Во тьму

Близился конец учебного года и Гермиона налегла на занятия ещё сильнее, что мне казалось в принципе не возможным. Видится мы стали с ней реже, но во время таких встреч наши отношения стали понемногу перерастать обычную дружбу. Так что это меня устраивало. С Поттером мы всё-таки помирились, но после «нападения Уизли» я уже не был настроен так благодушно и старался демонстрировать, что мне неприятно, что Гарри всё ещё продолжает общаться с ним. С другой стороны и упоминать тот инцидент я больше не стал. Подставив Рона, я тем самым защитил себя от всех его обвинений, и теперь все его попытки «раскрыть глаза» своих друзей выглядят жалко. Поттер ко мне сам подходил, извинялся за своего друга, говорил, что тот просто завидует и на самом деле он нормальный парень. Я в ответ припомнил, как его лучший в кавычках друг поступил с ним, когда узнал, что Поттер оказался четвёртым участником на турнире. В общем, я продолжал свои попытки рассорить его с Роном и к большому удивлению понимал, что сделать этого у меня не получается. Походило на то, что Гарри готов простить этому рыжему придурку все его косяки. С другой стороны, всё же какое-никакое, но недоверие к Уизли я у него породил. Однажды я возвращался на корабль, после того как проводил Гермиону до гостиной их факультета. Смеркалось, ученики уже по большей части сидели по своим гостиным, так что в замке мне встречались только такие же одиночки, которые уже нагулялись по Хогвартсу и стремились по скорее добраться до своих постелей, пока не наступил комендантский час. На небе уже сиял месяц, когда я выбрался на улицу и пошёл в сторону Чёрного Озера. Когда я проходил арку ведущую на нужную мне тропинку, дорогу мне перегородили двое парней из тех, что вечно шатались с Крамом. Я уже почувствовал неладное, когда со спины раздался выкрик, и меня поразило заклинание. В парализованном состоянии я упал в лужу грязи. Однако захлебнуться мне ей не дали, сразу же пинком перевернув моё обездвиженное тело на спину. -Ну что, довыпендривался, Тень? - спросил меня один из тех, кто перегородил ранее дорогу. - Ну и где же твои хвалённые речи теперь? Ах да, извини, ты же не можешь говорить… - рассмеялся этот урод. -Я с ним сам поговорю, - донёсся до меня знакомый голос и в поле моего зрения появился Крам. Вопреки сказанному ранее, говорить он со мной вовсе не собирался, сходу врезав мне в лицо своим ботинком. И на этом всё не остановилось, он продолжал избивать меня, пользуясь тем, что я сейчас беззащитен. Из моего сломанного носа хлестала кровь, и, кажется, я лишился нескольких зубов, всё тело ныло от ударов тяжёлых ботинок болгара, но всё это меркло по сравнению с унижением, какое я испытывал в этот момент. Немногим позже, когда Виктор немного выпустил скопившийся на меня гнев, он позволил присоединиться остальным. На протяжении десяти минут меня превращали в отбивную, а я не мог издать ни звука, не мог пошевелить и пальцем. Впервые в своей жизни я чувствовал себя настолько беззащитным. Я уже поверил, что эти уроды собираются забить меня до смерти, но вскоре они всё же выдохлись. После чего очень быстро скрылись, так и не удосужившись снять с меня заклятье, из-за чего я так и продолжал валяться в этой грязи, истекая кровью. Я проклинал свою слабость за это унижение и прокручивал в голове то, что сделаю с Крамом и его дружками, когда, наконец, смогу взять в руки палочку. Вскоре полученные травмы всё же победили, и я потерял сознание. Очнулся я по ощущениям часа через два, после чего сразу же перевернулся набок и закашлялся, выплёвывая уже подсохшие сгустки собственной крови. Всё тело ныло от боли, дышалось тяжело из-за сломанных рёбер, вскоре кашель перерос в рвоту, в которую я чуть не упал, еле успев сменить траекторию очередного падения толчком левой ноги, которую от этого прострелило новой болью. В течение нескольких минут я