Амур по имени Гарри

К началу лета почти все приготовления к войне были завершены. Лорд Дэвис на прошлой неделе закончил работу над последним двухсотым големом – мог и раньше, но он решил оснастить вторую сотню, вооруженную алебардами, еще и баклерами, которые держались левой рукой или прикреплялись к ней, для дополнительной защиты. Была закончена работа над всем оснащением для «серых плащей», включавшим кожаную броню, шпагу или кинжал, набор зелий и ядов на все случаи жизни и прочая необходимая мелочь. Завершились и тренировки: всем участникам альянса были выданы кольца для связи и запросов о помощи. Как итог, союз серых семей мог выставить 200 копий и около 120-140 палочек, это если считать молодняк и женщин – и хотя насчет регулярного участия представителей последних двух групп в боевых операциях сомневались многие, как минимум женская часть семьи Блэк точно не была намерена стоять в стороне. Появилась нужда в месте, пригодном для «развёртывания» войск перед трансгрессией к месту схватки. Нужно успеть переодеться и вооружиться – а на это требовалось время, пусть и небольшое. Затем планировалось собраться в группу минимум в шесть-десять человек перед отправкой, так как появляться в месте боя по одному равносильно самоубийству. Принц-кастл подошел идеально. Хелене Гринграсс пришлось добавлять в магические плетения в кольцах индивидуальные портключи в Принц-кастл с привязкой по крови. Только за это её могли отправить на пять лет в Азкабан – ведь магия крови была по большей части запрещена в магической Англии. Эйлин Принц вместе с сыном и Альфардом Блэком не без помощи остальных семей спешно приводила родовой замок в порядок. Он был значительно меньше в сравнении с тем же Хогвартсом, но по количеству и мощи защитных чар немногим уступал творению основателей, а учитывая его небольшой размер, был значительно лучше в плане обороноспособности. Эйлин и Северус благодарили предков за их паранойю, хотя первая и не была рада большому количеству «посторонних» у себя дома, не говоря уже о портретах: те молчали только потому, что видели, что незваные гости наводят в замке порядок.

***

Первое летнее плановое заседание Визенгамота, начало июня 1976 года Гарри вместе с Регулусом сидел на зрительской трибуне и наблюдал за шедшим заседанием. Брать своих наследников на заседания суда было обычной практикой во многих магических государствах, где аристократические традиции ещё имели сильный вес – дети должны были учиться политике, пусть и существовал ряд ограничений: наследники не имели права высказываться и по большей части оставались молчаливыми наблюдателями, сидя в специально выделенных местах, чтобы не отвлекать судей и не мешать самому процессу. Так как по большей части наследник был один, то и приводить с собой можно было только одного человека на дом с правом голоса, поэтому тут уже пришлось изощряться. Слухи про то, что на место будущего лорда Блэка хотят посадить Гарри, всё ещё ходили среди аристократии, а Орион с Вальбургой усердно делали вид, что до сих пор сомневаются в преемнике. Само собой, суд пошёл Блэкам навстречу – многие были у них в должниках, другие хотели выслужиться, третьих «держал за яйца» начавший сотрудничать Малфой, не давая высказаться против. Гарри наблюдал за дядей Орионом. Удивительно, но Избранный мог назвать почти всех присутствующих на заседании по фамилиям: те мало отличались от своих детей, с которыми он учился. Он заметил Северуса, за его спиной стояла Эйлин – регент мог присутствовать не как наблюдатель. Отец Люциуса, Нотт-старший, Крауч-старший... Блэк мог перечислять знакомые лица до бесконечности и не назвать лишь полдюжины присутствующих. Час спустя — Закон об обязательном изучении магической культуры и традиций среди учеников Хогвартса, принят в первом чтении, поздравляю! – провозгласил Абраксас Малфой, поворачиваясь к своим сторонникам. Три стука молотка были слышны следом. Ему стоя аплодировали многие лорды старой закалки: все те, кого можно было назвать консерваторами, как среди радикальных тёмных, так и среди либеральных светлых. Это поможет сократить разрыв среди чистокровных и магглорождённых, а заодно найти точки соприкосновения. Но все понимали, что уже слишком поздно. Тёмные старательно не обращали внимание на то, что большинство голосов «за» были отданы серыми семьями, благодаря чему закон и был принят. … — По итогу голосования в принятии закона о полном запрете практики магии крови на территории магической Англии, предложенном светлой радикальной фракцией, отказано! – провозгласил судья. – Вношу на голосование поправку о снятии запрета с ряда практик магии крови. Попрошу голосовать. — Поправка принята в первом чтении! – прозвучало после очередного голосования. Затем последовали три удара молотком. Темные скалились, светлые скрипели зубами. А серые продолжали наводить порядок в этом бедламе. … — По итогу голосования в принятии закона об ограничении количества принимаемых магглорождённых студентов отказано! — Лорд Блэк! Вы уж со своими коллегами определитесь, за какую из сторон выступаете! – возмущенно кричал лорд Поттер. – Голосуете то за них, то за нас! — Я выступаю исключительно за здравый смысл и рациональность! Можете считать нас здравомыслящей стороной! – воскликнул Орион в ответ.

