Синий на чёрном

      Говорят, что для того, чтобы окончательно выработать у себя новую привычку, нужно около трёх недель тренировок. Ещё говорят, что к хорошему быстро привыкаешь. И, конечно, чаще всего говорят о том, что привычка — вторая натура.       У Мику на слияние с очередной дурацкой привычкой уходило обычно дня три. К чему-то приятному для неё она привыкала настолько быстро, что никто бы и не поверил, что для неё это было в новинку. Что уж говорить о том, что любая приобретённая привычка у неё неизменно превращалась в рефлекс настолько безусловный, что даже зрачки на свету дольше соображали, стоит ли им вообще сокращаться или как. И большая часть этих значительных талантов, способных решить множество повседневных проблем любого образа жизни, уже была безбожно растрачена на привычку по полчаса думать, сидя на кровати, с какой же ноги стоит начать день, и рефлекс противопоставлять любому непонятному явлению порцию отборного девчачьего визга.       Однако именно благодаря своей адаптивности, уже на третий день Мику стала практически неотличима от разношёрстной ученической братии академии Юэй.         — А крыс ты видела, Мику-чан?       — Ещё каких! Как-то я проснулась ночью и одна сидела прямо у меня перед лицом. А один раз нам пришлось отбиваться от целого семейства, когда они хотели стащить нашу еду. Аки тогда даже в мусорный бак лазил.       — Ну и мерзость!       — А по-моему, клёво! Настоящая подпольная жизнь! С объедками, крысами и всяким таким.       — Мина-чан, ты так говоришь, потому что сама там жить не пробовала.       — Неправда!       — Так и есть.       Это щебетание прекрасной половины обоих первых классов геройского факультета разносилось по кафетерию с самого начала обеденного перерыва. Девушки наперебой обсуждали полную лишений скитальческую жизнь Мику-чан, перескакивая со сна на насквозь протухшем и продавленном матрасе на борьбу с грызунами за еду и обратно. Можно было бы подумать, что почти два десятка учениц собрались вокруг единственного столика, чтобы обсудить отпуск своей подруги на заграничном курорте. Впрочем, это едва ли было бы интереснее. Впервые в жизни Мику была даже рада отдельным поворотам в своей судьбе. Кто бы ей сказал, что мелкое хулиганство обеспечит такую школьную популярность.       Прошедшие вчера совместные тренировки явно повысили градус дружелюбия первогодок в отношении новичков. Во всяком случае, куда проще делить столик в столовой с тем, от кого знаешь, чего ожидать хотя бы в общих чертах. Это и пробивной энтузиазм Ашидо просто не оставили Мику шансов насладиться порцией риса с карри в обществе своей семьи.       Когда она подскочила с места, услышав предложение Мины присоединиться к ним с девчонками, она уже знала, что будет стыдиться своего счастливого лица.       В первый раз за много месяцев она попала в мир, который до того видела только в тайком стащенной из магазина манге и розовых снах, сопровождаемых громким сопением и вознёй спящих рядом братьев. Мечтами о новенькой школьной форме, уроках в классах с огромными окнами и дружном смехе за обеденным столом она жила все эти годы. Мику ведь прекрасно знала, что в мире, простирающемся в тени благовоспитанного общества, ей было не место. А вот находиться здесь она привыкла в тот момент, когда их выпустили из полицейской машины у ворот академии. Три года бок о бок с братьями и сёстрами, пусть и непростые, были весёлыми, даже счастливыми, но хотелось-то всегда другого. Чего-то…такого как сейчас.       И Мику ненавидела себя за то, что вовсе не собиралась бежать отсюда вместе с остальными. За то, какое всепоглощающее тепло разливалось у неё внутри, когда Мина так заговорщицки подмигивала ей. За то, что она млела всякий раз, как староста класса Б с таким уважением кивала ей. За то, что хохотала вместе с ними сейчас. За то, что её принимали за свою.       Но что она могла с собой поделать?       Единственным, что беспокоило Мику в этот момент, была сидящая рядом Саюри. Одной Хиро известно, как она здесь оказалась, но порой старшая сестра бывала убедительной без единого звука. Когда Мику собиралась уже выйти из-за их стола, Хиро бросила на Саюри всего один взгляд. И теперь последняя, беспрестанно хмурящаяся и вздыхающая, всё же сидела рядом с младшей сестрой за общим столом. В компании тех, в чьих глазах — она была уверена — они выглядели, как стайка ручных цирковых зверюшек. Однако так и не ушла.       Мику знала, почему. Знала это и Хиро. И, разумеется, сама Саюри. Но ни одна из них никогда не произнесла бы этого вслух.       Саюри трущобная жизнь в бегах от полиции и стычках с бесчисленными бандами-однодневками, расцвеченная впечатлениями из разряда тараканов в скудном завтраке, тоже не нравилась. Нет, не так. Она её ненавидела. Настолько, что много раз порывалась пойти и сдаться правосудию, только бы ещё хоть раз нормально принять душ. Из всей их шестёрки именно она выглядела самым инородным придатком в подпольном мире. Не убеждённый пацифизм как у Мику, не излишняя несдержанность как у Аки — Саюри отличало нечто другое. Она вполне могла уложить на лопатки много возомнившего о себе злодея среднего пошиба. Однако всё её существо источала такую гордость, какая не присуща тёмным подворотням. То была настоящая аристократическая гордость.       Она же и мешала девушке просто отдаться во власть радостной трескотни новых сокурсниц. А между тем сидеть между ними, попивая через трубочку фруктовый сок, было слишком приятно. Как и ловить восхищённые взгляды. Большинство этих девчонок почитали холодность Саюри за вершину самообладания, даже не подозревая, насколько жгучая смесь противоречивых мыслей и чувств бурлила под этой крышкой. Она же великодушно позволяла самой себе расслабиться хотя бы в таком крошечном поступке.       И Саюри ненавидела ту лёгкость, с какой поддалась немому приказу старшей сестры. То упорство, с которым продолжала сидеть рядом с Мику и слушать, как девушки обсуждают прелести путешествия по стране зайцем в грузовых поездах. Ту слабость, которая всё настойчивее просачивалась в сознание, охлаждая беспокойство подобно тающему в стакане с кипятком кубику льда, заставляя сомневаться в решении не привыкать к такой жизни.       Но что она могла поделать с собой?       Шумная беседа и дружный смех девушек наполняли огромное помещение кафетерия, как тихо плещущаяся вода наполняет аквариум. Но где-то в углу при этом всегда работает фильтр, вокруг которого вода буквально бурлит — так работает любой аквариум.       — Чёрт, да как ты это делаешь?!       Вот, какого рода пузыри вырывались сегодня из здешнего фильтра.       Роль же самого фильтра исполняли представители не прекрасного потолка первых классов геройского факультета. Сгрудившись в куда более тесную кучу всего через столик от девчонок, большая часть мальчишек-первогодок следила за импровизированным турниром по армрестлингу. Минут пятнадцать назад и здесь всё выглядело, как невинное общение — беседа о том, о сём, о вечном. Разве что с поправкой на слишком активную жестикуляцию Акихико, который всё порывался взобраться на стол и в красках вещать всем, как он лично воевал с крысой-матерью за здоровый сэндвич в недрах мусорного контейнера. Стараниями старосты первого А и дежурившего здесь же Тетсуро его всё же удалось убедить посидеть.       В итоге, слово за слово, оживлённый разговор мальчишек вылился в соревнование. И пока держать пальму первенства в нём Аки, с виду похожему на дистрофичную соплю без намёков на силу, удавалось без чрезмерных усилий. Его старшему брату оставалось лишь тихонько потешаться мыслями о том, насколько смешнее это действо выглядело бы, если бы их ошейники были отключены. Всё-таки причуда младшего была куда эффективнее его мускулатуры.       В отличие от сестёр, ни один из них не задумывался о сложных материях, вроде своего места в жизни. Хотя бы потому, что азарт в принципе мешал соображать. Но, строго говоря, тут и без него не о чем было думать. Ни Аки, ни Тетсу не волновало то, как к ним относятся люди вокруг, почему они вообще появились вокруг и чем такая жизнь лучше жизни в тюремной камере. Они просто жили. За это завистливая Саюри называла их тараканами, — живучими и существующими на одних инстинктах — но так ведь и правда было проще. Если жизнь идёт под откос — просто дождись, пока она закончит. В этом выводе братья были согласны друг с другом.       Да и вообще, что им оставалось думать?       Вот так, каждый в своей манере, они начинали свыкаться с ролью рядовых старшеклассников — непривычной, давно забытой, но всё же естественной ролью. Потому как, несмотря ни на что, оставались детьми, желающими взять от жизни всё и сразу. Потому что не очень-то стремились и дальше слоняться по стране из конца в конец, в тщетных попытках спасти жизнь младшей сестрёнки. Да просто потому, что хотели завести друзей. Разве этого мало?       Глядя на эту четвёрку сейчас, никто и не поверил бы, что всего с неделю назад они, чумазые и голодные, обманом пролезли в междугородний экспресс в дальней префектуре и несколько часов сидели друг у друга на голове в тесной уборной одного из вагонов, хрустя последней пачкой леденцов и хихикая над сыплющимися из-за запертой двери проклятиями.       Хиро тогда сама лично стерегла дверь, сидя в углу у раковины, пристально следя за шагами в проходе. Однако даже она не верила.       