продолжал валяться в грязи, пытаясь отдышаться и восстанавливая крупицы сил в своём изувеченном теле для второго подвига – найти в этой грязи мою волшебную палочку. Через минут пять я всё же смог достать её из той луже, в которой валялся, и дрожащей рукой направив на себя, прошептал: -Эпискеи. Вулнера санентур. Дантисимус. После сколдованных заклятий, я вновь выронил свою палочку. Боль от встающих на своё место и сращивающихся костей была настолько невыносима, что я застонал. Исчезали гематомы, продолжавшая кровоточить рана на затылке, стала затягиваться. Прорезались зубы. По правде говоря, эти заклинания до конца не смогут меня вылечить, придётся потом ещё выпить пару зелий, чтобы уж точно пойти на поправку. Но сейчас мне было необходимо поскорее вернуться в более-менее нормальное состояние и поправить мою внешность. Наконец, когда я уже не чувствовал себя как вылезший из Ада и мог нормально передвигаться, я поднял палочку и направив на свою одежду уже твёрдым голосом произнёс: -Тергео. Вся грязь начала всасываться в мою палочку. Наконец приведя себя в относительно нормальный вид, я направился на корабль. Был очень большой соблазн попробовать пробраться в каюту Крама и навестить этих ублюдков, но я всё же заставил себя успокоится и отложить на время свою месть. Этому были три причины. Первая: в его каюту так просто не попасть, там стоит пароль и защитные чары. Вторая: начинать разборки находясь на корабле самая идиотская из возможных мыслей. И наконец, третья: меня там скорее всего ждут. Всё-таки сомневаюсь, что Крам настолько тупой, что поверит в то, что я спущу ему эту выходку. Так что, придётся немного подождать, но он ещё пожалеет о том, что посмел это со мной сделать. Погружённый в мысли о собственной мести, я пробрался в собственную каюту, где меня встретили встревоженные сокурсники. Брут как увидел моё состояние, которое ещё, мягко говоря, было не очень, готов был прямо сейчас найти тех негодяев, что это со мной сотворили. Когда же я рассказал, что это был Виктор со своими прихлебателями, то они вообще озверели, предложив прямо сейчас взять штурмом их каюту. Пришлось повторить им те мысли, которыми я недавно убеждал сам себя. Один из парней был отправлен к Леннорту, который с удивлённым видом притащил лечебные зелья. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь знал о том, что меня смог кто-то избить, и я собирался сделать для этого всё, что необходимо. Во второй раз, поведав историю моей неудачи, я выпроводил из каюты всех лишних и, выпив принесённые Леннортом зелья, лёг спать. На следующий день Крам уже не казался таким грозным, каким был прошлым вечером. Увидев меня вполне здорового и в чистой новой мантии, он был ошеломлён, хотя может мне это показалось. Но думать было приятно, что его моё состояние как минимум удивило. Он то, небось надеялся, что я неделю проваляюсь в больничном крыле, как он когда-то и наверняка мечтал, что по школе обо мне пойдут слухи. Вот только он просчитался. Я был всё так же здоров, общителен и предельно спокойно реагировал, когда Крам попадался мне на глаза. Факт того, что я сразу же, как появилась возможность, не набросился на него, его явно напугал ещё больше. Мои приспешники рассказывали, что Виктор стал постоянно нервничать и оглядываться по сторонам, словно ожидая внезапного нападения. Он никогда теперь не ходил куда-то в одиночку, постоянно сопровождаемый минимум двумя студентами, точно боясь быть застигнутым врасплох. Метания Крама вызывали во мне прекрасные ощущения. Мне нравилось смаковать его чувство страха передо мной, нравилось, что он нервничает, не понимая, почему с ним ещё до сих пор ничего не попытались сделать. Я полностью его игнорировал, продолжая наблюдать, как он постепенно сходит с ума. Он уже не мог нормально спать по ночам, его глаза были красными от недосыпания, а под ними были здоровенные