Сердце бьется в ритм прибоя

      Серые облака постепенно затягивали небо, не беря во внимание обещание прогноза погоды о ясном и солнечном дне. Ветер над водой всегда был более раскрепощенным и диким. Своим примером он вдохновлял и сам океан — поднимал за собой большие волны, заставлял их бунтовать, не давая людям спокойно отдыхать.       Впрочем, перемены в погоде практически никого не смутили: пляжи были также полны народа, а люди, приехавшие к удаленным перекрытым скалами берегам продолжали расставлять палатки. Природные причуды не станут помехой для полноценного отдыха в редкий выходной.       Песок уже остыл, усмирился и перестал обжигать ноги любителям прогуляться по берегу босиком. Людей в купальниках становилось все меньше — они одевались, но не уходили, наслаждаясь чудесными, могущественными и даже нагоняющими страх видами. В этом месте, глядя на удаляющийся косяк черных птиц или блеск воды, что глубоко за горизонтом сливалась с небом в единое целое, забывались все незначительные проблемы, что волнуют нас в повседневной жизни. Зато всплывали куда более философские и сложные.       Например: «Что скрывает в себе холодный океан?». Кто прячется в его глубинах, располагается на дне, и есть ли это самое дно вообще? Ученые стремятся разгадать тайны водного гиганта, но что если дальнейшие открытия привнесут только больше вопросов, нежели ответов? Мы ищем новую жизнь в космосе, на далеких планетах, даже не предполагая, что она сосуществует совсем рядом. Там, внизу, скрытая от посторонних глаз темно-синей толщей.       Есть ли там что-то помимо рыб, моллюсков и зубастых млекопитающих? А кто-то?.. Местные обитатели, имеющие свои нравы, традиции, быт? Естественно, им будет присуща уникальная, непохожая на человеческую, анатомия. Сами посудите: много ли от ног или легких в воде толку?       И хоть доказать это людям, из-за неимения необходимых изобретений и технологий, не удается, здесь, внизу живет и процветает свой мир. А его вершиной эволюции, несомненно, являются русалки. Существа настолько сильно похожие на нас, насколько же и отличающиеся.       Они живут там, где не проплыть ни аквалангистам, ни подводным лодкам. Не совсем справедливо иметь возможность посетить человеческий мир, при этом не пускать людей в свой? Но разве в этом есть хоть доля их вины? Ведь сухопутным существам куда интереснее заниматься разработкой оружия и всяких мелочей, рассчитанных на глупого потребителя, ведущегося на яркую упаковку. Да и разве они обошлись бы с новыми знакомыми со всей надлежащей уважительностью и толерантностью? Вряд ли. Люди еще не эволюционировали, не развились до нужного уровня. А до тех пор, подводный мир будет закрыт для них.       Здесь, в безопасном и скрытом от самопровозглашенных королей Земли месте, эти прекрасные создания могут быть счастливы. Бирюзовые хвосты, отливающие чистейшими изумрудами, покрытые обтекаемой твердой чешуей, размеренно разрезают собой прозрачную толщу — некуда спешить, не от кого убегать. И все же, можно ли при всем этом назвать созданий жизнерадостными, не знающими бед?       Нет. Ведь основное их отличие от двуногих братьев не жабры и даже не плавники. То, что отличает русалку как отдельный, несвязанный с людьми вид — крошечная жемчужинка, растущая во впадинке между ключицами и содержащая в себе жизненную силу. В естественной среде обитания она имеет приятный молочный оттенок, а когда существо решает покинуть воду и выйти на сушу, начинает медленно чернеть, до тех пор, пока не погибнет вместе с организмом.       И вот, мы приблизились к самому главному вопросу: зачем же, в таком случае, они вообще выходят на сушу? Все очень просто: здесь, внизу, они лишены многого, но самой большой потерей является отсутствие чувств. Холодная вода словно заполняет собой сердце, не позволяя ему функционировать. Возможно, в этом и кроется проблема отшельничества? Да, несмотря на то, что численность русалок совершенно не дотягивает до человеческой, они ведут очень похожий образ жизни. Только в одиночку. Ассоциально. Особи не могут полноценно дружить, радоваться чему-либо, пребывая в состоянии вечной апатии и пассивной агрессии. Единственный, кто способен заставить русалку чувствовать — человек. Себе подобному несчастное создание ничего дать не может. Потому, с определенной периодичностью они выходят на поверхность, чтобы за короткий срок добиться ответных чувств от человека, тем самым дать себе шанс на счастливую жизнь.        Не опасны ли такие эмиграции для людей? Ведь насколько нам может быть известно из статей, страшилок и документальных сюжетов — они людей убивают. А действительно ли они такие, какими мы привыкли слышать? Вдруг их кровожадность и бессердечность была лишь очередной приукрашенной выдумкой СМИ? Внизу никаких газет нет, но если бы они их прочитали, то явно обиделись бы на такое заявление. Убийства их ледяными руками — редкие случаи. Некоторые русалки, отчаявшись, в последние дни жизни пытались добиться взаимности через насилие, не подозревая, что сердцу не прикажешь.        Внизу конечно есть специальные школы, но это слабо помогает — практические знания в этом деле куда ценнее теоретических. Конечно, их научат основам такой жизни, тому, что они могут (должны) сделать, но ведь все строится на частных случаях — ко всему быть готовым не получится. Самое главное, что закладывается в разноцветные головы — ради того, чтобы получить ответную симпатию, нужно делать все. Ведь уже не получится переключиться на другого, не выйдет вернуться в воду ни с чем. У тебя всего одна попытка.       Тэхен, что был уже выпускником такой школы, мог уверенно сказать, что по сути, помимо базовых знаний о людях, как о другом виде, ничего больше ему не пригодилось. Из раза в раз слушая сладкие романтичные сказки о любви, он представлял нечто похожее, только где главным героем была бы не девчонка, продавшая голос за ноги, а широкоплечий синеволосый парень. Естественно, в жизни все сложилось совершенно иначе. Он не просто не пошел по «базовой» программе, но и перевыполнил ее, найдя не только своего человека, но и друга. Хотя сейчас, он уже не уверен, имеет ли право называть его так…       Тэхен нервно заламывал пальцы, в очередной раз оглядываясь по сторонам. Развитая эхолокация дает понять, что в ближайшем радиусе нет никого, кроме него. Тишь да гладь. Только одинокие рыбешки спокойно движутся в неизвестном парню направлении, водоросли размеренно колышутся под потоками теплой воды. Русал грызет губы, которые, от попадания в ранки соленой воды, тут же начинают пощипывать.       Не зря ли он ждет? Они не виделись два года, столько, сколько парень живет здесь, а потому он очень удивился, когда знакомая женщина заикнулась, что в скором времени некий Чимин планирует посетить этот регион. Сомнения одолевали все сильнее, но Тэхен искренне хотел думать, что причина визита — он сам. Самолично отправиться к товарищу он не мог: здесь его держит возлюбленный, и мысли о том, что не должен даже приближаться к младшему, после совершенного предательства.       Ему сказали примерный период прибытия, и Тэхен был на месте несколькими часами ранее. И хоть день уже приближается к завершению, нет ни намека на скорое появление гостя. С каждым мгновением он чувствует себя все более глупым, раз так наивно рассчитывал на эту встречу.       Конфликт, произошедший пару лет назад, оставил неприятный склизкий след в душе каждого из парней. Старший не хотел делать этот выбор, он обещал никогда не ставить отношения выше дружбы, но фраза «Я останусь здесь, Чимин», и последующий ответ на вопрос «Надолго?» — «Навсегда», сами выскочили изо рта. Он не успел как следует подумать, после оправдываясь, что говорило сердце, а не мозг, но слово — не чайка, его уже не поймать. В то мгновение Тэхен был готов на все ради Юнги, но стремительно удаляющийся яркий плавник на спине друга заставил его переосмыслить содеянное. Он действительно был готов бросить его сразу, как только нашел своего человека?.. Как после такого он может считаться другом даже в прошедшем времени? Все выстроившееся между ними доверие Тэхен разрушил одним взмахом языка.       