This is my show

«Ваш сын пока что подключен к аппарату искусственного дыхания. Он находится в бессознательном состоянии, но в целом состояние стабильное. Ему даже повезло, я бы сказал. Сердцебиение в норме. Сломаны два ребра, но смещения не задевают жизненно важные органы. Также сломаны три пальца левой руки. Почки в порядке. Все остальное тоже. Множественные гематомы, но без них никуда. И да, нос сломан, но такое ощущение, что по нему били и раньше. Сейчас он должен прийти в себя, но нас может ожидать кратковременная потеря памяти. Такое бывает».

      Джош приходит в себя на третий день после избиения. Эшли, отправившая родителей домой, потому что они ночевали тут до этого, со слезами на глазах спешит за доктором. Ей было тяжело, но она отказывалась покидать стены больницы, ночуя тут все эти дни.       Джош приоткрывает глаза, мучаясь от яркого белого света, который отражается в таких же белых, словно в психбольнице, стенах. По ушам бьёт стук собственного сердца, отображаемого на экране. Хочется выдернуть из себя все шланги и спросить главный вопрос: «а что я здесь делаю?».       Джош снова закрывает глаза, потому что даже поднимать веки ему стало слишком сложно. Всё тело обездвижено, он не может пошевелиться. Он проклянает всех за то, что его спасли.       Доктор старается объяснить ему, что с ним произошло, но весь звук слышится так, словно Джош находится глубоко-глубоко под толщей убийцы-океана. Почему он не умер?       Джош расплывается в улыбке, когда видит сестру, которая не может перестать плакать. Она намеревается названивать родителям, чтобы сообщить радостную новость. И по-быстрому строчит смску Джерарду, который тоже вместе с Майки и остальными сидел на пороховой бочке все то время, переживая за парня.       Джош слышит миллион и ещё одно слово про то, как все любят его. Как молились, чтобы он поскорее очнулся и был в порядке. Как ахали, когда им позвонили из больницы. Джошу нужно набираться сил, чтобы он потом смог описать для следствия внешность нападающих (как будто они их найдут).       Доктор сказал, что отсутствие амнезии — очень хороший показатель. Но лучше бы Джош выбрал бы потерять память, чем продолжить помнить человека, которого до сих пор ждёт возле палаты.       Джош благодарен семье и знакомым за их поддержку, но, услышав Тайлера, он бы вылечился гораздо быстрее. Направил бы все силы на восстановление, если бы он попросил.       Джош предпочитает спать. Ведь сон — лучшее лекарство от всех болезней. Джош надеется, что это касается и его сердца, которое по словам врача «в полном порядке».       — «Было слишком поздно. Разбился двадцать один летчик. Об этом кричали все газеты. Было слишком поздно. Они пришли на завод с наручниками. Что мне оставалось де…»       Эшли читает ему пьесу Артура Миллера «Все мои сыновья», чтобы Джошу не было так скучно лежать одному в больнице. Его отцепили от аппарата искусственного дыхания, и он уже сам способен немного перемещаться. Но как бы скучно Джошу ни было, его не отпускают домой, следя за показателями здоровья.       — Эш, — перебивает он сестру, — ты Джозефа не видела? — тихо спрашивает он, будто боясь, что кто-то услышит их разговор и будет смеяться над Джошем, ведь он опять вспомнил о нем. (Он и не переставал думать).       — Нет, милый, — грустно говорит она, закрывая книгу. — Хочешь обсудить это?       — Нет, — Джошу надоело бороться с собственными демонами. — Дочитай, пожалуйста.       — Хорошо, — понимающе кивает она, переплетая их с Джошем пальцы. — Если я увижу Джозефа, то я его убью.       — Не стоит тратить свои силы на этого мудака, — вздыхает Джош, — читай.       — Как скажешь.

