Просто улыбнись мне снова

Намджун чувствует себя совсем немножечко кретином, потому что он стоит напротив многоэтажного здания, одетый с иголочки, и ждёт весточки от Чонгука. Омега должен сообщить ему, как выглядит человек, который его встретит. Ким всегда считал, что одеваться нужно со вкусом и по последним пискам моды, но почему сегодня оделся, как на вручение какой-нибудь очень важной телевизионной премии, не знает. Его волосы уложены на один бок, и он об этом умалчивает, но уйма времени и почти половина баллончика с лаком ушли на то, чтобы сохранить ухоженный вид и не потерять объём. Альфа даже надел очки с толстой оправой, чёрные, под цвет его одежды. Такое чувство, что у него траур (так и есть: по его погибшим нервным клеткам). Не то чтобы Намджун часто носил обтягивающие брюки, но сегодня он в них и в заправленной водолазке, рукава которой он закатал до локтя — его любимая длина. Ким даже взял свою любимую дизайнерскую сумку (тоже чёрную, но он старается не акцентировать на этом внимание). Окей, альфа готовился чуть больше, чем должен был. Он смотрит на часы (не зря же их почти полчаса искал), а от Чонгука молчание, это нервирует. И как по таймеру приходит сообщение от омеги: «Тебя встретит молодой парень с алюминиевого цвета волосами. Он красавчик, ты его сразу узнаешь. Зовут Субин. Удачи.» Намджун собирается ответить, но видит, как около входа стоит действительно очень красивый омега и машет ему, поэтому решает, что Чонгук подождёт. Он подходит к нему. — Здравствуйте, Вы — Ким Намджун? — спрашивает паренёк с алюминиевого цвета волосами. — Здравствуйте, да. Субин? — Ким пожимает его маленькую ручку. Тот кивает. Омега просит идти за ним; они заходят в здание, потом в лифт, и поднимаются на двадцать первый этаж. Надо отдать должное Субину: он заводит непринуждённый диалог, чтобы не ехать в неловкой тишине. Раздаётся звон и двери лифта открываются, Субин выходит первым. — Господин Ким уже ждёт Вас, он находится в этом кабинете, — омега указывает на дверь перед ними и стучит в неё, — Простите, можно? — он слышит согласие, а потом отходит в сторону и пропускает Намджуна внутрь. Помещение оказывается куда ярче, чем альфа представлял. Вся мебель в чересчур, по его мнению, разнообразных красках: от нежно-розового до тёмно-синего, почти чёрного. Намджун любит спокойные оттенки как в одежде, так и в интерьере. Воспоминания взрываются фейерверками в голове; он вспоминает, как почти месяц пытался заставить Джина выкинуть радужный свитер. Кто же знал, что в итоге именно Сокджин станет законодателем моды. У них никогда не совпадали вкусы. — Намджун? — высокий бета поворачивается к нему и ставит чашку с чаем на стол, — Давно не виделись, — он мягко улыбается, освещает собой всю комнату. Альфа успел позабыть, насколько Сокджин привлекательный и изящный; кажется, он даже вспоминает, почему когда-то принял совсем ещё зелёного парнишку на работу. Бета сейчас блондин (Намджун помнил его ещё с розовыми волосами), от его шеи до кончиков пальцев атласной лентой струится невесомая, почти прозрачная, белоснежная рубашка, оголяющая ключицы и левое плечо. Спереди она небрежно заправлена в синие укороченные джинсы. Альфа даже не пытается отрицать, что глаз не может отвести от обрамлённых дюжиной колец пальцев. Сокджин стал ещё желаннее, чем был прежде. Намджун думал, что такое только в любовных романах бывает: чтобы человек просто своим существованием заставлял