Амур по имени Гарри

Коукворт, дом Эвансов, конец июня Отношения между сёстрами Эванс были, мягко говоря, натянутыми: младшая из сестёр оказалась волшебницей, а старшая нет. Петунии казалось, что родители любят Лили значительно больше, равно как и уделяют ей своё время. Рациональная часть твердила, что это всё из-за того, что Лили младше и ей просто необходимо уделять больше внимания, а эмоциональная ей завидовала. Завидовала тому, как радуются младшей сестре родители, когда та возвращается из своей школы, как перечитывают и хранят все её письма, как рассказывают Туни про все её достижения. В глубине души старшая дочь семейства тоже хотела быть волшебницей, но увы, это было невозможно, как ей написал в ответ на её просьбу взять и её в магическую школу Дамблдор: «Магом нельзя стать, им надо родиться». Из-за этого Петуния сильно рассорилась с Лили, когда провожала ту на её первый курс. С тех пор общение между сёстрами было трудно назвать даже натянутым: старшая из сестёр привыкла особо выделять и подчёркивать свою «нормальность» и старалась максимально дистанцировать себя от сестры и магического мира. Если уж Лили замечательная волшебница, то Петуния станет идеальной в том, в чём не так хороша её сестра — она станет идеальной женой, матерью, тем, кто будет максимально нормальным, будет уделять свое время заботе о доме и статусе семьи, всему тому, что у Лили не получается идеально, взять хотя бы готовку или уборку. Возможность помыть посуду и упростить готовку одним взмахом палочки уж точно не поспособствует развитию кулинарных навыков. На самом деле Петуния испытывала тёплые чувства к младшей сестре, но особо этого не проявляла — всё же они почти всё своё детство были просто неразлучны. Да и не любить Лили Эванс было просто невозможно, но Петуния никогда и никому в этом не признается. Определённость и нормальность нравились старшей из сестёр. Она была рада знать, что и это лето будет обычным и неотличимым от всех остальных ранее... точнее, так думала сама Петуния. Однако родители захотели познакомиться с друзьями дочери, про которых та так много рассказывала, и предложили ей пригласить тех на чай. Старшая из сестёр лишь надеялась что это будут не те её сокурсники, которых она когда то встретила и, увы, запомнила. Петуния окрестила их "очкастый идиот" и "лохматый идиот" – оба наглые и избалованные. Ладно, это можно было бы простить, но не ранение собственной гордости. Один из них дал Петунии цветок – казалось бы, обычный жест, да и абсолютно нормальный... но нормальные цветы не кусаются! Руки у неё болели ещё неделю, а всё из-за этих дурацких шутников. Пусть уж лучше Лили зовёт Снейпа, от него хоть понятно чего можно ждать. И вот в один из летних деньков сёстры Эванс сидят на кухне и пьют чай в компании еще одной девушки — новой подруги Лили. Картина довольно сюрреалистическая: две обыкновенные девушки в нормальной одежде и, можно сказать, принцесса в черном с корсетом платье викторианской эпохи, сошедшая со страниц какого-то романа или сказки и чувствовавшая себя не очень комфортно в новой обстановке. Но надо отдать гостье должное — держалась она вполне уверенно. Лили пригласила Беллатрикс Блэк вместе с кузеном на чай, и тот, как сказала Белла, пошёл за тортиком и вот-вот должен появиться. — Лили никогда раньше не упоминала про вас, мисс Блэк, – решила уточнить Петуния, делая глоток чая, всё же разговор о погоде не самый интересный вариант. — Полагаю, это связано с тем, что мы учимся на разных факультетах. — И чем же они отличаются? — Мой – самый лучший, – улыбнулась Белла, на что Лили закатила глаза. — Чистокровные, – пробормотала себе под нос Лили. — Чистокровные? – уточнила Петунья. Всё же ей хотелось узнать о столь загадочном мире чуточку больше, но не будет же она расспрашивать об этом Лили, так ведь разрушится образ её