Хотя старшую Ивамуру этот факт нисколько не беспокоил. В конце концов, за этим они сюда и попали — чтобы снова стать обычным, избавиться от того клейма, которым сами себя наградили своими отчаянными выходками. С тем, за чем их засунули сюда на самом деле, она разберётся сама, ведь заботиться о младших — её долг.       В ней нужные стержни переломались, как спицы старого зонта под натиском штормового ветра, уже так давно и безнадёжно, что оставалось только добровольно кинуться в помойное ведро. Она не приживётся здесь до конца, сколько бы ни пыталась; во всяком случае, до тех пор, пока на изнанке этого медово-пряничного мирка остаётся так много важного. Как минимум, Хиро не верила, что когда-нибудь вообще сможет проспать всю ночь, не сжимаясь в комок от готовности напасть на любой шорох. Можно вывести из дома всех паразитов, но, если до этого они заполняли все возможные щели, до конца жизни придётся бросаться на любое тёмное пятнышко на кухне с вонючим баллончиком наперевес.       Так жила она, им это было не нужно. Она сделала всё, как обещала. Позаботилась о них, насколько могла оградила от неприглядных решений и мыслей. И здесь, посреди ярко освещённого осенним солнцем кафетерия геройской академии её работа заканчивалась. Дальше они вполне справятся сами.       Так что ей не о чем будет переживать, когда она исчезнет.       Хотя в некоторые моменты Хиро всерьёз начинала сомневаться, что ей действительно удастся раствориться в очередном закате; слишком уж пристальными были окружающие глаза. И дело было даже не в холодящем кожу ошейнике. Складывалось впечатление, будто напичканные хитроумной электроникой устройства существуют просто для отвода глаз и стильной картинки, а грязным шпионажем промышляют люди вокруг.       — Просто чтобы ты знал, я ещё довольно долго могу делать вид, что ничего не замечаю.       Словно бойцовый пёс, дождавшийся команды, но не уверенный в том, чего от него в итоге хотят, остановившийся за её спиной Мидория беспокойно заёрзал. Хиро готова была поставить свою драгоценную шапку на то, что слышит тихое дребезжание посуды на зажатом в его руках подносе.       — Эм-м… Вообще-то, я… — начал было парень, но осёкся, стоило только Ивамуре запрокинуть голову. Когда их взгляды столкнулись, он едва подавил желание шумно сглотнуть; один взгляд внимательных чёрных глаз вызывал дискомфорт. Оставалось только гадать, сама по себе она настолько страшная или всё же ли та их стычка оставила на память о себе незабываемую психологическую травму.       — Знаю, — усмехнулась девушка. — Ты всего лишь шёл мимо, но случайно прикусил язык и остановился, точно? Расслабься, — сказала она, отводя глаза и пожимая плечами, — я ведь пообещала больше не распускать руки.       Её как-то мысли насчёт последствий её мало сказать, что нестандартных действий на поле боя одолевали в последнюю очередь. В конце концов, она к нему полезла, а не наоборот. И всё-таки, глядя на этот невинный одуванчик, чувствовала, как надрывается где-то глубоко внутри благовоспитанная девочка. С другой стороны, нечего было напяливать на себя этот чёртов комбинезон. Стоило бы проявить больше солидарности и понимания к возможным соперникам. Вдруг для активации чьей-то причуды жизненно необходимо увидеть его полуголый торс или ещё чего? О каких честных битвах тогда ведётся речь?       — Дело не совсем в этом, — будто опомнившись, мотнул головой Изуку и, в два шага преодолев оставшееся расстояние, сел напротив Хиро. При этом поднос его едва не оказался поставлен мимо столешницы, но соседка вежливо сделала вид, что так и должно было быть.       — Тогда не смотри на меня так, — попросила она. Не то чтобы её так сильно волновали возможное второе дно бросаемых на неё взглядов, однако, когда на тебя смотрят как на искусно слепленный в человека кусок радиоактивной субстанции, как-то слишком неловко быть непринуждённым. Особенно, если непринуждённость и так-то даётся со скрипом.       — А, извини! — спохватившись, замахал руками парень, впрочем, быстро сконфузившись и спрятав их под стол.       Но перед тем, как чужие кисти исчезли из вида, Хиро успела заметить на одной из них набор длинных полосок шрамов — толстые, едва потерявшие насыщенный розовый цвет, с краями рваными, как ткань после тупых ножниц. Ещё несколько месяцев назад в этих местах наверняка можно было и мясо с костями разглядеть. И чему их тут, спрашивается, учили? Шутки Исцеляющей Девочки про безопасность медпункта следовало понимать ещё буквальнее?       — Слушай, Хиро-сан, — продолжал между тем Мидория, бездумно глядя на пачку сока в руках Хиро, — я хотел…       Внезапно Ивамура перебила его небрежным взмахом руки.       — Без «-сан», будь другом.       — А?       — Просто Хиро. Терпеть не могу, когда люди пытаются показать, как сильно они меня уважают.       Очевидно, напоминать о репутации, вызывающей желание сплясать степ даже у поджилок видавшего виды Всемогущего, было ещё бесполезнее, чем плеваться в пожар. Поэтому Изуку растерянно моргнул, но всё равно кивнул в знак согласия.       — Как скажешь. В общем, я хотел поговорить с тобой. Насчёт вчерашней тренировки.       Брови девушки едва заметно дёрнулись. Опустевший пакет сока оказался отставлен на поднос.       — Ожидаемо, — на секунду подняв глаза к потолку, произнесла Хиро. После чего подалась вперёд и, облокотившись о стол, подпёрла щеку кулаком. — Если честно, я и сама собиралась об этом спросить. Очень уж ты странный.       Изуку её ответ как будто не удивил. Во всяком случае, она подумала именно об этом, потому как взгляд его, ещё минуту назад растерянный из-за одного её присутствия, вдруг стал задумчивым. Словно он всем своим видом призывал собеседницу быть серьёзнее.       Что ж, о том, что тема не из лёгких, Ивамура догадалась ещё в тот момент, когда отстранилась от него после злосчастного поцелуя.       — Тогда, — голос парня тоже приобрёл твёрдые нотки, как-то слабо вяжущиеся с щедро рассыпанными по лицу веснушками и волосами, смахивающими на огородную зелень, — что ты имеешь в виду, говоря «странный»?       Хиро на мгновение поджала губы и протяжно хмыкнула, будто бы стараясь припомнить, когда вообще умудрилась произнести такое ёмкое слово. А заодно, обдумывая, как бы поточнее выразить свои мысли. У неё никогда не получалось объяснить, что именно она чувствует в момент, когда «влезает в чужую шкуру». Можно ли вообще хоть как-то словами описать, каково это — за секунду сменить половину своей ДНК?       Однажды она пыталась экспериментировать на братьях, но те решительно отказывались понимать, как должна чувствовать себя камбала, способная не просто сливаться с камешками на дне, но и становиться ими, и какие проблемы могут быть у палочников, отращивающих за секунду листики для большего сходства с ветками. Только пальцем у виска крутили и вежливо просили не намекать такими примерами на их недалёкость в вопросах биологии. Объяснить же проще не получалось вовсе. Слишком однобоко выходило.       Способность просто внезапно появлялась; её нет, но вот вдруг в один миг она появляется, похожая на вольготно пристроившегося на любимой подушке кота, на удачно вписавшийся в интерьер новый ковёр. Она будто всегда была на этом месте, привычная, хорошо знакомая — нельзя же описать безукоризненно севшую по фигуре одежду иначе чем «подходящая». Вот она и не могла. За всю жизнь Хиро перепробовала на себе множество причуд — от телепатии до метания кислоты из пальцев — и ни одна из них не выбивалась из привычных рамок. Ни одна. До этого момента.       Причуда этого парня была похожа на узкие джинсы, которые пытаются тебя вытолкнуть, на чересчур большой свитер, съезжающий на пятки; будто одежда сознательно стремится сбежать подальше. Будто чувствует, что она чужая. Будто не хочет, чтобы ею владел кто-то другой кроме владельца. Будто причуда — аморфная абстракция, определяемая тем, что там пришло в своё время в голову человеческим генам — привыкла кочевать от владельца к владельцу. Будто у неё было…подобие сознания. Во всяком случае, какой-то его отголосок, в этом Хиро была уверена.       Эта причуда, первая из сотен прочувствованных ею, будучи причудой Мидории, на деле не принадлежала ему.       Но проблема была не только в её чуждости. Помимо этого, в тот момент, когда они соприкоснулись, Хиро ощутила себя так, словно пыталась натянуть на себя полгардероба за раз, прямо одним заходом. Конечно, сложно сказать, как бы она чувствовала себя в такой ситуации на самом деле, но наверняка именно так.       Зато слабо представляла, как стоило сейчас доносить до сидящего напротив без пяти минут героя тот факт, что его причуда напоминала какую-нибудь бомбу замедленного действия.       — Ну-у, — наконец заговорила девушка, задумчиво стукнув пальцами по столешнице, — если честно, то…просто «странный» и всё. Буквально. Не знаю, как объяснить, но я впервые в жизни так сильно растерялась, получив чью-то способность. Твоя причуда какая-то…знаешь, сама по себе, что ли. Вроде она вместе с тобой и в то же время отдельно.       Подбирать слова сейчас было всё равно, что, стоя полной темноте, щупать предмет, похожий сразу на все предметы в мире и ни на что конкретное — во всяком случае, Хиро нечасто доводилось настолько натужно скрипеть мозгами. Хотя что поделаешь, если любое её слово должно было казаться обычному человеку сущим бредом. В их мире, до краёв наполненном сверхспособностями, где не имеющие их люди становятся почти диковинным явлением, сложно представить того, кто поверит в то, что причуда — нечто большее, чем удачный паззл из кучи кусочков с непроизносимыми названиями, обитающими в человеческом теле.       