задерживать дыхание. — Привет, хён. Прекрасно выглядишь, — не сделать комплимент — совершить самый страшный грех. Бета кротко улыбается — принимает приятные слова. Он их каждый день сотни раз слышит, но от Намджуна они дороже других, приятнее остальных. Сокджин предлагает сесть в кресло в углу, а сам опускается на диван по правую сторону. Он просит принести им две чашки кофе; помнит ещё, какой когда-то они пили летними ночами. — Итак, Чонгук, да? — спрашивает Джин, посмеиваясь. — Чонгук, — подтверждает. — Это так необычно, что он стал нашим общим знакомым. Я удивлён, что ты смог найти с ним общий язык. Мне казалось, у тебя немного другой круг общения. Кстати, как там Хосок? — бета говорит размеренно, спокойно, как будто читает какую-то таинственную историю. Намджун помнил его другим: шумным и местами надоедливым, чем-то похожим на Чонгука. — Да, он милый парень. Технически сначала я познакомился с Тэхёном, а потом всё как-то само закрутилось. Хосок всё тот же идиот, — Джин смеётся, вспоминая когда-то близкого друга, — Я и не знал, что это ты скрываешься под псевдонимом безумно сейчас известного модельера. Пробился, это очень здорово. — Да, на самом деле, твоё имя очень помогло. Я знаю, что ты первое время приглядывал за мной. Спасибо, — теперь Намджун позволяет себе улыбнуться. У них было слишком много приятных воспоминаний, — До меня тут дошли слухи, что тебя хотят повысить, перевести в главный офис «BHlife»; причём уже не первый месяц, а ты сопротивляешься. Почему? — Мне комфортно там, где и с кем я сейчас, — Джин ждёт продолжения, но альфа больше ничего не добавляет. — Слушай, Джун, я хотел, чтобы ты… — Сокджин подсаживается ближе, — Оказал мне одну услугу, — Намджун молча смотрит на него, не решаясь даже пошевелиться, — Ты мог бы взять м… — Господи, какого хуя меня не пускают? Джин-хён, говна ты кусок, что… Ой, ты не один. В кабинет забегает слегка взлохмаченный и явно перевозбуждённый паренёк, тут же останавливаясь. Он пытается понять, что он только что прервал. Сокджин сидит чуть ли уже не на коленях у какого-то подозрительно знакомого парня лицом к лицу. Бета резко разворачивается в его сторону и вскакивает с дивана. — Скажи мне, идиот, тебе когда-нибудь запрещали входить без веской причины? — он встаёт напротив парня и начинает его отчитывать, — Нет. Я тут пытаюсь помочь тебе, а ты просто вбегаешь сюда и орёшь всякие гадости. Ты хоть иногда башкой своей думаешь? — Прости, хён, — парень бросает взгляд на Намджуна, который продолжает неотрывно пялиться на него, — А кто это? — этот вопрос они задают с альфой одновременно. — Ох, Намджун, ты, наверно, уже не помнишь. Это мой двоюродный братец — Мин Юнги. Юнги, это мой коллега — Ким Н… — Намджун! — восклицает омега, и у него лампочкой загораются все воспоминания в голове, — Это же Вы тот самый фотограф, который когда-то подобрал Джин-хёна? Как же я Вас сразу не узнал, простите, — Юнги делает поклон, — Я очень хотел с Вами познакомиться ближе, Вы мой пример для подражания. Альфа не слышит ни звука, перед ним стоит омега с самой красивой улыбкой на свете и смотрит со звёздочками в глазах. Намджун закончился как самостоятельная личность сразу же, как только Юнги вбежал в кабинет. Потому что вблизи этот омега, с запахом спелых яблок, кружит голову сильнее любого алкоголя. Он сам — сплошной дурман по венам и крови. Ким не выдерживает: его сердце такую нагрузку не в силах принять. До слуха не