Парень вздыхает, чувствуя, словно силы покидают его. Почему в школах не учат дружбе, не рассказывают, что она важна не меньше отношений? Тому, как правильно ее строить, как вести себя в экстренных ситуациях, как не обидеть, не разбить сердце? Тэхен знает ответ: потому что русалкам это не нужно, они не ищут таких взаимоотношений. Нет никаких площадей или парков, где они могут знакомиться и отдыхать. Перерожденные особи, что останутся в этих водах навсегда, основывают небольшие фермы и маленькие магазинчики, чтобы обеспечивать молодняк всем необходимым. По сути, только с ними остальные русалки и общаются, но даже таких в каждом регионе можно сосчитать по пальцам. Остальные же, озлобленные, обиженные, предпочитают вести уединенный образ жизни. И все-таки, стоит кому-то попасть в беду — ему тут же придут на помощь. Ничто так не сближает, как общее горе, а здесь они все в одной глубокой яме.       В таких обстоятельствах они и познакомились с Чимином — молодым русалом с волосами цвета кораллов, который помог изрезанному, лежащему на камнях Тэхену добраться до дома. «А если на запах крови соберутся акулы?! Скорее, нужно скрыться.». Только после этого он не покинул его, как сделал бы кто-либо другой: Чимин перевязал раны, разогнал хвостом след крови, уложил спать. Парень тогда очень много раз благодарил его, вовсе не ожидая, что встретит его еще раз. Оказалось, что тот побоялся уплывать, ведь хищные рыбы очень чуткие и, несмотря на все его старания, могли собраться на запах сладкой крови. Мальчик отвел глаза, смущаясь любопытного взгляда и тихо проговорил: «Я просто волновался за тебя, не смог оставить…».       Так в месте, где понятие дружбы отсутствует как таковое, завязались трепетные и близкие взаимоотношения двух парней. Взаимоотношения, которые Тэхен так легко разрушил, стоило ему встретить человека, улыбающегося деснами.       Когда мысленный ассоциативный ряд привел его к возлюбленному, парень поник еще сильнее. Они с Юнги знакомы уже два года, но тот, вопреки собственным словам о любви, не позволяет ему выйти на сушу. Тэхену такие противоречия до сих пор непонятны, хотя объяснения старшего очень вразумительные, высокопарные. Но сердце не прекращает болеть, мозг не в силах его успокоить.       Это то, ради чего его сородичи покидают родные места? Эта всепоглощающая тягучая боль — то, чего им не хватает? Тэхен часто думает об этом, и каждый раз приходит к одному и тому же выводу: да. Ведь именно она дает понять, что ты еще жив. Тебе хочется избавиться от нее, но при этом ты счастлив, что можешь ее ощутить.        Русалка, полюбившая человека обязана выйти за ним, чтобы добиться ответных чувств. Если она не справится в течение шести месяцев, ее ожидает смерть. Но чего бояться Тэхену, если на поверхности живет парень, любящий его? От этого, волей-неволей в голову закрадываются отвратительные мысли, которые он старательно прогоняет, Юнги доверяя. Но те все равно скребутся по ночам, издирая его внутренности. Внутри все неприятно сжимается, и Тэхен чувствует, что уже физически не может заплакать. За эти два года его жизнь перестроилась под расписание «от встречи до встречи», между которыми его изнутри разъедали размышления о том, что его используют. Но стоит наступить нужному дню, он несется на скрытый пляж, чтобы дождаться прекрасного парня, в которого по уши влюблен. Хочется ему уже сердце свое отдать, только чтобы ужасной боли не чувствовать, и пусть Юнги сам решает, что с ним делать.       Вдруг, среди однотонного синего пространства мелькает оранжево-розовая точка. Парень выпрямляется, напрягаясь всем телом. Это точно он, цвет волос слишком редкий, тем более, в здешних водах. Точка, к слову, все приближается. За ней появляются красивое тело, длинный крупный хвост переливающийся муассанитами, и, наконец, яркая улыбка, от которой ком встает в горле. — Я так и понял, что это ты! — говорит парень, сокращая расстояние. — Твои потрясающие голубые волосы мне ни с чем не спутать. — Оу, — Тэхен тушуется, не совсем понимая, как должен вести себя.       Сделать ответный комплимент? Сказать «спасибо»? Он ожидал осуждения, злобы, обиды, возможно, пощечины, которую принял бы со всем достоинством. Но Чимин… рад его видеть? Парень — как загадки для детей: вроде бы простой, но никогда не знаешь, чего от него ожидать. — Большое спасибо, что встретил. — продолжает прибывший, чтобы не оставлять заминку. — Я сбился с пути, поэтому мог задержаться. — Чимин выглядит так добродушно, словно вовсе не держит на него зла. — Не был здесь с тех пор, если ты покажешь мне место, где я мог бы остаться, то буду очень тебе благодарен. — Да-да, конечно. — парень всполошился, зачем-то оглянулся, не отдавая себе отчет в действиях. — Ты, эм, не против остановиться у меня дома?       Он продолжал насиловать суставы в пальцах, всем видом источая нервозность. Ему так не хватало этой улыбки, этой пушистой макушки, ласкового голоса. Он скучал даже по виду странного самодельного украшения из ракушек, которые Чимин насадил на веревку и обмотал вокруг пояса. Тэхену кажется, что если младший скажет вымаливать у него прощение, он без лишних раздумий согласится. — Это было бы замечательно!       Согласие радует, парень кивает и тут же разворачивается, чтобы провести уставшего гостя к себе. Второй чувствует недосказанность, коей веет от собеседника, но решает отложить тяжелый разговор до поры до времени.       Он заинтересованно разглядывает пейзажи, плетясь за торопящимся Тэхеном позади. Кораллы здесь не настолько привлекательные и многоцветные как на их родине, зато сколько прекрасных камушков… Чимин всегда был падок на милые мелочи, если бы у них было чуть больше времени, он бы точно собрал парочку гладких малышей в свою коллекцию. Что-то он выставлял на пол, чтобы интересные вещицы радовали глаз, а из остального любил создавать украшения. Браслеты, кольца, сережки, ожерелья, заколки, ободки — личные сокровища парня, в которых, в прочем, ему особо не перед кем было красоваться.        Они добирались до пещерки, которую парень зовет громким словом «дом» в абсолютной тишине. Только небольшая сумка на плечах гостя изредка позвякивала, словно напоминая парням, что те не одни. Тэхен уступил другу свою комнату, а сам занял пустующую, не использовавшуюся ранее.       Им уже не один десяток лет, но они избегают этого диалога словно малые дети. Смогут ли они быть в порядке, как раньше? Подстилка из морского мха нисколько не расслабляет, парень то и дело крутится, никак не может удобно улечься. Почему-то ему кажется, что Чимин уже видит десятый сон, не переживая о таких дуростях. Игнорирование проблемы не равно ее решению, но Тэхен искренне хочет, чтобы Чимин еще немного попритворялся. Так сильно он мечтал наладить их отношения, и если это все же не выйдет, он до конца жизни будет упиваться воспоминаниями об этой короткой встрече.       Кое-как удается чуточку вздремнуть, когда сознание подбрасывает картинки, где они с Чимином также ночевали вместе. Только тогда они делили одну постель на двоих, всю ночь хрустя ламинарией. Сложно сказать, успокаивали ли эти воспоминания или вспарывали ноющие раны, которые все никак не затягивались. В любом случае, полноценно поспать у Тэхена не вышло, и уже через пару часов он переместился в импровизированную кухню-столовую. Они не готовили, максимум, делали заготовки в зависимости от времени года, но все равно, приятно было иметь у себя такое помещение.       Что будет, если сейчас явиться к Чимину? Будет ли он рад такому рандеву, не будет ли это нарушением личного пространства, в которое пару лет назад они с легкостью пускали друг друга? А вдруг он сейчас тоже не спит, сверля взглядом каменный потолок? Терзают ли его их совместные воспоминания?       Ответить на эти вопросы парень не может, но невозмутимое утреннее появление гостя стало склонять Тэ к мыслям, что из них двоих, только он накручивает себя. — Доброе утро, Тэхен. — Чимин выплыл, разминая мышцы плеч. — Доброе утро, — тот кивнул. — Как… Как спалось? — Просто отлично. — парень улыбнулся одними только губами. — Большое спасибо за прием. Я так устал вчера, уснул как только голова коснулась постели. Хвост до сих пор гудит. — он показательно махнул большим плавником.       Тэхен, занятый последние пару часов тем, что доставал застрявшие под чешуйками песчинки, неприятно щекочущие при движении, слабо улыбнулся. Если Чимин счастлив (насколько это вообще возможно в их реалиях), он счастлив тоже. — Железный? — Тэ поднял голову, и понял, что Чимин имеет ввиду гребень, лежащий на столе. — Да, — парень, кажется, хотел сказать что-то еще, но поджал губы.       