Любовь под запретом

Он не мог не заметить, как что-то изменилось. Неуловимо, едва ощутимо, но изменилось. Она приехала сюда другой, а сейчас замкнулась, погрузилась в себя, что не спас даже перевод Кота. А потом это похищение и ныряние в ледяную воду. Они не говорили об этом. Прошло уже две недели, а ему все не удалось пробиться через ее барьер. Она не хотела об этом говорить, как, кстати, и Сармат. И вот от этого Батя злился больше всего. Он ничего не знал. Он даже не сразу ее заметил, Рита посильнее закуталась в плед, дрожа от холода, хотя в кабинете было тепло. Да и вообще за последний месяц она не приходила в его кабинет просто так. -Багир? Ей стоило только обернуться, чтобы он понял все и моментально. Что-то случилось с ней. В ее глазах плескалась такая боль и отчаяние, что он, не задумываясь, пересек расстояние и сел перед ней на корточки, беря ее ледяные руки в свои. Рита дрожала все телом, не спасало ни тепло кабинета, ни теплый шерстяной плед. -Помнишь, ты как-то сказал, что я никогда ничего не боялась? - он кивнул, не совсем понимая, куда она клонит. - Погружаясь в прорубь, мне было так страшно, как никогда в жизни. Там было темно и холодно, я погружалась все глубже, чувствуя, как начинают гореть легкие, а от понижения давления пульсирует в висках. Если бы не Сармат...Я не хотела возвращаться, Вань. Мне хотелось закрыть глаза и закончить это. Я почти сорвала маску, но вспомнила о Сармате. Ему было нужно время, чтобы спастись. -Почему не пришла ко мне? - она плакала совсем беззвучно. Будто и не плакала совсем: просто крупные слезы катились по щекам вместе с тушью. - Рита, почему все это время ты не делилась ничем? -А я и сейчас не хотела, - отозвалась она, глядя прямо ему в глаза, и Батя в очередной раз пожалел, что Багира всегда говорит то, что думает. - Ты ж сам сделал для этого все. Мы приехали все вместе, Вань, втроем, но почему-то видим тебя раз в неделю, а уж что говорить о разговорах по душам. Он совсем не знал, что сказать. Нет, ее откровения не были ударом поддых, он же не идиот, прекрасно все видел и тот факт, что действительно отдалился от Багиры и Бизона, но вот никак не ожидал, что друзей это так задевает. Ему казалось, Рите нравилось быть командиром, но вот за то, что не спросил у самой Багиры, оплеуху самому себе отвесить захотелось. -Зря я пришла, - она вырвала свои руки, которые, кстати, чуть-чуть согрелись и стерла грязные дорожки от слез со щек, собираясь встать и уйти, но Батя вновь перехватил ее руки, прижимая маленькие пальцы к губам. - Отпусти, Бать. -Я не хочу, чтобы ты плакала, - он снова коснулся губами ее рук. - Прости меня за эту прорубь. Рит? -Ты не при чем, Вань, в прорубь меня закинул не ты, - у нее вновь в глазах начали закипать слезы, а мужчина вдруг понял, что успокаивать надо по-другому. Тем более давно хотелось. Он поцеловал ее. Неуверенно, но крепко прижав к себе, закрыл глаза и потерялся в ощущениях, когда она от удивления приоткрыла рот. Она прогнулась, ощущая, как его рука уже властно прижала ее еще ближе. Пальцы зарылись в короткие волосы, не давая ему возможности отстраниться и неуверенно отвечая на его поцелуй. А Батя осмелел настолько, что в поцелуе теперь не осталось мягкости, зато появилась ничем неприкрытая страсть. И это был как ток по оголенным нервам для них обоих. Она задыхалась, пока он упивался. Наслаждался бархатистостью кожи, выцеловывал черты лица, целовал красные и припухшие губы до сумасшествия. А ей было просто хорошо. Никто не думал, им было вместе настолько правильно и гармонично, что все условности отступили. В конце концов, отношения нельзя иметь в группе, а не командирам. Им можно все. Он не закрыл дверь, но это было и не важно. Рита умела держать себя в руках и хоть сейчас он предпочел бы, чтобы она дала себе полную свободу, понимал - не здесь и не сейчас. Позже. В том, что позже будет Булатов не сомневался. -Я идиот, - прошептал мужчина, тяжело дыша, но все никак не отпуская ее из объятий. Женщина лишь усмехнулась, поднимая на него глаза. - Ведь мог согреть тебя так намного раньше. И ее смех, разнесшийся по кабинету, был лучшей музыкой.