***

      Джош Дан готов прыгать от счастья, несмотря на сломанные части тела, когда врач даёт разрешение выписываться. Ему настолько надоели здешние стены, еда и вид из одного-единственного окна, что он быстрее хочет вернуться домой к родителям, вкусной еде, своей теплой мягкой постели и собственному душу.       Врач даёт ему множество установок, как следить за своим здоровьем. Потом то же самое ему приходится выслушивать ещё раз, когда он объясняет это Лауре. Потом Лаура объясняет отцу. И затем она ещё раз напоминает все правила, когда они впервые за долгое время сидят за общим столом.       — У него полностью пропала улыбка, — говорит мама отцу, убедившись, что Джош на втором этаже и не слышит их. — Он разучился это делать.       Джош не бухается с разбегу на свою кровать, как хотелось бы, но просто осторожно ложиться на нее тоже хорошо. Из-за сломанных ребер необходимо быть чрезвычайно осторожным, чтобы они срослись правильно. Джошу требуется много кальция, и в него впихивают неимоверное количество продуктов, содержащих этот элемент.       Он открывает тетрадь Тайлера, где его мысли сливались, и читает снова и снова. В надежде найти там подсказку, понять, что у него на уме.       Не плакать в такие моменты — невозможно.       Уэи ежедневно наведываются к Джошу спросить, как его здоровье. Они играют в настольные игры, шутя, что Джошу повезло в том, что сломалась именно левая рука, а не правая, ведь тогда было бы неудобно дрочить.       Прошло две недели с нападка тех парней, и Джош категорически отказывается давать описания, не потому что покрывает их, а потому, что просто напросто не помнит, как они выглядели. Да, высокие. Да, страшные, Да, пинают со всей дури. «Приебались с нихуя», что называется.       — Сына, — спрашивает мама, когда Джош сидит на кухне, составляя ей компанию, пока она готовит ароматную свинину с сырным соусом. — Можно я спрошу кое-что? Я, конечно, слышала всё от Эшли, но мне не хочется, чтобы ты думал, что я мать, которая плюнула на счастье сына.       — Спрашивай, — Джош знает о чем, а точнее, о ком будет ее вопрос.       — Вы с Тайлером расстались, да? — стопроцентное попадание. Трехочковый. Даже формулировка вопроса совпала.       — Да, мам, — Джошу нечего скрывать. — Давай больше никогда в жизни не говорить о нем.       — Конечно, сына, — она прикладывает его голову к своей груди. — Ты ещё найдешь своё истинное счастье.       Джош не хочет перечить, хотя полностью разочаровался в людях и не сможет никому больше доверять. Никогда в жизни. Он скрылся от чужих глаз. Он не наступит на те же грабли.       Хоть Джошу и не позволено ещё ходить в школу, Эшли просто не может не выгнать брата прогуляться немного, а затем зайти в небольшую уютную пекарню и купить там свежих аппетитных пончиков с разной посыпкой.       У Джоша так и не проходит огромный фингал под глазом, который тоже достался в подарок от тех парней. Супер бонус. Не кури и получи в подарок путевку в больницу.       Сестра оставляет его на скамейке подышать, пока она сама быстренько забежит в магазин, купив пончики только с самой любимой начинкой Джоша. Какую он пожелает.       Джош сидит, прикрыв глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца, без которых обходился почти неделю. Он успел соскучиться по его ласкам. А голубое небо — лучше всякой картины. Он радуется ему, словно ребенок, который всю свою жизнь сидел в клетке и не видел ничего, кроме серых старых стен.       — Джош, — произносит до боли знакомый голос, который Джош не спутает ни с чьим другим. Джош слышал, как стонет этот голос, как читает стихи, шепчет слова, несущие боль, уверяет, что любит. Разбивает сердце. — Боже — Джош так и не решился открыть глаза после первого раза. Он боится снова увидеть его и простить. Его имя впервые за месяц звучит по-особенному, хотя оно было произнесено сотни раз.       Джош решает не показывать своей реакции. Он боится сглотнуть, чтобы Тайлер по движению его кадыка не понял, что Джош взволнован. Парень резко раскрывает глаза, надеясь, что сейчас в планету врежется метеорит и сотрёт Джоша Дана с Земли. Будто его никогда и не было.       Джош успевает пробежаться по лицу Джозефа глазами, замечая, что он очень похудел, а лицо и шея очень сильно блестят от тонального крема, которым он, видимо, скрывает засосы. Тайлер напялил свою огромную худи розового цвета, которую несколько раз надевал Джош, совсем забывая про нижнее белье. Воспоминания нахлынывают на него с новой силой, но он старается не подавать виду.       — Простите, — реагирует на Тайлера Джош, — а вы кто? У меня может быть амнезия из-за недавнего избиения. Мы были знакомы?       — Оу, — говорит Тайлер, хотя Джош успевает различить шок на его лице — извините, видимо, я ошибся. Простите.       Тайлер практически бегом вновь исчезает из жизни Джоша, который не знает, что наделал. Он уверен, что так будет легче.       Не будет.