Help me

***

       Мне не хотелось бы начинать своё повествование с ебаных соплей о солнце, мерно разливавшемся по комнате, в которой жил худощавый мальчик… Пффф, ну нахуй. Всё в моей жизни нихера не так радостно, как все любят начинать свои рассказы. Буду предельно честным, раскладывая по полочкам сразу всё то, что нужно обо мне знать. Я живу в Берлине и учусь на втором курсе юридического факультета. Лицом не то, чтобы сильно удался, но не плохо, а вот худющее жилистое тело оставляет желать лучшего. Я сбежал из дома и сменил свои имя и фамилию, имидж, стиль жизни. Работаю в небольшом кафе, а по выходным собираюсь со своей группой, ведь музыка — моя самая ярая страсть. Теперь меня зовут Пауль Ландерс, и я 100% гей.

***

       Моё утро началось с того, что я уже едва успевал к первой паре. Чёрт. Не позвони мне Тилль, я бы проспал всё нахер. Ну, что за дерьмо, а? Закинув в себя пачку чипсов по пути в универ и залив банку энергетика, я, словно с корабля на бал, ворвался в аудиторию, надеясь на то, что успел. Нет. — Герр Ландерс, какого чёрта?! Войдите, как человек, а не как лишь одному богу известное животное, — деловитый мужичок было уронил свои очки, сжимавшие его и без того маленький нос, от возмущения. — Ага, простите, — буркнул я на «отвали» и ленно побрёл на своё место.        Я плюхнулся на стул рядом с высоким, особенно по сравнению со мной, мускулистым парнем с растрёпанными чёрными волосами, свисавшими на его грубоватое лицо. Он окинул меня презрительным взглядом и силился удержаться от того, чтобы высказать мне пару гадостей о моём поведении, но не сдержался. Да, это был мой лучший друг Тилль. — Хайко, твою мать, что ты творишь? Ты успокоишься когда-нибудь? — раздражение переполняло его грубый низкий голос. — Отъебись, и не называй меня так. Лучше б спросил, как дела, — сказал я, наигранно обидевшись и, закинув рюкзак под парту, отодвинув стул и закинув ноги на стол, включил музыку, вставляя наушник в одно ухо. — Из тебя выйдет крайне хуёвый юрист, — смирившись с внутренней бурей негодования, голос его обмяк, поддаваясь тяжёлой плотной грусти. — Это ты верно подметил, — отозвался я, надувая пузырь из жвачки. И минуты не прошло, как противно высокий голос профессора вновь стал отчётливо слышен на задних рядах. — Ландерс! Вон! — закричал на меня герр Мюллер, комично размахивая руками. Разве могло это не вызвать моего истеричного смешка?        Покидая кабинет, я окинул его взглядом. Пачка крутых шишек нашей юргруппы не утруждалась и не сдерживала свои поганые гиеновы хихиканья в мой адрес. А я что? Показав им фак, я покорно удалился из ненавистного мною места. На спине я ощутил тяжёлый и неодобрительный взгляд лучшего друга. А что я мог поделать?