Однако Мидория, похоже, поверил. Да ещё как. Ивамура невольно приподняла бровь, заметив, как парень напротив нахмурился и поджал губы, опустив голову; что-то в её ответе его явно напрягло куда больше, чем следовало. Как будто личные ощущения Хиро были строжайшей тайной ещё до того, как появились, как будто его причуда должна была храниться внутри него, словно музейный экспонат под стеклом. Но ведь такого просто быть не может, чтобы она была права.       — Выходит, получая чужую причуду, ты ощущаешь её как свою собственную? — едва заметно дрогнувшим голосом спросил Изуку, всё ещё хмурясь. Девушке стало как-то даже жалко его лицевые мышцы. Уму ведь непостижимо, в каком стрессе бедолаги сейчас находились!       — Типа того. Мой фактор причуды изменяется в соответствии с фактором… — она на секунду задумалась, снова подбирая слово, — …цели, так что да. Твоя сила фактически становится моей, как будто всегда у меня была.       — И ты сразу знаешь, как она работает?       — На уровне интуиции — да. Но если кто-то всю жизнь оттачивает владение причудой, ясное дело, что этим опытом я завладеть не смогу.       — Значит, ты не воспользовалась моей причудой, потому что тебе не хватило опыта?       Хиро не удержалась и шумно выдохнула через губу. Началось! Такие разговоры она ненавидела больше всего — хотя бы из-за того, что собственная причуда никогда не была её поводом для гордости. Но взгляд зелёных глаз напротив, ждущих ответа с таким волнением, не давал просто махнуть рукой и забиться куда-нибудь в соседний угол кафетерия.       Поэтому она продолжила. Хотя направление, к которому её склоняли, с каждым мгновением всё больше смущало.       — Не совсем. Говорю же, твоя причуда показалась мне живой. Единственная на моей памяти. Как будто это не часть твоего организма, а какое-то коллективное сознание или типа того. Я просто не смогла с ней поладить. А вообще, — с усмешкой протянула девушка, — зачем я это рассказываю. Ты ведь должен испытывать такие же ощущения, разве нет?       По большому счёту ей было глубоко наплевать, что он там чувствует и какие свои причуды могут быть у его причуды. Однако полезно лишний раз узнавать о том, что за подводные камни ещё может подкинуть привычка пользоваться в бою чужими способностями — что, если завтра на улице попадётся ещё один такой Мидория и стоить заминка будет отнюдь не капли самоуважения. К тому же…он как-то слишком странно реагировал на её слова. Как будто был уверен в своей исключительности и предпочитал ею с кем попало не делиться.       Между тем Изуку едва не ёрзал по сидению от желания уйти и больше никогда не встречаться с Ивамурой. И вовсе не из-за того, что где-то внутри побаивался новой любвеобильной выходки с её стороны. Слушая её, он понял, насколько глубоко она умудрилась проникнуть в суть его причуды; Один-за Всех не открылся и не подчинился ей, однако она смогла заглянуть внутрь него и понять, насколько эта сила не похожа на многие миллионы остальных способностей. Сколько пройдёт времени, прежде чем она поймёт, что причуда эта вовсе и не его?       Не сказать, чтобы он так уж боялся за болтливость новой знакомой. Хиро даже при сильном желании не получалось представить распускающей сплетни и бегающей по школе, во всё горло крича чей-нибудь секрет. Но и доверять полностью сейчас вряд ли было разумным решением. И всё же… Только так он мог надеяться на то, что она ничего не расскажет. Только рискнув сделать её союзником можно было по-настоящему рассчитывать на помощь. Да и потом нельзя же весь остаток жизни шарахаться от неё и крабом ползать вдоль стен.       Может, Всемогущий этого решения бы не одобрил, но он должен рискнуть. В конце концов, им ведь нужно было постараться поладить с новичками.       — Если честно, — наконец подняв глаза, серьёзно произнёс парень, — я думал, что твоя причуда работает как обычное копирование и ты просто сможешь использовать приёмы, которые уже использовал я. Но, похоже, твоя сила куда сложнее устроена, раз ты чувствуешь даже такие мелочи.       Хиро непонимающе хлопнула глазами, но промолчала. Складывалось впечатление, что ей вот-вот должны были выдать страшнейшую тайну из всех существующих — по крайней мере, в стенах академии уж точно. И явно это должна быть не история о живом пианино или призраке, каждую ночь пишущем в кабинете рисования картины собственной кровью. Не потому, что доверяли, а потому, что она и сама уже поняла достаточно. Оставалось только не спугнуть эту тайну, пока Изуку напряжённо поджимал губы и вглядывался сквозь неё в спинку сидения напротив.       Нервно сглотнув, он всё-таки открыл рот, по-прежнему не уверенный, что стоило говорить об этом. Но раз уж решился, то…       — В общем, моя причуда…       — У тебя рот совсем дырявый, что ли, хренов ты задрот!       Услышав рядом с собой этот голос, Мидория едва не рухнул от неожиданности лицом в порцию карри на своём подносе, отшатнулся и, резко крутанувшись, во все глаза уставился на стоящего рядом с ним Бакуго. Последний даже не посмотрел на одноклассника, буравя девушку напротив таким взглядом, что она давно должна была превратиться в обуглившееся полено. На лице же у заранее заметившей его приближение Хиро было написано исключительно безмятежное веселье. Она смотрела в красные глаза подрывника всея геройского мира так, будто тот был умилительно лопочущим карапузом. Интересно, он хоть понимал, что вся его напыщенная ярость для неё — не больше, чем холодная закуска для того, кто ждёт горячее? Наверняка понимал, иначе встретил бы её хорошим взрывом с правой.       Переводя взгляд с одного на другого, Изуку почему-то почувствовал себя третьим колесом в изначально двухколёсном велосипеде. Впрочем, вчера за ужином они всем классом наслушались такого, что можно было с уверенностью заявить — сейчас Кацуки даже законченного придурка Дэку не ненавидел так сильно, как новенькую в красной вязаной шапке. И, очевидно, тот факт, что саму её это не пугало, бесил его ещё сильнее.       — Кач-чан! — в конце концов вскрикнул Мидория, придя в себя. — Что ты здесь делаешь?       Бакуго наконец соизволил скользнуть по нему взглядом, но тут же снова вернулся к Ивамуре, боясь даже на несколько секунд оставить её без присмотра.       — Очевидно, слежу за твоим помелом вместо тебя.       — Только не говори, что ты за мной с самого начала следил.       — Сдалась мне твоя тупая физиономия! Я просто был уверен, что ты растреплешь ей всё про свою причуду.       — Но раз причуда моя, то я могу сам решать, кому о ней рассказывать, верно?       — С твоими задротскими мозгами странно, что об этом ещё не все кругом знают! Лучше сходи расскажи круглолицой или двумордому вместо…       — Я бы сказала, что мне обидно, но вас же это не остановит, верно?       С концами переключившиеся друг на друга парни синхронно обернулись к ней, стоило Хиро только подать голос, однако она этого ни капли не смутилась. По-прежнему полулёжа на столе, она потягивала через трубочку фруктовый сок и с интересом лаборанта биологического факультета наблюдала за перепалкой. Строго говоря, её мало интересовало их мнение насчёт её надёжности, но как девчонка она обязана была хотя бы возмутиться.       Примерно полсекунды все трое хлопали друг на друга глазами. Наконец Бакуго, подрастерявший было боевой задор, снова угрожающе скривился, до побелевших костяшек вцепившись в собственный поднос.       — Хорош уже давить из себя дружелюбие, помойная крыса.       Парень при всём желании не смог бы до конца объяснить, почему настолько сильно бесился от одного взгляда на неё. В отличие от раздражающе шумной визгли с птичьими глазами и мозгами аквариумной рыбки или двоих полудурков, страдающих словесным поносом, или губастой зануды, смотрящей на всё вокруг, как на известную субстанцию, старшая Ивамура была сдержанной до тошноты. Каждое её слово и жест казались чётко выверенным спектаклем, искусной маскировкой того, что крылось внутри. У неё будто не было характера — вода, в которой нельзя разглядеть ничего кроме своего отражения. Неправильно, неестественно. Он просто не мог раскусить её скорлупу, и это заставляло откровенно нервничать. Нельзя не ждать подвоха от кого-то, кто так сильно боится быть собой.       Кацуки был уверен, что именно поэтому она сейчас сидела в одиночестве. Так почему же болван Дэку решил, что ей стоит доверять секреты Одного-за-Всех? Почему Всемогущий решил, что носиться с ней — нормально?       — Кач-чан, нас же просили быть повежливее с ними, помнишь? — увещевательно шептал Мидория, дёргая одноклассника за рукав, пока тот продолжал попытки расколоть Хиро череп одними взглядом.       — Я и пообещал не трогать остальных идиотов, пока они не напросятся, — с нажимом отозвался Бакуго. — Но эта стерва одним видом напрашивается. И я не отстану, пока не пойму, какого хрена она здесь делает.       Неожиданно вырвавшийся у Ивамуры звонкий смех заставил Мидорию проглотить очередное замечание, а Бакуго недоверчиво сморщить нос.       — Вот видишь, Мидория-кун, он меня ненавидит и даже не скрывает. И никакого уважения. Но, строго говоря, я сама не стремилась здесь оказаться, — пожав плечами, обратилась она к Бакуго. — Понимаю твоё недоверие и не собираюсь тебя переубеждать, но давай постараемся хотя бы не убить друг друга, ладно? Можно ведь притвориться, что меня здесь нет и всё. Пока вы мне не враги, так что не за чем всё усложнять.       Изуку ощутил волну мурашек, прошедшихся по позвоночнику; это небрежное «пока» стало командой для целого их строя. Небрежностью сквозило от каждого слова, выражавшего, как ни посмотри, довольно неприятные вещи, как если бы они погоду обсуждали. И всё же… Несмотря на это, он вдруг понял, почему Всемогущий решил помочь новеньким освоиться.       — Дэку.       Спокойное обращение Бакуго напугало Мидорию даже больше безмятежности сидящей напротив девушки, и он недоверчиво обернулся на старого товарища.       — Расскажешь ей что-нибудь, башку оторву, — невозмутимо продолжил тот, не дожидаясь вопросов.       Такой ответ даже Хиро заставил приподнять бровь, а Мидория так и вовсе опасливо отпрянул от одноклассника.       — Чего?       — Что слышал, идиот.       — Если вы о том, что свою причуду Мидория получил от кого-то другого, так это я уже и так поняла, — вклинился между ними спокойный голос Ивамуры, поселив на их крохотном островке кафетерия немую паузу. Все трое снова поочерёдно хлопали глазами один на другого, не понимая, как до такого дошло.       — Ты… — наконец кое-как выдавил Изуку. — Как ты…       — Догадалась? — услужливо подсказала Хиро. — Да легко на самом деле. Мои собственные ощущения в тот раз уже сказали мне достаточно, хотя, честно говоря, я сомневалась. Но вы так стараетесь сохранить это всё втайне, что и думать уже не о чем. И судя по всему, силу тебе передала какая-то важная шишка, да?       — Вроде того, — заторможенной компьютерной симуляцией кивнул Изуку, заставив девушку удовлетворённо хмыкнуть.       — Значит, мне необязательно знать, кто это был.       — Мягко сказано, — прошипел в ответ Бакуго. Поднос в его руках угрожающе потрескивал, вынуждая опасаться за всё-таки отстиранный после конфуза с Мику форменный пиджак.       — А, да мне, вообще-то, по барабану, — отмахнулась от парня Хиро. — Достаточно знать о том, что есть люди, способные передавать причуды другим. Ни за что бы не поверила, если бы кто-то рассказал.       — Не отмахивайся от меня, стерва! — не удержавшись, вспылил Кацуки и рядом сидящий Изуку как-то даже внутренне выдохнул; чересчур спокойный Кач-чан беспокоил его больше обычного, потому что от обычной мины мгновенного реагирования хотя бы знаешь, чего ожидать.       — Что ты, Кач-чан, и в мыслях не было, — мило улыбнулась Ивамура, снова будто невзначай взмахивая рукой.       В этот момент Бакуго, казалось, окончательно забыл о тех чувствах, которые она вызывала у него, видя на месте девушки исключительно такое же невыразительное бесячее пятно, как и те, что шатались вокруг него по академии дни напролёт.       — Чё вякнула?!       — Кач-чан! — снова попытался вступиться Мидория, но его мгновенно отбрили всего одним достаточно выразительным словом.       — Знаете, а это странно, — неожиданно задумчиво произнесла Хиро, останавливая поднос Бакуго в сантиметре от того, чтобы обрушиться на голову отчаянно заслоняющемуся руками Изуку.       — А?!       — Ну, я имею в виду, что вы не слишком похожи на людей, у которых есть общие секреты, — пояснила девушка, умело проигнорировав перекосившееся лицо Бакуго. Мику от такого точно под стол бы сползла.       — Как будто я хотел иметь с ним что-то общее! — огрызнулся Кацуки.       — Ладно тебе, успокойся уже.       — Да я спокойнее, чем хренов удав, поняла?!       — Ага.       Хиро, конечно, не слишком любила кого бы то ни было подначивать, но в этом случае всё казалось как-то слишком весело. Будто только так она и могла выбросить из головы терзавшие её сложные вопросы. Вопреки его открытой враждебности, она была почти благодарна парню за такую возможность — ничто ведь не может так взбодрить и порадовать, как наличие рядом личного задиры, которому достаточно двух слов, чтобы выйти из себя.       Очевидно, Бакуго тоже заподозрил неладное, — чтобы почувствовать, что тебя используют, не нужно даже такого тонкого чутья как у него — а потому на последний выпад девушки только презрительно фыркнул и отвернулся.       Не удержавшись, Ивамура тихонько прыснула в кулак.       — Нет, всё-таки ты душка, Кач-чан.       С явным намерением точно уронить поднос и хорошенько пройтись её лицом по полу, парень снова посмотрел в её сторону и едва не зарядил ей с размаху, наткнувшись взглядом на лёгкую улыбку. Как будто она реально так думала.       Но тут вмешался потерявшийся в происходящем Изуку.       — А, Хиро-с… в смысле, Хиро. Совсем забыл спросить, — нарочито громко заговорил он. — Ты больше не заметила никаких странностей в моей причуде, кроме того, что она не моя?       Хиро на секунду растерялась, не ожидая такого вопроса, но сразу же взяла себя в руки.       — Сложно сказать. На самом деле, после того, что она и вовсе не твоя, всё, что угодно, уже кажется возможным, но… Такое чувство, что это вообще не одна причуда.       — Правда?       — Ощущения были совсем расплывчатые, — сказала Хиро, озадаченно взглянув на свою ладонь, — но мне так показалось. Что причуд несколько. Как в русской матрёшке, вроде того.       — И сколько ты насчитала? — неожиданно оживился Бакуго, чему его собеседники в этот раз предпочли не удивляться.       Ивамура поморщилась, припоминая, как это было, и неопределённо хмыкнула.       — Семь или около того. Не скажу наверняка. Они совсем слабые, как будто их вообще нет, но на секунду я их почувствовала.       — А ты можешь сказать, что это были за причуды? — подаваясь вперёд с блестящими интересом глазами, спросил Изуку, но девушка категорично мотнула головой.       — Нет, так глубоко копать я не могу. Да и потом, у меня как-то не было возможности во всём этом разбираться. — Тут она с неожиданно хитрой усмешкой глянула на Мидорию, так что тот, зардевшись, снова отпрянул к спинке сидения. — Вот будь у меня больше времени для контакта…       — Ты вроде говорила, что близость физического контакта тоже влияет, — недоверчиво заговорил Бакуго, спасая одноклассника от целомудренного обморока. Хиро согласно кивнула. — Тогда разве того, что ты его облизала, недостаточно?       — Что ж, для такой причуды я недостаточно хорошо его, как ты выражаешься, облизала, — пожала плечами Хиро, косясь на Мидорию, не знающего, куда бы ещё можно деться от смущения. А внутри у неё настойчиво бился вопрос, стоило ли отдать должное отсутствующему Тетсу и пошутить про зависть.       — Тогда нафига вообще было так далеко заходить?       — Во-первых, на лицах не написано, какие у каждого из нас способности. А во-вторых, если бы я засунула ему палец в нос, едва ли это было бы приятнее. А так хотя бы я выгляжу не до конца спятившей.       Разубеждать её парень не стал. Пусть и дальше считает, что такие штуки можно выкидывать, не опасаясь общественного осуждения. Хотя, впрочем, возможно, на фоне чужого пальца в носу поцелуй — и правда малая кровь. Его хотя бы можно вывернуть в пользу своей неотразимой сногсшибательности.       — Эм-м… Может, не будем больше это обсуждать? Пожалуйста! — жалобно проскулил Мидория сквозь закрывающие пылающее лицо ладони. Взгляд Хиро снова невольно споткнулся о шрамы, однако она решила, что на сегодня шокирующих признаний от этого паренька вышло более чем достаточно. Нужно было притормозить, пока он ещё к праотцам не отправился.       — Это Кач-чан начал, — бодро заявила Ивамура, ткнув пальцем в главного забияку их скромной компании, заставив того ощетиниться.       — Да плевал я на обе ваши идиотские причуды!       — Кач-чан.       — Завали, Дэку!       — А всё-таки весело тут у вас, — вполголоса хмыкнула Хиро, желая оставить хоть это мнение при себе, но не тут-то было.       — Харе лыбиться! — вихрем крутанувшись к ней, потребовал Кацуки.       — Как скажешь, — примирительно вскинула раскрытые ладони девушка, поднимаясь из-за стола. Взялась за свой поднос и вышагнула в проход, прямо вплотную к Бакуго. — Ну так как, ты меня пропустишь?       — Да ты… Катись уже! — едва сдерживая распирающий его гнев, прикрикнул парень. Однако с дороги всё же отошёл, отведя глаза. Хиро восприняла это как знак того, что по крайней мере сегодняшний день она переживёт без поджаренных волос.       — Благодарю, — сдержанно кивнула она, но прежде, чем уйти, ещё раз с улыбкой глянула на Изуку. — Знаю, ты хотел попросить меня молчать об этом, но не волнуйся. Обещаю, унесу твой секрет в могилу.       Мидория осторожно кивнул, почему-то не сомневаясь в её словах, несмотря на всё сказанное Бакуго, несмотря на явные опасения учителя Айзавы и собственный бессознательный страх. Даже если она настолько уж плохая, пока они не враги, она не навредит ему. Хотя бы ради того, чтобы сохранить хрупкий фундамент того мирка, который так старательно выстраивали её младшие.