сразу доходят слова Джина. Брат? Стоп, тот самый «Юнги-я, познакомься, это Джуни, он фотограф». Когда тот малыш успел так вымахать? Сейчас перед Намджуном стоит сексуальный парень в этом чёртовом прозрачном вязаном свитере на чёрную майку, в чёрных скинни-джинсах и чёрных тяжёлых ботинках с жёлтыми шнурками под цвет свитера. Альфа думает, что вот этими шнурками и удавится, если не возьмёт своё тело под контроль. Юнги смотрит лисьими глазами, больше кота напоминает — своевольного, свободного, дикого кота. Намджун не хочет признавать, но он бы всё отдал за то, чтобы приручить его. Ким понимает, что молчит дольше положенного, поэтому прокашливается, чтобы голос так не хрипел. — Здравствуй. Я помню тебя ещё подростком, ты так вырос, Юнги. Прости, что из-за меня, тебя не пускали к брату, — альфа засовывает руки в карманы, чтобы не было видно, как он сжимает их до полумесяцев от ногтей на ладонях. — Это я прошу прощения, что так некультурно поступил, — Юнги медленно начинает вспоминать, как бегал к комнате Сокджина, чтобы посмотреть, как брат общается с этим альфой, чтобы посмотреть на этого альфу. Намджун посмеивается с явно несвойственной этому котёнку вежливости. Джин закатывает глаза, чем только подтверждает догадки. Мужчина вспоминает их прерванный диалог и спешит вернуться к нему. — Хён, ты хотел у меня что-то попросить, — напоминает он, отчего Джин немного тушуется. — Но можно начну с просьбы я? — бета кивает, — Правда, она по большей части относится к Юнги. — Ко мне? — Да, я хотел бы пригласить тебя на фотосессию. Проблема в том, что это довольно специфическая съёмка, — Намджун с надеждой смотрит на омегу. — Только не говори, что ты всё ещё занимаешься этим! — восклицает Джин, на что альфа лишь кивает. — Может быть, меня кто-то посвятит в детали разговора? — Юнги, насупившись, складывает руки на груди. Кима эта мордочка покоряет окончательно. — Понимаешь, у меня есть хобби: я нахожу людей с самыми великолепными улыбками и фотографирую их для личной коллекции. И, по правде говоря, я ещё никогда не видел такой очаровательной улыбки как у тебя, — Намджун переживает, что омега может отказаться, ведь тот совсем не модель, да и ему он никто. — Вау, как круто! То есть, я смогу сходить в Вашу студию и поработать там? — Конечно. — Я согласен, — Юнги еле удерживает себя оттого, чтобы не начать прыгать на месте от радости. — Давай всё обговорим вечером, я напишу тебе, хорошо? — омега кивает, — Спасибо. Кстати, Джин, про какую просьбу говорил ты? — Не поверишь, но хотел, чтобы ты взял его с собой на съёмку; он всегда мечтал поработать с тобой, — бета улыбается, он так повзрослел. Намджун задумывается, насколько, оказывается, меняются люди со временем. — А мне нравится эта идея. Юнги, — он смотрит на омегу, — Приглашаю тебя на недельную стажировку ко мне в студию. Это моя оплата за твою работу моей моделью, — парень кивает и прячет счастливые глаза за чёлкой: смущается своих эмоций. — Ты собираешься пропустить через свою камеру всю нашу семью? — смеётся Сокджин и похлопывает альфу по плечу. Намджун поворачивается к нему с переполненным нежностью и теплом взглядом. — Хён, я счастлив, что мы смогли увидеться через столько лет. — Хах, я всегда был и буду рад видеть тебя в своей жизни, Джуни. Они обнялись в порыве чувств и эмоций. Любовь давно прошла, но что-то родное осталось в каждом из них, и терять эту частичку тепла теперь уж точно нет никакого желания.