***

Заседание закончилось. «Как же это было скучно» – думал Избранный. Гарри с Регулусом шли в сторону каминов, чтобы отправиться по домам – дальнейшая часть заседания для них была закрыта, для остальных объявили перерыв. В Гарри «случайно» врезался лорд Яксли и как бы невзначай попросил повлиять на Ориона, ради принятия некоторых выгодных для Тёмных законов. — Были приняты законы о частичном разрешении магии крови и обязательном изучении магических традиций, разве этого недостаточно для сегодняшнего дня? – Гарри изогнул Бровь. — К сожалению, закон «О защите прав лордов» не был принят, – с притворной грустью и печалью ответил лорд Яксли. — Это тот самый закон, который делает любого со статусом лорда чуть ли не неприкасаемым? Не думаю, что он необходим, – ответил Гарри, и развернулся, чтобы уйти. — Он защищает права будущих лордов! Вам ли не знать, как он выгоден лично для вас, мистер Блэк! – воскликнул Яксли, Гарри развернулся, чтобы произнести одну единственную фразу. — Чистокровным – их права и не более того. Магглорождённым – их права, и не менее того (*). Следующие пару минут кузены шли молча. — О чём думаешь? – нарушил тишину Регулус. — О достижениях чистокровных фанатиков в плане притеснений остальных, – спокойно ответил Гарри. — Нет их, – спокойно ответил Регулус. – А нашими дальнейшими стараниями и не предвидится. — Их главным достижением являются комплексы магглорождённых на своей магглорождённости. И это считается нормальным. — И в чём проблема? — Мы сами убедили их в том, что они неполноценные, и теперь они требуют не акцентировать на этом внимание. Итог звучит примерно так: дикое акцентирование внимания на... Та-дам! На требовании не акцентировать внимание на факте того, кто именно родители данного мага. Мордред! Какой же это бред! — А что ты хотел? Слово «грязнокровка» оскорбительное и не применяется в приличном обществе. Я могу их понять. — Для половины из нас оно уже стало жаргонным и не подразумевает у произносящего его оскорбление собеседника, скорее происхождение. Даже твоя кузина использует его по три раза на дню до сих пор. — К чему ты ведёшь? — Приличные из нас стесняются называть магглов грязнокровками, в результате чего страдают, терзаемые стыдом и чувством вины. И тихо ненавидят за это магглорождённых. Магглорожденные стесняются своего происхождения и ненавидят нас за то, что мы стыдливо отмечаем или не отмечаем их «грязную кровь». Нетерпимость в квадрате! — Что-то ты сегодня разошелся… — Это всё этот мудак, Яксли... Пошли выпьем? — Твоя жена одобрит твой поход в бар? — А кто сказал, что мы пойдём в бар? – улыбнулся Гарри. – Думаю, дядя будет тебе рад, а Белла посидит с нами, попьет сок. — Ладно.