***

      — Всё! Достало! Гоните мою табличку с номером, я сваливаю!       Должно быть, любой учащийся рано или поздно сталкивается с ситуацией, когда последние остатки зубов в крошку истираются об очередной пласт научного гранита, терпение с позором капитулирует, а ненависть к учёбе подгоняет его в спину взглядом, полным злорадной насмешки. Кто-то сталкивается с таким куда чаще, чем положено по учебному плану. Даже чаще, чем с уроками как таковыми. И частенько в таких случаях учебные принадлежности летят во все стороны, как символ истинной свободы знаний. Они вольны творить всё, что им вздумается, пока они отдельно от отдельно взятого страдальца. И как главный страдающий среди сотен и тысяч других страдающих, Акихико запустил тетрадь с ручкой со всей ответственностью.       Попал только неудачно.       Сидящий напротив брата Тетсуро почему-то оказался не готов к такому напору знаний ни морально, ни физически. Как итог, тетрадь влетела ему аккурат в лицо, а ручка с садистской ласковостью клюнула кончиком пера в макушку, возвращая в реальность. В ту самую реальность, где они втроём с Мику сидели на нижнем этаже учительского общежития академии Юэй за приземистым столиком и пытались разобраться с первой порцией домашнего задания. Как ни крути, сюда их пристроили не только за тем, чтобы блистать байками в кафетерии и обмениваться пинками с первогодками. Они обязаны были учиться.       Только это вовсе не значило, что им это легко давалось. Трёхлетний перерыв в учёбе никому не добавляет усидчивости и тяги к знаниям. Во всяком случае, точно не тем, в ком они изначально вообще не предусматривались.       Непонятным образом Аки смог заставить себя высидеть пытки классическим японским и литературой, однако алгебра всё же сломала его неусидчивый хребет. Сломала со звуком тетради, огревшей старшего брата по носу. Мику, оторвавшись от аккуратных строчек в своём конспекте, сочувственно глянула на старшего и потянулась за брошенной тетрадью младшего.       Тетсу в крайности слёта бросаться не любил, поэтому промолчал. Переваривая случившееся, на пробу подвигал носом, надул губы, поморщился и остался более-менее доволен. Вроде бы, ничего важного не пострадало. Можно было, пожалуй, начинать напоминать о себе. Тем более, что завалившийся спиной на пол Аки явно не собирался просить прощения.       — Двадцать минут и сорок три секунды! — авторитетно объявил Тетсу, задрав рукав кофты и глянув на свои верные отсутствующие часы. — Плюс десять минут с последнего раза. Братишка, я горжусь твоей выдержкой!       Аки, не то чтобы часто получающий комплименты, на секунду приподнялся, посмотрел на брата и, бездумно махнув рукой, упал обратно. Заряд сарказма в этот раз не смог пробить броню его моральной усталости. Тем более что с боем оспаривать свои абсолютно нулевые способности к учёбе младший Ивамура не стремился.       — Огрейте меня тапком, если я мог сделать что-то ещё, — героически выдохнул он, проведя ладонью по растрёпанным волосам. Дураку было понятно, что он и правда верил в то, что говорил. Вот только окружающие давно не верили.       И в частности Мику, которая, наконец просмотрев выкинутый братом черновик вдоль и поперёк, грозно фыркнула.       — Да тебя убить мало! — вскрикнула она, жалея, что у неё не хватает твёрдости даже на то, чтобы просто бросить в парня его же тетрадью. — Аки, ты хотя бы пытался?       — Да у меня от этих уравнений мозг плавится, — недовольно пропыхтел Аки, поднимаясь с пола, укоризненно глядя на сестру. И как интересно так вышло, что распоследняя с виду простушка настолько комфортно чувствовала себя среди квадратичных функций и грамматических конструкций? Уж не променяла ли она перед началом новой жизни всю до крупицы физическую силу на академические способности?       — Но ты совсем не стараешься! Мы ведь оказались в школе не только, чтобы развлекаться. Будь хоть немного серьёзнее!       — Мику-чан, прекращай верить в сказки, — со смешком посоветовал Тетсу, за что Мику, поджав губы, злобно зыркнула на него своими птичьими глазами.       — А может, это тебе стоит немного расслабиться? А то ты сейчас даже большая зануда чем Саюри, — продолжал между тем Аки, как будто не заметивший ёмкого замечания брата относительно своей сообразительности. Хотя бы потому, что и её с лихвой хватало, чтобы понять — влезать сразу в два заведомо провальных спора, будет фееричной глупостью. Так что парень просто ограничился перебранкой с сестрой, из которой явно было больше шансов выкрутиться с малыми потерями.       — Дело тут не в занудстве! — категорично сложив руки на груди, заявила Мику. — А в твоём безалаберном отношении ко всему вокруг! Раз уж нам позволили здесь остаться в качестве учеников, то мы должны вести себя подобающе. Значит, нужно хотя бы постараться нормально учиться. А ты только условие переписал.       — Слушай, отстань, а? — выразительно высунув язык, протянул Аки. — Какой смысл, если мы всё равно…       — Вот так так, Аки-чан! — неожиданно громко выдал Тетсуро, вынуждая брата с сестрой вздрогнуть и округлить на него глаза. — Мику-чан ведь пытается помочь, не за чем так на неё бросаться. Нам же не нужны неприятности, верно?       Аки устал удивляться и непонимающе сморщился, глядя на широкую улыбку брата, бывшую слишком показушной даже для явной показухи, однако спустя несколько секунд шумно втянул носом воздух и виновато поджал губы. Верно, неприятности им были ни к чему. Можно собачиться хоть днями напролёт, но не стоит так явно трепать языком об их намерениях дать отсюда дёру, не закончив даже одного учебного триместра. Тем более, пока они всё ещё вызывают к себе нездоровый интерес. Тем более, когда старшие сёстры двумя этажами выше копаются в ненавязчивым обманом одолженном ноутбуке Полночи.       Тем более, если сама Полночь в то же время сидит совсем рядом.       Ситуация, однозначно не созданная для того, чтобы бить себя кулаком в грудь и параллельно орать про то, что бывшие Отбросы ещё заставят всю академию постоять на ушах. Стоит отложить подобное геройство до тех времён, когда они уже напялят выданную школьную форму на пару охранных роботов, патрулирующих периметр, чисто в память о себе перед тем, как в последний раз перемахнуть через ограду. А сейчас они просто кучка белых пушистиков, корпящих над домашним заданием. Как и положено послушным детям. Ни больше, ни меньше.       — Вы слишком много значения придаёте словам Айзавы. То, что вам нужно вести себя потише, вовсе не значит, что вы должны перестать быть собой.       Услышав беззаботный женский голос, ребята синхронно обернулись на стоящий поблизости от них длинный белый диван. Этот самый диван был безраздельно оккупирован единственной женщиной из учительского состава Юэй, которой, по мнению некоторых доброжелателей, детей доверять вообще не стоило. Даже в их прогрессивном обществе, где растущие из макушки глаза на веточках и парящая одежда уже никого не удивляют, находятся противники кожи и капрона как части учительского дресс-кода. Впрочем, внешний вид Полночи с лихвой компенсировали её любовь к ученикам и истинно девичий оптимизм — для учеников и учителей этого было достаточно. И эти качества шестёрка бывших грабителей уже успела испытать на себе.       Если Всемогущего с его ролью куратора считать их папочкой, то он был из тех, кто постоянно задерживается на работе, приходит за полночь и крадущейся поступью движется по коридорам, заботливо боясь разбудить детишек, а утром исчезает прежде, чем они откроют глаза, оставив записку со смайликом на остывающем в холодильнике свежем рисовом омлете. Забота, граничащая с суеверным страхом заняться воспитанием от боязни сделать что-то не то. Ребята знали, что могут в любой момент попросить у Символа Мира помощи. Но телевизор среди ночи включали без его участия. Их такой расклад вполне устраивал, ведь всем детям хочется хотя бы мнимой независимости. Куда бы ещё деть гипер-опеку вечно сидящей дома матери…       Мамуля Полночь оказывалась около них всегда, когда рядом не оказывалось никого другого. Тетсуро уже успел пошутить, что герои скоро научат их тому, чему не смогли научить злодеи — шарахаться от каждой тени и прятаться под диван, заслышав лишние звуки. Остальные, конечно, посмеялись, но слишком часто озираться уже начинали. Даже Мику. Им попросту было непривычно ощущать на себе такой груз чужой заботы. Такой, что ею уже начинало откровенно плющить.       Потому что, если говорить начистоту, сколько старшеклассников будет чувствовать себя нормально, если малознакомая тётя начнёт чуть не заправлять им постели и поправлять школьную форму по утрам?       С другой стороны, бывшие хулиганы были благодарны героине за её участие, пусть оно и отдавало жалостливой подозрительностью. После исчезновения опекуна они совсем забыли, что значит иметь родителя. Если вообще знали, потому как блудный профессор не слишком-то носился со своими приёмышами. Во всяком случае, приготовленный раз в неделю завтрак и партия в карты перед сном уже начинали выглядеть почти как одолжение. На фоне утреннего ритуала с завязыванием галстуков уж точно. И всё же…приятно было ощущать себя хоть немного нужными там, где бывалые мужики на тебя чуть не из-за углов пялятся.       Однако сегодня ребята не просили с ними сидеть и вообще были бы рады, чтобы тётя Полночь испытала на себе свою причуду. На сегодняшний вечер у них были планы позаковыристее домашней работы. И уж никаких лишних ушей эти планы не терпели. Хватало и того, что эти уши разрешили взять их рабочий ноутбук ради не существующего в природе доклада по истории.       