***

Намджуну не сидится на месте не только потому, что скоро должен прийти Юнги, но и потому, что прямо перед ним почти происходит спаривание двух похотливых животных. — Боже, ну, можно не при мне? Да, я рад, что вы теперь вместе, но мы на работе! — он кидает в них подушку. Чимин извиняется и уходит в гримёрку к Каю. А Хосок бросает на друга злой взгляд. — Если тебе, педофил, не даёт ребёнок, то не обламывай кайф остальным. — Блять, захлопни пасть, я с тобой как с другом поделился, — Намджун уже в тысячный раз проверяет время. Осталось пару минут. Остаётся надеяться, что Юнги достаточно пунктуальный. Как по таймеру он слышит громкое «Можно войти?», а следом — «Вхожу». Через минуту на пороге стоит Юнги с улыбкой от уха до уха. Намджун уже не уверен, что сможет держать себя в руках. Омегу сразу окружают Хосок, Чимин, Кай, Ёнджун и весь оставшийся персонал. Ким благодарит каждого, потому что ему нужно время, чтобы подышать: рядом с Юнги он этого нормально сделать не сможет. — Привет, Юнги-я. Проходи, располагайся, скоро уже начнём, — альфа решается наконец-то заговорить. — Здравствуйте, хорошо, — он осматривает студию, иногда хмурится, а порой и вовсе замирает на месте. Намджуну от него на душе тепло. — Юнги-я, — зовёт он, — Можешь называть меня «хён». — Правда? — его глаза округляются, — Спасибо! Ким старается не делать этого, но параллель с Чонгуком проводится сама собой. Спустя полчаса все приготовления заканчиваются, альфа просит оставить внешность Юнги максимально натуральной: минимум макияжа, никакой укладки. И Намджун понимает, что съёмка, длившаяся от силы минут сорок, была самой лучшей в его жизни. То ли потому, что здесь Юнги, то ли потому, что здесь Юнги. Оба варианта кажутся ему правильными. Он отпускает омегу, разрешает тому отдохнуть и просит чувствовать себя как дома. Пока омега пьёт чай с Чимином и обсуждает с ним, какого это — быть моделью, Намджун просматривает получившиеся снимки. Они, определённо, более качественные, но самые первые, сделанные тогда на улице, более живые, настоящие. Альфа вздыхает и корит себя за то, что позволил себе подумать, что студийная съёмка будет хоть чуточку такой же прекрасной. Хотя, наличие улыбающегося Юнги на фотографии сразу делает её невероятно красивой. Намджун признаёт, что он болен. И это, определённо, не лечится. — И как получилось? Я хорош? — Юнги подходит со спины и, облокотившись о спинку стула, на котором сидит Ким, заглядывает в экран. Намджун вздрагивает, внутри радуясь, что успел закрыть фотографии. — Отлично, ты никогда до этого не снимался? — омега отрицательно машет головой. — Я обычно по другую сторону камеры. Намджун кивает: он его понимает как никто здесь, наверное. Юнги задерживается в студии до самого вечера, обсуждает с альфой и его помощниками будущую съёмку, которая будет послезавтра, с Чимином. Парню удаётся даже немного пообщаться с самим Паком, узнать, какого это — профессионально быть моделью. Он восхищается той страстью, которая исходит от Чимина, когда он говорит о своём любимом деле, о своей жизни. Он восхищён всем, чем каждый день окружён Намджун. Он восхищён Намджуном.