мешки. А я всё продолжал бездействовать. Две недели Крам жил как на иголках, трясясь от каждого внезапного шороха. Я уверен, он уже проклял тот день, когда решился напасть на меня исподтишка. Но теперь, даже если бы Виктор принёс мне свои самые искренние извинения, это бы ничего не изменило. Такие люди как он должны быть готовы ко всему, когда рискуют перейти дорогу, таким как я. Похоже, он об этом просто забыл. Была глубокая ночь. Я находился в Запретном лесу, спокойно сидев, на лежавшем здесь булыжнике. В этот же момент, мои люди обходили чары, защищавшие каюту Крама, и обезвреживали его дружков, не забыв при этом прочистить им память и вернув защиту, скрыть следы своего присутствия. Тем временем другие люди контролировали маршрут, по которому ко мне приведут Виктора. Третья группа оставалась на корабле и следила за тем, чтобы наш директор не решил этой ночью выйти погулять. Я потратил две недели на то, чтобы тщательно всё спланировать. Никаких свидетелей, никаких ненужных волнений. Я подошёл к своей мести основательно и был уверен, что всё пройдёт просто замечательно. Наконец из тьмы деревьев, показались два силуэта, за которым летело тело одетого в один халат, Крама. Я посвятил им своей палочкой, показывая, где его нужно оставить и они бросили обездвиженного студента прямо у моих ног. Саммар и Леннарт закрывали свои лица безликими масками, которые были едва видны из накинутого сверху капюшона чёрной мантии. Судя по тяжелому дыханию, они всё же не смогли отказать себе в удовольствии немного его помять. Взмахнув палочкой, я невербально отправил в тело Крама заклинание, отменяющее паралич и тут же набросил связывающие чары, после чего в его рот залетела грязная тряпка. Лично её там измазал. Я видел в его глазах страх, его мысли были полны настоящего ужаса. Кажется, он верил, что я обойдусь с ним не сильно хуже, чем он обошёлся со мной. Но я не мог поступить с ним настолько легко. -Знаешь, - заговорил я, наблюдая за его испуганным взглядом, - я даже в какой-то степени тебе благодарен. Он не понимал, что я несу. Какая благодарность? В его глазах читалось, что я просто сумасшедший, который корчит из себя нормального. -Думаешь, я псих? - с интересом глядя на его реакцию, продолжил я говорить. - Да, я читаю их. Твои мысли, Крам, для меня как открытая книга. А ты хотел бы увидеть мои? Не дожидаясь, когда он осознает, что я несу, я невербально произнёс заклинание легелименции и уже всерьёз ворвался в его разум. Я показывал ему, что было в ту ночь, когда он с дружками меня избивал. Передавал ему свои эмоции, свою боль. Его корёжило так, словно это его сейчас избивают, а не я показываю ему отрывки своей памяти. -Ну как? - задал я вопрос, Краму, когда прекратил ментальное мучение, - наверное тебе должно было понравиться, ведь эта боль и унижение, которые ты сейчас испытал, была причинена тобой самим. Он извинялся. По-настоящему. Искренне, готов был даже служить мне, лишь бы я простил его. Вот только я никогда не прощу тех, кто смеет встать на моём пути. -Круцио! Виктор извивался, стонал, но я продолжал его мучения. Он плакал, умолял меня это прекратить, но я был не преклонен. На протяжении нескольких минут я не опускал свою палочку. Это было впервые, когда я смог так долго поддерживать это проклятье. -Великолепно, - произнёс я, наконец, прерывая заклинание. - Как я уже сказал, я тебе благодарен. Нет-нет, я вовсе не смеюсь. Это правда, в конце концов, ты показал мне, что я всё ещё слаб. Спасибо тебе, Виктор. Почувствовав что-то в моих словах, Саммар предупреждающе произнёс: -Влад, не стоит этого делать. Переведя на него удивлённый взгляд, я произнёс: -Теперь уже поздно, Брут. Тебе нужно было сказать это немного раньше. - и, переведя взгляд на Крама, я сказал последнее, что он услышит. - Я искренне благодарен тебе, Виктор, за то, что ты стал моим врагом. Авада Кедавра!