Козерог

      Из утерянных воспоминаний Минако Айно…       Мне было больно дышать, словно лёгкие и рот набили песком, а для горячего, сухого воздуха осталась всего лишь небольшая щель. Открывать глаза было ещё больнее. Но мне все же пришлось это сделать. Я зажмурилась, а потом со стоном разлепила веки.       Сначала я увидела только небо. Бесконечно голубое, очень низкое и без единого облачка. Оно простиралось на многие мили во все стороны, отчего мне поначалу показалось, будто я попала в рай. Однако я быстро сообразила, что в раю не могут существовать какие бы то ни было неприятные ощущения, а у меня их имелось предостаточно. Солнце палило нещадно. Мне было жарко, как в аду. Я опустила глаза и увидела мелкий светло-серый песок. Его было ещё больше, чем голубого неба. Он скрипел у меня на зубах и забивался в поры кожи.       — Б-боже мой… — прошептала я.       Вокруг простиралась бескрайняя пустыня. Серая, серая… на фоне чистого голубого неба. Глядя на этот «холодный» с виду пейзаж, я вдруг осознала, в какую беду угодила. Исходивший от раскалённого песка жар привёл меня в полное замешательство. Не знаю, сколько я здесь находилась, но моя школьная форма и гольфы успели промокнуть от пота насквозь, а незащищённые участки тела обгореть на солнце.       «А может, это всего лишь сон?» — мелькнула в голове спасительная мысль.       Ну в самом деле, не могла же я ни с того ни с сего очутиться посреди пустыни. Одна. Без еды и воды, неведомо в скольких тысячах километрах от человеческого жилья! Я вновь зажмурилась и мысленно досчитала до двадцати. Не помогло. Впрочем, сильный удар в бок заставил меня наконец воспринимать действительность более реально. Я сжалась в комок и застонала от боли, инстинктивно прижимая руки к ушибленному месту.       — Вставай! Я что, тут до ночи буду торчать, ожидая, пока ты соизволишь очнуться! — послышался недовольный голос Ятена Коу.       Я открыла глаза и с удивлением уставилась на одноклассника. В голове вновь пронёсся вихрь из мыслей. Сначала я сильно обрадовалась, потому что присутствие Ятена означало, что я не одна в пустыне. Но потом я вдруг поняла, что это именно он только что ударил меня. Я вспомнила, что после школы мы поехали вместе в лес и он столкнул меня в какую-то бездонную дыру. И теперь, нависая надо мной, словно грозовая туча, скрестив руки на груди, Ятен совершенно не выглядел удивлённым или испуганным. Выходит, он знал, куда зашвырнул меня и зачем!       «А может, все-таки это сон?»       Я мотнула головой, будто стараясь прогнать наваждение, а затем последовал ещё один удар. Ятен Коу вновь пнул меня, да так сильно, что я невольно откатилась на живот. Слёзы брызнули из моих глаз. В боку разлилась пульсирующая боль.       — Ты что, совсем охренел?! — жалобно захныкала я. Но Ятен снова ударил меня, подняв в воздух целый вихрь светло-серого, словно грязный снег, песка.       Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Когда шум в ушах немного утих, я упёрлась руками о землю и рывком села, потирая ушибленное место. Во рту у меня оказался песок, я сплюнула его и сразу почувствовала себя немного лучше.       — Ещё раз заговоришь со мной в таком тоне, я выбью тебе зубы, — прошипел Ятен, сузив глаза. — Давай, поднимайся и пошли!       — Н-н-но к-куда? — пробормотала я, опешив от такого напора.       — На Кудыкину гору! Сказано: поднимайся и пошли! — рявкнул он, отчего я вздрогнула, чувствуя как засосало под ложечкой. С каждой минутой Коу пугал меня всё сильнее.       — Я никуда с тобой не пойду, пока ты мне всё не расскажешь! — упрямо заявила я.       Наверное, сейчас у меня был дико смешной вид — забитая тихоня пытается качать права перед суперпопулярным парнем своей школы, которому ничего не стоило избить её до полусмерти. Но к моему удивлению Ятен не стал злиться. Он всего лишь безразлично пожал плечами:       — Окей. Оставайся здесь одна. А я пошёл. Мне абсолютно поебать, как быстро ты сдохнешь!       С этими словами Ятен круто развернулся и бодро зашагал в противоположную от солнца сторону так, что оно светило ему в спину. Я глубоко вздохнула, и мои глаза вновь наполнились слезами. Мне очень хотелось жить. Проглотив обиду, я поднялась и молча поплелась за ним.       