***

Проходит почти неделя; Юнги приходит каждый день, помогает чем может, слушает все советы, интересные факты и даже простые будничные истории от каждого, кто приходит в студию в течение дня. Парень обедает с Намджуном и Хосоком, узнаёт, что второй встречается с Чимином, на что Юнги незаметно для остальных удивляется. Дни пролетают стремительнее, чем Юнги и Намджуну хотелось бы. На предпоследний день стажировки они выходят из студии вместе. — Юнги, тебе далеко? Может быть, проводить? — Ким останавливается, чтобы зашнуровать ботинки. — Не очень. Я, наверное, сам. Тем более, мне ещё заканчивать проект по фотографии, — омега вздыхает, это не остаётся незамеченным. — Что-то случилось? Проблемы с учёбой? — Намджун выглядит взволнованно, это тоже не остаётся без внимания. — Не то чтобы, просто никак не пойму, почему я не могу передать свои эмоции и эмоции модели через объектив, мне не нравится ни один снимок, — Юнги ещё раз вздыхает и поднимает голову к небу, смотрит на немногочисленные звёзды. — Разрешишь мне глянуть? — Что? Сейчас, здесь? — омега переводит удивлённый взгляд на альфу. — Хочешь, можем пойти ко мне, я живу рядом. Заварим чай, разберёмся с твоими фотографиями; переночуешь у меня, а завтра вместе пойдём на работу, — Намджун предлагает это без задней мысли, а когда парень соглашается, то понимает, что сам себе подписал смертный приговор. Он будет в одной с Юнги квартире ночью. Юнги будет ночью в его квартире. Приходят они довольно быстро, Ким просит омегу чувствовать себя как дома, а сам ощущает себя в гостях в собственной квартире. Он ещё никогда не был так смущён. Альфа ставит чайник, переодевается в ванне и возвращается на кухню, где сидит очень домашний Юнги и одним своим видом заставляет Намджуна мечтать о семье и омеге в лице Юнги в этом доме каждый день. Он разливает чай по чашкам, садится к парню, ставит вазочку с орео и делает вид, что не замечает загоревшихся глаз омеги напротив. Милашка. — Показывай. Юнги немного побаивается реакции альфы, но все же понимает, что Намджун — профессионал и просто хороший парень, поэтому плохо себя вести не будет. Он протягивает свою камеру. Ким пролистывает пару фотографий с серьёзным выражением лица, и омега готовится умереть прямо на этом стуле, в этой кухне. Рядом с альфой, от которого мурашки по коже почти неделю бегают; с альфой, от которого дыхание спирает; с альфой, от серьёзного вида которого хочется обнять самого себя и просить сердце так быстро не биться. — Ага, я, кажется, понял, — Юнги полностью фокусирует своё внимание на нём, — Но давай лучше посмотрим твои снимки на большом экране, — Намджун приносит свой ноутбук и подключает к нему камеру. Он разворачивает экран к омеге, — Смотри, видишь, с какого ракурса ты делаешь фото? — он перещёлкивает на другой снимок, — А здесь? Юнги подозрительно молчит, а потом сам на что-то нажимает на ноутбуке. Его брови приподнимаются, а губы размыкаются в немом вопросе. Ким не понимает, что вызвало такую бурную реакцию. Альфа резко разворачивает ноутбук к себе. Он смотрит на те самые уличные фотографии и пытается осознать, что натворил. — Откуда это? Когда? Что? — омега удивлённо хлопает глазами и не может сказать ничего связного. — Я объясню, — Намджун почему-то чувствует себя предателем, хотя на деле ничего такого не совершил. — Было бы здорово. Вот только я не хочу больше оставаться в твоей квартире, — Юнги отходит на шаг назад и впивается в альфу тяжёлым взглядом. После вероятной ссоры и неловкого разговора выходить из чужого дома кажется ему нелепым. Намджун нутром чувствует, что надежда на хоть какое-то совместное будущее улетает буквально из-под носа. И если уж совсем трезво смотреть на вещи, то сама по себе вероятность того, что Юнги смотрит на него как на альфу, равна ноль целых одна десятитысечная. Ким никогда ещё не чувствовал настолько отчётливый привкус отчаяния на языке. В квартире повисает неловкая тишина, на мужчину давят эти стены; ему кажется, что это место пропитано его позором, его секретами и чувством вины. — Хорошо, если хочешь, поговорим