***

— Алло, Ганс? — Да, Пауль, что хотел? — Я могу взять дневную смену дополнительно. Пары отменили. — Отлично, ждём. Но плата — половина. Устроит? — Естественно.        Я неторопливо брёл по скверу, ведущему от универа напрямую к кафе. Дневная смена начиналась лишь через два часа, поэтому я и не спешил никуда. Воткнув погано звучащие, но зато бюджетные, наушники в уши, я улетел куда-то в астрал, наслаждаясь любимыми группами. Это помогало мне расслабиться и откинуть проблемы на задний план. «Наверное, Тилль сейчас готов вмазать мне», — думал я, — «И поделом». Друг серьёзно беспокоился насчёт моего самочувствия и поведения. Последний месяц он носился со мной, как курица с яйцом, не уделяя себе и своей жизни ни капли времени. Сотню раз я говорил оставить меня в покое, уверяя в том, что справлюсь со всем сам. Но как же он отстанет, что Вы?        Сам он, верно, не раз уже проклял меня за «шило в жопе», как он говорил сам, а потом, осекаясь, замолкал. Хей, разве может лучший друг не знать о таком секрете? Мы с ним с восьми лет не разлей вода, естественно, я считаю, что он должен знать обо мне всё. Он был рядом со мной весь последний месяц, самоотверженно заботясь обо мне, терпел все мои выходки, за что я был благодарен ему, хоть и не говорил об этом. Но он знал, поэтому и не отворачивался.        Пройдясь по аллее, я дошёл до скамьи и, поправляя своё наспех накинутое пальто, сел. Сегодня был четверг, и, значит, скоро должна была быть репетиция с группой. В конце месяца мы должны были давать небольшой концерт в одном из мелких клубов города. Я очень волновался перед каждой репетицией. Нет, не из-за стеснения или боязни выступать или оплошать, нет. Я чёртов панк, мне похеру на то, как отнесутся люди к тому, что я делаю, если я счастлив. Меня окружили те мои мысли, которые могли найти пристанище лишь в одних ушах. И они нашли его, и он узнал. Он знал всё. Он знал, что мне понравился наш ударник. Высокий и кучерявый, носатый и нефигуристый, спокойный и сдержанный, скромный и добрый. Мне нравится наш ударник. Мне нравится, чёрт его дери, Кристоф Шнайдер.

***

       Моя смена, как обычно, прошла спокойно: Ганс выдал чистую форму и, дав мне «флаг в руки», выгнал в зал. С одиннадцати утра до девяти вечера я лишь принимал заказы, передавал их и приносил в зал готовые. Я очень ловок из-за своей комплекции, да и по характеру я «та ещё блоха», как скажет Тилль. Это помогало мне срубать приличные суммы за одну смену. Наше кафе достаточно популярно в городе, да и располагается оно недалеко от вокзала. Здесь готовят всё и наливают тоже всё, поэтому спрос тут отменный.        Отпахав свою смену и попрощавшись с коллегами, я побрёл домой, при этом по привычке считая полученные чаевые. О, да, сегодня это была одна шестая от всей зарплаты. «Прекрасный повод», — подумал тогда я. — Хей, здорово, не заскочишь по пивку пропустить? — спросил я Тилля, взявшего трубку на другом конце. — Привет. У меня тут были другие планы вообще, но если хочешь… — начал было он. — Не не не, те планы были раньше, так что иди туда, — запротестовал я. — Тогда, может, ты со мной? — У тебя через сорок минут. Пойдёт? — Весьма.        Ещё раньше я уже стоял у него в дверях, не прекращая нажимать на кнопку звонка. — Ёпт твою мать, Хайко, перестань ебать мой звонок! — заорал Тилль, открывая дверь и натыкаясь на мою физиономию, — Приведи себя в порядок, мы идём в ресторан. — Я не Хайко и я прекрасен, — отрезал я. — Патлы распусти, в приличное ж место, а… — он протяжно вздохнул, понимая, что меня ему вряд ли удастся переубедить.        Не знаю, что ему не понравилось, ведь одежду я подбирал на выход: на чёрных зауженных джинсах с рваными коленями болталась серебристая цепь, поверх чёрной безразмерной футболки с ярким и бессмысленным принтом была накинута красная клетчатая рубашка, волосы были забраны в хвост на макушке, на шее висел самодельный кулон, а в ушах болтались кольца. — Ей богу как подросток лет в четырнадцать, — Тилль махнул на меня рукой. — А чё идём-то? — не прекращая жевать жвачку, спросил я. — Я уже месяц общаюсь в интернете с девушкой. Она необыкновенная, — он воодушевлённо вздохнул, вызывая у меня лишь рвотные позывы, — Её зовут Лара. Прекрасное имя, правда? — я неохотно и неуверенно поддакнул, — Она хотела придти с подругой, но та не смогла. А старший брат отказался отпускать её одну. Я думал, что будет очень неуютно, но ты тут как тут, — улыбнулся он, но резко лицо его помрачнело, — Или ты не хочешь?        На самом деле, когда Тилль влюблялся, всё начинало идти кувырком. Он слишком раним и доверчив, как пятиклассница, ей богу. Поэтому в моих же интересах было бы сходить и проследить, не очередная ли это шкура, решившая воспользоваться его добротой. Но брат… Какой нахуй брат? Тилль съебётся со своей Ларой, а я останусь сидеть с чуваком, которого мне придётся уверять в положительности моего дорогого друга. Эх, кто бы знал, как мне это на хуй не упало. Но есть такое обстоятельство, как совесть. Тилль битый месяц не выпускает меня из виду, не давая мне закиснуть. Он всячески, насколько может, поддерживает меня. И моя обязанность отдать ему должное. — Нет, что ты, пойдём, конечно, — уверенно, в силу своих возможностей, ответил я. — А чё за хуйня у тебя на шее? — Тилль приблизил своё лицо ко взятому им в руку моему кулону, — Хайко, это что, лезвие? Ты ёбнутый или притворяешься? — взревел он. — Я не Хайко. Отдай, — я вырвал из его рук свой кулон, прерывая этот бесполезный наставнический монолог.