Изначально я знала, что не в моём положении было диктовать условия или предъявлять претензии. Я отлично понимала, что выжить одной в пустыне было просто нереально. Тем более я абсолютно не представляла, где нахожусь и как добраться до человеческого жилья. А Ятен, судя по всему, неплохо ориентировался на местности. По крайней мере он выглядел совершенно спокойным, как будто и раньше бывал здесь. Ему определённо было что-то нужно от меня, иначе зачем бы Ятен стал дожидаться моего пробуждения.       Бредя по барханам светло-серого песка, мне потребовалась всего пара часов, чтобы осознать весь ужас своего положения. Солнце било в голову и лишало меня сил. Я размышляла о своей прежней жизни, перебирая в уме всё, что было «до» и «после», и пришла к выводу, что непозволительно расслабилась, когда Ятен Коу позвал меня на прогулку после школы.       И почему же я сразу не почувствовала подвоха? Ведь я хорошо знала, что девушки всегда становятся лёгкой добычей для разных сомнительных торговцев, мошенников и извращенцев. Сама я никогда не попадала в подобные истории, но из подслушанных разговоров одноклассниц узнала, что очень многие симпатичные и наивные девчонки нарывались на разных скользких типов, польстившись на их сладкие речи, и в результате оказывались в очень сложном положении.       «Попробуй только согласиться с предложением малознакомого парня просто прогуляться — не успеешь опомниться и тут же окажешься в дешёвсевом гостиничном номере!» — говорили они.        Все это я прекрасно понимала. И тем не менее мой инстинкт самосохранения промолчал, когда я добровольно шагнула в расставленную ловушку. Хотя, признаться честно, если бы Ятен принялся сейчас извиняться за всё, что со мной сделал, я бы простила его не моргнув и глазом, ведь он был неимоверно красив. И эта его красота без предупреждения била под дых, совершенно лишая воли. Порой, заглядываясь на него в школе, я ловила себя на мысли, что совершенно теряла связь с реальностью. Вот и сейчас, глядя на его худощавую фигуру, маячившую впереди, я любовалась, как собранные в хвост длинные волосы Ятена блестели в свете солнечного дня, и, казалось, забывала обо всем.       И всё же жара сделала своё дело. Через какое-то время я поняла, что меня стало клонить в сон. Я сняла блузку и повязала её в качестве косынки на голове, рассудив, что лучше уж пусть я останусь в одном спортивном топе и юбке, чем свалюсь с солнечным ударом. Мне хотелось снять ещё и туфли, потому что они натёрли мне мозоли, но без них идти по раскалённому песку, который только с виду казался холодным, было просто невозможно. Одно время пот градом катился с меня, а потом наступил момент, когда он совсем исчез.       Ятен Коу шёл впереди меня всё той же бодрой походкой, насвистывая про себя веселенький мотивчик. Казалось, жар песка и нещадное солнце совершенно его не беспокоили. За всё время пути мы не сказали друг другу ни слова, а он ни разу не обернулся, чтобы удостовериться жива ли я или нет. Очевидно, ему было на это наплевать. Мы шли до темноты, пока не добрались до небольших скал. Привалившись к камню спиной, Ятен закрыл глаза и задремал.       Мне же страшно хотелось пить. Во рту была точно такая же пустыня, как и вокруг меня. И никакой растительности или живых существ. Осмотрев скалы на предмет каких-нибудь колючек, мне пришлось признать, что здесь не было ничего, кроме песка, который с сумерками стал остывать. Из учебника по анатомии я знала, что без воды человек может продержаться дней пять. «В конце концов, можно пить собственную мочу, если уж совсем прижмёт», — с горечью подумала я, но от этой мысли меня затошнило. К тому же по малой нужде мне совсем не хотелось.       Взглянув на Ятена, я было устроилась неподалеку, но тот заявил, что от меня воняет и приказал найти другое место для ночлега. От подобного заявления мои щёки вспыхнули. Я понюхала своё тело. Действительно, от него шёл неприятный кислотный запах. Пылающее солнце превратило меня в пропахшую потом неряху, от которой воротил нос парень, чьё совершенство нисколько не пострадало даже после дня пути на солнцепёке. Тяжело вздохнув, я отползла от него на приличное расстояние и тут же уснула. Не помню, что именно мне снилось, но призрачные лица родителей всё ещё укоризненно смотрели на меня, когда я открыла глаза и обнаружила, что уже наступило утро.       — Ятен, — позвала я, оглядываясь по сторонам.       Нет, мне совершенно не показалось — одноклассник исчез. А тянувшаяся за горизонт цепочка следов говорила о том, что Коу ушёл на рассвете, не дожидаясь моего пробуждения. На мгновение меня охватила паника. Разрыдаться, завыть, повырывать на голове волосы — всё равно, лишь бы не быть брошенной посреди пустыни — вот чего мне больше всего хотелось.       Подскочив на ноги, я заковыляла по следам Ятена, молясь про себя, чтобы он не ушёл далеко. Однако этим надеждам не суждено было сбыться — мне так и не удалось его нагнать. Очевидно, Коу ушёл ещё ночью, поскольку отпечатки его ботинок уже начало заносить песком. И всё же я продолжала идти вперёд. Мне пришлось жевать собственный язык отчасти от жажды, но больше для того, чтобы не потерять сознание.       Иногда я впадала в некое подобие транса и грезила наяву. В своих видениях я представляла себя храбрым воином в матроске, воющим за добро и справедливость во имя своей родной планеты Венеры. Возможно, могло показаться, что я бежала от действительности, но так мне было проще. Я создала субличность Сейлор-Венеры, чтобы хоть как-то защититься.       Время от времени я приходила в себя и мне вспоминались родители, их вечное недовольство, безразличие одноклассников и учителей. Если подумать, я всегда жила в своём особом, тесном и замкнутом мирке. Но я была не настолько наивна, чтобы не знать о том, что этот мир не похож на мир других людей. Людей, которые не прощают тех, кто отличается от них и не оправдывает ожиданий.       В школе обычно формируются группки по нескольку закадычных друзей, но я так и не смогла примкнуть ни к одной из них. Учителя смотрели на меня как на посредственность. А с родителями найти общий язык оказалось ещё сложнее, чем с одноклассниками. Иными словами, Минако Айно жила в окружении врагов и могла полагаться только на себя. Здесь, в этой пустыне, дела обстояли почти точно так же — была только я, песок, солнце, мучившая меня жажда, бесконечная усталость и Ятен Коу где-то вдалеке. Но почему-то мне то и дело приходилось одёргивать себя, что моя прежняя жизнь закончилась… и теперь я живу наяву совсем другого кошмара, от которого никак не могу пробудиться.       «Давай, Минако… то есть Сейлор-Венера! Возьми себя в руки! Ты отыщешь Ятена чего бы тебе этого не стоило!» — говорила я сама себе, стискивая зубы. В моих представлениях отважная воительница сражалась с тысячью демонов и побеждала их. Я старалась держать в голове этот образ, прогоняя страх, тренируя мышцы, готовясь к воображаемому сражению.       Пройдя добрую половину дня, мне пришлось снять юбку и надеть её через голову, проделав дырки для рук, чтобы прикрыть свои обожжённые плечи. Я старалась не останавливаться, потому что знала — отдых заберёт остатки моих сил, а солнце окончательно добьёт. Но сейчас мне просто позарез была необходима передышка. Резко выдохнув, я присела в тени огромного валуна и осторожно стащила изодранные в лохмотья гольфы и туфли со стёртых в кровь ступней, ожидая, пока утихнет боль. Но она не хотела утихать. К ранкам тут же прилип песок, и я совершенно не представляла, как смогу идти дальше.       Через час после заката я встала и продолжила свой путь босиком. Я не понимала, откуда у меня взялись силы. Помню, что меня это безумно обрадовало — я могла ещё передвигать конечностями, надо же… Я шла вперёд с закрытыми глазами. По сути, мне было всё равно, куда идти, лишь бы идти. Тогда я ещё не знала, что это Абряиян вёл меня. Спустя пять сотен шагов я увидела силуэты пирамид и высоких деревьев на фоне синего горизонта. Удивление и бесконечная радость стали последним, что я почувствовала. А потом я потеряла сознание, или, возможно, даже умерла. Мне сложно было сходу определить…

☆☆☆

