Амур по имени Гарри

Беллатрикс Блэк была зла, очень зла. Отец заставил её ухаживать за каким-то мальчишкой, который вломился в их дом и позже заявил, что он Блэк. Ведьма знала наизусть всю семейную родословную вплоть до своих внучатых племянников в десятом колене. Правда она также хорошо знала и родословные остальных священных семей, но это уже издержки чистокровного воспитания. Суть ее претензий заключалась в том, что мальчишка не имел к ее семье никакого отношения, как и к остальным чистокровным семьям, и что его следует выкинуть вон. Отец ее, конечно, не слушал и продолжал твердить, что этот мальчик – семья, и что сейчас тот нуждается в их помощи. И вот Белла вместо своих летних тренировок вынуждена ухаживать уже вторую неделю за непонятно кем, да еще и надо постоянно объяснять племяннице, что Арри слишком слаб и пока не может с ней поиграть. Конечно, не может, он уже пятый день не приходит в себя. Правда, стоит отдать малышке должное — без ее весёлой компании около кровати парня девушка уже бы давно сошла с ума со скуки. А так хоть можно впасть в детство и почитать малышке книгу сказок с живыми картинками. Беллатрикс в глубине души была благодарна парню за то, что тот позаботился о бесценной Нимфадоре, и как они узнали позже, даже успокоил девочку после ее первого стихийного выброса. Старшие даже не могли нарадоваться: это ж надо, первый стихийный выброс магии в 3 года, из девочки может выйти очень сильная волшебница. Для того, чтобы мнение девушки изменилось, было достаточно всего одного разговора. Правда, подслушанного. Она готовилась ко сну, как услышала, что отец ведет с кем-то тихую беседу в своем кабинете. А в том, чтобы подслушать чужую беседу, для чистокровной ведьмы, нет ничего плохого, если беседующие не наложили на комнату заглушающие чары и не заперли дверь, то они сами виноваты в своей оплошности, ну или они просто позволяют разговору быть услышанным. — Ну что скажешь о моем госте, Гиппократ? – услышала она голос отца. — А что я могу тебе сказать? Ты и так все уже знаешь, мы говорим с тобой об этом который раз. У парня была целая куча шрамов полученных, скорее всего, в детском возрасте, также следы от нескольких переломов, кости после которых не так хорошо срослись, трещины в паре ребер и сильнейшее магическое истощение. — Неужели все? – иронично подметил Блэк. — Конечно, нет! У парня шрам на руке от постоянного использования кровавого пера (шутить про то, что у парня закончились все обыкновенные, Сметвик все же не стал), а в крови остаточные следы какой-то дряни, о происхождении которой мне даже страшно делать предположения, но могу сказать точно – после того, как она туда попала, он должен был умереть меньше, чем через пару минут! На правой руке шрамы от сквозного пробития по меньшей мере двухлетней давности, и мне даже страшно предполагать, что за существо способно оставить шрам, который так и не смогли убрать колдомедики! – ответил целитель злее, чем собирался. — Пригласив тебя сюда, я думал, что ты дашь мне больше информации, чем дежурный целитель из Святого Мунго, который приходил в начале недели. Лучше скажи мне, почему он до сих пор не пришел в себя, и какого черта его магическое истощение не проходит, хотя должно было исчезнуть уже через сутки после потери сознания? Тот момент, что, исходя из состояния и внешнего вида пациента, можно сделать вывод, что тот всю свою жизнь обитал где-то в Лютном переулке, мужчины решили опустить. — Ни одно лекарство не помогает, а зелья, которые ему выписали, могут всего на пару часов стабилизировать его состояние, Сметвик. Скажи, что с ребенком и как ему помочь. — Диагностика показала, что его магия покидает тело, но не наружу, как при выбросе, а словно концентрируется внутри него и исчезает без единого следа. Боюсь, если так продолжится, то