Но вот кто просил усаживаться на диван и влюблёнными глазами смотреть на академические страдания кучки недоучек, развлекаясь при этом плетением косичек из шелковистых волос малышки Эцуко? Кто, чёрт возьми, настолько захотел получить порцию проклятий на свою голову?       — Быть собой и проявлять неуважение — совсем разные вещи, — ответила на реплику Полночи Мику, снова оторвавшись от алгебры, чтобы бросить на братьев строгий взгляд. Показательно прилежно занимающийся Тетсу его проигнорировал. Отправленный квадратичными функциями в нокаут Аки и подавно.       Сидящая на полу перед диваном, у подогнутых под себя ног героини Эцуко вдруг вопросительно наклонила голову и поднесла ко рту указательный палец.       — Значит, когда Аки придуривается, он кого-то не уважает?       — Это когда это я придуривался? — злобно вскрикнул Акихико, подрываясь с пола, но эта резкость заставила восьмилетнюю девочку разве что ещё больше задуматься. Интересно, её он тоже сейчас не уважал? Кого же он тогда вообще уважал, если совершал глупости почти постоянно?       — Суть ты уловила, Эт-чан, — не поднимая глаз, щёлкнул пальцами Тетсуро, тут же вскинув руку, чтобы перехватить направившийся к нему приветственный подзатыльник от брата.       — Хватит вам так наседать на Акихико-куна, — с лёгкой укоризной в голосе произнесла Полночь, покачав головой. — Не всем же быть тихонями. У таких как он много своих преимуществ.       Аки от такого внимания поплыл практически мгновенно. Парни в этом возрасте вообще часто плывут, стоит красивой женщине заговорить об их достоинствах. Потому что то ли дело опыт самого привлекательного учителя во всей стране против мнения тех, кто вместе с ним шастал по помойкам.       — Сэнсей… — благоговейно выдохнул парень, подаваясь в сторону дивана, видимо, с целью упасть в молитвенную позу, но не успел.       Прагматизм, накрывающий Тетсу в самые неподходящие моменты, неплохо помогал от лишних приступов благодати. Получше всякого удара бейсбольной битой по макушке.       — Эт каких же преимуществ? — поинтересовался старший, подпирая щёку кулаком. Тетради он благополучно отодвинул подальше, несмотря на косые взгляды сестры; ему тоже с лихвой хватило попыток, чтобы признать себя лентяем.       Полночь, очевидно, уже успевшая посчитать свой долг названного родителя исполненным, оказалась к напору здорового практичного любопытства не готова и так и застыла с преисполненным тихого воодушевления видом. Ребята готовы были спорить на что угодно, что видели, как это самое воодушевление тонкой струйкой выветривалось из её приоткрытого рта. Аки, не дыша, замер в ожидании ответа, Мику едва могла удерживать внимание на письме, Эцуко невольно принялась изгибать шею, боясь и дёрнуть головой слишком сильно, и пропустить что-то важное.       Все четверо молча давили своим ожиданием на ответ и наконец выдавили его. Вот только похож он оказался на ту горошину зубной пасты, которую с боем получается отвоевать у пустого тюбика. Несолидно ведь было приводить единственный пришедший в голову пример с парнем, которого пришлось цепями удерживать на месте победителя спортивного фестиваля. В буквальном смысле.       — Ну-у… Разных…преимуществ. Взять хотя бы их энергичность…       — Нереально содержательно, сэнсей, — хмыкнул Тетсуро. — И всё прямо точно про нашего Аки.       — Ах ты ж сволочь! — зашипел на него младший брат, уже поворачиваясь, чтобы прямо через стол броситься и придушить его. Но тут к потоку неожиданно подлетел звонкий смех. Смех, который редко останавливал их драки, но зато работал всегда безотказно.       — На самом деле братишка очень смелый. И на него всегда можно положиться. Даже Хиро-нии и Саю-чи так думают, — с улыбкой посмотрела на брата Эцуко. Единственное искреннее существо в этой адской семейке, где у всех предками были если не африканские кобры, то скорпионы точно.       Однако просиять и покрыться краской как следует Акихико не довелось. Потому что в следующее мгновение невинная малышка вогнала в него километровый деревянный кол.       — Хотя он часто ведёт себя как дурачок. Саю-чи тогда всегда говорит, что он должен был родиться среди крыс.       Что ж, от кого поведёшься. Насколько же жуткую смесь источала троица старших Отбросов, чтобы ни в чём не повинное дитя успело так замараться? Это не её мысли, всё гадская Саюри и её раздвоенный язык! Держа в голове эту мысль, Аки подался к младшей сестрёнке и заботливо положил ей ладони на плечи.       — Обещаю, Эт-чан, — напряжённо проговорил он, глядя прямо в удивлённо хлопающие ресницами кукольные глаза, — я больше не позволю никому из них тебя тронуть.       — Без обид, Аки, но тебе ни за что не уследить и за ней, и за собой.       Хоть тон у Мику и казался неподдельно извиняющимся, Акихико-то точно знал, что всё это уловки. Она тоже заразилась. Этот повизгивающий одуванчик на самом деле уже начал подгнивать изнутри, он ничего не сможет для неё сделать. Наверное, поэтому жилка на его лбу не поленилась забиться в приступе раздражения.       — Заткнись, Мику, — шикнул парень, не оборачиваясь.       — Ну и ну! — засмеялась Полночь. Её пальцы с тихим шорохом зарылись в пшеничные волосы Эцуко, расплетая одну косичку ради попытки заплести следующую. — А вы и правда как настоящая семья.       Ребята, успевшие накидать друг другу за пару минут столько умышленных и не очень гадостей, справедливо усомнились в её словах. Как минимум недоуменно переглянувшиеся парни.       — Да я вообще не понимаю, как среди них оказался, — буркнул Аки, складывая руки на груди так, что ладони исчезли под рукавами футболки.       — Но ты ведь остался, верно? — лукаво улыбнулась Полночь, и возразить на это было нечего. Из них никто не ушёл, несмотря ни на что. Несмотря на банальную возможность в любой момент пойти и поплакаться в ближайшем полицейском участке. Просто…никому из них это не приходило в голову. Как бы трудно ни было, они должны держаться друг за друга.       Потому что, если они не смогут доверять даже друг другу, кому вообще тогда можно доверять?       — Вот видите, — продолжала героиня со смягчившейся улыбкой, продолжая с удивительной ловкостью перебирать пальцами локоны Эцуко. — Неважно, сколько вы подшучиваете друг над другом, всё равно остаётесь вместе. И готовы всегда прийти на помощь другому. Разве не так?       — Не знаю, что там насчёт Аки, но Хиро я точно доверяю, — с тихим смешком заметил Тетсу.       — Ну да, если выбирать, то Хиро-нии или Саюри больше всех заслуживают доверия, — задумчиво согласилась Мику, всё же виновато закусив нижнюю губу, ведь братья её слышали.       — Точно! — весело встрепенулась Эцуко и едва не подпрыгнула на месте. — Хиро-нии самая лучшая!       Понимая, что его сегодня уже точно ни во что не поставят, Акихико пораженчески вздохнул.       — Да уж, против Хиро не попрёшь. Хотя Саюри не настолько уж лучше меня, — тем не менее фыркнул он напоследок, не желая ни слова оставлять кому-то ещё. Нашедший это слово Тетсуро благосклонно промолчал.       — А вы сильно её любите, да? — заметила Полночь, имея в виду, очевидно, не Саюри.       Ребята обменялись короткими взглядами, после чего кивнули словно по команде. Разумеется, они любили старшую сестру. Всё-таки не будь её, они тут не сидели бы сейчас, целенькие, чистенькие и относительно нормально воспитанные; в их вселенной людей надёжнее Хиро не существовало априори. Она была их героем номер один. Никакой Старатель ей и в подмётки не годился.       Полночь понимала их искреннюю непоколебимую веру, действительно понимала. Глядя в их глаза, сложно было не понять. Только вот все эти разговоры в учительской… Учителя обсуждали новых учеников не хуже своих подопечных и всегда все дорожки сходились именно на старшей Ивамуре. Словно стрелка компаса, привязанная невидимой нитью к северу, все беседы указывали на Хиро. Не потому, что она казалась всем такой уж плохой, вовсе нет. И всё же…бывшие профессионалы как один ощущали исходящий от неё флёр неестественной скованности, тщательно скрытый за хорошими манерами. Это не совсем походило на злодейскую угрозу. Скорее уж на…немой зов о помощи. Почему-то они не сомневались, что Хиро пострадала больше всех, только не до конца понимали, от чего именно. Хотя, возможно, это тоже было лишь умелым блефом.       Однако с таким же успехом все предположения могли оказаться и пшиком. Наверное, именно из-за этой вероятности никто из учителей Юэй ещё не начал спать со светом.       — Вы можете думать о Хиро-нии что захотите, — вдруг серьёзно произнесла Мику, будто прочитав мысли героини. — Но для нас она лучшая сестра, какую можно только придумать. И если понадобится, мы защитим её так же, как она нас.       Женщина не стала оспаривать ни свои вольные мысли на этот счёт, ни их привязанность. Они, чужие для них взрослые и правда могли думать, что угодно о каждом из них. Одно было понятно точно — старшей сестрой Ивамура Хиро была отменной и эти ребята последуют за ней куда угодно.       — Вот как, — опуская голову в знак примирения, ответила Полночь.       — Кстати о Хиро, — оживился беспокойно оглядевшийся Тетсуро. — Куда они с Саюри делись?       — Ушли в интернет, — пожал плечами Аки. — Наверняка же…       — Оставь свои заветные мечты при себе, жертва пубертата.       Услышав голос Саюри опасно близко за спиной, Аки так резко передумал говорить, что едва не откусил себе весь язык. Сестра вообще мечтала редко, а о том, для чего ноутбук с рабочим интернетом мог бы попросить он, и того реже. Так что парень благоразумно последовал предложенному совету.       — О, а вот и они. Большой привет клубу заучек! — вскинув голову, лениво поприветствовал сестёр Тетсуро, гоняющий пальцем по столу ручку. — Решили всё-таки снизойти до нас?       — Пришлось, — вздохнула Саюри и, недолго думая, присела на диван рядом с их самопровозглашённой мамочкой. Та бросила на девушку любопытный взгляд и со странной гордостью отметила прямую осанку и опрятный внешний вид. Саюри излишек внимания заметила и приветственно кивнула, героиня кивнула ей в ответ.       — Неужели даже интернет не смог сломить гений Саю-чи? — ехидно поинтересовался Аки, убедившись прежде, что сестра не дотянется до него ни одной конечностью.       Девушка подобную осторожность оценила, а потому решила укусить его в исключительно переносном смысле.       — Куда мне до человека, не способного узнать время по стрелкам.       Удар попал в точку, даже Полночь недоверчиво покосилась на парня и по его наливающимся малиновым цветом щекам быстро поняла, что вопросы излишни. Эцуко осторожно подалась вперёд, чтобы ободряюще похлопать старшего брата по коленке, но тот, не заметив этого, обиженно отодвинулся ещё дальше и от дивана, и от всех, кто на нём находился. Девочка огорченно одёрнула руку и растерянно обернулась к Полночи. Та легко качнула головой и подмигнула.       — Неужели вы ничего не нашли? — оживилась тем временем Мику, подняв глаза на всё ещё стоящую на ногах Хиро. Восседай Полночь ближе к Мику, наверняка заметила бы плещущееся в её глазах беспокойство, несколько излишнее для школьного доклада. Но Мику, обернувшись к сестре, оказалась к героине спиной. Поэтому женщина и не обратила внимания.       Хиро в ответ неопределённо повела плечами.       — Не то чтобы совсем ничего, но кое-что придётся нам поискать в библиотеке.       Слово «библиотека» заставило обоих братьев насторожиться. Насторожиться с грамотностью привыкших к игре на публику показушников, так, что ни один сторонний наблюдатель не заметил бы даже того, как они переглянулись. А Мику нервно сжала карандаш. Даже Эцуко будто подобралась.       Каждый из них знал, что значило одно это небрежно брошенное слово.       И чтобы об этом не узнал никто из не доверенных лиц, Саюри поспешила подняться с дивана и вежливо поклониться Полночи. На секунду задумавшись о лишнем, женщина мгновенно о нём забыла и вопросительно обернулась к девушке.       — В любом случае, мы очень благодарны вам за компьютер, сэнсей, — без запинки выдала та.       — А, ерунда! — отмахнулась женщина, старательно пряча накатившую вдруг неловкость. — Я и без него неплохо провожу время. Верно ведь, Эт-чан? — с улыбкой наклонившись к девочке и заговорщицки подмигнув, спросила она.       Эцуко энергично закивала. Потом вдруг спохватилась и запустила руку под диван рядом с собой.       — Хиро-нии, смотри, что у меня есть! — радостно вскрикнула она, демонстрируя старшей сестре пухлую книгу в цветастой обложке. На ней ползали, ходили, летали, стояли и делали ещё миллион других дел несколько десятков всевозможных сказочных персонажей — от животных до обожаемых девочкой ведьм.       — Это вы вовремя, у меня уже фантазия заканчивается, — засмеялась Хиро и по примеру Саюри легко поклонилась. — Спасибо.       Женщина с тёплой улыбкой кивнула. Нет, всё же не верилось ей, что эта девчонка может быть кровожадным злодеем с россыпью ножей по свитером и гранатой под шапкой. Иначе выходит, что все любящие старшие сёстры в мире — по-своему бессердечные монстры.         — Что же, если вы не против я пойду к себе, — подчёркнуто огорчённо проговорила женщина, поднимаясь на ноги и по очереди обводя глазами подопечных, глядящих на неё с искренней признательностью. Потому что у всех у них уже заканчивалась фантазия. Попробуй выдумывать новую сказку каждый вечер на протяжение трёх лет подряд!       — Ну да, с ними тут стухнешь от скуки, — сказал Тетсу, помахивая в воздухе учебником математики.       — Вовсе нет, — со смехом помотала головой героиня. А потом подумала и, протянув руку, погладила Эцуко по голове. — Просто мне ещё нужно подготовиться к завтрашним занятиям. А вы и без меня справитесь, верно?       — Не знаю про них, но я точно, — уверенно тряхнула волосами Мику, чем вызвала у братьев отчаянное желание пошутить. Как впрочем, и любым другим своим действием и словом, так что парни единодушно решили промолчать на этот раз. Пусть сегодня эта заучка наказывает себя сама.       — Вот и отлично! — удовлетворённо проговорила Полночь, аккуратно протискиваясь между подростками к выходу из общей комнаты. — Тогда не буду вам больше мешать. И спокойной ночи!       — Спокойной! — отозвались ребята ей вслед, но без особенного энтузиазма. Все же они прекрасно знали, что не успеют они подумать о сне, как она снова материализуется рядом, чтобы проследить за их чисткой зубов и умыванием. А это значит, что доброй ночи они друг другу пожелают ещё раза три.       Но перед этим нужно было воспользоваться выкроенным временем. Пока у всего учительского состава не случился внезапный приступ родительского синдрома.       Едва спина героини скрылась из вида в коридоре подростки дружно выдохнули. Напускная благодать накормленных бродячих котят исчезла с их лиц практически мгновенно, уступив место задумчивой серьёзности. Сидящие за столиком Мику и Тетсуро коллективно собрали учебные принадлежности в аккуратные стопочки. Подобрав под себя ноги, Аки устроился у дивана рядом с Эцуко, которая практически сразу же уютно расположилась у него на коленях. В отличие от старших, её планы на будущее были туманнее некуда. Она знала только то, что братья и сёстры что-то снова замышляют. Но это всё неважно. Ведь пока они вместе, им ничего не страшно. Саюри сосредоточенно молчала, глядя вслед Полночи, иногда искоса посматривая на Хиро. Та продолжала стоять у ближайшей к коридору стены и, не оборачиваясь, оценивала степень опасности.       И в тот момент, когда она оторвалась от стены и шагнула к остальным, по помещению пронёсся шумный вздох. Будто дыхание всё это время могло выдать их кому-то.       — А она классная, да? — снова бросив взгляд в сторону, куда ушла героиня, осторожно улыбнулась Мику.       — Да! — сейчас же воодушевлённо вскинула руки Эцуко.       — Ага, даже стрёмно как-то становится, — невесело усмехнулся Аки, потирая ладонью нос, по которому сидящая на нём младшая сестрёнка от души саданула в порыве счастья.       — Лично мне стрёмно от всей этой ситуации, — едва заметно поёжилась Саюри. Мику обеспокоенно покосилась на неё и хотела уже сказать что-нибудь ободряющее, но её перебил спокойный голос Хиро, устроившейся на полу рядом с Аки.       — Вы не заметили, что нам с вами стрёмно от всех ситуаций?       — Может, это потому, что ситуации попадаются так себе? — участливо ответил вопросом на вопрос Тетсуро, на что старшая Ивамура честно пожала плечами.       — Может и так.       — Бла-бла-бла, — вскинулся Акихико, подняв сложенную уточкой ладонь. Эцуко, недолго думая, повторила за ним и теперь они в две руки передразнивали остальных. — Давайте поговорим о чём-нибудь ещё, а? Бесит уже обсуждать, как нас ненавидят.       — Впервые слышу от тебя дельную мысль, — улыбнулась уголками губ Саюри. — Но согласна, это уже раздражает.       И бросила выразительный взгляд на Хиро. Знала, что сестра даже затылком её отлично поймёт.       — Ну да, есть темы поинтереснее, — лениво протянула Хиро, подняв глаза в потолок. — Например, наше с Саю-чи задание. Вот уж где настоящее веселье.       Со стороны голос казался настолько скучающим, что заподозрить её в интересе к учёбе не смог бы даже распоследний параноик, совершенно уверенный в недобрых намерениях даже своей чашки утреннего кофе. Типичный голос семнадцатилетней девчонки, саркастично призывающей друзей обсудить вместо последнего громкого блокбастера параграф из учебника по химии. Идеальное попадание в тон.       Некто на том конце длинной вереницы электромагнитных волн наверняка должен был купиться.       — О, да, блин! Прям через край! — поддержал сестру Тетсуро, хлопаясь лбом на столик перед собой.       — А я не против, — с энтузиазмом хлопнула в ладоши Мику.       — Вот и чудно, — кивнула Саюри. — Обсудим наш доклад по истории.       Доклад по истории. Лучшей формулировки наобум никому в голову не пришло, да и едва ли она пришла туда спустя время. Проверять степень доверия, соплёй натянутого между ними и остальной академией, шокирующей честностью ребята не стремились; хотя бы до тех пор, пока им не позволят снять ошейники. А иначе выклянчить у Полночи доступ к интернету, а заодно и её аккаунту в геройской сети у них бы не вышло. «Нам нужно подготовить домашнее задание» звучит однозначно лучше, чем «мы собираемся использовать вас, чтобы получить побольше информации о нашем папочке, а потом свалить отсюда подальше». Несравнимо лучше.       Во всяком случае, для того, кто мог подслушивать. А в том, что их подслушивали, ребята процентов на девяносто были уверены.       Ошейники не могли быть простым отводом глаз с отличительной функцией шокера — в этой булочке должна была быть начинка посерьёзнее. Будучи какими-никакими подпольщиками, подростки научились не доверять ничему настолько простому с виду. В наличии внутри их ошейников микрофона и маячка слежения практически не сомневались. И ещё меньше верили в то, что за ними следит попивающий чай директор.       