Тема о Юнги считалась табу. Говорить о нем с Чимином было страшно и неприятно. Неужели они не могут просто смириться с его существованием и присутствием в жизни старшего, и не обсуждать? Стоило позаботиться об этом и убрать все вещи, которые могут натолкнуть их на эти разговоры, но разве это будет красиво по отношению к Юнги? Тэхен своего парня ни в коем случае не стесняется. Скорее, ему самому дискомфортно быть таким «гражданским мужем», на деле не имеющем никаких прав по отношению к старшему. — Твой морячок подарил? — спокойно спросил тот. — Он не морячок, — тихо ответил Тэхен. — в тот день, он случайно оказался в воде. — Честно говоря, я уже и не надеялся встретить тебя здесь. Думалось, что ты вышел на сушу через несколько дней после моего отбытия домой.       На это парню нечего было ответить. У Чимина всегда все было просто, сам же он не стал бы поступать столь безрассудно. Но растягивать эти непонятные отношения на два года он тоже не планировал. Старший отложил металлическую лопатку, складывая руки перед собой. Что теперь?       К сожалению или счастью, молчание прервало урчание живота, и Тэхен почувствовал себя самым большим глупцом — он даже не постарался запастись едой, прежде, чем приглашать в дом гостя. Может это потому, что неуверенность в себе затмила здравый смысл? Он прокручивал различные варианты развития событий, и самым ярким было то, где Чимин окидывает его презрительным взглядом и, не здороваясь, обплывает. — Мне нужно сходить за завтраком… — неловко начал он, упираясь взглядом в каменный пол. — Хочешь, я составлю тебе компанию? — Ты же говорил, что устал. — он покачал головой. — Это моя оплошность, я быстро вернусь.       Чимин не стал перечить. У него как раз будет немного свободного времени, чтобы поплавать по окрестностям и морально подготовиться к разговору. Он покинул пещерку чуть позже Тэхена, нацепляя излюбленные украшения. Неважно, что никто не видит — они нравятся ему самому, а это уже повод нарядиться.       Парню нравилось смотреть, как холодные утренние лучи преломляются толщей воды, а потому, выплыть после пробуждения на поверхность, дабы подышать влажным воздухом стало негласной традицией. Местность была абсолютно мирной: никаких хищников или опасных втягивающих воронок и впадин. При этом, морской травы, в которой могли бы прятаться рыбешки, в изобилии.       Чем выше, тем светлее и дружелюбнее. Вокруг все больше обитателей, не обращающих на Чимина никакого внимания. И почему они вынуждены жить в темном отдаленном месте? Парень уже видит границу между водой и воздухом и начинает активнее работать хвостом, заранее радуясь встрече с верхним миром.       Он рассек поверхностное натяжение и пару раз взмахнул головой в разные стороны. Плавнички на голове забавно затрепетали, подвеска шумно ударилась об грудь. Стоял слабый туман, который, Чимин уверен, даже пах по-особенному душевно. Небо было окрашено в размытый розовый, и парень, подметив, что его волосы цвета восхода, приветственно улыбнулся солнцу, ощущая, как капельки воды испаряются с бледной кожи лица. Глаза превратились в милые полумесяцы, волны ласково качали его, пока русал не без доли романтизма осматривал прекрасную картину.         Наконец, закрепив в памяти все детали пейзажа, он решил немного отдохнуть возле валунов, обрамляющих, на первый взгляд, безжизненный берег. Кристальная вода красиво разбивалась о серых гигантов, разбрызгивая мягкую белую пену. Чимин уже продумывал как залезть туда, чтобы ловить разлетающиеся капельки хвостовым плавником, но стоило ему приблизиться к ним, как он услышал тихое пение: — Этот мир может причинить тебе боль, он глубоко режет тебя и оставляет шрам.       Это было непрофессионально, мальчику, которому принадлежит этот голос, не сравниться с сиренами, способными распространять свой томный и тягучий как смола глас на многие километры. Но он пел слишком эмоционально, пропуская слова через себя, чем не мог не зацепить. На некоторых строчках голос дрожал из-за чего тут же срывался не на ту ноту, но самого парня это не волновало. Он словно выговаривался могучему холодному слушателю. Чимину даже стало немного совестно, что он подслушивает, но ничего поделать со своим нездоровым любопытством не смог.       Он осторожно, стараясь сильно не размахивать хвостом, спрятался за одним из камней, чья верхушка торчала из-под воды. Прижался к нему спиной, чуть согнув растущий из нее плавник, желая услышать больше. — Всё рушится, но ничто не разбивается так, как сердце. Ничто не бьётся так, как сердце.       Судя по тому, что незнакомец продолжил петь, Чимин остался незамеченным. Тонкий голос продолжал услаждать уши, и парень, воодушевленный своим небольшим успехом решил выглянуть, чтобы рассмотреть исполнителя грустной композиции. Увиденное превзошло все ожидания: парень в черных джоггерах и мешковатой толстовке, сидел на одном из камней. Он вовсе не смотрел на непривычно тихое море, прикрывая глаза во время пения, пока личико, вслед за нотами тянулось куда-то вверх. «Красивый», — подумал Чимин, наблюдая, как соленый ветер играется с завитыми на концах угольными волосами.       Русалу и раньше доводилось видеть людей, но обычно, это происходило издалека, да и не цепляли они его совершенно. Он не находил в них ничего особенного, мгновенно с злорадной ухмылочкой утверждая: «Ради такого, точно бы не вышел». Так подумать, парень, со странными разбросанными по кисти татуировками, тоже ни чем не выделялся. Таких как он полнаселения, но что-то заставляет Чимина смотреть.       Фантазии не составляет особого труда сгенерировать мираж, в котором Чимин, уложив голову на руки, лежит прямо перед прекрасным незнакомцем, пока тот посвящает грустную песню ему одному. Чимин моргает несколько раз, улавливая из потока мыслей отрывок, где говорится о том, что парень поет лишь для него.        Кожа шеи начинает странно гореть, и парень, забыв о том, что должен вести себя тише морской звезды, с громким всплеском взметнул руку к зудящей жемчужинке. Поющий вдруг замолк, вглядываясь туда, откуда до него донесся звук. Вода как вода. Темная, скрывающая от него свои тайны. — Чонгук! — кричат с другой стороны скал, и от Чимина не укрывается то, как парень закатывает глаза. — Ты как петух, в семь утра решил всех поднять своим воем? — Тебя не разбудит даже танковый выстрел, в жизни не поверю, что ты из-за меня встал.       Парень поднимается, игнорируя летящие в его сторону пошлые клишированные подколы.       Чимин какое-то время смотрел в след интересному незнакомцу, а после, зачем-то мысленно повторив его имя, нырнул вниз. Настроение колебалось между непонятно воодушевленным и удрученным. Прогулка точно взбодрила его, подарив неизведанные до этого момента странные эмоции, которые он не мог идентифицировать. Одновременно с этим, парень мысленно вернулся к Тэхену. Он так толком и не извинился перед ним, пользуясь его гостеприимством и добродушием.       Когда он появился во входе в пещеру, парень, до этого склонивший голову над столом, сорвался с места, чем младшего напугал, заставив дернуться. Сохраняя между ними приличное (чересчур приличное) расстояние, старший виновато поджал губы, переплетя дрожащие пальцы в замок. — Я просто… Рад, что ты не уплыл. — еле слышно отозвался он, боясь посмотреть в чужие глаза и увидеть в них отвращение.       Чимин приоткрыл рот от удивления и стыда. Он ведь и правда не предупредил, что собирается выйти. Почему Тэхен выглядит раскаивающимся? Это ведь Чимин и тогда, и сейчас ведет себя ужасно эгоистично, пренебрегая чужими чувствами. — Тэ, — второй дернулся от сокращения, которое раньше использовал Чимин. — Я очень сожалею, что тогда повел себя так. Я ведь прекрасно понимаю, что для русалки самое главное — найти возлюбленного, но я почему-то решил, что могу конкурировать с ним по значимости, еще раз, прости меня… — Чимин, — Тэхен сделал робкое движение навстречу. — Ты абсолютно неправ.       