мальчик может стать сквибом. — Сколько у нас времени? – тяжело вздохнув, спросил Сигнус. — Пять дней, может неделя. Я не могу предсказать, что будет дальше, но велика вероятность летального исхода, если к тому времени ему не станет лучше. Я бы рекомендовал тебе обратиться в гильдию зельеваров, может, кто из них сталкивался с чем то подобным. – Произнес целитель, поворачиваясь в сторону камина. После ухода Сметвика, Сигнус плюхнулся в свое кресло и попросил эльфа принести ему бутылку огневиски. Завтрашний день будет тяжелым. Беллатрикс застыла. Она, конечно, понимала, что состояние мальчишки не самое хорошее, но чтобы настолько? Ни один маг не заслужил участи стать сквибом, он тогда бы уже ничем не отличался бы от презренных магглов. Конечно, Белла видела на его теле шрамы и следы от ушибов. А что? Раз уж она сидит с ним, то почему бы не рассмотреть его чуть подробнее? Девушка поняла, что в последнее время думает о мальчиках больше чем раньше, а иногда даже больше, чем о занятиях боевой магией, но внешне никак этого не показывала. Хорошо, что искусство окклюменции помогает держать голову холодной и не проявлять никаких лишних эмоций. Девушка выглядела бесстрастной в такие моменты и походила на снежную королеву. Бесконечные беседы о мальчиках и глупое хихиканье в окружении сверстниц – удел наивных простушек хаффлпаффок. Девушка вспомнила, как пялилась на пресс юноши и даже в какой-то момент потрогала его. «Это вышло совершенно случайно, просто в поместье я осталась одна, и переодевать гостя пришлось именно мне!» — оправдала свои действия Белла. Тут она поняла, что ее лицо от мыслей о полуголом на тот момент парне стало пунцовым. Девушка поспешила скрыться в своей спальне, пока ее никто не заметил.

***

Это был обыкновенный летний день, один из сотни других, которые в жизни Северуса Снейпа ничем не отличались друг от друга. Свое задание на лето Северус закончил еще вчера, так что заняться было решительно нечем. Лили опять уехала с семьей на отдых куда-то в Европу, и проводить время с самым дорогим для себя человеком он не мог. Единственной отдушиной все это время была переписка с девушкой, правда, не имея собственной совы, приходилось ждать писем от Лили и сразу писать ответ, чтобы отправить его вместе с совой обратно к девушке. Лили была его спасением, была тем самым человеком, к которому можно было сбежать. Сбежать от вечно пьяного и чем-то недовольного отца, от таких спокойных, но вечно печальных глаз матери, и от той нищеты, в которой он был вынужден жить все это время. Рядом с девушкой юный Северус забывал обо всех своих проблемах и невзгодах, рядом с Лили он превращался из нищего «сына этих самых Снейпов» в волшебника Северуса Снейпа – ученика школы волшебства Хогвартс. Хотя помимо Лили в школе его не ждало ничего хорошего. Ситуация в школе была откровенно печальной. Две трети школы его и так откровенно презирает каждый за что-то свое: за его внешний вид, за статус крови, а кто-то за его язвительные ответы на устные нападки в его сторону. Репутация даже не нулевая, она отрицательная. Создать врага или соперника на ровном месте для Северуса проще простого. Иногда достаточно просто постоять рядом пару минут, и он станет жертвой насмешек или издевательств со стороны других учеников. В этом прошедшем учебном году его стали ненавидеть еще сильнее, ведь проклятый слизеринец посмел давать отпор обидчикам. Это принесло как позитивные, так и негативные последствия: к примеру, его перестал шпынять каждый, кому не лень, но, увы - вместо этого они начали собираться в группы для его коллективной кары. Его факультет занял нейтрально-выжидательную позицию: в нападках не участвовал, но и заступаться особо не спешил. С самого первого курса на него смотрели, будто ему не место на факультете Салазара, роль сыграл