***

       Как только мы вышли из такси, Тилль схватил меня свой большой грубой рукой за моё «девичье» запястье, заставляя выплюнуть жевачку, подкрепляя просьбу смачным подзатыльником. Зайдя внутрь, я быстро оценил обстановку чертовски дорогого заведения и спешно было направился к забронированному столику. — Герр Линдеманн? — ко мне подошла невысокая девушка приятной наружности со смешно вздёрнутым носиком. — Да, — опешив, я смотрел на неё раскрыв рот, но подоспевший как всегда вовремя Тилль уладил вопрос нашей брони.        Ждать гостей долго не пришлось. Рассчитывая на обратное, я стал рассматривать людей вокруг, как вдруг почувствовал на своей руке крепкую ручищу друга, дрожащую от волнения. Это вызвало у меня немалую дозу умиления. Неужто я также выгляжу, приходя на репетиции?        На входе показались двое: девушка среднего роста шла впереди, её внешность показалась мне достаточно неприметной, что, возможно-таки, и привлекло Тилля. Волосы её были светло-русыми и большой объёмной копной спадали на её аккуратную грудь. Следом за ней шёл невысокий, но всё же выше меня, парень. Он был не очень коротко стрижен: на висках короче, а в остальном его каштановые волосы казались слегка растрёпанными. В носу у него сияла серьга, что недурно вписывалось в его образ.        Тилль махнул им рукой, после чего они быстро подоспели к нам. Мой друг встал и подал даме руку, помогая сесть ей рядом со мной, а брата её пропустил ближе к стене, сам садясь напротив своей дамы, оставляя мне участь быть объектом любопытства парня.        Голубки, кхм, пили вино, разговаривая обо всём на свете, а мы с братцем сидели и вливали в себя фужер за фужером, быстро пьянея. Тилль смотрел на эту девушку с восторгом, но по обрывкам фраз их беседы у меня сложилось о ней крайне противоречивое впечатление: она была умна, а в глазах её легко читались хитростные нотки. Она выбрала одно из самых дорогих вин из меню и не постеснялась заказать цезарь с креветками и карпаччо. Меня это ужасно напрягло, но не больше, чем её братец. Он смотрел на меня не прерываясь ни на что. Даже общаясь с сестрицей, он не отводил взгляд от меня. — А поедемте в клуб? — легко и наивно, спустя какое-то время, спросила Лара. — Отличная идея! — воодушевлённо поддержал её Тилль. «Ну, ёпта. Вот и началось».        Попав в клуб, парочка быстро растворилась на танцполе. Я же и моя обуза торчали возле барной стойки. Наконец, эта биомасса заговорила. — Я, кстати, Йен, — «Какой нахер «кстати»? Ты молчал, как рыба!» — Я Пауль, — «Держи себя в руках, Ландерс». — Может, по шоту? — он глуповато улыбнулся, не дождавшись моего ответа, жестом подзывая бармена. Мой уже доселе охмелённый мозг не имел сил сопротивляться. — А давай.

