Моя несчастная нуна

      Утром следующего дня я проснулась с противоречивыми чувствами. С одной стороны у меня болела голова от количества выпитого накануне и пролитых слез (хоть и непродолжительных), а с другой чувствовала тех самых пресловутых бабочек в животе, которые начинали трепетать при каждом всплытии в голове образа Марка. Я натянула подушку на лицо, собираясь с силами, чтобы подняться с кровати. С кухни был слышан лязг кружек, закипание чайника и тихий топот босых ног соседа. Мне было неловко от произошедшего вчера, поэтому оттягивала момент до последнего.       Мы уехали с вечеринки быстро, держась за руки, словно подростки. Думаю, таксисту было неловко от целующейся парочки на заднем сиденье, но вчера мне было на это все равно. Единственное, о чем я могла тогда думать, это о мягких теплых губах Марка. После вспыхнувшего пожара, к собственному стыду, дома я ждала продолжения, но Ли, как истинный (и скромный) джентльмен, лишь запечатлел долгий поцелуй у моей спальни, хотя по его глазам и телу было понятно, что он хотел развития этого вечера.       Однако, когда магия ночи рассеялась, я поняла, что ужасно боюсь последствий своего поведения. Как смотреть в глаза? Что говорить? Как себя вести? На ум совершенно ничего не приходило.

***

      Спустя еще пятнадцать минут я все же нашла в себе мужества, чтобы выйти из комнаты, предварительно приведя себя в маломальский порядок.       — Доброе утро, — тихо произнесла я, появившись на пороге кухни, где на столе уже дымился зеленый чай с любимыми овсяными печеньками, а Марк восседал на стуле, как всегда растрепанный с чуть припухшим лицом.       — И тебе доброе, — он слегка улыбнулся, плохо скрывая появившийся румянец на щеках.       Я молча прошла на свое место, чувствуя, как покрываюсь гусиной кожей от волнения. Стараясь не глядеть на соседа, я сделала большой глоток чая, совсем не подумав, что он не остыл, из-за чего внутренности обдало кипятком, а глаза полезли наружу. Слезы брызнули из глаз, а на лице вырисовалась ужасная гримаса, от вида которой сосед всполошился.       — Я в порядке, все нормально, — прошепелявила я с высунутым языком, когда Марк соскочил, чтобы набрать стакан холодной воды и передать мне. Не такой я хотела предстать перед Минхёном этим утром, ох, не такой. Глупее ситуацию еще нужно было придумать. Еще вчера я бы даже не смутилась, но сегодня все было по-другому. Утерев покрасневшее лицо, я сделала глоток, вдруг по щелчку поняв, что вот он, момент, когда нужно расставить все точки.       — Думаю, нам стоит обсудить вчерашнее, — я вновь сделала глоток воды скорее для уверенности, чем для того, чтобы охладить ошпаренный язык.       — Думаю, стоит… — подтвердил парень, мне показалось, что его глаза как-то недобро блеснули. — Или не стоит? — он вдруг заговорил тихо, подвинув свой стул очень близко, неотрывно смотря в глаза. Мое сердце сделало тройной кульбит, когда Марк еще больше сократил между нами жалкие десятки сантиметров.       А, может, и к черту бы этот разговор? Мне вдруг перехотелось что-то обсуждать, но очень сильно захотелось поцеловать Марка, да так крепко, чтобы он не смог улизнуть как вчера вечером. Похоже, он думал о том, же самом, когда тяжело сглотнул, взглянув на мои губы. Еще секунда, и все бы произошло, но в самый напряженный момент нас прервал телефонный звонок. Аппарат был мой, и я не хотела брать трубку, думая о том, что наверняка это Хваса и ее несоизмеримое любопытство, однако быстрый взгляд на дисплее зацепился за контакт редактора журнала, в котором я проходила собеседование.       — Прости, нужно срочно ответить, — сосед разочарованно выдохнул и отодвинулся, пока я принимала вызов. — Алло? Да, это я… — Марк внимательно следил как на моем лице, неуверенность и боязнь отказа сменяются восторгом. — Да, я заеду сегодня, что бы подписать контракт. Спасибо! — я сбросила короткий звонок и прижала телефон к груди, сдерживаясь, чтобы не закричать во всю глотку от радости. — Марк, меня приняли!       Я все же завизжала от восторга и бросилась с объятьями к парню, обхватив его за шею. Он не растерялся и крепко обнял за талию, проведя ладонями по спине.       — Моя несчастная нуна уже не такая уж и несчастная, — засмеялся он, когда я с глупым, но довольным лицом отстранилась, продолжая держаться за его плечи. — Похоже, наш разговор откладывается?       — Лишь до вечера, — я загадочно стрельнула бровями и разразилась хохотом. — Давай встретимся в нашем месте часов в шесть? Там и поговорим.       Марк молча удовлетворенно кивнул, а я, совершенно неосознанно, чмокнула его в губы и умчалась собираться в редакцию, осознав свой импульсивный поступок, только в тот момент когда натягивала юбку.