недостойный внешний вид и отец-маггл. Но со временем, когда он показал талант в учебе и превосходство над чистокровными одногодками во многих дисциплинах, с решением шляпы факультет смирился. Правда, половина факультета не воспринимала Северуса за равного, вспоминая о его существовании только тогда, когда он был им необходим, к примеру, одолжить домашнее задание, или попросить приготовить зелье, или проконсультировать в боевых чарах. Первый год был еще не так плох: Малфой осаживал «детишек», заступался за полукровку и показывал свое покровительство, был первым, кто пожал ему руку, когда тот впервые сел за факультетский стол, и представил его факультету. Впрочем, мотив таких действий был всем понятен: талантливый зельевар в будущем, несомненно, пригодится. Особенно полностью лояльный. Правда, сам Северус стал понимать это только сейчас, но, несмотря на прозрение, все равно был благодарен Малфою. Северус осознал, что цвет факультетского галстука не всегда играет ключевую роль в определении личностных качеств волшебников. Посмеяться над ним не побрезгуют ни одиночки с Рэйвенкло, ни благородные гриффиндорцы. Особенно в этом выделялась одна группка из последних в количестве четырех человек. Эти «львы», нападая вчетвером со спины на тех, кто не всегда мог за себя постоять, напоминали своими действиями скорее шакалов. Квартет поголовно состоял из гриффиндорцев: это были Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Римус Люпин и Питер Петтигрю. Все являются представителями алознамённого факультета, «лучшего» из факультетов. Теоретически, все они должны обладать всеми качествами своего факультета, а именно быть храбрыми, честными и благородными, всегда приходить на выручку слабым и нуждающимся в помощи. Несомненно, факт того, что все четверо обладают исключительно такими чертами, был весьма маловероятен. Например, постоянно находившийся в задних рядах, словно желавший выслужиться перед товарищами и всегда ждавший своей очереди, чтобы вставить фразу в разговоре, словно пресмыкающийся, Питер был весьма труслив, да и ничем не выделялся как волшебник и личность и без компании ничего из себя не представлял, а сам часто был предметом многочисленных насмешек и предпочитал самоутверждаться и показывать собственную значимость за счет тех, над кем издевалась их компания. Римус Люпин был тихим и спокойным, всегда выступая против откровенных насмешек, но никогда их не пресекая. А Джеймс Поттер и Сириус Блэк были, по мнению Северуса, просто избалованными мажорами, которые делали и получали все, что хотели, ощутив вседозволенность и защиту факультета. Именно эта группа всегда доставляла Северусу больше всего проблем, и именно с ними он чаще всего вступал в конфронтацию. Из мыслей о школе Северуса вырвал неожиданно появившийся посреди Паучьего тупика черноволосый волшебник в дорогой черной мантии из шелка акромантула. Еще больше его удивило то, что тот зашагал в сторону их дома, хотя куда еще мог пойти волшебник в маггловском квартале, кроме как к дому единственных магов в округе. Вопрос риторический. Волшебник представился как Сигнус Блэк. Как оказалось, это отец Беллатрикс Блэк и невесты Малфоя Нарциссы. Он заявил, что ему срочно необходимо изготовить зелье на заказ, а в гильдии все заняты, и один из мастеров порекомендовал ему обратиться к Принцам. Так что Блэк был невероятно опечален, узнав, что Эйлин Принц (ныне Снейп) находится сейчас в маггловской больнице и не может ему помочь. Северус спросил, что необходимо сварить и ему передали лист пергамента, который тот начал внимательно читать. — Мистер Блэк, при всем моем уважении к вам и благородному роду Блэк, мне показалось, что мы говорим о серьезных вещах… а судя по тому, что вы мне дали, вы тут изволите шутки шутить. — Что вы имеете в виду, юноша? – серьезным