***

Поместье Блэков, середина июня 1976 года Избранный сидел в кресле с газетой, прочитанные новости ему определённо не нравились. Очередное нападение оборотней на магглов... Гарри сжал зубы – уже третье за месяц. Судя по всему, окончательно спятивший от переизбытка крестражей Том решил наращивать темп... Размышления прервал хлопок домовика: — Хозяин Гарри, к вам посетители. — Не помню, чтобы я договаривался с кем-то о деловой встрече. – Блэк просверлил эльфа взглядом. – Кто пришел? — Мистер Паркинсон и мистер Руквуд. Хм... интересно. Хотели бы убить – выпили бы Оборотное зелье и прибили якобы шальным заклятием где-нибудь в Лютном переулке. Или в Хогсмиде. А заявиться средь бела дня в дом Блэков в разгар подготовки к войне было почти равносильно самоубийству, причем изощренному. Хотя, возможно, они просто редкостные извращенцы. — Проводи их в гостиную. Буквально через минуту перед слизеринцами появился Гарольд Блэк. Холодные синие глаза, казалось, замораживали гостей заживо – Руквуд ясно ощутил воздействие на свой разум. — Уважаемые гости, попрошу вас сдать ваши палочки, – перед гостями с хлопком появился домовик с подносом в руках, сам Гарри выложил свою и оставил на тумбочке. – Всего лишь мера предосторожности... Оборотни, знаете ли, – последние слова прозвучали с таким ядом, что Паркинсон поежился. Как только гости отдали оружие и домовик после ещё одного хлопка разместил все три палочки на журнальном столике, Гарри продолжил: — Итак, и что же верным слугам Темного Лорда понадобилось в доме предателя чистокровных идей? – Гарри припомнил стычку в гостиной факультета. — Нам... – Паркинсон расслабил воротник рубашки, словно тот не давал ему дышать, – нам нужна твоя помощь. — Вот оно как... А что, Том Реддл никак не может вам помочь? Да расслабьтесь вы! Что вы так дергаетесь, словно вас Круциатусом бьют? – протянул Блэк, заметив, как вздрогнули гости, и бросил куда-то в сторону: – Три чашки чая с лимоном в гостиную! И чего-нибудь перекусить! — Мы-то без оружия, но вот ты можешь нас отравить, – отметил Паркинсон. — Ты слишком плохого мнения обо мне, Мортимер, если думаешь, что я нарушу закон гостеприимства. – На столе появился чайник и остальная посуда. Гарри без помощи магии разлил чай по чашкам, после чего отпил чай первым. Руквуд за эти секунды побелел, как полотно: полукровка оказался очень осведомленным человеком. И маггловское имя Лорда припомнил, и про Круциатусы упомянул, и даже лимоны у Дамблдора позаимствовал. И самое главное, что политическая программа Блэка оказалась весьма вменяемой на фоне фанатичных сторонников Света и Тьмы. Паркинсон, сделав пару глотков чая, согрелся и наконец собрался с духом. То же сделали и остальные, после чего закусили сандвичами. Закон гостеприимства вступил в силу – с этого момента гостям со стороны хозяев ничто не угрожает. — Он готов начать нападения на чистокровных волшебников, которые его не поддерживают. — То есть начать ту самую священную войну, о которой вы мечтали? — Мы мечтали не об этом! – гаркнул Руквуд. – Я хотел, чтобы грязнокровки не лезли со своими идеями в волшебный мир! Хотел, чтобы мы жили, не оглядываясь на этот поганый Статут секретности! Хотел разбираться в магических загадках... — ...