Он и не мечтал, что когда-нибудь вновь сможет беззаботно обнять Чимина, хотя безумно по этому скучал. Тэхен не может говорить за всех, но в его голове сложилась вполне четкая мысль: «Ты ассоциален до тех пор, пока не почувствуешь тепло заботы и любви». Второй смотрел на него блестящими круглыми глазками, словно побаиваясь. Кажется тот похудел, его плечи были тоньше, чем раньше. — Между этими двумя понятиями нельзя выбирать более значимое. — в школах учат, что нет ничего важнее любви, а потому обоим русалам немного некомфортно об этом говорить, ведь по сути, они оспаривают основополагающую идеологию. — Ты очень дорог мне, Чимин, прости за мое поведение. Вместо того, чтобы поговорить как взрослые здравомыслящие русалки, мы сделали друг другу больно. Но, лучше же поздно, чем никогда?       Тэхен разводит руки в разные стороны, пока его губы тянутся в трогательной улыбке. — Мы сможем быть в порядке?       Чимин подается вперед, прижимаясь к чужому дрожащему телу. — Я так скучал, Тэхен… — он не может не улыбнуться, когда широкие ладони ложатся на его спину. — Я должен был поддержать тебя. Мой друг нашел свою пару, а я закатил на это истерику. Прости, Тэ, прости… — Все в порядке. Я тоже по тебе скучал.        Они стоят так какое-то время, обмениваясь тем слабым, почти неощутимым теплом, что хранят их тела. Беспокойство покидает Тэхена, который спустя долгое время вновь обрел того, без кого невозможно было быть счастливым. Чимин вдруг тихо хихикает, пряча носик в плече друга, покрытом редкими полупрозрачными чешуйками. — Спасибо тебе. — шепчет он, прижимаясь сильнее.       Что вынудило младшего поступить таким образом? Боязнь того, что скорый уход друга сделает его вновь одиноким? Что он является временным пристанищем, которое Тэхен покинет сразу же, как только обретет своего человека? Все и сразу. Слова «ненужный», «ничтожный» — стали верными спутниками.       Старший дал ему второй шанс, дал возможность исправиться, проявить себя как достойного друга, но почему на душе не становится легче? Что ждет их дальше? Ведь Чимин, как не крути, по итогу останется один. Он уже чувствует психологическое давление от Тэхена, окруженного вещами из верхнего мира. — Пошли кушать? — предлагает тот, чувствуя себя смущенным, но невероятно вдохновленным. — Я принес тебе рачков и ламинарию.       Тэхен пододвигает каменное лукошко к Чимину. «Он помнит, что я не могу есть рыбу», — внутри разлилось бесконечно-теплое чувство.       Сам же хозяин дома предпочел нарезанные рыбные кусочки, завернутые в такую же ламинарию. Женщина, приготовившая им это, рассказывала, что когда была на суше, ела такое же блюдо вместе с рисом. Здесь у них не было возможности этот самый рис выращивать, и она очень по этому сочетанию вкусов скучала. Это было очередным уколом в сторону Тэхена. «Вы хотя бы раз смогли это попробовать», — подумал тогда он, закрывая угощения крышкой. Что ж, может быть, если он навсегда останется в воде, то не будет тосковать по поверхности, на которой никогда не был?       После вкусного завтрака Чимин удалился в отведенную ему комнату. Оттуда он вернулся со своей сумкой, содержимое которой также шумело. Оказалось, то она полна разнообразных уникальных самодельных украшений, часть которых парень мечтал когда-нибудь подарить своему дорогому другу. Старший вообще ничего такого не носил, скорее не от нежелания, а от неимения. Только в мочке уха красовалась инородная серебряная серьга, представляющая собой кольцо с цепочкой. Ее происхождение было ясно как день, а потому Чимин выуживал из багажа все, кроме сережек, дабы не ставить Тэхена в неудобное положение (в очередной раз). — Давай примерим! — первым в ход пошел браслет из разного размера жемчуга, который младший легко закрепил у основания хвостового плавника.       Тэхен неловко взмахнул им пару раз, наблюдая, как переливаются бусинки, как выгодно они смотрятся на фоне темной чешуи. — Он потрясающий, огромное спасибо. — Чимин прямо засветился от похвалы.       Старший сам по себе невероятно красивый, для Чимина, как дизайнера, честь, что его украшения будет носить такая модель. И как бы стеснительный парень не пытался отвертеться, на этом подарки не закончились. Младший чуть ли не боем уговорил его надеть ожерелье из разнообразных камушков и ракушек и жесткий браслет-обруч на плечо. — Ты просто потрясающий, Тэ! — он захлопал в ладоши. — Юнги будет сражен наповал!       И без того смущенный Тэхен зарделся еще сильнее. Ему действительно нравилось все, что сделал Чимин, а от мысли, что это будет также нравиться и возлюбленному стало приятнее. Лично ему всегда нравилось разглядывать массивные цепи на тонких запястьях, сверкающие кольца на длинных пальцах с аккуратными ногтями. Дошло даже до того, что он выпросил чужую сережку, слишком ему понравившуюся. А Юнги был абсолютно не против, наоборот, ему нравилась мысль, что Тэхен носит на себе его частичку.       Пока старший привыкал к новым предметам гардероба, Чимин, зацепившись глазами за кулончик, подумал, что он отлично подошел бы тому парню, Чонгуку. Он завязал сумку, чтобы украшения не расплылись по всему дому, и одернул себя: с чего бы ему вообще вспоминать о нем?       Дабы отвлечься от гнетущих мыслей и наверстать упущенное за два года, парни решили прогуляться. Чимин привел его к месту, где заприметил камни, и завязал незамысловатый диалог. Каждый из них делился тем, что происходило в их жизни во время необщения. Тэхен бесчисленное количество раз выражал сожаление, а младший только качал головой: пытаться стать счастливым — это не преступление. Старший в целом много говорил о том, что чувствовал в период их раздора. Об опустошении, скорби, тревоге. Чимин внимательно слушал, иногда кивая, при этом одергивал себя на зарождающейся внутри зависти. Все, что довелось испытать ему — печаль и тоска, но он жил с ней и до этого. То, чем делился с ним друг было слишком непонятным, нереальным. Расстроенный таким ходом беседы, Чимин в какой-то момент повернул в темное для старшего русло: — Почему же ты еще в воде? — задал он вполне резонный вопрос.       В школе рассказывали о том, что подобные отношения — неправильные. Русалка должна выйти на сушу, а не вести вот такой кочевнический образ жизни. Тэхену откровенно не нравилось говорить о Юнги с Чимином, поскольку он косвенно, но все же являлся причиной их раздора. Он немного скуксил мордашку, но ответил: — Потому что он хочет уйти ко мне под воду, но перед этим ему нужно доделать некоторые дела там. Не в его принципах оставлять все на самотек.       Младший фыркает: что за дела такие, которые за два года он никак не закончит? Попахивает обманом, да вот только Тэхен ведь абсолютно не наивен и не глуп. Как он смог его одурачить? Он пропитывался антипатией к Юнги, но старательно скрывал это. — Он совершал для тебя что-то романтичное? — Чимин наклонился за сверкнувшим бордовым камушком. — Может погружался с аквалангом? — На самом деле, он и плавать то толком не умеет… — Тэхен стыдливо отвел глаза. Он чувствовал себя таким беззащитным под любопытным взглядом Чимина, но выбор свой сомнению не подвергал. — В тот день друзья посадили его на водный мотоцикл, а он не справился с управлением, вот и все. — То есть, он уже второй год вешает тебе ил на уши? — парень явно ожидал услышать идеальную сказку, а не эту жалкую повесть. — Ты ведь знаешь, что некоторые просто используют нас, не обращая внимания на чувства… — Юнги не такой! — он тут же закрутил головой, серьезно нахмурившись.       Второй вызывающе поднял бровь, и Тэхен, при всем своем нежелании выносить сор из избы, был вынужден признаться: — Мы вообще не делаем ничего больше поцелуев… Поэтому не думай о нем так. — Странный он. — Чимин пожал плечами, словив на себе странный, но в незначительной степени горделивый взгляд. — Ты ведешь себя нерационально. К чему ты вообще его слушаешь? За эти два года, ты мог давно найти человека, который ушел бы к тебе сюда не через два года, а уже через неделю, с твоим то обаянием. — У тебя все так просто. — Чимин почти прочувствовал недосказанное «глупый». — Ты не понимаешь. — отозвался Тэхен, отвернувшись.       Чимина такое заявление даже немного оскорбило. Что там такое серьезное, что ему даже объяснять бессмысленно? Неужели Тэхен превозносит себя над ним, только потому что у него есть пара, а у Чимина нет? Да, у него есть проблемы с эмоциями, но это не значит, что он бесчувственный сухарь. Парень стер с гладкой поверхности водоросли, и вздохнул: ему, между прочим, тоже хочется такого. Ощутить это ураган страсти, страха, неловкости и бесконечного влечения. Как будто ему нравится по эмоциональной составляющей являться практически близнецом для тех камушков, что он зажимает в ладони.       