тоном спросил собеседник. — Исходя из того, что тут написано, вам необходимо зелье, которое сможет за пару часов восполнить магический резерв принявшего, стабилизировать его физическое состояние, вывести из организма то, что должно было в теории убить пациента еще пару лет назад, и при этом не вступить в конфликт со всем тем, что пациент принял до этого. Вы просите изготовить зелье, которого просто не существует в природе, его еще не изобрели. И позвольте поинтересоваться, как скоро оно вам нужно? — Еще вчера! – ответил Блэк, этот сопляк начал его невероятно бесить. Нищий полукровка, а мнит о себе не пойми что. – В гильдии меня заверили, что у Принцев есть наработки по подобным зельям. Северус задумался. Он прочитал все книги из сундука матери, который много лет пылился у них на чердаке, закрытый Тобиасом на кучу замков, и который он открыл, как только освоил Алохомору. Как бы сильно ему не хотелось послать куда подальше человека, который заверяет, что ему нужно достать звезду с неба и сделать это вполне возможно, он понял, что ближайшие пару недель ему совершенно нечем заняться, а тут появилась возможность практики, да еще и за чужой счет, и возможно, даже удастся создать новое зелье. — Вы правы. Эти заметки у нас действительно есть, правда, вы наверняка не знаете, что написаны они на старокельтском, да еще и в стихотворной форме. — То есть изготовить его невозможно? — Я этого не говорил, учитывая, что гильдия от вас отморозилась, а я единственный Принц, пусть и полукровка, который может вам помочь, я могу попытаться изготовить то, что вам нужно. — Серьезно? – без всякого доверия спросил Блэк. — Выбора у вас все равно нет. И скажу сразу: мне нужна лаборатория, да и ингредиенты будут стоить не одну сотню галлеонов. – Исходя из уверенности, с которой юноша все проговорил, Сигнус уже был готов ему поверить. — И во сколько мне обойдутся твои услуги? – спросил тот с ироничной улыбкой на лице. — Ну если все получится, я попрошу у вас несколько сотен галлеонов, ведь придумать за несколько дней новое зелье – это не готовить в Хогвартсе костерост, да и в школу хочется поехать не в этом. – Сказал Северус, указывая на свою одежду. — Неужели все? — Ну, если у меня получится, я так же попрошу вас поспособствовать мне в получении ранга мастера или хотя бы подмастерья в зельеварении. И когда вы в следующий раз придете в гильдию с чем-то подобным, там будет хотя бы один человек, способный вам помочь. – Ответил Северус, скопировав ироничную улыбку собеседника. Сигнус тяжело вздохнул. — По рукам! Волшебники пожали друг другу руки. Северус вернулся в дом, переступив через пьяную тушку Тобиаса, валяющуюся посреди гостиной, и пошел в свою комнату за рабочими заметками, а затем на чердак за книгами из библиотеки Принцев. Собрав все в свою школьную сумку, зельевар спустился обратно к Блэку. Тот взял Северуса за руку, и они аппарировали прочь. Прибыв в поместье, Северус понял, что не сильно расстроится, если по итогу сделки ничего не получит. Выражение лица Беллатрикс, когда ее отец привел в их дом нищего полукровку, было бесценным, и воспоминания о нем будут еще много лет греть ему душу. Зайдя в лабораторию, Северус поставил котел и приготовил инструменты, после чего написал список необходимых ингредиентов и передал его Сигнусу. — Сколько времени у того, для кого я это варю? – спросил Северус, передавая список необходимого. — Четыре дня, после он может стать сквибом. — Тогда мне нужно еще и это. – Северус вписал в лист еще пару зелий. В список прибавились зелья бодрости, зелья обмана голода и зелья, позволяющие не спать несколько суток. Похоже, что парень настроен серьезно. Прочитав список необходимого, Сигнус отправился на Косую аллею, предупредив всех, чтобы не мешали оборванцу в лаборатории и помогали, если тот попросит.