служа в Отделе Тайн? – ухмыльнулся Гарри, вспомнив, как в Омуте памяти Крауч-старший упоминал Августуса Руквуда. — Откуда... — Не имеет значения, Август, – покачал головой Блэк. – Важно другое: вы и ваши семьи фактически и породили это чудовище, жадное до власти. Ему плевать на всех, кроме своего собственного эго, а в вас он видит только инструменты для достижения целей. Я много раз мирно – мирно! – предлагал вам сотрудничество, а вместо этого вы чуть не прихлопнули меня в гостиной. — И что теперь? — Теперь Пожиратели смерти станут врагами для половины магического мира. Почему? Да потому что магглорожденных, или грязнокровок, как вы любите их называть, надо учить. Учить, а не насмехаться над ними, выпячивая свой статус! Ничего удивительного, что они, избалованные равноправием и толерантностью, воспринимают вас в штыки. Казалось бы, почему раньше нельзя было ввести предметы, обучающие их культуре и традициям магического мира, или построить пансион дошкольного возраста при Хогвартсе? Нет, зачем? Давайте лучше обливать драккловыми помоями грязнокровок и все нечеловеческие расы от гоблинов до кентавров с оборотнями! — Мы не хотим ему служить, – выплюнул из себя Паркинсон. — Ценю твою откровенность, Паркинсон. — И подчиняться тебе мы тоже не хотим, – отрезал Руквуд. — А я не требую от вас подчинения. Я не тиран и не интриган. — Но ты же сам окружил себя сторонниками. Тебе подчинялся весь факультет, соблюдая твою линию. — Скажем так… Primus inter pares – «первый среди равных». Я не нуждаюсь в слугах, мне нужны верные соратники. Многие из моих, как вы выразились, «подчинённых» компетентнее меня во многих вопросах, и мне необходима их помощь и поддержка, как и моя им. — Чего ты хочешь от нас? — Если хотите работать со мной, то вам придется кое-что делать. Сообщать обо всех действиях Ближнего круга, – Гарри взглянул на Паркинсона, – и чиновников Министерства. Разумеется, сообщать планы, известные только вам и Лорду, если и стоит, то при крайней необходимости и с максимальной предосторожностью. Все это чревато вашим раскрытием, так что действовать нужно предельно аккуратно. Руквуд кивнул. — А как же наши семьи? — От них зависит, что с ними будет. Это Дамблдор верит во всепрощение и добродетель, не я. Будет очень жаль терять талантливых чистокровных магов. И лучше, если они не станут вмешиваться в ситуацию или вообще временно покинут страну. — Ты все продумал, да? — Если бы я все продумал – этот разговор не звучал бы. Так мы договорились? — Шпионаж в обмен на... — Амнистию и помилование после победы. Может, какая-нибудь награда «за службу Англии»... вероятно, с проигравших потребуют «репарации», так как финансовое положение всего Альбиона будет плачевным… – в этот момент Гарри вспомнил еще одну деталь. – Кстати говоря, что насчет сомневающихся? — Это Нотты. Эйвери-младший точно против Пожирателей. Мальсибер-старший... Он сомневается, но скорее всего, встанет на сторону Лорда. — Вы вхожи к Ноттам и Эйвери? Тонко намекните им, что третья сторона готова к переговорам. Блэк наконец вытянул последний глоток чая. — Если у вас все, не смею больше задерживать. Паркинсон и Руквуд поняли, что их тактично выгоняют из дома, и, забрав палочки, покинули помещение... — Что ж, Том, твой ход! – прошептал Гарри.