в другом месте, — если подумать, он ведь ничего не сделал, про его хобби Юнги известно было до этого. Так почему всё выглядит как ссора, как подготовка к самому масштабному скандалу тысячелетия? Омега не сразу, но кивает. Он выходит вслед за альфой, но запоздало понимает, что они не просто останавливаются у ближайшей лавочки, а идут дальше. Юнги настолько утопает в своих мыслях и вопросах, что не успевает даже заикнуться о том, что не собирался идти куда-то ещё. Намджун идёт вдоль по улице, заставляя омегу нервничать. Юнги не знает, куда они идут и почему так далеко. Он резко останавливается, отчего альфа разворачивается в его сторону с немым вопросом на лице. — Куда ты меня ведёшь? — он даже притопывает ногой для пущей убедительности. — Хочу поговорить в каком-нибудь тихом месте; согласись, выяснять отношения на улице — не самая лучшая идея, — Намджун серьёзен настолько, что Юнги даже на секунду пугается его, но упорно старается выглядеть уверенным. — Да о каких отношениях идёт речь? Ким медленно вдыхает и выдыхает, собирается с силами; на вид — готовится к удару, пугает. Он подходит к Юнги, берёт за руку и тащит за собой, не принимая никаких возражений. Омега, если честно, ничего и не предпринимает, молчит, прячет глубоко в себе то, что получает удовольствие от такого напора. Думает, что мазохистом вообще-то никогда не был. За эту неделю совместных посиделок, всяких касаний и взглядов друг на друга Юнги успел вспомнить то странное чувство, которое рождал Намджун в его душе много лет назад. Они подходят к ничем не примечательному заведению, заходят, и Юнги моментально обволакивает ароматом свежей выпечки и откуда-то взявшейся яркой нотки крема. Он оглядывает полупустую кофейню, замечает, как Намджун здоровается с высоким омегой за барной стойкой. «Так вот откуда запах крема.» Юнги запрещает себе задумываться о том, откуда они знакомы, и почему этот парень так красив, и почему Намджун с ним настолько любезен. Он лишь опускает взгляд в пол, продолжая тащиться за альфой. Они садятся за дальний столик, молча сидят какое-то время. Ким пытается собраться с мыслями, а Юнги — отделаться от чувства, что на них пялятся. К ним подходит обворожительный альфа, одетый с иголочки, и встаёт рядом со столиком, переводя взгляд от одного парня к другому. Юнги чувствует себя неуютно под таким взглядом, поэтому уже собирается спросить, что от них требуется, но его опережают. — Тэхён, что тебе надо? — Намджун выглядит недовольным. — Это всё, конечно, здорово; я рад, что ты заглянул, да ещё и не один. Но ты ведь понимаешь, что Гук-и откусит мне кое-что, если ты продолжишь тут сидеть с этим прекрасным омегой как раз после того, как жаловался Чонгуку о том, что влюбился в какого-то парня, которого втихушку сфотографировал на улице; и при этом молчать, ничего не говоря нам, а уж тем более — ему. Джун, пожалуйста, не заставляй меня идти к нему без информации, — Тэхён говорит шёпотом, чтобы его было слышно только Намджуну, но он, видимо, забывает, что шептать — его слабая сторона, потому что слышат его буквально все. Даже Чонгук, стоящий за барной стойкой и максимально закатывающий глаза. — Ч…что? — глаза Юнги округляются настолько, что он сам пугается, вдруг они выпадут. Туда, где сейчас валяется его челюсть, — на пол. — Тэхён, твою мать… Чонгук, забери его, блять, отсюда! — Намджун впервые за всю свою жизнь так громко прилюдно матерится. Омега подбегает к ничего не понимающему Тэ и, схватив за руку, уводит подальше. Джун поворачивается к ошарашенному Юнги, — Прости за это. — Эм, да ничего, наверное. Ты мог бы всё-таки объясниться, хён? — омега звучит, на удивление Намджуна, достаточно спокойно. Юнги мальчик неглупый, уже дважды два в голове сложил, теперь сидит, старается подавить улыбку, и ждёт, когда же его догадки подтвердят. Он только сейчас осознаёт, насколько, оказывается, альфа милый. Ким делает очень серьёзное лицо, кладёт локти на стол и смотрит прямо омеге в глаза. — Итак, Юнги, не вижу смысла врать тебе; мы с тобой уже взрослые люди, так давай поговорим