Погрузившись в молчание, он третий раз за сегодня подумал о Чонгуке. Жемчужина опять начала странно чесаться и зудеть, а Чимин вдруг подумал о том, что хочет знать о парне больше. Кто он, и что делал на этом пляже? Что ему нравится из еды и из музыки? Эта песня была просто застрявшей на языке или отображала то, что творилось в душе?       Они вернулись в пещеру, где Чимин убрал все камушки в сумку. Выйдя на кухню, он обнаружил Тэхена за тщательным рассматриванием подаренного ранее ожерелья. У младшего такое зрелище вызвало улыбку. Он подплыл к парню сзади, не отвлекая, зарылся пальчиками в чужие ярко-синие пушистые волосы на затылке, провел ими против направления роста. — Хочешь я помогу тебе подстричься?       Тэхен встрепенулся, уточняя: — Правда? Это было бы потрясающе!       Мало кто из их сородичей носили короткие прически: под водой волосы не путаются, а приспособлений, чтобы их нормально обрезать и нет толком. Но Тэхен никогда особо сильно шевелюру не отпускал, максимум, на что его хватало — маллет. Чимин с ним был солидарен, хотя в подростковом возрасте ходил с завидной длинной.       Тэхен выложил на стол железные ножницы и намотанные на их острие тканевые резинки. Младшему доводилось видеть данный парикмахерский инструмент, правда он уже целиком и полностью заржавел и сгнил. Этот же блестел, будучи абсолютно новым. — А ты, я смотрю, всё-таки немного отрастил, да? — Очень мешает, — признался младший, улыбаясь.       Тэхен протянул ему резиночку, с тихим: «Я все-равно не пользуюсь…». Уже не было смысла ничего скрывать: тот человек составляет большую часть его жизни, и потому его окружает много вещей так или иначе связанных с ним. Сережка Юнги, ножницы Юнги, расческа Юнги, да даже сам Тэхен уже давно принадлежит Юнги. Чимин четко видит, насколько старшему неловко говорить об этом. Почему младший заставляет его чувствовать себя плохо? Разве друзья не должны поддерживать?       Засунув все свое презрение куда подальше, Чимин принял желтый кружочек, собирая им волосы на макушке. Это оказалось действительно безумно удобно: раньше он пользовался только громоздкими заколками, от которых потом болела кожа головы.       Импровизированный салон они открывают за пару метров от пещерки, чтобы в ней повсюду не летали крохотные волоски. Чимин руку на этом деле давно набил, а потому талантливо орудовал новым инструментом. Тэхен долго не мог нарадоваться новой прическе — челка наконец-то не перекрывала глаза, виски не щекотали уши. Когда он стригся сам все выходило не совсем ровно, того небольшого зеркала, что подарил ему Юнги было недостаточно для удобной работы.       Эту ночь они были вместе, на одной постели. Сначала занимались очисткой материалов, найденных сегодня, а после просто лежали, разговаривая о ничего не значащих вещах. Так и уснули, убаюканные голосом друг друга.       Выспаться старшему опять не удалось. Чимин, который проснулся куда раньше него, уже успел убрать волосы в высокий хвост, оставив висеть только передние прядки, а также закинуть в желудок пару листиков ламинарии.       Каким-то чудом ему удалось уболтать сонного Тэхена выплыть на поверхность, дабы познакомить с восходящим солнцем. Сколько раз ему самому доводилось видеть эту картину? И каждый раз он жаждал новой встречи с ней, каждый раз она была уникальна и бесподобна. — Красиво, правда? — с придыханием произнес он, ожидая чужой реакции.       Старший оглядывается заинтересованно, но почему-то угрюмо. Почему бесподобные миндалевидные глаза настолько грустные? Что за ними скрывается? Чимина это огорчает, он смахивает с кончика носа каплю воды, замечая, что губы Тэхена дрожат. Он не делится с ним своей болью, потому что считает, что тот не способен ее понять? — Очень красиво, — шепчет Тэхен, натягивая вымученную улыбку.       Он выглядел так, словно прощался с солнцем навсегда, словно это их последняя возможность увидеться. Связанно ли это с тем, что ему предстоит провести остаток жизни под водой из-за решения возлюбленного?       Когда Чимин, делая попытку отвлечь его от ядовитых дум, предлагает подплыть к большим камням у берега, тот наотрез отказывается. — Там люди, нам не следует туда соваться.       Младшему реплика не понравилась. Да, там люди, но это ведь хорошо? Как Чимин найдет свою пару, если будет избегать подобные места? Это Тэхену повезло и его человек оказался прямо в воде, а ему что? Тоже ждать с моря погоды? Все это даже обижало: друг не заинтересован в его благополучии?       Вдруг, недалеко от них об воду ударился потрепанный волейбольный мяч. Тэхен тут же схватился за чужое запястье, дабы увести неугомонного подальше отсюда, но Чимин не сдвинулся с места. На валунах никого, зато за ними слышатся громкие бессвязные возгласы. Парень на максимум напрягает свой слух, сосредотачиваясь на доносящихся обрывках фраз. — Отлично! Вот иди и ныряй за ним теперь. — Пойду и нырну. — сердце пропускает удар, когда он слышит знакомый голос, дергая плавничком над ухом и замирая в ожидании. Чонгук сейчас нырнет в воду. За мячом, невозмутимо плавающим в метре от него. Это судьба? Такой ее знак нужно было получить?       Тэхен, также услышавший диалог, продолжает тянуть его вниз. Чимина такое поведение начинает злить. Он грубо отмахивается от чужих длинных пальцев и, кинув успокаивающее «я аккуратно», настигает резиновый шар. На поверхности камня показывается кисть руки, и парень решает действовать по ситуации: подкидывает мячик и бьет по нему хвостом. Тот, удачно отскочив, падает у подножия валунов, собирая на себе кучу песка.        Чимин уходит под воду, с неудобного ракурса продолжая наблюдать, а Чонгук спрыгивает вниз, пару секунд удивленно смотря на мокрый мяч, лежащий на значительном расстоянии от воды. — Мне казалось, что я дальше ударил. — бубнит он, поднимая игровой инвентарь.       Чон резво перекидывает мяч на другую сторону, готовится перелезть сам, но останавливается, чтобы кинуть последний тоскливый взгляд на безжизненную гладь. У Чимина покалывают кончики пальцев, дыхание спирает: Чонгук ищет его? Должен ли он показаться? Парень сейчас действительно выглядит как представитель королевских кровей: джинсы с прорезями на коленях, белая рубашка надетая поверх черной водолазки. Не хватает только короны.       Чимин вырастает над водой, с надеждой смотря туда, где только что исчез парень. Может он появится еще на секундочку? Может это поможет унять покалывания в груди и шее? — Ты хоть понимаешь, как сильно выделяются твои волосы на фоне воды?! — начал отчитывать его старший, на что он только показательно закатил глаза.       Почему Тэхен такой? Он не хочет, чтобы Чимин покидал воду быстрее него? Не хочет, чтобы у того все сложилось, пока он сам не может разобраться в своих недо-отношениях? — А ты сам лучше? — он укорительно ткнул пальцем тому в грудь. — Полез спасать человека, не заботясь ни о чем. А если бы он, вернувшись домой, раструбил на весь белый свет о нас? — Разве я мог дать ему утонуть? — запал немного поутих. — Да и его бы просто посчитали за сумасшедшего… — Ты действовал согласно велению сердца, почему же, когда я поступаю так же, ты ругаешь меня?       Чимин, не дожидаясь ответа, нырнул вниз. Придя домой, он тут же ушел в свою комнату, где до вечера мастерил диадему из проволоки и разного вида ракушек. Тэхен промелькнул рядом только один раз: он с поникшим видом поставил на входе посуду с едой, тут же уходя, дабы не мозолить глаза. Вероятно, его высказывание действительно было слишком резким для старшего, чье эмоциональное состояние и без того нестабильное. Но сейчас, натирая руки жестким каркасом, изрезая пальцы об острые края раковин, Чимин чувствовал только зависть. Было, конечно, что-то еще неопознанное, оно стояло где-то совсем на задворках, помогая разжигать огонь раздражения.       Тэхен упоминал Юнги даже сам того не замечая, потому что тот стал важной частью его жизни. А из чего состоит жизнь Чимина? Можно ли назвать это жизнью вообще?       Вышел он только под вечер. Уставший, в первую очередь от собственной абоминации, что заполнила душу. Нести ее оказалось безумно тяжело, но выплеснуть не было возможности. Старшего он нашел в его комнате: тот чистил креветки, после заворачивая мясо в листочек ламинарии. Внутри прошелся болезненный импульс: Тэхен почему-то продолжал думать о нем даже в такой ситуации. Занимался приготовлением ужина, не обращая внимание на поведение Чимина. — Тэ, — парень тут же поднял голову, в его глазах читался испуг. — Помнишь парня, которому я кинул мячик?       