Любовь под запретом

Ей было страшно. Страшно и очень непривычно сидеть в этом чертовом кресле, кричать в маленький бездушный микрофон и проклинать Булатова и саму себя за то, что согласилась. Согласилась надеть эту штабную форму, пусть и красивую, но неудобную, согласилась остаться в центре и координировать ребят. Страх пожирал изнутри, не давая опомниться или хоть как-то подготовиться к очередному приступу. Она даже не удивилась, когда в тренажерном зале вдруг накрыла паническая атака. И еще меньше удивилась, когда почувствовала Пригова, прижимающего ее к себе. -Спасибо. Он видел, какого ей. Видел, но дал понять, что не даст поблажек, не пойдет против Бати, который дал вполне четкий приказ: Багира должна быть в штабе. И ей не помогали его "нужна здесь" или "доверяю только тебе". Она просто перестала в это верить, особенно за те два часа, когда никто не отвечал на ее монотонный голос, повторяющий позывные, как молитву. Не верила, когда Батя бросил коротко, что они едут домой, когда Пригов пытался убедить, что она очень.помогла и без нее бы они не справились. Ей хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Пригов говорил прописные истины, которые были и так понятны, она и сама осознавала, что ее помощь была необходима. Но не могла отрицать, что с этим справился бы и Петров. Она не сыграла никакой роли для ребят, она стала лишь набором информации, голосом в наушниках. Он не удивился, найдя ее на причале. Не удивился, когда Пригов пересказал ему разговор с Багирой, но удивился, когда друг сказал, что женщина думает, будто он ее не доверяет. Как он может не доверять той, которая стала всем? Той, чей голос неизменно вызывает улыбку, а одно прикосновение способно успокоить бурю в душе? Она одиноко сидела на бетоне, китель и туфли сброшены, волосы распущены. Он поймал себя на том, что хочет поднять на ноги, притянуть к себе и поцеловать, заставляя забыть обо всем. Или хотя бы покрепче прижать к себе, вдыхая облепиховый запах шампуня. Но он не сделал ничего из этого. Когда Батя опустился рядом, с губ чуть не сорвалось предупреждение, что бетон холодный и он может заболеть, но она сдержалась, чуть не усмехнувшись. Глупо сидеть самой и рассказывать, что на самом деле от этого можно заболеть. Не ей учить Булатова, как именно портить себе жизнь, он справляется с этим прекрасно и самостоятельно. -Я доверяю тебе больше, чем самому себе, - она не ожидала этого, но взгляда от горизонта не отвела. - Нельзя не доверять тому, без кого этой группы не было бы. Я бы отказался, если бы отказалась ты. Потому что разучился без тебя. И даже за два года порознь не научился. Я понимаю, какого тебе... -Не понимаешь, - уверенно прервала она хриплым голосом, сжимая край кителя, но все также не глядя на него. -Да, не понимаю. Но тогда, на этом заброшенном заводе, когда тебя чуть не застрелил какой-то преступник. Я вдруг понял, что это страшно. Мне страшно потерять тебя, - теперь она смотрела прямо ему в глаза, пытаясь прочесть в них хоть что-то, кроме безграничной преданности, которую видела. Никогда раньше он не смотрел на нее так. - И пусть я буду последней скотиной, но если так ты будешь в безопасности, если сидя в штабе я буду уверен, что ты жива и здорова, если в наушнике я буду слышать твой голос, значит я сделаю все, чтобы это было. -Но я не вещь, Вань, - ее голос звучал грустно, но теперь она не выглядела отстраненной. - Мне страшно не слышать ответа от вас, страшно быть в нескольких тысячах километров, пялиться в этот чертов экран и не иметь возможности сделать хоть что-то. Это бессилие убивает, Вань. -Если я останусь в следующий раз с тобой, ты не будешь рваться в поля? - он улыбнулся, видя ее удивление. - Я люблю тебя, Рит. Это было дежавю с совсем небольшой, но существенной разницей. Тогда он замер от неожиданности, а когда собирался ответить, Багира уже отпустила его, скрываясь за поворотом. Сейчас же он ответил. Жадно, словно и за тот раз тоже. Зарылся в распущенные волосы, ощущая их шелковистость, наслаждался мягкими губами и теплом, исходившим от ее тела. Китель соскользнул с колен прямо в воду, но ему было наплевать. Он наслаждался этим поцелуем, когда внутри все горело, но отпустить ее, оторваться казалось невозможным. Кот замер у дорожки, так и не окликнув друзей. Они собирались все вместе посидеть и отметить завершенную операцию, но командиры куда-то пропали, и именно он вызвался их поискать. Потому что знал, что Багира всегда идет к воде, а Батя точно пошел за ней. Сейчас, возвращаясь назад в центр, он был рад, что пошел за ними не Мура или Физик. Ведь как парням объяснить, что отношения командиров - не просто желание или банальное влечение, что оба бегали друг от друга, как от огня, но в итоге все равно прибежали к финишу вместе. -Ну, где они? - он замер от вопроса Муры, потому что понятия не имел, как на него ответить. Правду? Батя с Багирой прибьют его тут же, как узнают, а что именно соврать Кот придумать не успел. - Ты чего замер? Где Батя с Багирой? Или ты их не нашел? -Нашел, но они там друг с другом разбираются, - нашелся парень и ведь даже не соврал. Действительно разбираются, пытаясь понять, почему два взрослых не трусливых человека так долго боялись простой любви. А правила? Да кому нужны эти правила, когда рядом с человеком становится так восхитительно хорошо.