This is my show

      — Скажи это.       — Я люблю тебя.       — Ещё раз.       — Я люблю тебя.       — Ещё.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.       — Я тоже.       — Я так по тебе соскучился, Боже, — шепчет Тайлер, боясь оторваться от Джоша. Боясь вновь потерять его. Такого больше не повторится. Не с ними.       — Нужно было прийти, Тайлер, — они оба разговаривают слишком тихо, но звук отчётливо раздается в ушах. — Нужно было рассказать всё раньше.       — Я не был уверен, — Тайлеру плохо от того, что ему пришлось пережить все это, но хорошо от того, что все закончилось. Самое худшее — это не излияние души, насилие, вся та хуйня, что делал с ним Джонс. Самое страшное — это разлука. — Я думал, что тебе легче без меня.       — Я хотел убить себя, — признается Джош. Сейчас ему не страшно об этом говорить, но, если бы не Эшли, он бы давно был в могиле. — Я не хотел жить без тебя.       — Я тоже, Джиш, — губы Джоша наполнены нежностью. Поцелуи не изменились. Они такие же мягкие, вишнёвые, родные. Из нового лишь плохие воспоминания, которые навсегда оставят след в их памяти. — Мы такие дураки.       — Сейчас мы вместе, — Джош переплетает их пальцы, расслабленно вдыхая впервые с пропажи Тайлера. — Мы пережили это. Мы переживем и всё остальное.       — Да, малыш, — остаётся только обниматься крепко-крепко, боясь упустить опять. — Всё будет хорошо.       — Всё уже хорошо.       Тайлер проводит большим пальцем левой руки по синяку Джоша под глазом. Он слегка надавливает на фиолетовое пятно, отчего Джош шипит в ответ. У Тайлера точно такое же пятно, но под другим глазом, которое он научился маскировать. Сейчас в городе не сухо, в желудке не пусто, рот продезинфицирован алкоголем, но синяки, уже ещё не от зубов Джоша, остались, а кости не до конца срослись.       — Тшш, — шепчет Тайлер, понимая, что снова причинил боль. — Прости.       — Оно не так болело, как сердце.       — Что ещё тебе сделали? — спрашивает Тайлер, мысленно соглашаясь, что больное сердце хуже любых болячек на свете. Жить с мыслью, что он навсегда потерял Джоша, когда у них было всё хорошо — худшее чувство на свете. Тайлер и сам чуть не убил себя.       — Два ребра, три пальца… И нос, — смеётся Джош, прикосясь к своему самому слабому месту, которое страдало больше всех.       — С носом это должно было случиться. Но, хочешь прикол, у меня он тоже сломан. А ещё слегка ухудшилось зрение, поэтому мне придется носить очки. Много ожогов... порезов и... возможно, что-то с желудком.       Мой же ты котенок, — Джош не хочет слышать этого, потому что не хочет знать, что он страдал. Он бы прямо сейчас оживил ту тварь, а затем бы издевался над ним, принося столько боли, насколько это возможно.       — Пострадали же мы, — Тайлер аккуратно подносит губы к кончику носа, оставляя мимолётный поцелуй. — Так легче?       — Да, — не дыша, произносит Джош, — но ребра до сих пор болят. Там никто не целовал.       — Мои поцелуи целебны? — хитро улыбаясь, спрашивает Тайлер, — Тогда я обязан исцеловать всего тебя.       — Моё тело соскучилось по этому.       — А моё… — хочет сказать Тайлер, но останавливается. — Я тебе потом покажу, хорошо?       — Мы поедем к тебе. — Командующим голосом произносит Джош, — И там ты расскажешь мне всё в подробностях. Тогда, возможно, я позволю тебе себя поцеловать.       — Ну… — грустно наклоняет голову Тайлер, — зато я сейчас могу сделать так, — парень запускает свои руки в чужие волосы, наполняя их краской, и жадно целует Джоша. Без этого он не может дышать.       Они медленно, не спеша, словно в романе девятнадцатого века, плывут до машины Тайлера. Не хочется произносить слова. Хочется лишь слышать дыхание любимого, чувствовать его прикосновения. Наконец-то понять, что, кажется, они опять счастливы.       Джош понял, почему худоба Тайлера в прошлый раз привлекла его внимание. Блестящий цвет лица был обусловлен тем, что Тайлер был страшен в зеркале, но появляться на улице было необходимо. Над ним действительно издевался Джонс. Амбала не было в школе все это время, но парень не удосужился обратить на эту небольшую, но крайне важную деталь внимание. Он не видел мира вокруг. Джош даже не допускает мысли, что это снова игра. Настолько хороших актеров не бывает.       — Я думал, что навсегда потерял тебя. Я ненавидел тебя и себя, я бухал алкоголь, я матерился и пинал мебель, вымещая боль.       — Я думал, меня убьют. И ты навеки будешь думать, что я сбежал. Что я никогда тебя и не любил.       — Я действительно допускал такие мысли.       — Да как ты так вообще мог? — удивляется Джозеф, повышая голос. — Ты правда думал, что я способен играться?       — Людям суждены маски. И мы никогда не сможем узнать человека. Не сможем залезть ему в голову. Мы не обладаем силой чтения мыслей. Я не знал, что думать. Всё было так, будто ты говоришь правду.       — Никогда на свете. Ни за какие деньги. Ни за какие драгоценности. — Тайлер останавливает машину на светофоре, сталкиваясь с Джошем носами. — Никакие дивы с обложек журналов. Ничто не заставит меня разлюбить тебя.       — Ты заставляешь меня реветь. Опять, — усмехается Джош. — У меня водно-солевой баланс уже на исходе.       — Больше ни одна слеза, Джош, — сглатывает Тайлер, — ни одна слеза не упадет с твоего лица из-за меня. Только слезы радости, ты слышишь меня?       — Ты поступил правильно, — кивает Джош, — мы смогли преодолеть это. А вот смерть преодолеть получилось бы навряд ли.       — Кстати, я собираюсь в ад, — искренне улыбается Тайлер, возвращая взгляд на дорогу. — Надеюсь, ты со мной.       — На свидания в котле меня ещё никто не звал, — подмигивает Джош, — только мы вдвоем выгоним дьявола оттуда.       — Как скажешь, — в ответ подмигивает Джозеф, — папочка.        Тайлер был затерянным маленьким корабликом все это время, на который хотели попасть все, но пустил он только Джоша.       Джош не может перестать целовать Тайлера, когда они добираются до дома. Джошу жутко неудобно из-за загипсованных частей тела, но он коленом прижимает Тайлера к стене.       — Джош, стой, — шипит Тайлер, — погоди.       Тайлер снимает с себя огромную худи, открывая вид на своё тело, над которым жестоко издевались.       На его животе остались ожоги от окурков. По всему телу волдыри. Тайлер не кажется таким чистым ангелом с идеальной кожей. И если раньше он считал себя некрасивым, то сейчас он думает, что ужасен в глазах Джоша. Тайлер аккуратно снимает с себя расширенные штаны, чтобы открыть вид на ногу, на которой остался такой же ожог от женской плойки. На его тело невозможно смотреть и не хотеть пожалеть.       — Я ужасен, Джош, — говорит Тайлер, отходя от парня все дальше и дальше.       — Ты прекрасен.       — Я ужасен.       — Ты гребаное божество, которое попало в руки бесов. Ты сумел пережить это. Ты вернулся ко мне. Ты прекрасен, Тайлер Джозеф!       — На всем теле красные следы, от которых останутся шрамы, как бы я не лечил их. Они останутся со мной на всю жизнь, Джош.       — Как и я, — Джош боится, что Тайлер снова отвернется от него.       — Ты… — Тайлер сдается. — Я тебя люблю. И буду вечно повторять это.       — Мне не надоест это выслушивать, — улыбается Джош, подходя ближе к своему олененку, который боится, что его не примут из-за болячек на теле.       — Теперь ты скажи, что любишь меня.       — Я, — Джош толкает Тайлера на диван, чтобы воссесть на его колени, — люблю тебя. Что бы с тобой ни делали. Как бы ты ни изменился внешне. Главное, не меняйся внутренне и продолжай меня любить.       — Мы словно пластилин в руках друг друга. Мы лепим собственное счастье.       — Да, — соглашается Джош, — да.       — Можешь снять футболку? — спрашивает Тайлер, осторожно оглаживая его бока.       — Нам придется без секса, — Джош всё же скидывает с себя футболку. — Из-за ребер. Да и ты, наверное, не в состоянии.       — Мне хватит только присутствия тебя. Просто объятия, совместное времяпровождение, разговоры и поцелуи.       — Да, — Джош перемещает их в горизонтальное положение, стараясь не задевать ожоги Тайлера. — Ты мажешь их чем-то?       — Они были ещё хуже, — Тайлер прячется в шее Джоша. Вот он — дом. Настоящий дом, а не пустые стены. — Только некому было целовать.       Джош осторожно целует Тайлера в висок, затем в губы, останавливаясь там подольше, затем переходит ниже, и Тайлер дергается, чтобы Джош не унижался, но парень целует его в ожог, который пришелся максимально близко к соску. Джош выцеловывает всё тело Тайлера. Каждый его сантиметр, принося удовольствие не только ему, но и себе. Джош оставляет миллион первый поцелуй.       — Я пристрелил Джонса, — говорит Тайлер, — улик нет, но это ещё одна причина, почему ты можешь не быть со мной. Кровь на руках всё же есть, и меня могут поймать. Хотя навряд ли его кто-то будет искать.       — Во всей этой ситуации я жалею только об одном, Тайлер, — говорит Джош, успевая напугать парня. — Мне жаль, что я не убил его сам. Никто не смеет прикасаться к моему сокровищу.       — Эндрю проиграл, когда перестал мучать меня и перешёл на тебя. Это была его главная ошибка, за которую он поплатился жизнью.       — Главное — сейчас мы вместе.