Старший, предчувствуя неладное, напрягается, но кивает.  — Я хочу выйти за ним на сушу.       Тэхен давится и округляет глаза. Чимин отплывает немного назад, настороженно изучая реакцию. В любом случае, все уже решено. Парень не хочет терять время, не хочет деградировать здесь под водой, когда у него есть шанс на то, чтобы стать любимым сверху. — Ты серьезно?       Даже в этой фразе уже слышится неодобрение, Чимин начинает злиться, крепче сжимает ручку сумки. — Нужно делать это обдуманно, нельзя же так спонтанно. Выйти за первым встречным, не зная ни имени, ничего — это же безрассудство. У него уже может быть партнер, Чимин.       Младшему почему-то не хочется объяснять, что на самом деле он знает имя, знает, какой замечательный голос у этого парня и как он сказочно выглядит, когда поет. Со своими смоляными волосами, смуглой кожей он похож на настоящего принца, вышедшего из книжки. И Чимин не хочет отдавать его глупым принцессам. Но все упреки Тэхена выглядят как отговорки, перед истинной причиной, которую младший уже успел себе надумать. — Так и скажи, что хочешь самоутвердиться за мой счет!       Тэхен чуть челюсть не теряет от удивления. Он тянет к нему руку с дрожащими пальцами, не находя нужных слов для ответа. Он и не знал, что создает такое впечатление, всегда желая для Чимина всего самого лучшего. — Почему ты так сильно не хочешь, чтобы у меня тоже была пара? Думаешь, только тебе можно быть счастливым?       Чимин подхватывает сумку и несется на поверхность. Пещера остается позади, до тех пор, пока не сливается с дном в единую темную массу, пока сам парень несется к свету. Там Чонгук, милый потрясающий мальчик, что возьмет его под свое крыло. Тело обрамляют крошечные пузырьки, совсем застилающие обзор.       Он выпрыгивает из воды на песочный берег, ударяясь боком. Сжимает жемчужинку между пальцев, безумно вторя в голове одно лишь имя. Перед глазами возникает ослепляющая вспышка. Хвост сводит невыносимая судорога, уши и спина начинают чесаться. Его дико знобит, Чимин вдруг чувствует себя таким нагим, беззащитным и слабым.       Все ощущения, чувства сваливаются на него одним большим комом, чье давление он не в силах удержать: он задыхается, тонет, теряется в переполняющих его впечатлениях. Он скалится, пытается кричать, но горло заливает расплавленным железом, отчего оттуда выходит только жалкий хрип.        Парень сворачивается комочком, утыкаясь личиком в песок. Он уже на суше, но вода продолжает течь по лицу. Что это? Слезы?.. Чимин ревет, устроившись в несуразной коленно-локтевой позе. Он вдруг чувствует себя намного меньше. Слышит, как трескаются, рассыпаются твердые чешуйки.       Приподнимает веки и видит бело-розовые ножки. Парень с силой впивается в мягкое бедро ногами, ненавидя новую форму, но наслаждаясь ей.       Он знает, уверен, что Тэхен приплыл за ним, но не может повернуться в его сторону. Не хочет увидеть укор и жалость в его глазах. Боится разбиться о сочащуюся из них любовь и заботу. На мгновение он и вовсе выпадает из реальности. Единственное, что с ней связывает — шум прибоя, звучащего в ушах, в ритм которого отбивает главная мышца организма.       Старший на локтях подползает к нему, осторожно просит поднять голову. Чимин избегает зрительного контакта, пока тот стирает большим пальцем прилипшие песчинки с зареванного красного лица. — Все будет хорошо. — у младшего сердце сжимается до размера икринки. Тот не будет ругать его? Он… его поддерживает, не бросает? — Не плачь, Чимин, мы со всем справимся.       После всех ужасных слов, что вылетели из его грязного рта, парень все еще с ним? Не требует извинений, не обижается, только держит невозможно бережно. Младший всхлипывает чересчур громко: разве законно быть настолько ангельским? Как парень, живущий в воде, превзошел в своей святости тех, кому предназначено рассекать небеса? — Что… что теперь делать? — блестящие глазки бегают туда-сюда, голос дрожит. — Надо позвонить Юнги, он подбросит тебя до Агенства. Тише-тише, все в порядке. Ты ведь всегда мечтал об этом, да? — от хладнокровного тела исходит тепло. — Ты обязательно добьешься своего, Чимин, иначе и быть не может. Тебе так идет этот человеческий румянец, эти ножки… Чего ты совсем расклеился?       А Чимин физически не может проглотить ком в горле: Тэхен, мечтающий выйти на сушу, грезящий о собственных ногах не чувствует испепеляющей изнутри черной зависти. Делает эти комплименты искренне, бескорыстно. Парень смотрит в улыбающиеся глаза, знает, что Тэхен безумно переживает сейчас, разрывается от боли и страха за Чимина, но то, как он старательно маскирует это, чтобы его поддержать и успокоить — вновь напоминает о том, какой же Чимин ужасный друг, по сравнению с ним. — У меня ноги болят, не могу идти.       Мышцы тянет так сильно, словно они вот-вот порвутся. Видимо процессы формирования завершились не до конца. — Юнги прячет телефон на скрытом кусочке берега, чтобы в случае чего я мог позвонить. Я быстро, туда и обратно, хорошо? Никуда не исчезай, прошу тебя.       Чимин кивает, хлюпая носом, наблюдает как скрывается нефритовый плавник под водой, в которой отражаются такие же зеленые деревья.       Парень набирает полную грудь воздуха, после вскидывает руку к шее. Гладкая, приятная. Жаберных крышек нет. Тяжело объяснить, но кажется, словно воздух вдыхаемый через нос и через жабры отличается. И Чимин не отрицает, что первый нравится ему куда больше. Он осторожно шевелит смешными пальчиками на ногах. Эта часть тела у него от силы пару минут, а он чувствует себя с ней куда более естественно и хорошо, нежели с хвостом. Парень распрямляет спину, оглядываясь по сторонам — теперь он почти человек. Ему нужно понравиться Чонгуку, и написать с ним завязку новой сказки. Все ведь просто?       К моменту, когда Тэхен появляется из-под воды, его истерика уже утихает. Старший подползает к нему, оповещая, что Юнги должен скоро прибыть, сам же массируя чужие гудящие стопы. Руки ледяные, твердые и грубые, но у парня язык не поворачивается сказать что-то против. Чимин с долей скорби смотрит на отпавшие белые чешуйки, не имея и малейшего желания к ним прикасаться.        Когда из-за листвы появляется Юнги, глаза Тэхена в секунду заполняются слезами. Он произносит имя из четырех букв почти беззвучно, и парень тут же скидывает на песок потертую спортивную сумку, кидаясь к русалу с объятьями.       Чимин наблюдает за ними со стороны, аккуратно пытаясь подняться. Эти объятья не похожи на те, что дарил ему Тэхен. В них плещется бескрайняя нежность, проскальзывает недосказанность и печаль. Тэхен прижимается губами к человеческой челюсти, стискивая ткань объемной футболки пальцами с перепонками. Юнги прижимает его к себе так трепетно, словно тот — самое хрупкое и ценное, что ему доводилось держать, но в то же время, не оставляет между их телами ни грамма воздуха. Пока длится молчаливая сцена Чимин не издает ни звука, сливается с пейзажем — боится помешать.       Юнги вдруг прикусывает любимую щечку, отчего синеволосый вздрагивает, но не отстраняется. Начинает что-то тихо говорить, и человек тут же прерывает его: — Не нужно мне его рекламировать, Тэ, ты и так много о нем рассказывал. — парень наконец отрывается от возлюбленного и обращает на Чимина внимание. — Привет, герой-любовник. — он протягивает ему руку, и тот недоверчиво косится на нее, но все равно завершает жест. — Меня зовут Мин Юнги. — Чимин. — голос еще не окреп, но уже стал лучше.       Парень возвращается за отброшенной сумкой, раскрывая ее перед новым знакомым. Внутри какие-то однотонные вещи, выглядящие совсем не презентабельно. — Хорошо, что у меня большая часть одежды безразмерная. — подмечает он. — А то все могло бы затянуться.       Серые стопки не вызывали особого любопытства, потому Чимин отвлекся сначала на шум листвы, что звучал совершенно иначе. Эхолокация ослабла, уступив место более развитым видам слуха: фонематическому, речевому, ритмическому. После, он замечает что-то необычное снизу и начинает качать бедрами, с интересом наблюдая за тем, что происходит от этих действий. Тэхен в смущении отворачивается, а Юнги настойчиво предлагает ему чуть помятые вещи.       