***

Четыре дня спустя. Лестрейндж-мэнор. Темный Лорд сидел в дорогом кожаном кресле возле камина и рассуждал. Набор в ряды Пожирателей идет полным ходом. Собирать зачатки Пожирателей Смерти вокруг себя тот начал, ещё будучи студентом Хогвартса, и вот теперь они начинали становиться похожими на реальную силу, а не на кучку слизеринцев, сгруппировавшихся вокруг харизматичного лидера. Некоторые из его сторонников были значительно полезнее и влиятельнее других, а именно: Лестрейндж, Малфой, а также Розье. Этих соратников он ставил выше других, в частности, именно их он будет назначать командующими разными операциями. И сейчас попивая дорогое вино из запасов Лестрейнджа, он думал, кого из них выделить, оставив тому на хранение дневник. Так он покажет свое доверие, поднимет авторитет выбранного Пожирателя среди сторонников. С каждой минутой он приходил к выводу, что Малфой самый полезный из них, он хороший финансист и сможет хорошо руководить казной Пожирателей смерти, и, как и все Малфои, на хорошем счету в Министерстве, причем настолько, что о его участии в деятельности организации даже никто не подозревает. Лестрейндж также очень богат и влиятелен, но он очень вспыльчив и пока не проявил себя достаточно хорошо, чтобы доверить ему дневник, то же самое с Розье. Несомненно, у них будет шанс проявить себя в будущем, а пока нужно показать свою благосклонность Малфоям. Решено. При взгляде на стол, где лежал дневник, Темного Лорда впервые за много лет охватил ужас. Дневник, его первый крестраж, медленно плавился по непонятной причине, и в нем начали появляться несколько сквозных дыр. Том схватил дневник в руки, но тут же выронил его, взвыв от невыносимой боли. Его ладони обожгло так сильно, будто он окунул их в кислоту и они сейчас будто растворяются в ней. Впервые за много лет Темный Лорд использовал маггловские ругательства, наблюдая как дневник саморазрушается, чему не могли помешать ни одни чары от банального Репаро до продвинутых и усиленных чар стазиса. И вот из дневника послышался отчаянный вой шестнадцатилетнего Тома, настолько громкий, что его услышали все, кто сегодня был в поместье. Как только Том пришел в себя от душераздирающего крика, он увидел, что от дневника ничегошеньки не осталось. В этот момент в комнату в панике вбежал Лестрейндж-старший. — Мой Лорд, мы услышали крик! Что-то случилось? — Лестрейндж! Открой мне доступ в закрытую часть родовой библиотеки! И позовите лекаря. – Сказал Том, тяжело осев в кресле. Этот день будет очень долгим.

***

Час до этого. Поместье Сигнуса Блэка. Гарри лежал в кровати и тяжело дышал, у него начался очередной приступ. Рядом на небольшом огне стояло зелье, над которым Северус проработал около восьмидесяти часов и которое сейчас медленно выкипало, чтобы больной мог вдохнуть его пары. Уникальное решение для того, чтобы зелье не вступило в конфликт со всем тем, что влили в юношу для стабилизации его состояния. Понадобилось всего 43 попытки, и зелье соответствовало всем требованиям. Кто-то из Блэков постоянно дежурил рядом и поддерживал чары пузыря над пациентом, для того, чтобы спасти юношу, парень должен был вдохнуть все. Сейчас был черед Беллатрикс. Северус в это время отсыпался в лаборатории, заявив, что свою работу он сделал, и знает каким будет эффект, и что если Блэки сделают все так, как он говорит, Гарольд поправится. И вот конвульсии прекратились, Гарри издал крик, сопровождавшийся исчезновением шрама на лбу, а из пор его кожи стала выделяться серая жидкость, отдающая весьма неприятным запахом. Белла сняла чары пузыря: по словам Снейпа, так все и должно было закончиться в случае, если зелье поможет. И вот дыхание Гарри нормализовалось, он медленно открыл глаза. — Арри! – радостно прокричала стоявшая рядом Нимфадора и принялась его обнимать. – Фу! Арри воняет! Не буду с ним играть!