нормальности. — Это маги, у которых оба родителя волшебники, но больше чем в двух-трёх поколениях. Можно условно назвать их высшей кастой общества. Магического, конечно. — То есть чистокровные это что-то вроде аристократии? — Можно и так сказать. — И чем это проявляется? Какие привилегии? — В нашем мире есть суд, он также исполняет функцию того, что у вас называется парламентом. Там заседают главы семей и влиятельные представители нашего мира. — То есть вы действительно аристократка? — Можно сказать и так. Почти каждый глава дома имеет какой-то наследуемый титул в вашем мире, но для упрощения его называют лордом. — В смысле, Беллс? Титулы разные? – это уже уточнила Лили. — Да, те кто заседают в Визенгамоте, носят титулы маркизов, графов, баронов, герцогов, виконтов, эсквайров... – мисс Блэк задумалась, припоминая еще варианты, – есть даже семьи, главы которых ярлы или шевалье. Как понимаете, они прибыли с материка и уже долгое время живут здесь. — Надо же, я сижу за одним столом с настоящей леди, я бы похвасталась, но мне не поверят, – хмыкнула Петуния. — Подожди, то есть почти у всех чистокровных есть титул? Даже у мамы Северуса? — Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то Принцы — наследуемые герцоги, а их замок находится в Уэльсе. — Ты так интересовалась Северусом? — напряглась Лили. — Нет, просто я помню их родословную, как и многие другие. Мой прадед брал в жены девушку из дома Принц, и мы с ним, можно сказать, дальние родственники. Грубо говоря, в Англии нет чистокровного мага, который не будет Блэку родственником. Еще какое-то время девушки вели неспешную беседу, позже к ним присоединились Гарри с Северусом. Первый, по мнению Петунии, вёл себя очень подозрительно: много крутил головой и как-то странно пару раз на неё посмотрел, но, возможно, ей просто показалось. Друзья Лили оказались вполне адекватными людьми и даже разбирались в некоторых «нормальных» вещах. В целом, встреча прошла удачно. — Ну и как тебе друзья сестры? – спросила миссис Эванс вечером у старшей дочери. — Вроде как вполне адекватные, но всё равно сумасшедшие, – сказала Петуния. — Дочь, ну я же просила не называть их… — Да я не об этом! Ты представляешь, подруга Лили сказала, что Снейп — наследный герцог и живёт в замке. Не кто-нибудь, а Снейп!

***

Поместье Блэков, начало июля Гарри практиковался в поединке на мечах вместе с Сириусом — того недавно согласились выпускать из-под домашнего ареста, хоть и в ограниченное количество мест. Одним из этих самых мест и оказалось дядино поместье, где и проводил большую часть времени Сириус: дядя Сигнус не был столь радикальным в своих взглядах, как Вальбурга до того памятного семейного ужина, так что в его доме можно было чувствовать себя относительно комфортно. Тут часто гостила любимая кузина вместе с дочерью и другие родственники его возраста. Говорить, что и Регулус сменил место дислокации вслед за братом, не стоит. Злоупотреблять радушием дяди сыновья главной ветви не спешили, хотя тот был и не особо против, приходилось регулярно возвращаться на Гриммо-12 для уроков с родителями. Сириус давно не занимался фехтованием — с тех самых пор, как перестал быть наследником. Следовательно, и навыки его были уже не те: идти вровень с Гарри, который занимается регулярно и обладает хорошей реакцией, довольно трудно. Чего уж там, он теперь и младшему брату не соперник! Но во всём есть свои плюсы – раненая гордость заставляет заниматься усерднее. Гарри выполнил несколько пассов рукой, и лезвие шпаги вспыхнуло оранжевым пламенем. Лишь иллюзия, но напугать нерадивого соперника ею можно, да и она является первым шагом в выполнении нового заклинания. Чему Избранный и удивился — так это письму от некоего Курта Христо — как оказалось, так зовут того мастера огня, с кем дрался парень на защите дуэльного мастерства. В письме