Синий на чёрном

      Учитель Айзава назвал это тренировкой для них и проверкой для новичков.       Всемогущий — дружеским спаррингом, землёй, вложенной в цветочный горшок их пребывания в Академии, что должна стать почвой для появления ростков крепкого товарищества.       «Здесь никто не будет вас жалеть и бить в полсилы забавы ради», сказал Сотриголова.       «Для вас это шанс получше узнать друг друга», сказал Символ Мира.       Кто из этих двоих в итоге ошибался больше — вопрос дискуссионный. Но уж как минимум узнать друг друга получше кое-кому из ватаги их учеников явно удалось.       — Дэку! Эй, Дэку! Дэ-эку-у!       — Мидория, ты слышишь меня? Моргни хоть раз, если слышишь! Эй, Мидория! Да очнись же ты наконец!       Первый тренировочный бой успел дать первогодкам понять, что сейчас не та ситуация, когда можно выйти на площадку дважды взмахнуть руками и собрать безвольно попадавших на колени соперников; понять, что сегодняшних противников не стоит недооценивать. Как минимум, обилием людей, способных обставить Бакуго врукопашную их класс не отличался.       Однако этого стоило ожидать. И ребята были уверены, что уж ко второму бою они будут готовы. Готовы ко всему, что бывшие Отбросы могут им преподнести. К любым уловкам и трюкам. К любым выпадам…       — Мидория, я тебя ненавижу! Чёрт, ну почему ты такой везучий?!       — Чтоб тебя! Что у тебя есть такого?! Признавайся, чёртов ботаник!       Что и говорить, жизнь часто обходится с людской уверенностью отнюдь не благосклонно; коварство этой особы поистине безгранично.       Безуспешные попытки достучаться до Мидории продолжались уже без малого минут пятнадцать. Четверть часа кряду Урарака и Иида, подбадриваемые участливым щебетанием Ашидо и Хагакуре, парой обеспокоенных, перепуганных собственной заботливостью пингвинов вились вокруг и пытались привести парня в чувство. Чувство от него, впрочем, пока весьма успешно ускользало. Очако уже, не стесняясь, постукивала друга по лбу кулаком, в тщетной надежде разбудить его разум. Иида, забыв обо всякой тактичности и товарищеской вежливости, то и дело встряхивал Изуку за плечи с завидным усердием и периодичностью в одну свою фразу. Фазу просто мягких уговоров они проскочили практически со старта, свою бесполезность эта тактика доказала довольно быстро.       Хотя и противоположная ей тактика пока работала неважно. Каминари на пару с Минетой, оба с лицами, преисполненными истинно глубокого, непостижимого отчаяния и слезами обиды, практически рвали одноклассника на части вместе с его зелёным комбинезоном. И намерения имели куда менее благостные, чем все прочие.       Словом, никогда ещё мир не был так близок к потере не признанного Символа Мира.       Сам же Мидория, судя по виду, едва ли вообще помнил кто сам он, собственно, такой. Не то что голоса и лица, скачущие вокруг.       Он не лежал в обмороке, не отсыпался после полнейшего физического истощения и не валялся в беспамятстве хорошего удара по голове; вообще, парень пребывал в строго вертикальном положении, но выглядел при этом, словно наспех поставленная на лапы мягкая игрушка, готовая в любой момент с нелепым писком воткнуться лбом в землю. Руки висят, ноги как ватные, а в глазах такая пустота, как будто они лишь пара стекляшек. Едва ли так он должен был выглядеть после окончания этого тренировочного боя.       Однако Хиро и подловившая её ситуация решили по-другому.       — Блин, он там хоть дышит? — вслух поинтересовалась девушка, морщась от того, как голова Мидории безвольно мотнулась из стороны в сторону. Минета висел у веснушчатого преемника сильнейшего героя уже прямо на шее и вопил чуть не в самые уши, яростно тряся за воротник. Но даже так прямой отрезок сжатых губ на лице Дэку не искривился ни в какой ответной эмоции. Это напрягало. Хиро ненавидела ломать что-то без умысла. Тем более людей. Тем более тех, с которых ей практически пылинки полагалось сдувать.       Стоящий рядом Тетсу издевательски хохотнул и, воспользовавшись замешательством сестры, дёрнул у неё с головы шапку.       — Мир невинности его, — загробным голосом провозгласил парень, прикладывая головной убор к груди и печально понурив голову.       Залепить ему воспитательной силы подзатыльник и забрать свою вещь девушка умудрилась одним резким, доведённым до автоматизма движением.       — А ты всё шутишь, да? — мрачно фыркнула она, возвращая шапку на законное место. И ни от кого из окружающих не укрылась скользнувшая по её лицу тень облегчения в тот момент, когда бордовая шерсть коснулась макушки.       — Какие уж тут шутки! — всплеснул руками Тетсуро. — Ты же его практически обесчестила!       — Растоптала чуткое юношеское сердце, — поддержала брата Саюри.       — Ещё и на людях, — укоризненно цокнув языком, покачал головой Аки.       — Да-да, я поняла, — кисло одёрнула их старшая. Ещё полчаса назад она в своих действиях была уверена настолько, насколько бываешь уверен в единственном гарантированном выходе из ситуации. Теперь же она начинала думать, что стоило добровольно остаться в тюрьме.       Казалось, их готовность к новой схватке безусловна. Они, давно привыкшие жить в постоянном напряжении, беззастенчиво наступали геройскому молодняку на пятки во всём, что касалось командных побоищ. А в некоторых аспектах, возможно, топтали вместе с пятками и их самих. Судя по первому бою, который они выиграли с планом, собранным на коленке из, буквально, воздуха и смелых мыслей, их либо недооценивали, либо система выдачи геройских лицензий взаправду была дырявее чем сношенные летние сандалии. Разумеется, во второй раз так повезти уже не могло.       В сложившейся ситуации мог спасти только поистине рискованный шаг. Отчаянный в своём идиотизме, единственный очевидный рывок навстречу победе. Вот Хиро его и предприняла. Его — тот самый по-настоящему дурацкий шаг.       За что теперь и расплачивалась.       — Зачем тебе это вообще понадобилось?       Хиро закатила глаза и обернулась. От того, что вопросы задавались серьёзным тоном, отвечать на них легче не становилось. Вы подумайте, какое событие! Девчонка парня поцеловала! Ну видели они друг друга впервые в жизни, ну поручили им драться всерьёз, ну вмазал он ей дважды перед этим, ну и что? Это что, правда стоило такой бурной реакции? Ей-богу, жить в мире практически без правил было куда как удобнее.       — Что, даже шутить не будешь?       Подавший голос Тодороки непонимающе хлопнул глазами, не выказав ни тени желания пошутить. Напротив, казалось, на миг растерялся от недовольного тона Ивамуры, однако тут же пришёл в себя.       — Вообще-то не собирался, мне правда интересно. Но если это обязательно, то я могу…       — О-о! — сочувственно протянул стоявший здесь же Тетсуро. — Надеюсь, ты всё же прикалываешься. Иначе с таким буквальным подходом к жизни у тебя будут проблемы.       — Тебе бы немного такого подхода, — многозначительно осадила брата Саюри. Тот недовольно поморщился, но всё же притих.       Шото этот выпад пропустил мимо ушей и продолжил выжидающе глядеть на Хиро.       Он сам, Мидория, Шоджи, Асуи и Оджиро — таковым оказался ответ первогодок. И зазевайся они хоть на секунду, окажись причуды хоть немного слабее, а причуды противников хоть немного мощнее — они уступили бы эту схватку.       Наверняка озвученный им вопрос занимал сейчас не только его, но и весь остальной класс. Пожалуй, за вычетом пребывающего в прострации Мидории, однако ребята не сомневались, что и он этим ещё поинтересуется. Сразу же, как отойдёт от своего благородного шока. Или, вернее сказать, если отойдёт.       В какой момент Хиро с Мидорией вообще оказались лицом к лицу, никто толком не понял; даже при том, что это, вроде как, было частью набросанной стратегии. Но эта стратегия не предусматривала и того, что девушка сумеет обойти тонкий слух сосредоточенного Шоджи.       Мезо даже не понял, когда она пропала из виду, просто не смог быстро сориентироваться в отвлекающем топоте остальных ног, а когда понял, что это ловушка, Хиро уже была в самом центре их строя. На ногах у неё были лишь белые хлопковые носки, успевшие покрыться промышленной пылью тренировочной арены. От собственных стоп умелого воришки шума обычно меньше, чем от тяжёлой обуви.       Ни секунды не колеблясь, девушка лёгкой тенью скользнула к стоящему ближе всех Тодороки с твёрдым намерением ухватить того за предплечье. Что оказалось бы быстрее — рефлексы Хиро или умелое обращение Шото с причудой — никто не узнал, потому что в итоге победила реакция заранее засевшей на ближайшей цистерне Асуи. Её розовый язык похожей на сильно растянутую жвачку лентой метнулся к Ивамуре, тотчас же крепко овившись вокруг её тела.       И где-то вот в этот момент бой превратился в состязание на скорость.       «Злодеям» в этот раз не хватило банальной пробивной мощи. Одного только Тетсуро было недостаточно, чтобы справиться с натиском ледяных атак Тодороки, так что его довольно скоро в этот же лёд и вмуровали. Вёрткая Саюри, меньше всех «бойцов» внешне похожая на бывалого подпольщика, прежде чем попасться, успела практически вывести из строя Шоджи. Сразу становилось понятно, что в равном ближнем бою она на голову превосходит любого из них. Единственным эффективным решением стала струя обжигающего пламени Тодороки, отогнавшая девушку на несколько метров, где её тут же спеленала языком Тсую. Акихико, удивительно уверенно — для прямоходящего существа — чувствующего себя между нагромождения скользких труб, цистерн и переходов, Изуку тоже догнал довольно быстро, хотя пару раз и был в шаге от того, чтобы схлопотать по голове обрушившейся железной арматурой. Мику вообще сдалась сама, даже не попытавшись отбиться. Пацифистка, что с неё возьмёшь.       Однако перед сдачей в плен ребята сделали самое ценное, что могли. Предоставили своему лидеру лучший шанс на победу из возможных.       Своими стараниями, пусть и ценой десятка-другого крепких синяков, — как ни крути, хвост противника был явно тяжелее среднестатистического кулака или даже ноги, с которыми она обычно имела дело — старшая смогла вырубить Оджиро. Тот отключился так резко, будто был персонажем видеоигры, чей уровень жизни скакнул до нуля.       Но не успела Хиро отдышаться, как на неё налетело слабо мерцающее сосредоточие зелёного цвета.       Рефлексы Ивамуры были хороши. Для кулачных драк за школой после уроков так даже с перебором. И у неё было достаточно опыта, чтобы дать достойный отпор одарённому противнику. Вот только причуда причуде рознь. Угнаться за скоростью парня с самым странным геройским псевдонимом в мире оказалось задачей не то что не из лёгких — её и просто трудной-то назвать язык не поворачивался. Упрекать Аки за проигрыш даже в шутку как-то резко расхотелось. Хиро готова была поклясться, что дважды ломанная лучевая кость в руке сегодня обзавелась свежей трещиной. Самое поганое было в том, что у неё ни шанса не оставалось на то, чтобы нащупать хоть кусок голой кожи из-за треклятого комбинезона. Уверенные в успехе, «герои» даже не вмешивались в битву товарища с «боссом».       В такой ситуации Хиро смогла выдумать лишь одно нормальное — по меркам безвыходных ситуаций — решение.       У всех наблюдателей, снаружи и внутри арены, случился коллективный приступ остолбенения, когда нырком уйдя от очередного удара парня, девушка оказалась вплотную к нему и схватила за воротник. Если кто-то ещё хоть на секунду засомневался в её намерениях, то последовавший за этим требовательный рывок Хиро смёл эти сомнения в весьма живописный ком. Мидория впал в ступор вместе со всеми, на что и потерял драгоценные мгновения. Когда парень собрался податься назад, лицо Ивамуры было уже в жалких миллиметрах от его собственного.       Вот так вот, посреди напряжённого боя она взяла и поцеловала парня, которому ещё минуту назад рвалась заехать по лицу.       Зачем это было нужно, никто не знал. Тем более что, оторвавшись от будущего героя, явно до того настроенная решительно, Хиро внезапно замешкалась. Этого замешательства оставшимся членам команды героев хватило, чтобы поймать её. Что она собиралась делать и на что не решилась, ребята могли лишь предполагать, но одно было понятно — деморализовать противника у неё получилось. Мидорию с арены едва не выносить пришлось.       Как бы то ни было, боевой стиль, основывающийся на принудительном вовлечении противника в поцелуй, возможно, и был эффективен, — как оказалось, даже вполне — однако едва ли пользовался большой популярностью. Тем более что старшая Ивамура мало походила на человека с подобными наклонностями. И всё же поступила именно так.       Ясное дело, теперь каждый воображал, что знает её достаточно, чтобы можно было искренне удивляться такому исходу.       Вопросительные взгляды кололи затылок, словно это была аккуратненькая атласная игольница. Хиро ещё раз вздохнула и подняла голову, перехватывая взгляд сына Старателя. Неподдельное любопытство, свойственное сегодня утром каждому из первогодок, соседствовало в этом взгляде с отголосками давящего хладнокровия, какое может подарить только жизнь под тем же давлением. На мгновение в голове вспыхнуло воспоминание о бирюзовых глазах под огненными бровями того, кто собирался спалить её дотла. Интересно, если появится нужда, сын сможет направить на неё огонь с отцовской решимостью?       — В той ситуации это было единственным стопроцентным выходом.       Откуда-то из юношеской ватаги донёсся нервный смешок, однако Тодороки в лице нисколько не изменился.       — Тогда почему…       — С тобой было другое.       — Не слушай её. На самом деле она не хочет с тобой говорить, потому что до смерти боится твоего папашу, — вклинился в разговор звонкий голос Аки. И Хиро, отлично знающая каждую интонацию каждого члена своей семьи, безошибочно угадала рвущийся наружу издевательский хохот, которым буквально сочилась каждая буква.       А вот Шото оказался не настолько чувствительным к полутонам человека, которого видел не больше часа своей жизни, а знал и того меньше. Переведя взгляд на парня, он мигнул глазами и вопросительно приподнял брови.       — Правда?       — Нет, — охотно отрапортовал Акихико, прыснув-таки себе в ладонь. — Ты и правда всё… Ай!       — Советую запомнить то, что я сказала Тетсу, — невозмутимо посоветовала младшему Саюри и тряхнула кистью, будто смахивая с неё воспоминания о собственном подзатыльнике. Из-за спины сестры сочувственно жестикулировал Тетсуро, приветствуя брата в рядах своего клуба униженных Саюри сегодня до обеда. Как-то так получалось, что они вдвоём вечно в нём оказывались — и до, и после, и во время всех возможных приёмов пищи.       — И всё же зачем было действовать так радикально? — подхватывая отброшенную эстафетную палочку вопроса Тодороки, требовательно поинтересовалась Яойрозу. Одного взгляда на неё Хиро хватило, чтобы понять — пока она не ответит хоть что-то вменяемое, на неё будут наскакивать снова и снова. До тех пор, пока под их гнётом её не переломит пополам.       Почувствовав то же, что и сестра, Тетсуро тут же вступился за неё. Если уж брать их двоих, то ему болтовня явно давалась куда лучше.       — Ну, вас тут, вроде бы, должны учить справляться с нестандартными ситуациями, верно? А мы помогаем вам совершенствоваться. Тем более, что готовность ваша оставляет желать лучшего, — добавил он после короткой паузы, не слишком вежливо ткнув себе за плечо большим пальцем. Туда, откуда уже доносились звуки отрезвляющих пощёчин.       — Это какая-то слишком нестандартная ситуация, — кисло отбила его аргумент Джиро.       — А никто не говорил, что будет легко, — развёл руками Ивамура и весело подмигнул ей.       — Да уж, ребят, не хотел бы я быть на вашем месте, — нервно хохотнул Серо. Он мало размышлял над жизнью преступного подполья, общался с ним ещё меньше, однако даже после всего случившегося предпочёл бы придерживаться своих юношеских, по-своему сладостных представлений — вроде обилия оружия, злостных хрипов и запаха дешёвого, крепкого до боли в ноздрях табака.       Тем временем Хиро, уставшая напрягаться и подёргиваться от каждого доносящегося до её ушей возмущённого возгласа, шлепка и просто слов «Дэку» и «Мидория», двинулась с места. Надоело чувствовать себя виноватой. И заранее надоело во второй раз объяснять, как работает её причуда и зачем было ломать несчастному первогодке психику своими любвеобильными выпадами. Ведь точно пришлось бы это делать. Легче уж самой хорошенько стукнуть его и пояснить сразу всё и сразу всем. Либо просто отправить его в окончательный нокаут.       Стоило ей приблизиться, как окружающие Изуку одноклассники разбежались по сторонам, будто насекомые-вредители от баллончика с отравой. Даже Каминари с Минетой, справедливо вызывающие у девушки наибольшие опасения своим нездоровым рвением. Коротышка с надувным виноградом вместо волос на голове вообще доверия не внушал; тот случай, когда внешний вид действительно крепко и неприкрыто стебался над ожиданиями.       Оказавшись буквально в метре от ею же отправленного в отключку парня, Хиро подняла руку с твёрдым намерением тронуть его за плечо и окликнуть — для начала. Однако не успела она разогнуть локоть, как будущий герой уже оказался в добрых трёх метрах от неё. С поистине геройской скоростью. Причём, судя по дикому выражению лица, с которым он взирал на Ивамуру, вполне себе и в здравом уме. Во всяком случае, причину своего коматозного окаменения он узнал.       Немая сцена возникла сама собой — видимо, от боязни спугнуть вернувшееся сознание Дэку. Остальные с благоговением благодарной и по-настоящему почтенной публики взирали на пару главных действующих лиц — перепуганного Изуку и застывшую с поднятой рукой Хиро. У последней на лице читалось недвусмысленное разочарование в моральной стойкости будущего геройского сообщества. Кранты обществу с такими малохольными защитниками!       — Да что ж вы все такие нервные-то? — не удержавшись, буркнула она и опустила руку.       От звука её голоса Мидория окончательно пришёл в себя и явно заново пережил всё произошедшее. Всё его лицо залилось такой густой краской, что он со своими зелёными волосами стал похож на кусок пережаренного томата, заботливо прикрытый листиком салата и исходящий паром. А то, что не уместилось в этой краске, выходило с нервным потом.       — Фига себе! А чего ты раньше не подошла? — громко присвистнул Киришима. Его возглас вызвал у Хиро новый тяжёлый вздох, а настрадавшегося Мидорию заставил подпрыгнуть от неожиданности и ещё больше округлить глаза.       Когда же старшая Ивамура снова попыталась шагнуть к нему, все подумали, что сейчас его точно хватит вполне реальный удар.       — Ты… Э-эт-то… М-мне… Я… — пытался выдавить он, заставив девушку с усталой улыбкой закатить глаза и покачать головой.       — Нет, я, конечно, знала, на что иду, но ты все мои предположения переплюнул. Кто бы подумал, что ты так сильно перепугаешься. Короче…извини, ладно? Обещаю, больше так делать не буду.       Мидория осоловело мигнул глазами, опустил взгляд на протянутую ему ладонь, потом снова глянул на безмятежное лицо спокойно выжидающей Хиро и с заметной опаской, но всё же принял рукопожатие, пробормотав что-то абсолютно нечитаемое, но совершенно точно одобрительное. Хотя и поспешил освободиться, едва только чужие пальцы обвили его ладонь.       — Ну теперь-то ты можешь наконец объяснить, какого чёрта это вообще было? — требовательно спросила Джиро, перехватывая инициативу у более тактичной Яомомо. Ей уже было очевидно, что на этих ребят лучше наседать сразу и без церемоний, иначе они сами задавят тебя своим дурацким сарказмом.       — Хорош уже задавать такие тупые вопросы, а!       Существует в мире, в вакууме любого человеческого коллектива, такой тип людей, которые легко стираются с картины мира ластиком собственного молчания; их не существует, пока они не вмешиваются в происходящее вокруг. Однако стоит им только пискнуть, как всё мироздание падает перед ними ниц. Что ж, Бакуго Кацуки был не из тех, кто просто пищит. Потому и внимания всегда привлекал с лихвой.       Разом забыв о своих животрепещущих расспросах, ребята обернулись на стоящего чуть поодаль ото всех парня. Тот после прошедшего боя больше напоминал разбухшую от нитроглицерина динамитную шашку, возле которой стоило только чихнуть, чтобы от арены Гамма остался лишь набор светлых ностальгических воспоминаний. Падать в случае чего на эту амбразуру по немому соглашению выпало Киришиме, который, чуя общий настрой нутром, заранее встал поближе. Потому что герои должны защищать мир и от самих себя. Хотя никто не сомневался, что один достаточно грамотный выпад и собрать по частям каменные осколки Эйджиро не помогла бы уже никакая клейкая лента.       С полминуты дымящийся негодованием Бакуго успешно противостоял вопросительно повернувшимся в его сторону товарищам, однако лишь затем, чтобы снова взбрыкнуть.       — На что это вы уставились?! Цирк, что ли?!       — Ага, форменный, — подтвердила его самокритичное заявление Саюри, приподняв бровь, и тон её с отдачей хорошей пощёчины мгновенно выбил желание цепляться к ней даже у бывалого Кацуки. Даже ему неинтересно дубасить цистерну с жидким азотом, имея из выгоды только однозначную перспективу облиться с макушки до подошв.       Вместо этого парень хотел было ещё раз задиристо накинуться на Акихико, который выглядел уже давно готовым, но в тот момент, когда он уже почти открыл рот, взгляд его споткнулся о лицо старшей Ивамуры. Спокойствие, которое источала Хиро, было совсем непохоже на безразличие Саюри. Если последняя скорее находилась в состоянии недоверчивого напряжения и каждого человека воспринимала как потенциального преследователя с пачкой компромата и хорошим мачете, спрятанными за резинкой трусов, то Хиро была спокойна по определению. Так же, как бывает спокойна кошка, загорающая около стайки воробьёв. Ещё никто из сверстников не сбивал парня с толку с такой лёгкостью. И никто не вызывал настолько жгучего желания обороняться.       Однако Ивамура даже это, похоже, воспринимала как биологическую неизбежность. А потому с готовностью отвела глаза первой.       — Что ж, как и сказал Бакуго-кун, это была моя причуда.       — Твоя причуда? — недоверчиво переспросил Киришима, наклонив голову набок. — Она, что ли…       — Это здесь не при чём, включи мозги, — фыркнул Кацуки в сторону Эйджиро, причём так, что даже новичкам было понятно, что эти двое на человеческом языке должны называться близкими друзьями. Хотя, возможно, Бакуго просто надоело надрывать голосовые связки, не получая должного внимания.       Киришима, ещё больше озадачившись, приоткрыл было рот, чтобы всё же уточнить ещё что-нибудь, но осёкся на половине мысли и лишь ещё ниже склонил голову.       Хиро тем временем бросила почти заговорщицкий взгляд на Бакуго, но тот слишком уж угрожающе свёл брови в ответ. Так что девушка предпочла не отвлекать его от ненависти к ней же. Попытавшийся было пристыдить товарища Мидория мгновенно оказался раскатан по воздуху отрывистым и чересчур литературным выражением.       — В общем-то, он прав, поцелуи к моей способности не имеют отношения, — невозмутимо сообщила остальным Хиро, по очереди переводя взгляд с одного ученика на другого. — Просто мне нужен прямой физический контакт.       — А что, схватить за руку уже недостаточно контактно? — сморщившись всем лицом в приступе непонимания, уточнила Урарака.       — Долго вы ещё будете тупить, недоумки? Она же сказала, что нужен прямой контакт, — снова встрял Бакуго. Одноклассники всё никак не могли сойтись во мнениях, что именно удивляло их больше — его разговорчивость или тот факт, что при её объёме они всё ещё не оглохли. Парень же в свою очередь, пользуясь отвлечённостью Хиро, откровенно пялился на неё, практически не моргая. Вероятно, надеялся научиться подрывать глазами. Недавний противник, уложивший тебя на лопатки — вполне себе подходящая тренировочная мишень.       Между тем Хиро, вопреки слегка завышенному мнению Кацуки по поводу его шпионских навыков, прекрасно чувствовавшая на себе жар чужого внимания, усмехнулась и бессильно развела руками.       — Слушайте, может, я просто помолчу? Кажется, некоторые здесь уже понимают больше меня.       — Вот они пусть и помолчат! — взбрыкнула Ашидо и угрожающе тряхнула кулаком в сторону Бакуго. — Бакуго, заткнись! Мы не тебя спрашиваем.       — Тебя забыл спросить, розовая!       — Ладно вам. Это же круто, что он сам разобрался, — миролюбиво произнесла Ивамура, сделав вид, что злобное ворчание цепной псины за её спиной к ней не относится. Потом вскинула ладони с растопыренными пальцами и свела их вместе — палец к пальцу, подушечка к подушечке. — В любом случае, всё так и есть. Через препятствия моя способность не сработает. Кожа к коже, и только так. Ну, либо слизистая, но это уже подробности не для ваших, — она бросила красноречивый взгляд через плечо на Дэку, — нежных ушей.       Мидория от её слов снова дёрнулся всем телом и опустил глаза, полыхая, как подожжённая спичка.       — Кажется, мне повезло больше, чем я думал, — нервно засмеялся Оджиро, вызвав у Хиро слабую усмешку.       — Тебе, как и Киришиме, больше повезло с костюмом. Мне удалось прикоснуться к вам без таких уловок.       — Тогда почему Киришима остался без причуды, а Оджиро просто вырубился? — с сомнением спросил Серо.       — Она ведь не может использовать причуду, основывающуюся на мутации тела, которой нет у неё самой, — ответила вместо Ивамуры Яойрозу, очевидно, давно уже сложившая два и два. Ещё на словах Хиро о том, что всё дело в её причуде. А может, даже и раньше. Просто Бакуго в очередной раз перетянул на себя одеяло, заодно спихнув всех остальных с тёпленького местечка на кровати.       — Именно, — кивнула Хиро. — Сколько бы я вас ни щупала, отрастить хвост я не смогу.       — Короче говоря, Хиро-нии у нас энергетический вампир. Тянет всё, что ни попадя, лишь бы было кого схватить, — заключил Тетсуро, которому как-то неприятно было, что старшая сестра так легко заняла место главного экспоната в зверинце. При том, что вообще меньше всех туда вписывалась.       — Ясно, — задумчиво кивнул Сато. — Значит, вот что произошло с Оджиро.       — Повезло, что хватило времени, пока я отбивала его хвост, — снова согласилась Хиро.       — То есть время, на которое ты отнимаешь причуду зависит от продолжительности контакта с другим человеком, — докладывая к собранной мозаике последние детали, заключила Момо.       — Точно так. Время, которое я могу использовать чужую причуду зависит от времени и степени близости физического контакта с целью.       Внезапно девушка осеклась, почувствовав, как совсем рядом с ней сгущается нехорошая энергия, которую она перестала было чувствовать. Оказалось, что-то в её словах заставило виноградного паренька ожить, встрепенуться и поднять на неё полный стеклянной кукольной задумчивости взгляд. И Хиро догадывалась, что именно это было.       — Близкий физический контакт, значит… — протянул он механически. — То есть не только касания и поцелуи, да?       Ивамура инстинктивно передёрнулась всем нутром, однако внешне осталась абсолютно невозмутима. Хотя и сделала маленький шажок в сторону.       — Понятия не имею, о чём ты подумал, но да. Не только.       — Ты что, пробовала?! — вскрикнул стоящий рядом с Минетой Каминари, выпучив глаза.       — Идиоты, что за вопросы вообще?! — заорала на одноклассников Джиро, невольно розовея всем лицом. Как, впрочем, и почти вся женская половина класса. Парни ограничились красноречивым взглядами в…куда угодно, в общем, кроме Хиро и ближайшего к ней пространства. Оставшаяся же часть семейства Ивамура молча смотрела на сестру с плохо сдерживаемой язвительностью во взглядах. Эта плотина обещала с грохотом прорваться, как только геройский молодняк устанет сыпать провокационными вопросами и блистать собственным остроумием.       Это вернуло Хиро обычное хладнокровие, так что на вопрос Каминари она меланхолично пожала плечами.       — Ну… Вообще-то, нет. Честно говоря, я и с поцелуем-то пробовала впервые.       — Впервые в смысле… — многозначительно растягивая слова, заулыбалась Ашидо, вызвав у Ивамуры непроизвольный смешок. До чего же подобные разговоры выглядели нелепо. Интересно, она разучилась быть настоящим беззаботным подростком в тот момент, когда впервые получила в тёмной подворотне по лицу кулаком, весившим как две её головы, или всё же позже?       — Да в любом смысле.       Небрежно оброненная ею фраза так и осталась висеть в воздухе, запутавшись угловатостями звуков в густой вате общего неловкого молчания. И неловко почему-то стало всем, кроме самой Хиро. Девушке снова захотелось усмехнуться. Нет, ну правда, иметь дело с людьми, из которых даже самые бесшабашные имели запас благовоспитанности, вдвое превышающий запас любого из тех, с кем они имели дело за последние пару лет, казалось как-то совсем уж жестоко по отношению к ним же.       Впрочем, последний вывод — во всяком случае, часть про благопристойность — утратил свою неопровержимость буквально в следующую же минуту. В тот самый момент, когда Каминари с Минетой наконец смогли окончательно уложить в свои опустошённые происходящим головы смысл всего ранее озвученного.       Мидория сообразил, что надо бы дать дёру, но поздно.       — Мидория, вдвойне ты везучая сволочь! Ну почему неудачникам вечно везёт?! На твоём месте должен был быть я! Чёртов ботаник!       Дэку, судя по исказившему его лицо страданию, не собирался жалеть о том, что собрался с мыслями и вышел из мрака прострации на дневной свет, однако обстоятельства оказались сильнее. Когда тебя трясут так, словно ты пыльный половик, как-то приятнее об этом не знать. Остальной класс, скорбя по недолго продлившейся тишине, смотрел на происходящее со сдержанным спокойствием смотрителей зоопарка. Аки на пару с Тетсуро несдержанно фыркали и вполголоса считали, сколько раз затылок Мидории уже стукнулся о позвоночник. Саюри молча закатывала глаза, Мику виновато жевала собственную губу и мяла подол кофты. А Хиро искренне недоумевала, откуда в настолько тщедушном с виду тельце виноградного паренька взялась такая энергичная силища. Вот что значит правильная мотивация!       — А ведь, если подумать, то на его месте мог бы оказаться… — задумчиво протянул Киришима и раздел прав на близкое знакомство с причудой старшей Ивамуры мгновенно сошёл на нет. Притом, что ещё секунду назад и подумать нельзя было, что его голос вообще хоть кто-то услышит.       И все взгляды снова сошлись в одной-единственной точке.       Точка эта, едва осознав происходящее, превратилась в восклицательный знак. В много восклицательных знаков.       — Ещё слово на эту тему и вас всех придётся отскребать от земли! И харе пялиться на меня! Я не…       Что там Бакуго не собирался делать, говорить или что вообще он мог «не» ребятам узнать было не дано. Дойдя до этого места, парень поперхнулся собственным воплем и, вытаращив глаза, отшатнулся. Однако спастись это не помогло.       Шагнувшая к нему Хиро осталась спокойной, как грозовая туча, испортившая кому-то последний день отпуска. Подавшись вперёд, она нарочито медленно подняла руку и, задиристо шевеля пальцами, потянулась к щеке Кацуки. Тому при, в общем-то, отменной реакции всё равно понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и отшатнуться. Подмигивание Ивамуры почти ощутимо толкнуло его в грудь.       Собравшиеся вокруг первогодки впервые в жизни жалели, что среди них нет никого, чья причуда работала бы как кинокамера. Ну, или хотя бы фотоаппарат. Или хотя бы черновой набросок. Потому что оставить такой момент не запечатлённым казалось настоящим расточительством исторической памяти. Ведь никто же не поверит, что Бакуго в этот момент выглядел почти смутившимся.       — Видишь, уже рефлекс выработался, — улыбнулась Хиро, благосклонно опуская руку и отступая на шаг от по-прежнему дико взирающего на неё Кацуки. — По-моему, тренировка прошла удачно.       Будь у этого и без того с огромным перебором нетактичного парня ещё хоть на грамм меньше самообладания, кое-кого точно пришлось бы сметать совочком, а ошмётки шерстяных ниток старой шапки ещё не один год находили бы во всех уголках тренировочной арены. Ибо каждый знал, насколько Бакуго не нравится оставаться в дураках.       Каждый, только не тот, кому нечего бояться и откровенно весело потешаться над чужим самолюбием.       — Всё же, если ты собиралась похитить у Мидории его причуду, то почему не воспользовалась ею?       Лёгкость, с которой все отвлеклись от кривящегося в приступе бешенства лица Бакуго на новый вопрос Тодороки, лишний раз доказала, насколько в итоге всем уже надоела его вспыльчивость. Включая и новеньких. Да что там, включая даже самого Кацуки. Ибо он слишком уж легко вернулся к варианту с разбором Хиро по частям одним только взглядом.       — А ведь точно, — задумчиво поджав губу, согласилась Урарака. — Ты же даже не попыталась.       — Я бы пошутил про твою совсем уж невинность, но боюсь, ты не оценишь, — с досадливой усмешкой сообщил Тетсуро отошедшему было Мидории. Тот снова порозовел и поспешно отвернулся. Однако на лице у него успел мелькнуть испуг; в свете последних событий он совсем и забыл, что успел на несколько минут лишиться причуды.       — Этого никто не оценит, — успокоила брата Саюри.       — На самом деле, мне просто всегда тяжело использовать чужую причуду сразу же после… — Хиро ненадолго задумалась, после чего подняла обе руки и чиркнула по воздуху гипотетическими кавычками, — «похищения». Чем сложнее причуда, тем сложнее к ней приноровиться.       — По-моему, проще его бронебойной силищи ничего не придумаешь, — усмехнулся Каминари, кивком указав на Изуку.       — Да как сказать, — неопределённо повела плечами Ивамура. Взгляд её на несколько коротких мгновений пересёкся со взглядом Мидории. Немого диалога между ними в этот момент никто не уловил, однако парень заметно напрягся. Заметив это, Хиро успокаивающе улыбнулась уголками губ и беззвучно шикнула. Теперь у них был один секрет на двоих. Что ни говори, оказавшись в его шкуре, она не могла не почувствовать особенности его причуды. И у неё хватало ума понять, что не стоит об этом вопить во всеуслышание.       — Что ж, с твоей причудой разобрались, — снова заговорил Тодороки таким тоном, будто последних десяти минут вообще не существовало и они по-прежнему вели диалог о причудах бывших арестантов. — А что насчёт остальных?       — Думаю, с Мику-чан всё понятно, ква, — уверенно сказала Асуи, повернувшись к мгновенно приосанившейся Мику. — Ты ведь наблюдатель, да?       — Ага! Я отвечаю за всё, что связано со слежкой, потому что моя причуда… — важно ответила Мику, стараясь, чтобы слова её звучали как можно весомее, но тут вмешался рядом стоящий Аки. Бесцеремонным жестом он сгрёб сестру за плечи и тронул пальцем за нос. От её острых локтей, то и дело тыкающихся в него с целью заткнуть, у парня всё ещё тянуло где-то рядом с печёнкой, так что почему бы не влезть в её разговор.       И судя по тому, как сестра возмущённо дёрнула носом и качнула головой, маленькая месть удалась.       — Мику-чан, у нас не просто наблюдатель, — уверенно закивал Ивамура, показательно проведя по воздуху ладонью. — Лучше неё никто в мире на стрёме не стоит. Все за сотню метров видит и чует. Хотя в бою толку от неё, как от табуретки.       Мику, слушая брата, зарделась против собственной воли и сжала кулаки. Однако стоило захотеть треснуть его, как вмешивалось осознание того, что даже мебель имела лучшие оборонительные навыки чем она, отчего краска на лице становилась только гуще.       — От тебя-то, по-моему, не больше.       Аки ждал подобного замечания. Правда, ждал его со стороны языкастого старшего брата, или хотя бы Саюри. Потому что только им и смог бы его простить. А вот отдельным героям-недоучкам стоило бы держать своё мнение при себе.       — А кто-то никак не успокоится, да? — уточнил Акихико, оборачиваясь к уставшему буравить глазами Хиро Бакуго. — Что, у будущих героев настолько фигово с проигрышами? Эй, Хиро-нии, по-моему, ты мало ему накостыляла!       — Будь добр, не прикрывайся мной, — вяло отмахнулась Хиро, которой снова захотелось пойти и сдаться обратно в полицию. Тишь да гладь, отдельная камера и никаких лишних раздражителей — вот ведь сказка была. А вместо этого… Если кто-то правда считал, что делает для них благо, он переоценил свою дальновидность.       Кацуки выпад всклоченного птичьего гнезда с ногами-руками решительно не понравился. И вот ему уже никакие манеры накостылять не мешали, поэтому первогодка решительно шагнул в сторону противника.       — Всё, лапшеобразный, ты напросился, — угрожающе прошипел он. — Иди сюда и получи!       — С удовольствием! — пропел в ответ Акихико, закатывая рукава. — Вот только…       — Вот только твой лимит на драки сегодня вышел, — подал голос Тетсу, ловким движением перехватывая брата за воротник.       — Аки, мы же обещали вести себя тихо, помнишь? — яростно зашептала подключившаяся Мику.       — Бакуго-кун, уймись уже! — вмешался с другой стороны серьёзный, что завуч в училище для проблемных детей, Иида. — Тебе нужно научиться принимать поражения. Никто не виноват, что ты оказался слабее.       Бакуго честно собрался плюнуть своей злостью и в него, и только лишь после этого, возможно, что-то там принять, однако внезапно воздух прорезал звучный щелчок пальцами. Оказавшись снова в центре общего внимания, Хиро сложила руки на груди и со спокойным интересом смерила Кацуки взглядом. Парень передёрнулся, однако от нового выпада удержался. И даже сам себе удивился.       — Давайте уже просто замнём эту тему, ладно? Драка есть драка, победитель есть победитель. У нас тут просто тренировка, а не смертельная схватка за честь.       Все ожидали, что она обратиться к ёрничающему Бакуго, однако полный суровой укоризны взгляд достался Акихико, который притих, не успев даже перехватить его. Будто Хиро была не среднего роста щуплой девчонкой всего на год старше, а как минимум поигрывающим гранатомётом Всемогущим в лучшие годы. Остальная куча подростков предпочла молча проигнорировать этот момент вместе с обиженно нахохлившимся Аки, хотя кое-кто и бросил на Хиро странный взгляд.       Она же проигнорировала свою реплику лучше всех.       — Так о чём мы там говорим?       — О пацифизме Мику, — охотно подсказала Саюри, меньше всех впечатлившаяся воспитательными методами и талантами сестры.       — Саю-чи, — рефлекторно возмутилась Мику, едва услышав своё имя. Хотя сделала это так рассеянно, что от двоих её сестёр не укрылось ни её дёрнувшееся совсем в другую сторону от общего разговора ухо, ни маленькая складочка на носу.       — Ладно тебе, Мику-чан, — вступился расслабленный больше, чем купальные шорты, Тетсуро. — Ты же у нас и правда не боец. Зато в слежке тебе равных нет нигде.       — Это ещё стоит проверить, — резко бросила уязвлённая Джиро. Впрочем, тоже скорее рефлекторно, ибо один её слух не мог так запросто посоперничать с абсолютным зрением, чутьём и слухом в одном флаконе.       — Тетсу преувеличивает, — торопливо всплеснула руками Мику в приступе накатившей вины за свои же способности. — Я вовсе не так полезна. К тому же, мою причуду никак нельзя использовать в драке. Причуды как у тебя или… Шоджи-куна куда полезнее, — добавила она с улыбкой, виновато перетаптываясь и поигрывая пальцами на руках. За этой обезоруживающей улыбкой ребята даже не заметили, как она запнулась об имя Шоджи. А оставшаяся четвёрка Ивамура только переглянулись; не каждый день осознаёшь, что рассеянная Мику-чан умудрилась запомнить что-то лучше любого из них.       — Слежка — важная часть любой миссии, — наставительным тоном произнёс Иида, отводя глаза от тускло поблёскивающих на лбу у Мику чешуек.       — Согласен, — поддержал старосту отмалчивающийся Шоджи; вернее, один из ртов на его руках. — Разведка и поиск всегда нужны. Это может помочь выиграть любое сражение.       — К тому же, я уверен, что с твоими боевыми способностями всё не так уж и плохо, — ободряюще приподнял сжатый кулак Сато, которому хуже всех удавалось скрыть проступивший на щеках румянец. Кого бы Мику ни напоминала своим внешним видом, улыбалась она как самая настоящая девчонка.       — Точно-точно! — вскрикнула Ашидо, подскакивая к Ивамуре поближе.       Та хоть и заранее почувствовала её приближение, всё равно вздрогнула от неожиданности, когда глянцево-чёрные глаза Мины возникли совсем рядом с её лицом, а чужие ладони легли на плечи.       — Твои братья наверняка опять шутят, — продолжала между тем ни капли не смущённая Мина. — Вот увидишь, мы тебя поднатаскаем, сможешь даже Бакуго победить!       — Хорош уже меня приплетать! — тут же возмутилась потенциальная груша для битья откуда-то сзади, однако её исчерпывающее мнение никого не заинтересовало. У одной только Мику дёрнулся уголок глаза.       — Эм-м… Боюсь, с Хиро-нии мне не сравниться…       — С Хиро из нас вообще никто пока не сравнился, — отозвался Тетсу, чувствуя жгучее желание пощупать затылок. Всякий раз, как заходила речь о драках и о старшей сестре, он инстинктивно вспоминал о том, как прекрасно встречать затылком землю. Потому что обычно все тренировочные поединки с Хиро этим и заканчивались. — Разве что Саю-чи.       — Согласен, — подтвердил хмурый и полностью солидарный Акихико.       — Кстати об этом, — неожиданно произнёс Токоями, до того пребывавший на позиции слишком стороннего наблюдателя, и заинтересованно повернулся к Саюри. Оно и понятно, всё же конкретно ему досталось от неё, причём дважды. И если второй раз в виде удара подошвой по позвоночнику, вышибившего весь дух, был вполне себе ясен, то первый оставлял слишком много неразрешённых вопросов.       Впрочем, Саюри ни его внимание, ни чьё-либо ещё из десятков накинувшихся на неё взглядов не проняло. Она лишь с пренебрежением фыркнула и сложила руки на груди.       — И не надейся, птичка, я кому попало о своей причуде болтать не собираюсь.       Говоря это, девушка являла собой весьма яркое и впечатляющее зрелище полнейшей несговорчивости. Но всё это зрелище вмиг пошло трещинами капитуляции перед неизбежным, когда совсем рядом возник Мидория с помятой тетрадью наперевес.       Остальные были слишком заняты вопросом о возможном местоположении этой самой тетради, чтобы обратить внимание на то, что парень наконец пришёл в норму.       — Твоя причуда, должно быть, связана со светом, да? Это ведь именно ты атаковала Токоями чем-то вроде лазера тогда. И вспышки до этого наверняка тоже были созданы тобой, верно? И всё же не совсем понятно, откуда ты… В смысле, должно же быть что-то одно. Или твоя причуда может управлять любым светом по твоему желанию?       Саюри, опешившая от такого внезапного напора, не удержалась и шагнула назад. Однако позиций своих сдавать не собиралась — её фронт был откинут, но не прорван.       — Разве ты не услышал, что я…       — Ты почти прав, Мидория-кун. Она может лепить что хочет, только не совсем из света.       Оба — и девушка, и наседавший на неё своей вопросительностью парень — синхронно крутанули головы в сторону подавшей голос Хиро. Изуку — с написанным на лице самыми красочными выражениями, нескрываемым интересом, Саюри — с настолько же нескрываемым кислым недовольством.       — Что ты имеешь в виду под «не совсем»? — поинтересовалась у старшей Ивамуры Яойрозу.       — То, что она использует звук.       — Звук?       — Точно. Наша Саю-чи может менять характер волны, находящейся в воздухе. Или, проще говоря, преобразовать звук в свет.       — Кажется, последний учебник физики был лишним, — не удержавшись, буркнул себе под нос Тетсу. Его все эти цветистые описания принципов работы их причуд только лишний раз перегружали; вот до чего довело их штудирование научной литературы в поисках спасения для Эцуко. И это при том, что все они по-прежнему понимали в науке не больше среднего чернорабочего.       — Хм, так вот почему во время вспышек ничего не было слышно, — задумчиво покачал головой Токоями. — Неужели годится любой звук?       — Всё, кроме моего голоса, — нехотя, но всё же ответила Саюри. — Чем дольше звук, тем более направленным будет луч. К примеру, пока Аки орал, я смогла точно подстрелить твою птичку.       — И стоило строить из себя недотрогу? — тихонько хихикнула в ладонь Мику, перехватив насмешливый взгляд кивнувшего на сестру Тетсуро. И без того не отличающаяся болтливостью, Саюри могла сколько угодно делать вид, что всё происходящее для неё не больше чем брошенная под ноги подачка, однако втайне она была благодарна за неё даже больше остальных. Жизнь трущобной крысы, полная безусловно незабываемых острых ощущений, никогда не привлекала девушку. Хотя бы потому, что согласия её в своё время никто не спросил.       — И кто после этого скажет, что я бесполезен? — тем временем самодовольно надулся Аки. Что там говорила сестра он слушал в половину половины уха, но зато своё имя вычислял всегда безошибочно. Равно как и связанную с ним интонацию.       — Думаю, и без тебя бы нашлось кому покричать, — с деланным простодушием развела руками Ашидо. Ощущение огрубевшей от времени ткани рукава куртки на коже шеи всё ещё не отпускало её. Равно как и подрывающее уверенность в себе осознание того, что ей так и не удалось попасть по парню своей кислотой.       Аки, собравшийся было выдвинуть ещё пару тезисов касательно своей полезности, подавился ими же и, сморщившись хуже смятой бумажки, глянул на «повелительницу Чужих». Та в долгу не осталась и, нахмурившись, важно фыркнула носом и сложила руки на груди.       — Поверь, так, как он, этого делать никто не умеет, — вступился за брата Тетсу. Правда, вступился настолько в своём стиле, что, не дожидаясь продолжения, Акихико перенаправил своё недовольство на него. — Лазеры, которые Саю-чи из его криков клепает, почти так же безупречны как лазеры из визгов Мику-чан. Но они вообще вне конкуренции.       — Тетсу, — сейчас зашипела на брата порозовевшая Мику, только начавшая отходить от конфуза со своей деревянной боеспособностью.       — Я так понимаю, твоя причуда в том, чтобы всех вокруг унижать, да? — ядовито поинтересовалась у парня Джиро. Были ли его выпады защитной реакцией от новой обстановки или же наоборот признаком слишком сильного для такой новизны раскрепощения было делом десятым. Просто никому не хотелось лишний раз оказываться на месте Мику.       Тетсу, впрочем, не растерялся и виновато качнул головой туда-сюда.       — Ну, если моё божественное чувство юмора тоже можно считать причудой, тогда у меня их две.       — Да, и от одной из них у меня до сих пор волосы дымятся, — со смехом произнёс Киришима. О том, что у него ещё и саднило предплечье и затылок, которыми он поймал атаки соперников, первогодка решил всё же промолчать. Тетсуро кивнул в знак согласия и удручённо развёл руками.       — Увы мне. Бросаться огнём как-то более эффективно. Тот, кто хочет открутить мне голову не всегда готов слушать и вникать в моё остроумие.       — И где ты только так разговаривать научился? — скривившись, кисло поинтересовалась Ашидо, на что ответом ей был громкий смешок Акихико.       — Да он всё равно не понимает, что говорит, — махнул он рукой в сторону брата, впервые за долгое время чувствуя идеальное время укусить того, кто то и дело вгрызался в его самолюбие. Которое, впрочем, далеко было от безвременной кончины, и всё же страдало.       Правда, как и во все прошлые немногочисленные разы, младший Ивамура забыл о том, что старший брат всегда где-то на шаг впереди.       — Говорил же, не ровняй всех по себе. Это у тебя три года детского сада за плечами, а эти люди в лучшей старшей школе учатся.       Одной этой фразой Тетсу ловко закинул слова Аки обратно ему в рот, захлопнул его и хорошенько припечатал, чтобы ничего лишнего оттуда больше не вырвалось. Так всегда бывало. Младший правильно угадывал время, как делал в любой ситуации, но, как почти в любой ситуации, переоценил свои силёньки. Только в этот раз вокруг было полно будущих героев; они-то уж должны были прийти на помощь.       Заметив, что у парня от обиды нижняя губа готова была затрястись, эмпатичная Урарака осторожно придвинулась к нему сбоку и легонько тронула за плечо.       — Это… Акихико-кун, может, ты лучше расскажешь нам что за причуда у тебя?       Аки мгновенно выкинул из головы все неудачные заготовки ответа на колкости брата и обернулся на мягкий девичий голос. Смерив его обладательницу быстрым взглядом, он пришёл к выводу, что от такого героя помощь принять всё-таки стоит, скрестил руки на груди и демонстративно прокашлялся.       Однако его торжественный монолог оказался довольно бестактно и заблаговременно прерван всё той же Миной. Никак девушке не давало покоя то, что именно этот вихрастый задира с замашками Бакуго, у которого на лице было столько веснушек, что Мидория на его фоне не имел их вовсе, позволил себе обставить её в схватке. Ладно бы ещё его братец…       — Что может быть интересного в обычном телекинезе? Или как там ещё называется, когда силой мысли всякие штуки передвигают? — фыркнула она, закатив глаза.       — Неужели всё правда так просто? — с искренним удивлением глянул на Аки Сато. Ему — хотя, пожалуй, не ему одному — наверняка не просто так показалось, что эти пятеро не могут быть настолько просты. Окружавший их флёр таинственности продолжительной подпольной жизни среди преступников и прочего сомнительного контингента не позволял первогодкам видеть в Отбросах таких же подростков как они сами. Потому и причуды их должны были быть с подвохом.       Пятеро новеньких, мало заботясь о скрытности, обменялись несколькими быстрыми взглядами. Ловко подвешенный язык Тетсу уже позволил им оставить при себе самую заметную слабость его же причуды, и сейчас стоило быстро решить, стоит ли раскрывать причуду Акихико. Как ни крути, сами по себе будущие герои наверняка пришли к тому же выводу что и Ашидо. Стоило ли разрушать их веру в собственную сообразительность, если они вполне могли позже стать настоящими врагами? А в настоящему бою не может быть бессмысленно скрытых сведений. Они по-прежнему не могли быть уверены, что их пребывание в Юэй было просто чьим-то широким жестом и что могло случиться в следующий момент. Стоило ли подпустить потенциальных врагов ближе?       В итоге, с немого согласия Хиро, бросившей через плечо взгляд на стоящих поодаль, тихо переговаривающихся учителей, Аки снова откашлялся и заговорил.       — Короче… Телекинез не причём. Я просто везучий.       — Везучий? — хлопнув круглыми глазами, переспросила Очако, на что Аки с готовностью обернулся к ней и энергично кивнул.       — Ага. Очень.       — И как везение связано с тем, что ты почти угробил Бакуго? — коротко кивнув на друга, спросил Киришима.       — Говорю же, я ОЧЕНЬ, — многозначительно взглянув на него исподлобья, повторил Акихико, — везучий.       — Завязывал бы ты с конспирацией, — шутливо хлопнул брата по макушке Тетсу и глянул на внимательно следящих за ними первогодок. — Его причуда проще чем он, но намного гениальнее. Эй, Хиро-нии, как мы там это обозвали?       — Манипуляция полями вероятности, — ответила Хиро. Тетсуро одобрительно щёлкнул в её сторону пальцами и заговорщицки подмигнул.       — Точно! Не силён я в этих заумных словечках.       — Да мы, как бы, тоже, — кисло и с явной неохотой признавая ограниченность своих познаний, успокоил его Каминари. Весь его вид недвусмысленно требовал пояснений, причём детальных.       — Если попроще, то я могу заставить произойти практически всё, что имеет вероятность, — неожиданно серьёзно произнёс Аки, вызвав на лице у старшего брата прилив недоумения. — То есть, если уж на Бакуго должно было рухнуть небо, я просто ускорил этот процесс.       — Стоп-стоп-стоп, — замахал руками всё тот же Каминари, — погоди! Разве такое вообще возможно было?       — Может и нет, но у нас ведь была фора по времени.       Тут Денки неожиданно дёрнулся и озадаченно притих, а в следующий миг по его лицу прошла волна осознания, которая, словно цунами, перекинулась на его одноклассников. Всем внезапно стало ясно, зачем Аки перед началом заварушки с таким тщанием возился с трубами и всем остальным — выходит, он попросту подготавливал себе удобную площадку. И старшие сёстры неплохо помогли ему с этим, прежде чем заняться бессмысленным ожиданием. К тому же, он умудрился увернуться ото всех атак обычно меткой Ашидо, довольно долго заставил гоняться за собой скоростного Мидорию и избежал удара выпущенного практически в упор диска Каминари. Простой удачи для всего этого явно было маловато.       — Так всё-таки насколько ты можешь увеличить вероятность чего-то невозможного? — нетерпеливо постукивая карандашом по бумаге, поинтересовался Мидория. Братья почти с сочувствием смотрели на его несчастную тетрадь, в которой уже вот-вот обещала образоваться дыра.       — Невозможное нельзя заставить произойти, — важно оправив очки, осадил товарища Иида.       — То есть если я буду лететь вниз с небоскрёба, подо мной не сможет появиться батут? — вслух предположил задумчивый Каминари, закатив глаза так, будто где-то на ближайшем облаке ему виделся он сам, летящий вниз головой.       — Разве что в этот момент его будут заносить в этот самый небоскрёб, — пожал плечами Тетсу.       — Короче, скорее всего, без шансов, — отрезал Акихико, снова сложив руки на груди, явно недовольный тем, что языкастый братец даже причуду умудряется у него увести. Воистину слова — грозное оружие, а умение ими жонглировать и вовремя раскрыть рот — всё равно что армия пехотинцев с этим оружием наперевес. — Сложно объяснить, но на всякий случай со мной лучше не связываться.       Говоря это, парень уже готов был к очередному выпаду брата, однако тот остался будто бы глух, разве что незаметно почесал пальцем нос.       — Надеюсь, на этом допрос закончен, господа линчеватели? — громко поинтересовалась Саюри, заметив в рядах первогодок несколько приоткрывшихся ртов, недвусмысленно намекая, что лучше бы им помолчать. Ребята её предупреждению охотно вняли, несколько человек покивали, про себя уже вынашивая план того, как бы перехватить более сговорчивую Мику без её социально безответственных родственников.       — Вопросов больше не имеем! — в шутку отрапортовал Каминари за всех, приложив ладонь козырьком ко лбу. Посмотри Саюри на него, он бы ещё игриво подмигнул, но увы; пришлось делать вид, что от всего происходящего у него просто начался нервный тик.       Саюри тем временем неслышной тенью выскользнула из общей кучи-малы и застыла в паре метров. Хиро, перехватившая её напряжённый взгляд, двинулась следом, предоставив младшим и дальше развлекать геройский молодняк. Тем более, что только им троим это и приносило истинное удовольствие.       — Уверена, что это правильно? Мы выложили им практически всё, чего даже полицейские про нас не знают, — вполголоса обратилась Саюри к старшей сестре, нервно косясь на Бакуго, который то и дело бросал в их сторону отнюдь не дружелюбные взгляды. И даже если ему всё не давали покоя те шишки, что наставила ему Хиро, сильно спокойнее он от этого выглядеть не начинал.       