Одеть парня тоже становится проблемой: человеку приходится собственноручно просовывать чужие конечности в штанины и рукава. На джинсы тот вообще смотрел как на нечто смертоносное. — Мы уже надели один слой, зачем это? — Надо, Чимин, никто не ходит так. — Но ткань такая толстая! — ноет он, сутулясь. — Давай тогда я надену только их, а эту обтягивающую тряпочку сниму?       Отказ был ожидаемым, но от этого не менее разочаровывающим. Пока он возился с ремнем, Тэхен практически по слогам разжевывал старшему, куда Чимина нужно отвезти, после шепотом умоляя за ним приглядывать. Юнги, улыбаясь, зачесывает назад синие влажные волосы, пропуская их между пальцев, после, взяв чужое лицо в свои действительно большие ладони, целует холодный нос. — Ну что, поехали? — спрашивает он Чимина, получая счастливый ответный кивок. — Пока, Тэ. Я заеду сегодня вечером, выплывешь? — Конечно. — парень нехотя отпускает края растянутой им же майки, позволяя Юнги встать.       Когда он пересекается взглядом со младшим, почему-то опять чувствует себя неловко. — Прости, если обидел тебя чем-то. — говорит он, и Чимину хочется подорваться навстречу: Тэхен не должен извиняться. — Я буду рад, если ты хотя бы раз проведаешь меня.       Дальше слушать второй просто не может: падает на колени прямо в воду, рядом с ним, обнимая крепко, почти до хруста в позвоночнике. — Я буду приезжать так часто, как только смогу, Тэ. Спасибо за все, ты самый лучший. Не извиняйся больше никогда, хорошо?       Старший дает обещание, с его трепещущих длинных ресниц спадает капля. — Это все, конечно, здорово, только вот ты джинсы намочил. — Юнги указывает пальцем на расползающееся пятно. — Ничего, думаю, туда и в худшем виде заваливались. — самодовольно заключает Чимин.       Русалу доводилось видеть автомобили раньше — это были непонятные мелькающие точки, снующие с большой скоростью по мосту. Они привлекали, приколдовывали к себе взгляд. Чимин никогда не понимал, с чего бы таким нелепым игрушкам издавать такие ужасающие звуки? Да и они явно оказывали какое-то негативное влияние на окружающую среду, потому что рядом с такими мостами повисал тяжелый кислый запах, оседающий в горле. Но все вопросы отпали, стоило им приблизиться к машине Юнги.       Огромный металлический гроб выглядел действительно несуразным и жутким. Чимин несколько раз переспросил старшего о безопасности данного средства передвижения, и только после забрался внутрь. Второй помог ему пристегнуть ремень, который, по просьбе младшего, тут же пришлось утянуть, для полного чувства защищенности. Когда они тронулись с места, русал побледнел, вцепившись отросшими ногтями в обивку сидения. Дороги ровные и пустующие, а у Юнги водительский стаж не один год — Чимин вскоре расслабляется, даже получая удовольствия от теплых потоков ветра, обдувающего его лицо через открытое переднее окошко. — Тэхен сказал мне адрес места, и что там тебе должны помочь. Не расскажешь подробнее? — спросил старший, не отвлекаясь от дороги. — Понимаешь, технологии продвинулись не только у вас. — Чимин смеется, сверкая зубками с затупившимися клычками. — Более века назад русалки, которым повезло остаться на суше, стали основывать такие офисы, где новичками помогали сориентироваться: находили возлюбленного, выдавали документы и прочее. Если бы не это — испуганных голых людей с яркими волосами, бредущих неизвестно куда, отлавливали на улицах города пачками. Русалки существуют столько же, сколько и люди, а возможно даже и больше, так что, приходится идти в ногу со временем. — Чимин почувствовал странное удовлетворение от того, что эта поговорка стала напрямую к нему относиться. — Рассматриваешь вариант, в котором люди — когда-то вышедшие на поверхность русалки и освоившиеся там? — Эта версия ведь имеет место быть. Может раньше мы могли выходить и оставаться там исходя только из собственного желания. А уже после, когда переродившиеся русалки стали называть себя людьми, началась вся эта канитель с чувствами?       Юнги жмет плечами: теория действительно очень интересная, но ее, как и остальные вариации, нет возможности проверить на подлинность.       Чимин с восторгом разглядывает архитектуру, почти вплотную прилипнув к стеклу. Все вокруг такое светлое, гостеприимное, что не улыбнуться в ответ кажется сверхзадачей. Правда, Чимин не увидел еще ни одного человека, идущего с улыбкой на лице, но он списывал это на слишком быструю езду. Его зрение немного деградировало, но Юнги сказал, что благодаря этому он теперь сможет носить очки, а потому он не переживал, во всю придумывая, как украсит скучную оправу жемчужинками. — Теперь я буду смотреть на людей с цветными волосами и думать, что они на самом деле русалки. — вновь подает голос тот, снисходительно глядя на Чимина в зеркало заднего вида. — Приглядывайся к голубоволосым или синеволосым — это самые распространенные цвета. — Я могу спросить о происхождении твоего цвета? — Я родился в месте полном разноцветных кораллов и рифов, рядом с косяками ярких рыб. Поэтому я и отличаюсь от Тэхена расцветкой: у нас разные места обитания, соответственно, разные места, где мы должны были бы скрываться. — Все гениальное просто, — ухмыльнулся тот, поворачивая руль.       Они остановились у ничем не примечательного кирпичного здания. Чимин видел сотню таких во время их недолгой поездки. Человек сверяет адрес по интернет-картам, выглядывая в окно, чтобы убедиться в точности их места прибытия. — Кажется, здесь. Тэ говорил, что нужно подняться по пожарной лестнице.       Чимин, горя от нетерпения, неаккуратно выпрыгивает из машины, так громко хлопая дверью, что Юнги до скрипа сжимает челюсти от боли за свою малышку. Младший, закинув на плечо сумку, без лишних слов делает шаг в сторону дома и останавливается, когда слышит неуверенный голос Юнги: — Мне лучше подождать тебя здесь?       Чимин замирает в нерешительности. Зачем его вообще ждать? Разве старший не выполнил свою задачу? Тот, по по-видимому, приняв молчание за положительный ответ, потянул уголок губы вверх. — Постарайся особо не светиться здесь, использование пожарной лестницы просто так наказуемо.       Входя внутрь, парень ожидал чего угодно, только не серо-белого офиса с понурыми консервативными людьми за столами. Процесс регистрации и поиска Чонгука занял куда больше времени, чем можно было предположить. Чимин весь извелся на скрипучем стуле, до мельчайших деталей рассмотрев все то скудное оборудование, коем была заставлена комната. Высокое растение с широкими листьями, покрытыми внушительным слоем пыли, календарик с фотографией каких-то розовых деревьев. Не густо. Даже напряженная морщинка между бровей человека, который занимается приготовлением всего необходимого, куда интереснее.       Выйдя на улицу через пару часов, он потянул руки в разные стороны, разминая спину. Температура воздуха опустилась на пару градусов, а небо стало заметно темнее. Каково было его удивление, когда он обнаружил машину Юнги на том же месте. Парень спускался с лестницы с кипой бумаг, громко звеня ключами и чувствуя себя настоящим членом общества.       Он залез в салон, опять сильно хлопнув дверью, и, раскинувшись на удобном сидении, блаженно выдохнул. — Я теперь Пак Чимин. — похвастался он, наблюдая за Юнги из-под прикрытого века. — Поздравляю. — тот выдал некое подобие улыбки.       Выждав небольшую паузу, в течение которой что-то набирал в телефоне, Юнги продолжил: — Довольно удачное место выбрали. Торговый центр недалеко, нужно будет купить тебе одежду. Чтобы у тебя была собственная, по размеру. А завтра я привезу свою, дома ходить и все такое. — Зачем ты делаешь это? — он нахмурился, с подозрением склонив голову. — Мог ведь просто высадить возле Агенства, я бы не рассказал Тэ. — Я просто хочу помочь тебе, не отвергай это. Ты очень дорог Тэхену, а значит важен и для меня.       Чимину нечего было на это сказать. Почему он вообще так негативно относился к Юнги? Он создает впечатление замечательного человека. — Как ты теперь будешь искать того парня? — Зачем мне его искать? Вот сводка. — младший протянул второму несколько скрепленных листов, где была вся доступная информация о человеке: где учится, где живет, какие магазины часто посещает и прочее.       