***

      — Вот такие дела… — подвела я итог, допив шампанское из кружки под молчаливые ошарашенные взгляды Хвасы и Мунбёль. Эту бутылку подруга хранила на «экстренный» случай, какой — не совсем понятно, но, похоже контракт и мои вчерашние похождения стали этим самым случаем. — Чего вы молчите?       В редакции журнала я провела около полутора часов, подписывая всевозможные бумажки и формы, чтобы уже на следующей неделе выйти на работу. Уже потом я поехала к подругам, чтобы поделиться сразу двумя новостями. К счастью в салоне сегодня не было посетительниц, поэтому мы сидели прямо в зале, попивая игристое, и я уже чувствовала, как пузырьки бьют по мозгам, хотя, возможно, дело было в переизбытке серотонина, шкала которого резко подскочила за последние пару месяцев.       — Пытаюсь переварить, — наконец-то произнесла Хваса, вновь схватившись за бутылку, сделав глоток уже залпом. — Ты и Марк… Это, хм, необычно.       — А не ты ли постоянно подкалывала меня по поводу Марка?! — громче чем нужно воскликнула я. — С самого первого дня знакомства ты только и твердила об этом!       — Не дуйся, Давон! — подливая шампанское мне и сестре, попыталась смягчить углы подружка, сдерживая смех. — Да кто ж подумал, что вы и правда сойдетесь.       — И что ты сейчас чувствуешь? К нему да и вообще, — онни не дала продолжить нашу перепалку, с прищуром вглядывалась в мое лицо.       — Честно? Ужас! — призналась я от всего сердца, на что Мунбёль удивленно вскинула брови. Я откинулась в кресле, покрутив в ладонях кружку. — Я ведь никогда не думала о нас с Марком в этом плане. А сейчас… Сейчас чувствую, что готова взорваться от переполняющих чувств. — Я вскочила с места, протягивая руку к девчонкам. — Видели эти мурашки? Они размером с горох!       — Хороший знак, — улыбнулась онни, проведя ладонью по предплечью. — Похоже, он и впрямь тебе нравится.       — Очень… — наконец-то, больше самой себе, призналась я, ощутив себя влюбленной маленькой девочкой, мир которой только что превратился в розовое пятно с сердечками и единорогами.       — Господи, моя девочка выросла и наконец-то начала выбирать хороших парней, — выпалила Хваса, скорчив бабушкино лицо.       Всю прошлую обиду смыло теплой водой. Мы втроем расхохотались на весь салон с ее слов и открыли еще одну бутылку шампанского, которая хранилась на второй «экстренный» случай.

***

      «Наше» место трудно было назвать рестораном, скорее кафешкой, в которой подавали лучшую лапшу чанджанмен в городе. Мы всегда приходили сюда с Марком, когда хотели наесться до такого состояния, чтобы с удовлетворением расстегнуть пуговку на джинсах, и выпить рисовой водки. Я пришла на пятнадцать минут раньше назначенного времени и уже сидела за столом, теребя в руках бумажную салфетку, от которой оставались мелкие кусочки. Я прокручивала моменты, связанные с этим местом, которому раньше я не придавала особого значения. Здесь мы впервые пообедали, именно в этом ресторанчике Марк впервые пригласил меня на свою игру, здесь взорвалась банка с колой, из-за которой я была сладкой и липкой, а Минхён смеялся так, что подавился курицей и чуть не задохнулся, если бы не мой сокрушительный удар по спине, который должен был быть наказанием, но стал причиной, по которой мой любимый сосед еще ходил по земле. Я тихо рассмеялась от воспоминаний о том глупом дне и взглянула на часы, которые показывали, что друг опаздывает уже на добрых десять минут. Сердце кольнуло волнение, но именно в этот момент прозвенел колокольчик, а на пороге появился Марк. Я тут же встрепенулась и с широкой улыбкой помахала ему рукой, но он не ответил с тем же энтузиазмом, и лишь с белым как полотно лицом продолжал идти к столику. Поравнявшись, он плюхнулся на соседний диван, залпом осушив мой стакан с лимонадом.       — Эй, что такое? На тебе лица нет, — я обеспокоенно встала с места и села рядом с Марком, положив ладонь на плечо, почувствовав напряженные, словно камень, мышцы. Он посмотрел на меня такими грустными глазами, что внутри все оборвалось.       — Давон, звонил тренер, меня пригласили в вышку, — на секунду я вспыхнула от радости, но парень выглядел так подавленно, как будто ему только что вынесли судебный приговор.       — Марк, но что не так? Почему ты не рад?       — Мне придется переехать в Чханвон, нуна.       После этих слов и моя пробивающаяся улыбка сползла с лица. Закон вселенской подлости пришел в действие. Какой же я была глупой, если поверила в то, что когда одна часть моей жизни начала налаживаться, вторая не накроется медным тазом и не подойдет к завершению, даже не начавшись.