соответствующе. Как ты уже знаешь, у меня есть коллекция фотографий самых красивых улыбок, — омега кивнул, — Так вот, твоя там тоже есть, причём уже не первый день. Один раз, когда я как раз шёл на работу, я увидел, как ты с кем-то разговариваешь по телефону; и ты так улыбался, что руки сами потянулись к камере. Серьёзно, это мои лучшие снимки. Я хотел подойти, познакомиться, но ты так быстро ушёл, а после я тебя не видел. Пока случай не свёл нас снова, я просто не мог упустить эту великолепную возможность. Кто же знал, что в итоге всё так обернётся. Просто… — Намджун ненадолго замолкает, даёт себе передышку, а после снова переводит взгляд на Юнги, — Ты мне очень понравился, я каждый вечер жалел, что тогда не решил отыскать тебя. И я понимаю, что это звучит по-идиотски, мы ведь и не знакомы толком, а я тут почти что предлагаю встречаться. И я н… — Так почти что или всё-таки предлагаешь? — омега смотрит из-под чёлки, которая упала ему на глаза. Он звучит уверенно, а Намджун решает, что сегодняшний день будет использовать по полной, да и страдать уже никаких сил нет. — Предлагаю. — А если я соглашусь? — заигрывает. — Я буду очень счастлив. Возможно, это прозвучит сейчас очень неуместно, но ты сам-то в этом уверен? Сокджин-хён, твой брат, и я, мы… Мы были в… — Вы спали, — подытоживает. — Да. И я не хочу вычёркивать это из своей жизни, это тоже часть меня. Поэтому я обязан сказать это тебе, ты должен знать, — Намджун вздыхает: кажется, он сам же себе вырыл яму. — Хах, знаешь, я думал, что ты… как бы выразиться, чтобы не грубо? Я думал, что ты не такая соп… Нюня. Мне всё равно на твоё прошлое, я бы больше переживал, как отреагирует на это хён, — Юнги подозрительно улыбается. Ему кажется вся эта ситуация чертовски интересной, а альфа напротив — идеально подходящим. — На что, на «это»? — Намджун думает, что пожалеет об этом вопросе. И оказывается прав, когда Юнги привстаёт и приближается к его лицу, чтобы прошептать на ухо: — На то, что теперь с тобой буду спать я, — он садится обратно, а Ким понимает, что нашёл любовь всей своей жизни. — Юнги, ты согласен стать моим омегой? Даже при том, что мы почти друг друга не знаем, что я последний идиот, как и все мои друзья? — откуда-то сбоку слышится приглушённый выкрик, — Закрой рот, Тэхён, ты самый неадекватный из нас! — он снова возвращает внимание омеге, — Прости. — Я думаю, что очень даже впишусь. Так что, да, я согласен, — Юнги хихикает, но резко замолкает, когда чувствует нежный поцелуй на губах. Он робко отвечает, а потом начинает чувствовать себя увереннее, он уже готов забраться на стол, чтобы быть ближе, вот только: — Тэхён, не надо! — откуда-то справа голос Чонгука. — Хосок, остановись! — а слева с такой же интонацией вскрик Чимина. — Вы такие милые, — Тэхён лезет обниматься к Юнги, а Хосок — к Намджуну. Через минуту пререканий, путаницы и обнимательной оргии всё превращается в кашу из людей, потому что Чимин с Чонгуком держались долго, стараясь выглядеть адекватными, но и они не всесильны. Намджун не сразу замечает, что кафе закрыто. Вокруг ни одного посетителя, поэтому он позволяет себе подвинуться чуть вправо, чтобы вылезти из-под тушки Хосока и обнять Юнги, который, кажется, скоро не сможет дышать, потому что на его животе примостился Чонгук. Альфа никогда не впадал в сентиментальность, но сейчас он чувствует себя самым счастливым человеком на свете, потому что у него есть любимая работа, лучший омега и замечательные друзья. — Мне надо в туалет, — пищит Хосок. — Так вали, зачем нам об этом знать? — откуда-то снизу хрипло спрашивает Чимин, который вообще за телами не видит ничего. — Я не могу вылезти, — он пробует пошевелиться, но Чонгук начинает визжать, потому что ему пережимает руку. Из-за этого цепной реакцией начинает агриться Тэхён, — Ребят, я сейчас описаюсь, и это в прямом смысле коснётся всех нас. — Чёрт, блять, вытащите его отсюда! Фу, Хосок-хён, свали! — Чонгук впервые матерится при таком количестве народа. Окей, Намджун берёт свои слова обратно — друзей можно было бы найти и поадекватнее.