***

У Беллатрикс шел четвёртый месяц беременности – о её положении знала только семья и ближайшие друзья. Скрыть факт беременности во время учёбы от всех остальных труда не составило: чета Блэков как раз закончила учёбу до того, как малейшая выпуклость живота стала заметной, иллюзии тоже в этом помогли. В ближайших реалиях от столь любимых корсетов и корсажей пришлось отказаться. Гарри с супругой каждые две недели посещали консультации у колдомедика – тот заверял, что с ребёнком всё в порядке. На одной из них им сказали, что вероятнее всего у Беллы будет девочка. Сказали это с каким то… сочувствием, видимо, думали, что Блэки рассчитывают на наследника, но те были несказанно рады и такому исходу. Белла ходила по поместью с гордо поднятой головой, радуясь тому, что может выполнить свои «обязательства». Ребёнок должен был родиться в начале-середине ноября. За период лета Блэки часто встречались и проводили время с четой Делакур, как в собственном поместье, так и в Шато. Как оказалось, Аполлин тоже ждала ребёнка и тоже девочку, чему Гарри совершенно не удивился. Флёр предстояло родиться за пару месяцев до Арабеллы – с именем Блэки определились окончательно. Две пары будущих родителей радовались предстоящим пополнениям и надеялись, что их дети тоже сдружатся. Наверняка у малышек тоже будет много общего, как и у их матерей. Шарль интересовался деятельностью Гарри, но тот решил пока не втягивать нового друга в предстоящие события, хотя и подозревал, что война затронет и другие страны. Гарри намеревался подыскать отдельное жилье, благо, на это хватало его накоплений, плюс было приданное Беллатрикс. Но Сигнус, как только узнал об этом, заверил, что это не является необходимым и что его дети могут продолжать жить в поместье. Гарри в любом случае его унаследует как «сын» Сигнуса, да и сам Сигнус с Друэллой хотят быть поближе к детям и внукам. Избранный, сам не зная откуда, но ожидал что-то вроде разговора о необходимости кормилицы. Он уже привык, что большинство «заморочек» маггловской аристократии присущи и древним чистокровным семьям, и наверняка ведьмы будут стараться таким образом сохранить форму груди. Да и сама практика использования кормилиц древняя и общая для многих стран и культур – слишком уж тесно она была связана с социальным классом аристократии, дворянства и высших классов общества, которые нанимали для детей кормилиц для того, чтобы быстро снова забеременеть. Кормление грудью у некоторых женщин подавляет овуляцию. Но, как оказалось, у магов всё диаметрально противоположно: позволять другой женщине (не родственнице или очень близкой подруге) кормить своего ребёнка грудью считается недопустимым. Среди магов бытует мнение, что вскормленный материнским молоком ребёнок будет более сильным магом, чем тот кто не получил таковое. Благо, у девушек из дома Розье с этим проблем не было, следовательно, у дочерей Друэллы тоже – ну у Беллатрикс так точно, постоянная стимуляция со стороны Гарри этому поспособствовала. Вместе с беременностью изменилось и настроение Беллатрикс. Ведьма была преимущественно спокойной и гордой за то, что сотворит чудо, также проявляя сильную привязанность к ещё не родившемуся ребёнку. Возросла и потребность во внимании супруга и времени с ним. Гарри проводил с женой всё свое свободное время и уделял ей максимум своего внимания, тихо радуясь тому, что перемены в настроении супруги были «положительными»: без истерик, слёз и страха. Друэлла с дочерью занималась детской комнатой для будущей внучки, Андромеда оказывала посильную помощь и часто гостила вместе с Нимфадорой в родном поместье. Малышка расстроилась из-за того, что больше не может кататься на котике, но радость от того, что скоро у неё появится сестричка, пересилила чашу весов в нужную сторону.