тот скупо поздравил юношу с победой и оставил ему свои заметки касательно чар огня для холодного оружия как жест доброй воли и примирения. Эти чары мастер разрабатывал ещё в молодости, но в силу своих лет и более простого способа защититься от ближнего боя они ему уже не нужны, но в самый раз для наглого юнца. На следующем этапе огонь меняется на настоящий, иллюзия нужна, чтобы научиться правильно контролировать пламя и не поджечь им себя же. Дальше, когда освоишься с настоящим огнём, можно менять цвет пламени вместе с его температурой. В идеале на последнем этапе можно использовать адское пламя, однако нужно выполнять идеально все остальные, чтобы не сжечь как клинок, так и себя самого. Гарри со всем энтузиазмом приступил к изучению чего-то нового – не световой меч, конечно, но всё равно круто. Беллатрикс загорелась идеей освоить анимагическую форму, и тоже из-за раненой гордости — она не могла допустить, что глупый кузен Сириус уже ею овладел, а сама ведьма нет! Хорошо, что она достаточно сильная волшебница, да ещё и весьма способная в трансфигурации и зельеварении, теоретически особых проблем это составить не должно. Испытанием был предстоящий отказ от поцелуев с Гарри по причине необходимости целый месяц носить во рту лист мандрагоры, не вынимая тот ни на миг, да и дальнейший процесс был довольно муторным. Орион с Альфардом загорелись идеей помочь девушке в её стремлении и всячески помогали ей консультациями и всем прочим. В беседке в саду сидела Вальбурга — вместе с подошедшей Друэллой они наблюдали за тренировкой своих детей, а почти с самого появления Гарри бывшая Розье отказывалась воспринимать его иначе как своего сына. Похоже, магия всё же даровала его им с Сигнусом, пусть и нестандартным способом. Дамы пили чай и думали о чём-то своём. Вальбурга размышляла о последних результатах их с мужем кропотливой работы касательно сохранения дома Блэк. В том, что для этого самого сохранения придётся устранить школьного друга, она уже не сомневалась. Была проведена работа над несколькими разоблачительными статьями касательно происхождения Тёмного Лорда и его прошлого. В том же направлении шла работа над некой научной статьёй, которая подробно и по полочкам разложит невозможность победы над магглами, а тем более их порабощения. Но время их использовать ещё не пришло: в Томе Реддле не видят реальной угрозы и не опасаются так, как следовало бы. Поэтому эти материалы необходимо отложить на потом. В политическом аспекте всё было не так радужно – пока лишь удалось закрепиться во фракции коммерсантов, но без особой поддержки или союзов. Все семьи, кроме Лавгудов, отказались, у них был свой взгляд на многие вещи и им почти ничего не пришлось объяснять. Пользуясь родственными связями и имея компромат на Поттеров, можно влиять на то, чтобы те оказали поддержку некоторым решениям в Визенгамоте, но усердствовать с этим не стоит. Победа лагеря тёмных в предстоящей войне принесёт мало пользы как «предателям» Блэкам, так и всему магическому сообществу, победа светлых, вероятно, тоже будет иметь мало хороших для дома Блэк последствий — те уж точно не забудут, кто оказывал Тому поддержку. Чтобы достигнуть успеха и не допустить краха будущего магической Англии, следовало в кратчайшие сроки сформировать третью сторону, да еще и такую, что по силе будет равна или превосходить две другие вместе взятые. В идеале нужно сплотить вокруг фракции коммерсантов и индивидуалистов, а также семьи, сохраняющие нейтралитет между тёмными и светлыми либо граничащие с таковыми. Одна проблема — для этого предприятия был нужен сильный, известный и харизматичный лидер, которого пока нет. Вальбурга переключила внимание на бой Гарри и Сириуса в тот момент, когда меч Гарри вспыхнул огнём. — Если чего-то нет, это ещё не значит, что это нельзя создать, — тихо проговорила та.

