боясь Джозефа. Боясь, что больше не попадет на такую вечеринку.       Стояк неприятно упирается в ткань джинс, слегка отрезвляя, но Джош не может не улыбаться, встречаясь с Тайлером глазами.       — Я сказал, что ты моя и только моя шлюха на сегодня. — Говорит Тайлер, поднимая с пола майку Джоша.       — Ты кто такой? — Джош будет хамить и играть с огнём. Надо было думать раньше, а сейчас будь, что будет. — Не уж что папочка нашелся?       — Одевайся, мы уходим, — Тайлер бросает в его лицо одежду, не обращая внимания на слова Джоша.       — Я не буду с тобой трахаться, — твердо отвечает Джош, заваливаясь назад. Самое время гордиться собой. Тайлер Джозеф назвал его своей шлюхой, а Джош всем своим видом посылает его нахуй.       — Да блять, ты можешь просто одеться, — уговаривает его Тайлер, — я обещаю, что не трону тебя сегодня и пальцем.       — А завтра?       — А сам-то как хочешь?       — Я подумаю.       Тайлер помогает усесться Джошу, помогая натянуть футболку. Он проскальзывает пальцами по чужому телу, из-за чего Джоша бьёт током. Его внутренний остаток голоса приказывает не приставать к Тайлеру, но Джош всё больше сомневается в нем. Джозеф приобнимает его за талию и кладет одну руку себе на плечо. Сейчас главное протиснуться среди пьяных людей.       Джош чувствует древесный запах Тайлера. Его взгляд решителен, словно Джош — действительно что-то необычайно важное, и нельзя допустить ни царапины на нем. Играться с предметом может только он сам.       Джош не соображает, куда ведёт его Тайлер, но когда он сообщает, что они пришли и аккуратно кладёт его на расправленную кровать, Джош понимает: тишина. Абсолютная. Словно другой мир. Недосягаемый до того громкого и пёстрого.       Тайлер скидывает с себя черные скинни и майку, и остаётся в одних боксерах.       Когда он расстёгивает ширинку Джоша, тот перехватывает его руки:       — Ты обещал, — хрипит Джош, стараясь не вырубиться.       — Я знаю, но ты же не будешь спать в них. Я просто сниму, окей?       Джош ничего не отвечает. Он находится на пограничной линии между реальным миром и сном. Тайлер снимает с него джинсы и майку (не без трудностей), одаривая Джоша той самой энергией, правильной и нужной. Той, что ему не хватало с другим.       Он падает в сон. Тайлер долго водит пальцами по чужой тату на руке, не заходя дальше, приговаривая о том, насколько он шикарен. Затем выключает свет, поцеловав Джоша в щёку и обняв со спины, оставляет ещё один поцелуй в области шеи. Пусть с его домом делают, что хотят. Он будет лежать тут, обнимая Джоша Дана под общим одеялом.