***

       Кто подумал, что пьяный Пауль что-то забывает, тот оказался чертовски не прав. Лучше бы я этого никогда не вспомнил.        Музыка, попсовость которой я уже не чувствовал из-за того, что мои барабанные перепонки ходили ходуном от битов, заглушала все мои нынешние чувства, увлекая в свою пучину моё сознание на пару с алкоголем. Мой спутник, почти не затыкаясь, вешал мне на уши какую-то бестолковую чушь. Я было хотел уже уйти от него, но он зацепил мой пьяный мозг просьбой о помощи. — Пауль, помоги, меня сейчас стошнит, — сказал Йен, прикрывая рот рукой. — Блять!        Схватив его под руки, я поволок его туловище к туалету, расталкивая всех вокруг: и сидящих возле бара, возможно, и не мешавших нашему позорному отступлению людей, и танцующих, толкая прочь от себя всех, держа свой курс через танцпол. Нельзя же было, блять, бросить его там, а, Совесть поганая?        Наконец дотащив повисшего на мне, растёкшегося по моим рукам, как биомасса, придурка, я, открыв дверь в кабинку, закинул его туда. — Помоги мне, — пробурчал он, увлекая меня за собой.        Зайдя, я по его просьбе закрыл кабинку туалета изнутри на засов. Оставшись наедине со мной, он присел на пол на колени, но не обернулся к унитазу, как предполагалось, а жадно взглянул на меня снизу вверх, сверкая хищным взглядом и хитро ухмыляясь.

***

       Волна искреннего непонимания охватила меня, но длилось это недолго. Стоя передо мной на коленях, он, не смотря на меня, намотал на свои ловкие пальцы цепь моих джинс, игриво подёргивая её, после чего, не стесняясь, расстегнул ремень. — Эй, ты че… — он не дал мне договорить.        Сдёрнув с меня штаны и нижнее бельё он взял мой член в рот, облизнув его длину, вызывая стон, невольно сорвавшийся с моих губ. Именно с тех губ, которые, спустя мгновение, он, поднявшись, робко и коротко поцеловал. — Мне продолжить? — от отпрянул и закусил свою пухлую нижнюю губу, недвусмысленно сверкнув глазами.        Алкоголь, с избытком наполнявший мой организм, жуткие басы музыки и приглушённый свет в туалете сделали со мной непоправимые вещи: стоя со спущенными штанами, я протянул руку в его щеке, нежно проводя пальцами по его едва отросшей щетине, заставляя его прогнуться в пояснице от удовольствия, и, нежно скользнув за его ухо, схватил его за волосы, грубо опустив перед собой на колени.

***

       Я кончил. Тут же настал момент осознания того, что же произошло. Не дожидаясь и того, пока он застегнёт свою ширинку, или хотя бы достанет свою руку оттуда, или кончит следом, я, не позаботившись даже о его конфиденциальности, застёгивая свои джинсы на ходу, выбежал прочь. Минуя танцоров и барных «крабов», я вылетел на улицу, шарясь по своим карманам в поисках. Ах, да, нашёл. Достав оружие самоуничтожения, я, не вдаваясь в прелесть совершаемого ритуала, тут же поджёг его. Я начал курить совсем недавно, но только сейчас я понял, что не зря: надо было срочно успокоить мои расшатанные нервишки.        Дверь бара заскрипела, стоило мне вдохнуть умертвляющих моё существо смол. На площадку вышел Тилль. — Хайко, это какой-то ужас, она на такие деньги нажрала! Я расплатился, но больше денег нет, а она предложила ещё выпить! — отчаянно повествовал мой друг. — Я не знаю, где ты взял эту семейку, но погнали отсюда нахуй, — я затушил сигарету о подошву своих кед и спешно двинулся к стоянке такси. Не стоило и оборачиваться: грузные шаги Тилля слышались прямо за моей спиной.