Хиро глянула на сводную сестру почти сочувственно. Чтобы признавать свои очевидные достоинства, не обязательно было иметь на лбу мигающую надпись «заносчивый»; а то, что ей лучше всех остальных удавалось держать в узде свои эмоции, вовсе и не требовало экстраординарных доказательств.       Конечно же, она понимала, почему Мику и двое их придурковатых на вид братьев так рисовались перед первогодками Юэй. Ей было очевидно, почему Эцуко два дня назад засыпала в обнимку с подушкой с такой счастливой улыбкой. И разумеется, она понимала, чего опасается Саюри.       Вокруг враги — вот как они привыкли жить. Когда все окружающие тебя люди стремятся что-то у тебя забрать, — будь то чудом стащенная банка консервированных персиков или здоровье — как-то забываешь о существовании, плывущем совсем рядом с тобой, за тонкой гранью порядочности и справедливости. Пусть даже они и мнимы. Учителя были сто раз правы, говоря о том, что в отличие от них обычные ученики жили в нормальном мире. Они научились подозревать всех и вся. Научились быть готовыми к тому, что вчерашний союзник сегодня легко обернёт всё сотрудничество тебе же во вред. Эта наука постигается быстро. Однако искоренить её так же сложно, как выкорчевать столетний дуб. Нелегко жить бок о бок с ней по ту сторону той самой тонкой грани. И каждый из них отчаянно пытался бороться с грызущими его изнутри знаниями. Некоторым это удавалось; достаточное упорство поможет выкопать настолько большой котлован, что треклятый дуб сам рухнет, корнями кверху.       А кое-кому удалось лишь сбрить его верхушку. В то время, как корни продолжали прорастать всё глубже.       Хиро с большим удовольствием вернулась бы сейчас туда, где всё было до одури просто — либо ты, либо тебя. Но она слишком хорошо понимала, что держала в руках; связкой цветных шаров в её ладони были зажаты жизни её младших. Связывавшие их узы были крепче любых кровных, друг за друга они готовы были драть глотки кому угодно. А потому она не могла допустить, чтобы они вернулись туда, откуда вылезли. Все три года старшая Ивамура, насколько могла, ограждала их от всего, что их окружало, старалась принимать на себя все удары, от открытой вражды со злодейскими группировками до попыток договориться с ними. Если бы их жизнь всерьёз взялись расследовать, многие из её похождений мгновенно обелили бы участие остальных в налётах на медицинские лаборатории. И теперь девушка не могла позволить себе пустить всё на самотёк. Что угодно, только не обратно в грязь. Её саму уже не исправить, она это хорошо понимала. Но они… Нет, она обязана помочь им укорениться в этом мире, остаться здесь.       Саюри, в свою очередь, чаще остальных участвовала в авантюрах старшей сестры и куда больше знала о них. Однако в отличие от Хиро не обладала достаточной способностью абстрагироваться от окружающей действительности, не могла воспринимать как данность. Она с таким трудом перестроилась на жизнь среди отбросов общества, что во второй раз таких сил боялась попросту не найти. Как бы сильно ей ни хотелось отвечать на чужие улыбки и шутки, как бы ни хотелось стать частью коллектива, она не могла переступить через выросшую перед ней стену. Оттого любую потенциальную возможность предательства и прочего воспринимала слишком болезненно.       И за это Хиро тоже чувствовала слишком большую давящую ответственность.       Всё, что она сейчас могла сделать для каждого из них — позволить чувствовать себя свободно. Тем более что ученики Юэй пока отнеслись к ним, словно к ученикам по обмену или вроде того. А раз так, то почему бы не попытаться хотя бы немного поверить им, как и говорила Мику? Им всем это не повредит.       Хотя бы до тех пор, пока они не начнут действовать.       — Знаю, — только и вздохнула Хиро вслух, невольно косясь всё на того же Бакуго; очень уж её веселили его яростно раздувающиеся ноздри. Было и в этом что-то по-своему трогательно товарищеское. Впрочем, сейчас всё хотелось так воспринимать.       — Тогда почему мы просто не позволили им думать о нас, что придётся?       — Ты же видела. Бакуго сам практически полностью раскрыл мою причуду. Сколько времени прошло бы, прежде чем он или Мидория, или Тодороки, или та девчонка в красном комбинезоне сложили бы два и два и догадались, что к чему?       — Что-то мне подсказывает, что довольно много, — недовольно выдохнула Саюри, отводя глаза. Ей хватало мозгов понять, что в этот раз Хиро права: первогодки раскусили бы их рано или поздно. Однако нет ничего сложнее чем признать вслух свою слабость.       — Пусть даже так, — смиренно развела руками Хиро. — Но лучше уж мы сами это расскажем, чем выяснится, что мы просто кучка врунишек с плохими манерами, верно?       — Неужели ты тоже веришь в эту дурацкую дружбу с ними? — бросила уязвлённо поджавшая губу Саюри, чем заставила сестру осечься и на миг растеряться. Не могла она просто признать, что всё их бродяжничество позади, не знала, как это сделать. Они ведь собирались бежать отсюда, собирались искать приёмного отца. Всё это ни за что не провернуть, если они станут «чистенькими». Стоит ли в таком случае привязывать себя к чему-то здесь? Не слишком ли больно потом будет снова рвать эти нити?       Хиро несколько раз хлопнула ресницами, не зная, что ответить. Что им необходимо завести здесь эту самую дружбу? Что другого шанса выбраться из поглотившего их практически по уши болота у них не будет… Что на самом деле она собиралась искать отца в одиночку? Что вопреки своим словам не собиралась позволять никому из них нарушать установленные правила? Что она сама выяснит, чего ради их вообще упекли в эту комфортабельную клетку? Но ведь тогда всё, что она планировала сделать пойдёт прахом, рассыплется, как костровая зола.       И всё же этот взгляд… Саюри догадывалась, чего она хочет. Боялась, что Хиро пытается просто заменить себя на этих «нормальных подростков». И не позволит ей творить, что вздумается, это точно. Только не так, только не втихую. Только не ценой их доверия.       Ведь если у них не останется доверия друг к другу, что вообще у них останется?       Саюри, ожидающая какой-нибудь особенно тяжеловесной фразы, едва не подпрыгнула от неожиданности, когда сестра вмиг оказалась рядом и с широкой улыбкой дружески щёлкнула её по носу. Сердце сжалось в приступе болезненной благодарности. Хиро всегда делала так, когда хотела их подбодрить. И каждый раз это работало, внушая уверенность в следующем мгновении, которой было достаточно, чтобы прожить ещё несколько дней.       — Когда же ты отучишься так морщить лоб, а, Саю-чи? Это плохо влияет на Эт-чан, знаешь ли. Тебе стоит начать смотреть на вещи проще.       — Как Тетсу, что ли? — фыркнула Саюри с напускным пренебрежением, поддаваясь сиюминутному веселью.       — Да хотя бы, — весело пожала плечами Хиро. — Вспомни, как ты отвечала Токоями-куну на вопрос про твою причуду и держи этот настрой в голове, идёт?       Саюри очень хотелось бы поверить её открытой улыбке и искреннему дружелюбному любопытству в глазах каждого из учеников первого А класса, взиравшего на неё в тот самый момент. Но проклятые корни!       И этот щелчок по носу… Хиро всегда делала так, когда хотела их подбодрить. И когда обманывала.       — Но Хиро…       — Знаю, — перебила её старшая резко похолодевшим голосом. — Я знаю. Мы не можем быть уверены ни в них, ни во Всемогущем, ни вообще хоть в чём-то. Я знаю, что нам не удастся забыть о том, что мы сделали и кто мы такие. Но давай хотя бы сегодня сделаем вид, будто ничего этого не было, — тут она на миг дала слабину, опустила голову, сжала кулаки, и голос её, дрогнув, стих до шёпота. — Пожалуйста. Помоги мне ещё раз. Мне не на кого рассчитывать кроме вас.       Будь на её месте Тетсуро, он бы отшутился. Будь это Мику или Эцуко, любая из них бы доверчиво прижалась к сестре, погладила бы по голове и уверила, что всё будет хорошо. Будь это Аки, он бы сказал, что никогда не бросит её, что бы ни случилось. Но Саюри была на своём месте сама. И она не сказала ничего. Не знала, что говорить, да и откровенно не хотела. И знала, что Хиро потому и сказала это именно ей. Поэтому просто развернулась и решила вернуться в гущу школьной жизни, где Мидория со своей тетрадью-призраком выпытывал у Аки тонкости его причуды, а Ашидо и Хагакуре пытались оградить Мику от тлетворного влияния Минеты.       Хиро двинулась было за ней, однако на секунду замерла, наткнувшись глазами на стоящих вдали от своих учеников беседующих учителей. Она не обладала слухом Мику, и читать по губам так и не научилась, а потому предмет их разговора от неё ускользал. Хотя нужно ли было всё это? Безупречной интуиции хватало, чтобы догадаться. А большего было и не нужно. Ведь сегодня они забыли о том, кто они такие.       Несмотря на то, что девушка лишь скользнула по нему глазами, прежде чем направилась обратно к своим, Всемогущий всё равно на миг содрогнулся. Возможно, больше, чем следовало, но нужно же было как-то поддерживать драматизм ситуации. Пусть даже рядом и находился последний человек, способный его прочувствовать.       — Честное слово, я ни одного злодея в своей жизни так не боялся, как кучки детей. Неужели я стал настолько беспомощным?       Лучшей шутки ему в голову не пришло. Да и дети у него и правда вызывали нервный тремор. Чего стоила только Мику, которая, стоя в гуще других подростков, в десятке метров от них, умудрялась одним ухом подслушивать их с Айзавой разговор. Заметка на будущее — отключать ошейники сразу же, как использование причуды перестаёт быть для его подопечных вопросом жизни и чести.       — Разве тут дело в вашей беспомощности? — резонно заметил Сотриголова, несколькими словами превратив попытку Всемогущего разрядить обстановку в то, чем она являлась — в несмешную шутку мимо кассы. Привычно прикрытые будто в полудрёме глаза с удивительной цепкостью следили за всем, что происходило среди учеников. Ясное дело, героя волновала сохранность собственного класса. Вчерашние хулиганы вполне доказали, что способны постоять за себя.       — Мог бы хотя бы сделать вид, что шутка удалась, — упрекнул коллегу Всемогущий таким, впрочем, тоном, что упрёком там и не пахло. И, понимая, что дальше его остроты будут линять лишь сильнее, перешёл к делу, по которому они и отошли подальше: — Что думаешь о них?       Инспектор Микадо довольно убедительно попросила директора и опекуна приёмных отпрысков профессора Ивамуры не трепать языком о её визите направо и налево. Однако вдвоём переваривать всё произошедшее им тоже оказалось сложновато, так что Всемогущий, с согласия директора Незу, принял решение рассказать обо всём Сотриголове; в его надёжности сомневаться не приходилось, так же, как и в помощи. Хотя бы ради безопасности любимых учеников.       Айзава, казалось, даже не удивился всему, что ему рассказали. Как будто, едва увидев мордочку директора на том судьбоносном совещании, уже заранее предвидел всё это; если не раньше. Строго говоря, обмороки удивления и театрально распахнутые рот и глаза никому и не были нужны. Всё, что нужно было Всемогущему — взгляд со стороны на то, чего он не мог бы — он это знал — чётко разглядеть сам. Он видел в шестёрке своих подопечных потерянных в мире детей, оставленных посреди жизни, как щенки в коробке у супермаркета, и знал, что не сможет воспринимать их иначе; побочные эффекты геройской деятельности слишком сильно укрепились у него внутри. Визит сотрудника комиссии общественной безопасности лишь подогрел желание защитить их от всего, чего они так удачно избежали.       Однако разбудил он и жгучие, как кожная сыпь, подозрения, от которых никуда нельзя было деться. Их можно было только подтвердить. Или опровергнуть. Ни то, ни другое было не под силу ему самому. Сотриголова, куда хуже отнесшийся к новичкам, казался идеальным помощником.       Так ли эти дети невинны, как хочется думать ему, и настолько ли сведущи, как того хочется комиссии? Можно ли считать их подозрительность плодом банального страха кому-то снова довериться или то было отголоском чего-то, тщательно скрытого за внешней детской беспомощностью? Все эти вопросы не давали Символу Мира покоя и он был уверен, что Айзава поможет найти на них ответы. Сотриголова точно должен был знать толк в подобных вещах. Они не смогли бы обмануть его.       — Думаю, что как минимум двое из них не выдержали бы в преступном мире и недели лишь своими силами, — лениво растягивая слова, ответил Сотриголова после затянувшейся паузы, когда Всемогущий собирался уже, было, толкнуть его в бок и разбудить.       — Да уж, это точно.       Догадаться, к кому относилась столь ёмкая характеристика было не сложнее, чем припомнить алфавит, написанный в детсадовском букварике на десяти страничках. Мику и Аки даже близко не походили на тех, кто способен самостоятельно устроиться среди людей с не самой радужной репутацией — на первую стоило лишь взглянуть, чтобы все вопросы отпали, а второй имел слишком несдержанный для плохо подвешенного язык, которой ему в первую очередь бы и оторвали.       — Двое, что постарше, выглядят, конечно, больше похожими на злодеев, но сомневаюсь, что они смогли бы решиться на это без необходимости. Явно слеплены не из того теста, слишком уж белорукие. Девчонка с фиолетовыми волосами так точно.       Всемогущий не удержался и подался вперёд, силясь взглянуть на лицо собеседника не сбоку, а в упор спереди — точно ли оно выглядело так же невозмутимо, как звучало. Для верности хорошо было бы ещё ткнуть чем-нибудь, а то вдруг он бы не отреагировал вовсе. Но ткнуть было решительно нечем, так что пришлось довольствоваться внешним сходством с человеком. Тем более, что буквально через секунду этот человек ожил и бросил на коллегу неодобрительный взгляд, заставив того спешно выпрямиться обратно с едва сдерживаемым желанием нервно сглотнуть.       Вынужденный воспитатель не боялся того, что скажет его более опытный в общении с детьми коллега о младших членах семейства Ивамура. В их искренней беспечности сомневаться не приходилось. Равно как и в свойственном многим подросткам максимализме Саюри. И хорошо бы, если бы на ней это семейство и заканчивалось.       — Если уж выбирать возможного злодея, то это старшая из них, — невозмутимо произнёс Сотриголова, и голос его прозвучал непреклонно, словно окончательно вынесенный приговор на судебном заседании. — Слишком странно она себя ведёт.       — А я уж было понадеялся, что слишком мнительный, — со вздохом заметил Всемогущий, подняв почти виноватый взгляд на сгрудившихся неподалёку ребят. Хиро и правда невольно выделялась среди них, и дело было отнюдь не только в бордовой шапке у неё на макушке. Просто она казалась слишком…взрослой. Она поддерживала разговор, шутила под стать остальным, даже задиралась. Но веяло от всего этого каким-то едва заметным флёром если не открытого обмана, то лёгкой наигранности. Будто мысли её были совсем в другом месте.       — Раз так, то все мы мнительные. По-моему, даже Бакуго это заметил, вот и цепляется к ней. Они все держались во время боя так, будто происходящее для них абсолютно привычное дело, но эта девчонка вообще не волновалась. Такое спокойствие не получишь, только питаясь объедками. Она явно не один раз имела дело с кем-то пострашнее наших первогодок. И если инспектор не соврала насчёт них, то первым делом вернётся по её душу.       Всемогущий всё же не удержался и сглотнул. Вот вам, пожалуйста, и всё опровержение. Айзава одним махом подтвердил все терзавшие его опасения, все казавшие слишком скоропалительными выводы и наблюдения, в которые ему так не хотелось верить. Хиро легко управляла своими младшими, была для них непререкаемым авторитетом; такое место не заслужишь среди ровесников одними словами. Выходит, она значила для них куда больше. И оберегала их ценой собственного шанса на нормальную жизнь.       Но как далеко она в итоге зашла в этих попытках?       — Неужели желание сделать лучше для кого-то может считаться преступлением? — будто сам у себя спросил Символ Мира, чувствуя, как октябрьский ветерок щекочет кожу, забираясь под одежду, становящуюся с каждым днём всё просторнее. Он ведь не ошибся, когда зашёл так далеко во благо тысяч и миллионов других людей. Никто не осуждал его за это. Так почему то, чем занимались эти дети считается злолейством?       — Вам слишком сильно хочется их оправдать, вот и всё, — уверенно сказал Айзава, повернувшись к нему, как будто смог прочитать мысли собеседника. Это не так уж и сложно, если все мысли отражаются на лице. — Не забывайте, что они нарушили закон. И никто из нас пока не знает, насколько сильно, так же, как и никто ничего не знает об их приёмном отце. Поэтому я бы на вашем месте был осторожнее в своей доброте. Иначе рискуете очень сильно разочароваться.       — Юная Хиро, помнится, тоже что-то такое мне говорила, — слабо улыбнулся Всемогущий, вспоминая вечер прибытия Отбросов в Юэй.       — Тем лучше. Считайте, она практически призналась вам, что доверять ей не стоит. В любом случае, мы с вами пока можем только наблюдать.       С этими словами классный руководитель первого А двинулся с места и зашагал к ребятам, чьё общение на почве проведённых боёв становилось каким-то слишком уж оживлённым: как минимум Минету теперь оттаскивали уже от вернувшейся Саюри, причём занимались этим её братья. Явно стоило вмешаться и спасти паренька от самого себя.       Всемогущий же так и остался стоять на месте, никак не решаясь пошевелиться. На мгновение его кольнула мысль о том, что он зря взвалил на себя заботу о новичках, однако он быстро отмахнулся от неё. Нельзя позволять себе так думать, никак нельзя. Однажды допустив такое, он просто превратится в подобие инспектора Микадо, не позволяющей себе видеть ничего кроме потенциальных сообщников злобного гения, возможно, им же и созданных. И тогда у них уже точно не будет возможности выпутаться из этого порочного круга. Всё, что ему оставалось, терпеливо ждать, наблюдать и пытаться понять.       Последней его мыслью, прежде чем он направился вслед за Айзавой было желание снова стать Символом Мира. Тогда всё было просто, тогда всё казалось возможным. Пожалуй, тогда он смог бы найти подход к тем, кого сейчас почти боялся.