***

— Нет! — сказал Джин, как отрезал, — Я против. Намджун сидит с Юнги перед старшим, держа омегу за руку, и уже почти полчаса узнаёт новые синонимы к слову «нет». — Хён, кого нам просить, если не тебя? — Юнги топает ножкой, очень напоминая капризного ребёнка. — Нет, я сказал, — Сокджин складывает руки на груди и смотрит непроницаемым взглядом. — А ты чего молчишь, Джун? Сначала он моего братца тр… кхм, делает зрелым омегой, а теперь сидит, отмалчивается. — Хён, ты серьёзно думаешь, что у меня теперь есть собственное мнение? — Юнги локтём бьёт его по рёбрам, — Ай, вот видишь. Сделай ты ему этот костюм, деньги не проблема, — Намджун выглядит, как многодетный отец, не спавший годами (хотя с такими друзьями, как Хосок и Тэхён, так оно и есть). — Дело не в деньгах! За кого ты меня принимаешь? — А в чём? — почти взвизгивает Юнги. — Я не верю, что мой любимый Юнги-я, который ещё вчера только просился ко мне на работу, чтобы хоть глазочком увидеть Джуна, скоро выходит за него замуж. Я боюсь, что пропитаю слезами тебе весь костюм. Юнги умилительно вздыхает и садится к Джину, обнимая. Он целует его в плечо, они всю жизнь были очень близки, как родные братья. — Я понимаю, хён. Именно поэтому и хочу, чтобы в мой самый счастливый день я был в одежде, которая сделана твоими руками. Я люблю тебя. Джин тяжело вздыхает, но кивает. Он просто не в состоянии идти против этого омеги, особенно после того, как он два года назад сказал, что увёл у него Намджуна. Юнги стал слишком самоуверенным. Бета его всё равно больше всех любит. — Ура! Намджун-хён, он согласился! — омега поворачивается и видит, что Намджун спит. Недавний переезд его утомил. Юнги подходит к своему альфе, метка от которого украшает его шею. Он, как в тот их первый день, шепчет ему: — Раз уж я смог его уговорить, значит, ты сможешь устроить ту самую фотосессию со мной в прозрачной рубашке, которую так хотел, и не только. Альфа распахивает глаза так быстро, что в них на секунду темнеет. Он ошарашенно смотрит на заливающегося смехом омегу, пока Джин на заднем фоне орёт, что хрен им, а не свадебный костюм, если он будет использоваться для таких похабных целей. Через два года после начала отношений Юнги и Намджун поженились. Через два года после начала отношений Хосок и Чимин открыли собственное модельное агентство, ещё через год они обвенчались в родном городе Чимина — Пусане. Через пять лет после начала отношений Чонгук и Тэхён всё-таки завели ребёночка, теперь он второй по адекватности после Чонгука, в их семье. Намджун уверен, что его хобби всегда будет его гордостью, потому что именно из-за него он обрёл всё то, ради чего живёт и будет жить.