Мин удивленно вытаращил глаза. В досье имелась даже вполне четкая фотография, которая, скорее всего, являлась копией паспортной или студенческой. — Это при том, что ты не знал имени? — Нет, я знал. Имя и внешний вид. Этого более, чем достаточно. — То есть, они могут найти каких-нибудь особо опасных преступников? — Если русалка влюбится в такового, конечно. Они также помогут ей внедриться в его компанию, если поймут, что своими силами там не справиться. — Чимин говорит максимально беззаботно. — Смотри, у меня есть студенческий. — он покрутил кожаной корочкой. — Поэтому и так долго: мне проводили инструктаж, с обязанностями, нормами и прочим. — Он студент. — вычитывает Юнги из множества строчек. — Выходит, ты с ним теперь в один институт ходишь? — Мы даже на одном потоке. Так ведь это называется?       Старший замолчал на какое-то время, вновь пробегаясь глазами по досье. Даже картинку цветную распечатали. Что же это за Агенство такое? Какова их истинная сила? Это наверняка одна из тех внушающих страх структур, которая объявится только в случае какой-нибудь глобальной катастрофы, до тех пор оставаясь в тени. — Обладая такой безразмерной базой ценнейших данных и передовыми поисковыми системами, все, на что они растрачивают их потенциал — поиск любовников? Это так эгоистично… — Юнги! — предупредительно повысил голос младший. — Ты знаешь, как появляются русалки?       Старший остыл от такого строгого тона и покачал головой. Живорождение? Икра? Яйца? Представленные в голове картинки заставили его вздрогнуть. Вероятно, он бы хотел оставить эту деталь неизвестной для себя. — Из слез тех, кто умер от невзаимных чувств. Многие из них даже не смогли найти своего человека, потерявшись в большом городе. — у старшего по спине пошли мурашки: за каждым из них чья-то сломанная судьба. — Для того, о чем ты говоришь, есть специальные службы, у Агенства и так много работы. О нас некому заботиться, мы всегда одни. И теперь, когда появилась хоть одна организация, которой на нас не наплевать, ты, человек, хочешь использовать ее себе в угоду. Кто из нас эгоистичен? — Ладно, — он прочистил горло, возвращая документы Чимину. — Вероятно, я поспешил с выводами.       Остальную дорогу до торгового центра они провели в молчании. Младший разглядывал полученные бумажки, а Мин корил себя за то, что по такой глупости испортил знакомство с важной для Тэхена персоной. Но тот, кажется, вовсе не обижался на его слова, поглощенный мыслями о встрече с Чонгуком, учебе и жизни полноценного человека.       Пестривший ослепляющими огнями центр вызывал детский восторг. Юнги, сверившись с часами, с сожалением прошептал о том, что сегодня у него не выйдет встретиться с Тэхеном, но Чимин был настолько развеселен цветными вывесками, пестрящими витринами, что не заметил чужой печали.       Он ожидал ворваться в мир общительных приветливых созданий, где все рады его видеть. В мир, полностью противоположный их. На деле же, получил нечто совершенно иное: каждый второй косился на его мешковатую одежду, показывали пальцами на персиковые волосы, усмехались над порванной сумкой. Общество заставляло его чувствовать себя некомфортно. Такого не было в воде: там Чимин никогда не ощущал себя каким-то неправильным.       Пока Юнги то и дело предлагал ему футболки и рубашки, русал никак не мог абстрагироваться от в открытую пялящихся глаз. Он постоянно поправлял прическу, отряхивался, осматривал ноги и спину на наличие грязи или чего-то странного. — Что-то случилось? — Со мной что-то не так? — тихо поинтересовался Чимин тоном, от которого у старшего сжалось сердце. — Все на меня смотрят.       Юнги пожал губы: мальчику только предстоит столкнуться с людской жестокостью и глупостью, в которой они, порой, перегоняют животных. Он воспринимал Пака как младшего братика, его хотелось защитить от всей мирской несправедливости. — Все в порядке. Люди не понимают и боятся тех, кто от них отличаются, таким образом скрывая свое уважение и восхищение ими. Принимай это как комплимент. — парень подмигнул, внушив Чимину уверенность в себе.       Второй наконец смог переключиться на одежду, сознательно выбирая только ту, что была изготовлена из самых тонких тканей. Сама мысль о ношении джинсы — отталкивала. Это ведь так сильно стесняет движения, так сильно давит, для чего люди вообще изобрели что-то настолько неудобное?       Но помимо материала им обнаружилась еще одна проблема: стоимость. Ему объясняли цифры в школе, рассказывали про то, что такое деньги и как ими пользоваться. Конечно, из-за отсутствия альтернативной платы за что-либо, ученикам тяжело давались такие понятия, но всё-таки, Чимин был не глуп и хорошо усвоил уроки. А потому, количество нулей на ценниках вызывало тошноту. Тэхен заставил парня так тратиться на незнакомого человека? — Можно мы уйдем отсюда? — неловко спрашивает он, осторожно дергая Юнги за рукав. — Почему? — Я буду чувствовать себя должником. Ты ведь и так дал мне одежду, не нужно больше… — Все в порядке, у меня есть резерв на свободные траты, не забивай свою голову. Я взрослый человек, Чимин, позволь мне решать на кого я хочу их тратить.       Пак опустил глаза в кафельный пол. Воспоминания о том, в каком ключе он думал о Юнги еще утром заставляли его стыдиться. Он считал его ужасным только потому, что тот делал счастливым его друга? Щеки Чимина розовеют, когда в голове возникает сцена воссоединения возлюбленных. Такой абсурд — презирать кого-то из-за зависти и беспочвенной ревности.       Спустя час поисков, наконец-то нашлось то, что пришлось парню по душе: — Я могу примерить это? — робко спрашивает Чимин, указывая на манекен. — Эм, — Юнги с непониманием оглядывает женский отдел. — Блузку? — Эту штуку на ногах. Она похожа на хвост, думаю, мне подойдет.       Парень правда не понимал как объяснить Чимину, что если он заявится в институт в юбке-карандаше, то шансы привлечь внимание Чонгука уменьшатся в несколько раз. Точнее, внимание то он точно привлечет, только не как потенциальный партнер, а как объект для насмешек. — Понимаешь, это не мужская одежда. — «Не мужская»? — младший смотрит на Юнги как на умственно отсталого. — Как ткань может различаться по полу? — Так сложилось в обществе, это же не я придумал. — Но я уверен, что хорошо выглядел с хвостом. А вот с ногами я даже не знаю, что делать. — он выглядел удрученно. — Совсем нельзя? Что мне будет, если я надену это? «Всеобщее неодобрение, ненависть — и это только в лучшем случае», — думает старший, как-то и сам расстраиваясь от этой темы. — Ты сможешь носить этот фасон, когда начнешь встречаться с Чонгуком и он узнает тебя поближе. — Юнги нашел выход из положения. — Он просто не нравится Чонгуку? — Да, именно. А с ногами я помогу тебе разобраться: подберу то, в чем ты точно будешь выглядеть отлично.       После магазинов с одеждой, они спустились в гипермаркет, расположенный на первом этаже здания. В Агенстве Чимину даже выдали набор канцелярии, так что основательно закупаться к институту им не пришлось, прогуливаясь только по продуктовым отделам.       Они приобрели минимальное количество продуктов, максимально похожих на то, что ел Чимин у себя снизу: салат из морской капусты, листы нори, смесь морепродуктов, креветки. Всё-таки входить в новую жизнь стоит постепенно, и для начала парню нужно научиться хотя бы приготавливать еду, а не есть ее сырой.       Квартирка была крошечная, однокомнатная. Почти всю ее площадь занимала двуспальная кровать, но когда они вошли туда в полной темноте, ее осветил блеск глаз Чимина. Юнги провел ему небольшую экскурсию: объяснил как работает бытовая техника, как правильно жарить креветки. А после настоятельно попросил в семь вечера быть дома и никуда не уходить, чтобы он смог привезти вещи. Прямо перед его уходом выяснилось, что учебное заведение младшего находится по дороге к работе Мина, и тот предложил отвозить его первое время.       Передать словами благодарность Юнги младший не мог. Он вообще уже ничего не мог: новоприобретенные стопы приятно жгло, спину ломило. Чимин с плюхнулся на кровать, которую старший благородно помог застелить, представив, как тот будет мучиться с пододеяльником. Он смотрел в бежевый потолок, опасаясь, что его вот-вот просто разорвет от переполняющих эмоций. За все года прожитые под водой он испытал и того меньше, чем за один сегодняшний день. С мыслями о многообещающем завтра, Чимин погрузился в свой первый сон на земле.