***

Коукворт, дом семьи Эванс, вечер, середина Июля Этим вечером в доме Эвансов проходило что-то вроде семейного ужина, но только без родителей Лили – те решили вспомнить молодость и отправиться на отдых только для них двоих. Мистер Эванс даже шутил, что, возможно, они заделают пополнение для семьи: мужчина всегда хотел сына, а получались только дочки. Новость о намерении младшей дочери выйти замуж, как только та закончит свою школу, они не воспринимали как что-то серьезное, но раз такое дело, то почему бы не познакомить женихов дочерей друг с другом. Старшие Эвансы жалели лишь о том, что сами не увидят эту картину воочию. И теперь сёстры Эванс в компании женихов ужинают. Вернон – полный мужчина с пышными усами, светлыми волосами и короткой шеей, на вид был старше не только Северуса с Лили, но и самой Петунии минимум на десяток лет, что не мешало ему выглядеть весьма солидно. Мужчина чувствовал себя, мягко говоря, некомфортно в обществе «ненормальных», но старался этого не показывать. Особенно его напугал ответ Снейпа на вопрос, нормально ли раскрывать тайну существования магов – тот сказал, что всегда можно стереть человеку память одним заклятием. Благо, потом Северус извинился неудачной шутке, и сказал что тот в будущем – часть семьи. Вернон пытался шефствовать над Северусом: спрашивал, какую машину тот водит, слизеринец вежливо отвечал, что маги их не используют, имея множество более быстрых и комфортных в их понимании средств передвижения на дальние и средние дистанции. Снейп старался вести себя максимально деликатно и дипломатично, понимая, что нужно оставить хорошее впечатление как для Вернона, так и для Петунии. Пусть они ему и не нравились, но Лили расстроится, если встреча пройдёт плохо. — Туни говорила мне, что вы мастер-зельевар, — зашел с другой стороны Вернон. – Что это значит? — Это что-то вроде докторской степени в одной из наших дисциплин, Вернон. Можно звать тебя «Вернон»? Всё же постоянно обращаться на Вы не очень удобно. — Без проблем. Не расскажешь, чем ты занимаешься? – Дурслю было не очень интересно, но беседу было необходимо поддержать. — Готовлю разные составы, какие угодно, от ядов и лекарств от сердечной недостаточности вплоть до тех, что меняют внешность как частично, так и полностью. — Так значит, к тебе можно обратиться за лекарством? – улыбнулся Вернон. — Только если знаешь, что конкретно тебе нужно, для родственника сделаю всё максимально быстро и бесплатно. В пределах разумного, конечно. — Ты серьезно? – удивился Вернон. — Ну да. Я делал для Туни и её родителей лекарства, если тебе что-то нужно – только попроси, — Вернон поглядел на невесту, та тихо кивнула, Лили улыбалась. Дальше разговор зашёл о маггловском спорте. Северус часто занимался в моменты, пока отец смотрел телевизор или обсуждал спортивные темы с друзьями. Да и сам Тобиас часто говорил с сыном про спорт, не зная, про что другое можно поговорить. Так что парень имел программу минимум, чтобы поддержать разговор. После этого разговор зашёл про детство. Как выяснилось, Вернон учился в элитной школе, был трудолюбивым и упорным в учёбе и работе, а ныне был руководителем крупной фирмы. Мужчина гордился своей элитарностью. Дальнейший разговор шёл неспешно и складывался всё лучше и лучше. Дурсль невероятно обрадовался, узнав, что у Северуса есть титул герцога. Дружба и родство с ним, пусть и через жену, в понимании Вернона делало его ещё более элитарным, пусть сам мужчина и не сразу поверил. Вечер прошёл хорошо, все остались довольны. Лили предложили стать подружкой невесты на свадьбе, та согласилась. — Не нравится мне этот морж, – это было первым, что сказала Лили Северусу, когда они прогуливались по городу после ужина. — Мне тоже. — Он будто бы ненавидит всё необычное и тщетно старается это скрыть! — Зато Туни нашла в нём родственную душу. — Думаешь, он будет хорошим мужем? — Я заглянул ему в голову… — И как? — В общем, он… скучный. Примерный семьянин, домосед, не пьёт, не курит, но за свою семью готов встать горой, да и твою сестру он любит. — Я тебе говорила, что залезать людям в голову – плохо? — Сегодня ещё нет, – улыбнулся Северус, и Лили закатила глаза. — Ладно, пусть он мне и не нравится, но это выбор сестры, и если она будет счастлива, то я с этим смирюсь, – произнесла Лили, не подозревая, что её сестра говорила ровно то же самое о Северусе.

