Дьявольские души

      Вергилий не видит букв: он смотрит в книгу и заставляет себя складывать слоги и предложения. Запрещает себе думать.       Вергилий потерян.       Он совершенно не понимает, как жить вне Ада; как быть, не будучи одержимым болезненной целью; как жить, а не бороться за каждую секунду существования, — ему будто пять лет и его оставили посреди дороги.       Вергилий захлопывает книгу, резко и шумно, — спящий Данте покачнулся на стуле. Брат ведёт образ жизни комнатного цветка и кажется довольным. Вергилий качает головой: нет, он просто тоже не умеет иначе.       Телефон трезвонит, высоко и требовательно, — рука тянется к Ямато: любой резкий звук в Аду сулил смерть, особенно если твоя плоть — песок. Данте зевает, а телефон всё надрывается: дзынь-дзынь-дзынь — совсем как капризное дитя. Наконец он замолкает. Данте тянет:        — Дьявол может плакать.       Он закрывает микрофон ладонью и говорит:        — Мог бы и ответить.       Вергилий смотрит на нахальный оскал близнеца и роняет:        — Твоё агентство, ты и отвечай.       Данте строит такое лицо, словно ему семь, а мама ругает его за очередную шалость. Неожиданно тёплое воспоминание.       Из динамика брызжет женский голос: Вергилий узнаёт шумную подружку Неро. Он не подслушивает, но она опять болтает об оружии, обещая «настоящее произведение искусства».       Данте смеётся:        — Ну-ну-ну.       Трубка взрывается бахвальством:        — Неро мне проиграл спор, так что теперь таскает мои заказы неделю. Сегодня притащит.        — Скажи, я подкину ему чаевых.       Трубка описывает дугу в воздухе и приземляется на рычажок. Вергилий думает, что этот ребёнок слишком добрый (на самом деле, ему это нравится). Он раскрывает книгу.

***

      Неро врывается сгустком напряжения буквально через два часа. Взгляд цепляет несуразный шарф: ярко-красный со снежинками. Неро кивает Вергилию, подходит к столу Данте и бросает на него белую коробку, старательно упакованную неравнодушной оружейницей.        — Тебе подарочек.       Данте расплывается в одной из своих лучших «парадных» улыбочек и протягивает пару купюр.        — Держи.        — Это что?        — Чаевые.       Если Неро сейчас попытается его убить, то Вергилий мешать не станет — напряженное молчание сменяется смехом:        — Не строй такую моську, считай, подарок на карманные расходы. Бери, бери. Спроси кого хочешь, я не каждый день готов деньги раздавать.        — Не надо, лучше купи себе витаминки, старик.        — Милый шарфик, кстати, дашь померить, пока Джил его не отобрал? Он мало на что пялится с таким интересом.       Вергилий не отводит глаза, когда его ловят с «поличным». Этот цветастый кусок пряжи... совсем как сломанная кость: можно пытаться игнорировать, но оно мешает полноценно функционировать и привлекает к себе внимание против воли.        — Думаю тебе купить такой же.        — Ты такой заботливый.       Неро смотрит на них обоих по очереди, не задерживая взгляд надолго ни на ком, и поправляет эту нелепую вещь — жест абсолютной защиты, — ощетиниваясь коротким:        — Нет.       Вергилий ведёт плечами: чувство беспокойства (?) отдаётся физическим дискомфортом. Он опускает взгляд на книгу, но не видит букв и предложений. Что можно пытаться скрыть куском ткани? Очевидные ответы проясняются в сознании против воли.       Данте тянет:        — Какой ты жадный.        — Иди ты. Мне надо ещё на три адреса успеть.       Неро вихрем вырывается из агентства, а Вергилий уже не размышляет о том, что не понимает, как жить вне прежних кошмаров, он думает о красном куске ниток и белых снежинках.        — Ну не засосы же он прячет?!       Вергилий поднимает взгляд на брата, эмоционально всплеснувшего руками, и отвечает:        — Любые засосы должны на нем зажить за пару минут, если не быстрей.       Должны.