***

Это лето было для Лили Эванс кардинально новым. Можно начать с того, что у неё появился парень, которого раньше она воспринимала исключительно как друга. Поначалу девушка не знала, как будут развиваться их отношения, но практика показала, что из лучшего друга может выйти очень хороший парень — Северус давно знает её вкусы и предпочтения, угадать, чего она хочет, для него не составит особого труда. Пока девушка не рассказывала родителям и сестре о том, что у неё появился парень, боясь, что те отнесутся к Северусу предвзято. Но зато теперь можно и с подругами по факультету пошушукаться на тему парней. При условии что они поменяют свое отношение к Северусу, конечно. А статус девушки, которая уже состоит в отношениях, не только сделает её лучше в глазах других, но, в теории, и отвадит от Лили нерадивых поклонников — ей уже надоело притворяться дурочкой, не замечающей их ухаживаний. С момента возвращения из летнего путешествия девушка почти всё свое свободное время проводила в компании Снейпа. Теперь их совместные прогулки и посиделки назывались свиданиями, но зато на них можно было позволить себе чуточку больше, чем раньше, девушка исполнила желание, которое возникло у неё, когда она увидела преображенного друга детства – и зарылась ему в волосы: те оказались невероятно мягкими. Девушке нравились поцелуи и объятия, которые дарил ей Северус, нравились его внимание и забота... но дальше они так и не зашли. Конечно, такой тип людей, как Северус, не позволит себе лишнего, но разве мальчишки в таком возрасте не должны интересоваться девушками особенно сильно? Эванс знала, что Северус не будет вести себя нагло, подобно Сириусу или Джеймсу, и тем более не будет хвастать перед другими своими похождениями, но ей хотелось, чтобы её парень был инициативнее. С тех пор одна мысль надёжно закрепилась у неё в голове и не давала ей покоя: «А что, если я ещё не привлекаю Северуса в этом вопросе?». А что нужно делать, когда тебя терзают смутные сомнения? Правильно, поговорить по душам с подругой. *** Пару дней спустя, поместье Блэков Беллатрикс Блэк сидела в беседке в саду и пила холодный сок, держа на руках уснувшую от долгого дня игрищ Нимфадору — та опять приняла черты котёнка и спала, свернувшись в клубочек. Наверное, так действительно удобно. На столе, свернувшись, лежала маленькая змейка и периодически наблюдала за происходящим вокруг. Рядом сидела Лили Эванс. Девушки наблюдали, как их парни тренируются в боевых чарах — вот сейчас Северус пытался что-то толковать Гарри и при этом очень активно жестикулировал руками, указывая на манекен. — Беллс, как понять, что парень находит тебя привлекательной? — Не знаю, почему ты это спрашиваешь, Лилс, но скажу, что в Хогвартсе почти невозможно найти парня, который не находил бы тебя внешне привлекательной. — В смысле? — Ну, ты обладаешь довольно экзотичной внешностью, которая особо тебя выделяет среди похожих друг на дружку чистокровных волшебниц. Уверена, такого же цвета глаз и волос, как у тебя, нету почти ни у кого. — Я говорила не совсем про это… как понять, что парень... — девушка замялась. — Находит тебя привлекательной сексуально? Хочет увидеть тебя голой и потрогать все твои округлости? Снятся ли ему влажные сны с твоим в них участием? – озорно улыбнулась Беллатрикс. — Беллс! Не опошляй! — А что я такого сказала? Мальчикам нормально о таком думать. — А что, если Северус не находит меня привлекательной в сексуальном плане? — смутившись спросила Лили, Белла в этот момент наложила на Нимфадору чары, чтобы та не услышала их разговор. — Чушь, ты невероятно сексуальная, Лили. Твоя шея так и просит, чтобы на ней оставили пару засосов, а губы — чтобы их всё время целовали. Не говоря уже о твоей груди. — А что с ней? — Ну, она идеальной формы. Тебе наверняка