***

Пригород Бирмингема, ночь, конец июля 1976 года Вокруг творился полный хаос и неразбериха. Различные заклинания летели во все стороны, снося куски кирпичей и плитки, разрывая в клочья мебель и создавая облака дыма. Одна мелкая чистокровная семья отказалась примкнуть к Пожирателям, за что и последовала кара. Люди, одетые во все черное и в маски, быстро вскрыли защиту небольшого двухэтажного загородного дома и намеревались наказать недостойных. Полтора десятка Пожирателей смерти пытались подняться на второй этаж дома. Предводителем атаки был Фенрир Грейбэк – в выборе командира ясно читалось сообщение: «Не хотите присоединяться к Тёмному Лорду, значит, мы напустим на вас и ваших детей Фенрира Сивого! Просто и эффективно!» Атака пока сдерживалась силами семейства в числе четырех взрослых магов, половина из которых была женщинами, и юноши, одетого в черную кольчугу и серый плащ. Он успешно сдерживал сразу пять Пожирателей и выводил их из боя одного за другим, посылая в них синие лучи заклинаний. Это мешало сориентироваться в том, какое именно заклятие в тебя летит, и выбрать оптимальную реакцию на него, будь то щит, отражение или уклонение. Внезапно раздался ряд характерных для аппарации хлопков: на поле боя прибыли «серые плащи» в количестве трех десятков, ещё два десятка должны были прибыть через несколько минут. Битва остановилась, Пожиратели застыли в тишине и трепете, они изначально не ожидали никакого сопротивления, тем более столь яростного. Теперь, когда они почти в трёхкратном меньшинстве, шансов на победу у них было немного. Пожиратели начали разбегаться и аппарировать прочь. «Серые плащи» пытались им помешать, но безрезультатно – чтобы наложить антиаппарационный барьер, нужно значительно больше времени, чем у них было. Гарри в это время вёл яростную дуэль с Фенриром. У противника была ясно заметна некая грубость и резкость в движениях, что говорило о магической необразованности. Зато была повышенная реакция, регенерация и обострённые рефлексы – оборотень имел и свои преимущества. Гарри успешно обезоружил противника «Экспеллиармусом», но тот лишь оскалился и, быстро сократив дистанцию одним прыжком, выбил палочку из рук противника, а затем попытался нанести удар по груди своим острыми когтями, но кольчужная броня погасила импульс, и Гарри остался на ногах. — Что, обратить кого-то кроме ребёнка для тебя слишком трудно? – послышался ехидный голос от иллюзорной дымки из-под капюшона. — Тогда я просто выгрызу тебе глотку, ублюдок! – прорычал Фенрир. Гарри быстро достал из ножен шпагу, а левой рукой взял кинжал как вспомогательное оружие. Лезвие шпаги вспыхнуло синим пламенем. Попытаться подобрать с пола палочку было бы самоубийством, так как оборотень в любом случае окажется быстрее. — Удачи. – издевательски хмыкнул Блэк. Гарри нанёс пару ударов, его противник уклонялся. Длилось это до тех пор, пока оборотень не понял, что половина его отряда уже сбежала прочь, а враги начинают окружать. Он отвлёкся лишь на миг, но этого было достаточно – противник одним колющим ударом ударил ему в шею, но промахнулся и попал не прямо в горло, а в левую часть шеи. Пылающий клинок опалил рану, оставив на шее расползающийся в стороны уродливый шрам. Крик оборотня, полный боли, ознаменовал конец сражения. Гарри собирался добить противника, но не успел – один из Пожирателей с хлопком появился рядом с Фенриром и унёс их обоих прочь аппарацией. — Мы не будем их преследовать, – дала команду Вальбурга. — Они все сбежали! – расстроено произнёс Сигнус. — Это не самое важное. Мы здесь, чтобы защитить своих, и наша задача выполнена. Теперь надо убраться до прибытия авроров. Серые плащи исчезли. Пятнадцать из них оставались всю ночь в полной боевой готовности, ожидая ещё одной попытки нападения, но его не последовало. А следующим утром в Пророке выйдет статья о неудачном нападении людей в черных одеждах на семью магов с целью убийства. Через неделю – о зверском убийстве семьи магглорождённых волшебников. Война в Туманном Альбионе началась.