В первую ночь, вымотавшись жизненными кульбитами, они наговорили лишнего, и с тех пор старались фильтровать свою речь так, чтобы походить на пучок честно перевоспитывающихся ромашек. До конца, конечно, никто не поверит, но какую-то фору заиметь всё же удастся, ведь кто бы за ними ни шпионил, он едва ли уже так внимательно следит за беспечной трескотнёй. И уж наверняка отлучается за очередной чашкой кофе. А для них любая фора будет ценной.       Главным было правильно использовать её. И начать с простого.       Поиски опекуна были сейчас их главной задачей, и с чего её начать, просиживая штаны в святая-святых геройского мира, как не с переписок героев-профи?       Ставка на женскую беспечность героини была сделана верно: оторвавшись от работы по одному только зову Эцуко, заскучавшей, пока старшие поглощены учёбой, она, не задумываясь, отдала девочкам компьютер, не потрудившись поставить ни один тайный заслон для своих данных. Так что проникнуть в общую геройскую сеть не составило труда. Сложности начались, когда наступило время поисков.       — Вы же сказали, что всё плохо, — выгнув брови, напомнил Тетсу.       — Порадовать Аки сегодня вечером хватит, — заверила его Саюри, вызвав у Акихико издевательский смешок, который, впрочем, быстро прервался, потому как Эцуко решила увлечь брата игрой в ладушки.       — Кто же виноват, что наша тема настолько неинтересна всем остальным. Зато теперь понятно, в какую сторону копать, — пожала плечами Хиро. Мику с Саюри быстро переглянулись и перевели напряжённые взгляды на старшую, но та лишь легко мотнула головой. Конечно, она шла на риск, бросаясь настолько двусмысленными фразочками, однако общаться записками в тетради и молчать по несколько часов в день было бы ещё подозрительнее. К тому же, лично ей не то чтобы совсем не хотелось знать, чьи руки, длинной, видимо, с лапшу для рамена, смогли устроить их под крылышко академии.       — Например? — зевнув, поинтересовался Аки.       — Уверен, что твой мозг осилит сложные пути становления средневекового японского государственного строя? — парировала Саюри, чтобы у брата отпало желание что-либо спрашивать. Ожидаемо, тяжеловесные прилагательные придавили язык парня к зубам и он послушно продолжил хлопать по ладошкам младшей сестрёнки.       Само собой, он понимал необходимость всё же придерживать лишние детали при себе на случай, если кто-то там, за пультом слежения решил сегодня завязать с кофе. Но любопытство грызло его изнутри. С другой стороны, ему и без того бы ничего не рассказали.       — Значит, нужно тащиться в библиотеку и копаться в куче старых книжек? — уточнил Тетсу, на что обе сестры кивнули. — Класс.       Не то чтобы они не предполагали того, что придётся ходить в самоволки, но перспектива этого парня всё равно не порадовала. И судя по кислому вздоху рядом с ним, Мику тоже. Полезть через школьную ограду сейчас значило снова хорошенько шатнуть начавшие было выравниваться столбики, что поддерживали всеобщее доверие к ним. Не очень-то хотелось после двух нормальных дней снова ловить на себе косые взгляды и ощущать тычки шёпота в спину. Хотя и тянуть дольше смысла не было. Ещё неделя и как минимум Мику им придётся уносить отсюда замотанной в одеяло. А ещё через две Тетсу и сам уже был не уверен, что захочет надевать свою обгоревшую куртку с подкладом наружу.       Но и против Хиро, как сказал Аки, не попрёшь. Остаться без неё даже в таком цветнике было слишком боязно.       А вот бояться лезть в охраняемые здания типа полицейского архива — никто не сомневался, что богатая информацией «библиотека» находится там — они давно разучились. А кто-то не учился вовсе.       — Чур с Хиро-нии иду я! — призывно вскинув руку, объявил Аки. — Задолбало меня сидеть на одном месте.       — Это за три дня-то? — съязвил Тетсу, получив вместо ответа язык в лицо.       — Без обид, Аки, — улыбнулась Хиро, потрепав его по волосам, — но тебя безопаснее держать на одном месте. После тебя ни одна библиотека не выживет. Так что мы пойдём вдвоём с Саю-чи.       — А что с читательским билетом? — неожиданно встрепенулся Тетсуро. Глаза его недвусмысленно косили вниз, на обвитый вокруг шеи кусок чёрного пластика, нашпигованной электроникой, как свиная котлета свининой.       — Расслабься, за нас же Всемогущий отвечает, — отмахнулся вместо сестёр Акихико. И Хиро снова одобрительно потрепала его по лохматой голове. Он, конечно, недовольно мотнул ею, но свой прилив гордости всё равно испытал.       Всё верно. Они — подопечные Всемогущего и Всемогущий за них отвечает. В этом много разных преимуществ, но главное состояло в том, что в его руках был пульт от их ошейников, который Символ Мира всё чаще стал оставлять запертым либо в своём кабинете, либо в комнате учительского общежития. Ребят, безусловно, трогала такая отчаянная попытка стереть эту границу между ними, отделить себя от образа надзирателя в тюремной камере. До слёз благодарности трогала. Ведь так куда проще было на пару-тройку часов умыкнуть заветное устройство. Ничего личного, но не лезть же на рожон, пытаясь отнять запасной пульт, предусмотрительно доверенный Сотриголове. Вот уж у кого глаза были не только на затылке, но и по всем зданиям учебного комплекса Юэй. Никто этого не проверял, разумеется, но и не хотел. Так что сойдёт и простодушно пытающийся найти к ним подход номер один; его-то при желании и Аки в одиночку скрутит так, что не распутаешь.       Тут всеобщее внимание привлёк тактичный кашель Мику. Переведя на неё вопросительные взгляды, остальные заметили тычущийся в тетрадь палец. На повёрнутом к ним листе с нажимом ручкой было выведено: «А вы уверены, что полиция что-то знает, если даже герои его не ищут? Может, стоит просто смириться, что он мёртв?»       Шумный вздох Хиро заставил всех насторожиться.       — Ни в чём мы не можем быть уверены. Кроме того, что эти поиски нужны не всем. Только и всего, — не особо заботясь о скрытности, ответила старшая. Мику уязвлённо поджала губы, борясь с пронизывающим взглядом чёрных глаз, но в итоге опустила голову и принялась бездумно чёркать прямо поверх своего вопроса.       Остальные не могли её винить. Мику не скрывала своего отношения к новому жизненному укладу, она буквально купалась в нём, словно в прохладном бассейне в жаркий день. И готова была сомневаться в чём угодно, только бы сохранить это пьянящее чувство как можно дольше. Даже разувериться в том, что хотела считать незыблемым фактом.       Но Хиро была права. Отсутствие в геройской сети информации о пропавшем вот уже три года назад профессоре генетики из Осакского университета могло значить то, что его не было в живых. Но для привязанных к нему детей логичнее казалась версия, согласно которой он просто был слишком мелкой добычей для людей в цветном обтягивающем трико, способных с полпинка положить банду из нескольких человек. В таком случае, им будет заниматься полиция. Только и всего. Тем более, что, заметив их пропажу, соседи по дому должны были набрать пару номеров. Что-то в пыльном хранилище старых полицейских документов они непременно должны были найти.       — Значит, завтра вас к ужину не ждать? — подытожил Тетсу.       — Хотелось бы мне отложить все дела на пару дней, но сдать работу нужно до конца недели, — усмехнулась Хиро, затылком ощутив кивок Саюри.       Никто не стал вслух спрашивать о том, что будет, если их поймают. Потому что нельзя всерьёз раздумывать над вопросом, на который у тебя никакого, даже самого дурацкого ответа. Никто ведь не думает, кому понадобилось придумывать комаров, вместо того, чтобы беспокоиться о том, какое блюдо приготовить на ужин. Вот они и не думали. Они уже три года жили на инстинктах и пока были живы. Выживут и в этот раз.       И добьются своего, несмотря ни на что.       Эцуко весь разговор благоразумно помалкивала, искоса поглядывая на драгоценный подарок, беспокойно ёрзая на костлявых коленках Аки, которые, тем не менее, были самыми удобными из всех, доступных ей. Голова у девочки гудела, как осиное гнездо, по которому человек-невидимка настойчиво колотит палкой — несчастные осы только и могли, что возмущаться, не видя цели для атаки. Она привыкла к этому гулу. Три года он преследовал её почти неотступно, становясь с каждым месяцем всё настойчивее. А стоило хоть однажды использовать причуду, как потом ещё несколько дней она едва понимала, где находится. Валялась сутками на очередном подобии кровати, тупо глядя в ещё более неправдоподобное подобие очередного потолка. Старшие в такое время ходили вокруг на цыпочках и разве что Мику и Хиро решались с ней разговаривать.       В такие дни бывало так плохо, что хотелось биться лбом об землю. И Эцуко ни за что бы не созналась вслух в том, что ей вовсе не хочется снимать тяжёлый ошейник, ведь он приносил облегчение. Слабое, но оно многое значило.       Но глядя на серьёзные лица братьев и сестёр, Эцуко решила молчать. Даже Хиро-нии не должна знать, что она против. Ведь они должны найти папу, это важнее всего.       С ним им будет лучше. С ним они снова будут в безопасности. Она не очень хорошо помнила приёмного отца, пропадающего на работе порой по несколько суток подряд, но помнила его ласковые ладони. И помнила, что с ним у неё никогда не болела голова.       Только бы он скорее нашёлся.