многие завидуют. Побольше послушай окружающих. — Но у тебя больше. — И это просто кошмар! Представляешь, они внезапно выросли за лето после второго курса, и на меня все пялились! У меня еще и сместился центр тяжести, я чуть ли не колдовать заново училась. — Но многим парням нравится именно большая, — пробормотала Лили. — Моему в том числе, — Белла ухватилась руками за свои округлости. – Он очень любит с ними «играть», мять, щупать, сосать, прям как маленький ребёнок, полагаю у него на них фетиш. — Правда? — Не прошло и дня наших отношений, чтобы он этого не делал, ну по крайней мере с момента нашей первой близости. — Что!? Разве вам до свадьбы можно!? — эту фразу девушка сказала слишком громко, из-за чего парни повернули головы в сторону беседки. Белла жестом показала, что всё в порядке, и те продолжили тренировку. — Лили, для чистокровных магов, которые находят себе пару самостоятельно, это вполне нормально. Нужно ведь соответствовать и удовлетворять друг друга. И в этом плане тоже. — Но разве не заключаются союзы между семьями, которые закрепляются браком? — Заключаются, но в таком случае проследить, чтобы твое чадо не учудило, очень просто. Да и медицина магического мира позволяет отращивать конечности, неужели ты думаешь, что нету возможности заново воссоздать плеву? — Мой мир никогда не будет прежним, — сокрушенно пробормотала Лили. — Ты сама завела этот разговор. — Как понять, что Северус хочет близости? Как намекнуть, что я не против? Как было у тебя? — Мои отношения развивались постепенно, я со временем позволяла своему парню больше и больше, а потом, когда я набралась смелости и напилась зелий, мы это сделали. — И как? — Не слушай сказки сокурсниц в гостиной, они всё романтизируют и приукрашивают. Это было неловко и продлилось полторы минуты, но мне понравилось, потом мы сделали это еще несколько раз. — Стало лучше? — Да, мы нашли то, что нам нравится, нашли чувствительные места друг друга, любимые позиции и прочее. Но в целом это действительно может принести много удовольствия. — Что посоветуешь? — Ты можешь просто поговорить с ним. Держу пари на сто галлеонов, он тебя поймёт. Или можешь понадеяться на то, что он тебя прочитает, — улыбнулась Белла. — Он не читает меня! – запротестовала Лили. — Да он это делает и без помощи легилименции. У тебя очень выразительное лицо, по нему очень просто прочитать, о чём ты думаешь, а Северусу, который знает тебя с детства, уж тем более. Он уж точно поддержит любое твое решение — как приступить к следующему шагу, так и подождать. — Ты так и не рассказала, кто твой парень, — Лили ткнула Беллу локтем в бок. — Жених, – поправила её Белла вновь показав кольцо. — Так кто он? — Гарри. — Какой Гарри? – не поняла Эванс. — Не прекращаю удивляться твоей наивности. Лили, никогда не взрослеешь, — та лишь захлопала глазами. – Мой Гарри. — Но вы же родственники! — Дальние, «кузен» он мне только по названию. Да и в магическом мире свадьбы между кузенами в порядке вещей. — Подожди, вы ведь живёте вместе, — начала вновь алеть Лили. — И у нас регулярная сексуальная практика, – засмеялась Беллатрикс. Душевную беседу девушек прервал крик: — Сектумсемпра! – манекен разорвало в клочья. — Я же говорил, что получится, — обратился к Гарри Северус. — Если раны от этого проклятия действительно нельзя залечить, то ты придумал нечто невероятно сильное и опасное. — Ты сам это использовал на дуэли с Макнейром, я лишь объединил это в одно заклятие, – фыркнул Северус. — А контрзаклятие ты к нему придумал? — Конечно, я же не идиот, чтобы рассказывать тебе про «сектумсемпру», не имея контрчар. Парни бы продолжили разглагольствовать, однако в сад вошла взволнованная Эйлин и передала Северусу конверт. — Что это? — Это от Гектора. Похоже, ему стало хуже, – ответила Эйлин.

***

Принц-кастл, вечер того же дня Северус вместе с матерью вошли в главный донжон замка, они спешно шли по коридору в центральный зал. В это время в нём на портретах собрались все предки, но так как стены были не бесконечными, им пришлось тесниться по несколько человек на картине. Лишь основательница находилась на своей картине одна – всё же дань уважения. В зале было непривычно тихо: все находящиеся на картинах сохраняли мрачное молчание, даже основательница не улыбалась, что было непривычным для неё поведением. Зал был церемониально украшен: колонны исписаны древнекельтскими рунами и письменами, висели венки из трав, по всему залу горели установленные свечи, а взоры доспехов, украшающих зал, наблюдали за вошедшим. В конце зала, опираясь на меч, стоял Гектор Принц, Фиона стояла рядом с ним и помогала тому устоять на ногах. Около Гектора стояли Орион Блэк и Барти Крауч-старший. Северус приблизился к дяде. Юноша был одет в белую рубашку и брюки, как и требовала традиция, мать встала позади и замерла в ожидании вместе с сыном. Вид Гектора был совсем болезненным, его почерневшие вены можно было отчетливо разглядеть на не закрытых участках тела, а тёмные круги под глазами разрослись больше с момента их последней встречи. Было заметно, что мужчина либо напился каких-то усиливающих зелий, после которых вероятнее умрет от интоксикации, чем от своей болезни... либо держится на упрямстве и силе воли. — На колени, – прохрипел Гектор, Северус обернулся на мать и, получив от неё кивок, выполнил требование. Гектор поднял меч и опустил его лезвием на плечо Северуса и начал процедуру опоясывания оружием. Это был древний кельтский меч, лезвие которого было украшено рунной гравировкой, одна из регалий лорда Принца. — Защищай и заботься о семье, сохраняй и преумножай её богатства и знания, неси ответ за действие её членов и не совершай ошибок прошлых глав семейства, – Гектор снял с мизинца кольцо и передал его Северусу. Юноша принял кольцо в руку, и поднял свой взор на дядю, после чего получил от него удар тыльной стороной ладони по лицу. — Будь достойным и поклянись заботиться о доме Принц. — Клянусь, – ответил Северус. — Свидетельствую, – в один голос сказали Орион и Барти Крауч. — Встань, Северус Принц, лорд Принц и герцог замка Принц-кастл. Северус надел кольцо на мизинец и взял в руки кельтский меч, регалии лорда были переданы и официальная часть процедуры завершена. Гектор тепло улыбнулся, после чего начал заваливаться назад. К счастью, его вовремя подхватили Орион с Фионой и понесли в спальню. — Нужно окропить лезвие клинка своей кровью, – дала подсказку Эйлин. Северус сделал разрез на ладони, рукоять клинка потеплела, а лезвие начало впитывать в себя кровь, после чего руны на нём засветились. Через полгода по совершеннолетию перед Визенгамотом вступит в права Северус Принц, новый наследный лорд.

***

Спустя несколько дней Гектор Принц умер – его здоровья оказалось недостаточно, чтобы продолжить сопротивляться неизвестному недугу. Похоронами занялись Фиона с Эйлин, первой после похорон было предложено остаться в замке – всё же она была Гектору близким человеком и оставалась с ним до самого конца. Женщина вежливо отказалась: без Гектора в замке её уже ничего не держало. Следующую неделю Северус потратил на знакомство со всеми тайнами замка, благо Эйлин отлично помнила отчий дом. Некоторое время пришлось потратить, чтобы привести часть комнат в относительный порядок – но особых успехов они в этом не достигли, так что придётся серьёзно поработать над этим после окончания Хогвартса. Портреты родственников с особо радикальными взглядами пришлось спрятать подальше, чтобы не выводили из себя своим надменным видом и речами. Пока Северус официально не вступил в свои права, так что делать ему в замке особо и нечего. Зато парень подружился с портретом основательницы: та оказалось одной из немногих, кто мог выносить его желчный характер. Что было этому причиной – её дружелюбие или то, что она не могла плохо относиться к сыну девушки, её написавшей, нам не известно. Остальную часть июля Северус провёл в компании Лили и в гостях у Блэков – тех, которые нормальные в понимании Северуса, конечно. Он даже смог впечатлить Гарри с Беллатрикс, показав им навыки полёта без метлы. Раненая гордость способна на многое, как, например, научить волшебника летать без метлы после того, как на первом уроке полётов он с той самой метлы свалился и его обсмеяли Мародёры. Свою ошибку Северус осознал мигом позже, когда понял, что помешанные Блэки не отстанут от него, пока он не научит этому и их тоже. А Лили Эванс в это время одолжила у подруги флакончик противозачаточного зелья...