      Минако наблюдала, как судмедэксперт Ами Мицуно готовилась к вскрытию трупа Серенити Мун. Доктор Мицуно раскладывала рентгеновские снимки на специальной доске с подсветкой с таким безмятежным видом, будто это были фотографии из семейного архива, а не снимки обезображенного трупа девушки, лежащей на секционном столе.       Глядя на обнажённое белое тело Серенити, Минако не могла отделаться от мысли, что не испытывает ни тошноты, ни страха, ни омерзения. Только академический интерес. Этот труп скрывал секреты, и ей хотелось узнать их все без исключения. Именно об этом ей говорил вчера Ятен Коу: «Чтобы найти чудовище, надо самой быть чудовищем». Возможно, в чём-то он и был прав. Потому что Минако, в отличие от коллег, просто не могла отвести зачарованного взгляда от голубых глаз Серенити с потускневшими под действием воздуха роговицами. Она находила их бесконечно прекрасными, пусть и навечно застывшими…       Скрип двери возвестил о приходе Кайто Эйса.       — Тэно велела начинать без неё. Она торчит в лаборатории и присоединится, как только освободится, — крикнул он доктору Мицуно. Та еле заметно кивнула и продолжила раскладывать снимки. Кайто повернулся к Минако. Его лицо выглядело озабоченным.       — Ну и как он тебе? — спросил Кайто.       Айно с удивлением на него уставилась.       — Ты о чём?       В это время Мицуно закончила со снимками, надела перчатки, взяла голову в руки и стала рассматривать срез тканей под увеличительным стеклом.       — Об этом странном типе Коу, — фыркнул Кайто, слегка покраснев. — Ведь он вчера пригласил тебя на чай. Что ты о нём скажешь?       — Мы с ним недолго разговаривали, — пожала плечами Минако.       — Но всё-таки разговаривали?       — Ну, да…       — И тебе не показалось странным, что Коу сделал особое приглашение только тебе?       Минако поджала губы. Конечно ей показалось это странным. Ещё как. Но делиться своими наблюдениями с Эйсом она пока не хотела. А уж упоминать о том, что Ятен Коу отправил ей сообщение с просьбой перезвонить, детектив и вовсе не собиралась. Уж слишком неоднозначную реакцию вызывал в ней владелец поместья Venus.       — Он объяснил свой поступок тем, что внимательно наблюдал за полицейскими из своего окна. И я показалась ему тем самым человеком, чьё мнение он захотел узнать. На меня Ятен Коу произвел впечатление довольно… эксцентричной личности…       Кайто сузил глаза, и его взгляд показался Минако слишком пристальным и испытывающим, отчего она снова стала наблюдать за действиями доктора Мицуно, которая положила голову на секционный стол и начала заносить данные в протокол вскрытия.       — Эксцентричной личности? Тебе действительно только это приходит на ум, Мина?       Минако вздрогнула. Она вспомнила, как смотрел на неё Ятен Коу, и как блики огня танцевали в его больших, чуть раскосых глазах. Безусловно, на ум ей приходили совсем иные определения. Умный. Дьявольски красивый. Пугающий. И опасный.       — Тебе не показалось, что от этого типа веет какой-то жутью? — спросил Эйс.       — Почему ты так решил?       — Потому что, когда я захотел узнать подноготную Коу, воспользовавшись связями в МИ-6, моему осведомителю и рта не дали раскрыть, как двери перед ним сразу захлопнулись при одном только упоминании фамилии Коу. Я обратился к Блэку, но даже в Интерполе отказались обсуждать Ятена Коу.       — Это говорит лишь о том, что у него есть могущественные друзья в правительстве. С его деньгами это немудрено.       — Коу нет еще и тридцати, а он обладает огромным состоянием, которое досталось ему даже не по наследству. Усадьба Venus лишь капля в море принадлежащей ему недвижимости. К тому же Коу типичный холостяк… Он не устраивает благотворительных вечеров и совсем не участвует в светской жизни. Живет прямо как затворник какой-то…       — Это его право выбирать такой образ жизни, какой ему больше всего подходит.       — Но ты же была у него дома, — не сдавался Кайто. — И видела все эти штуки на стенах… Свитки и прочее…       Минако повернулась к Кайто.       — Ты что, подозреваешь его в убийстве?       — Не знаю… Об этом я не смею говорить открыто, так как могу нажить себе неприятностей. У Коу неприлично много денег. Что ему стоит загубить карьеру какого-то копа… Я просто хочу проверить у одного ли меня сложилось о нём такое впечатление. У тебя, Минако, всегда была отменная интуиция… А господин Коу… Побывав в его усадьбе, я бы не покривил душой, если бы сказал, что этот тип продал душу дьяволу, чтобы добиться такого положения в его-то годы…       У Минако зазвонил телефон.       — Детектив Айно, — ответила она с раздражением. Разговор с Кайто о Ятене отчего-то вывел её из себя.       — Надеюсь, я не отвлекаю вас от работы, Минако, — послышался насмешливый, чуть хрипловатый голос Ятена Коу в трубке.       «Кстати о дьяволе…»       Минако встретилась глазами с Кайто и поняла, что тот догадался, кто ей сейчас звонил. Её сердце учащенно забилось.       — Откуда у вас этот номер? — спросила она, отворачиваясь от Эйса.       — У меня есть много возможностей получить то, что я хочу, детектив, — усмехнулся Коу, и перед глазами Минако предстали его растянутые в улыбке красиво очерченные губы. Она жадно сглотнула слюну. Чёрт! А ведь она знала, каковы они могли быть на вкус… Определённо точно знала!       — Я за вас рада, господин Коу, — холодно ответила Минако, стараясь не выдавать охватившего её волнения. — Что вы хотели?       — В субботу я надумал устроить благотворительный вечер. И хотел бы пригласить вас…       — Я живу на зарплату полицейского. Не думаю, что смогу стать меценатом…       — Я этого и не прошу. Вы могли бы просто сопровождать меня. Я редко бываю на светских ра́утах. А обзавестись очаровательной спутницей — целая проблема, — вздохнул он.       Минако немного помолчала. Она затылком чувствовала прожигающий насквозь взгляд Эйса.       — Обратитесь в эскорт-агентство. Уверена, вам кого-нибудь подберут.       — Если бы я хотел обратиться в подобное агентство, то уже бы обратился. Но я звоню именно вам, детектив Айно. И если вы примите мое приглашение, то обещаю, что не буду вас расспрашивать о ходе следствия…       — Думаю, вы прекрасно знаете, что я не стала бы с вами это обсуждать, даже если бы вы меня об этом спросили.       — Конечно же. Я просто хочу, чтобы вы были уверены, что я приглашаю вас не потому, что вы ведете расследование убийства Серенити Мун.       — А зачем же?       — У нас с вами… общие интересы, детектив. Общие вкусы…       — Я так не считаю.       — Тогда согласитесь стать моей дамой на вечер. И я докажу вам обратное.       — Сперва мне нужно убедиться, что у меня нет запланированных дел на эту субботу. Я дам вам знать позже. А теперь — извините. Работа не ждёт.       — Думаю, Серенити Мун не стала бы возражать, если бы вы уделили мне ещё немного времени, — хихикнул Ятен в трубку. — Мертвецы — терпеливее всех на свете.       Минако не стала отвечать, а просто нажала отбой. Когда она засовывала мобильник в карман, рука у неё дрожала, а лицо так сильно горело, что сердцебиение ощущалось даже в кончиках пальцев.       — С какой стати этот придурок тебе звонил? — налетел на неё Кайто.       — Хотел пригласить на благотворительный вечер…       — Ему что-то нужно от тебя, Минако!       — Я знаю, поэтому никуда с ним не пойду!       — Коллеги, если вы позволите, то я готова начать! — нетерпеливо окликнула детективов доктор Мицуно. По-видимому, она устала ждать, пока Айно и Эйс соблаговолят обратить на неё внимание, а ей, судя по всему, было что им рассказать.       — Простите, пожалуйста, — извинилась Минако. — Мы с Эйсом немного увлеклись и совсем забыли, где находимся.       — Ну, хорошо, — примирительно кивнула судмедэксперт. — Во-первых, я хотела бы обратить ваше внимание на то, что шею разрубили между третьим и четвёртым позвонком. Причём сделали это одним ударом…       — Ого! Должно быть, орудие убийства было нереально острым! — проговорил Эйс, стараясь не смотреть в сторону обезглавленного трупа. — А уж про силу, которую приложили, чтобы рассечь кость, я вообще молчу!       — Не факт, — покачала головой Мицуно. — Если лезвие проходит в сочленение позвонков, то оружие безусловно должно быть острым, но не из области фантастики. В средние века искусный палач мог обезглавить осуждённого одним махом. Я рассмотрела края раны под увеличительным стеклом и не увидела никаких зазубрин или неровностей. Это означает, что срез однородный…       — И… Серенити была жива, когда её обезглавливали, док? — сглотнув слюну, спросил Эйс. — Я смотрел телешоу, где какой-то учёный утверждал, что человек может всё осознавать, когда лишается головы… И что этому факту есть несколько подтверждений из истории. Якобы после казни голова Марии Стюарт пыталась разговаривать с толпой…       — Эта теория не доказана, — поджав губы отозвалась Мицуно. — Вряд ли сознание человека сохраняется в отрубленной голове надолго. Если судить по экспериментам над животными, то отрубленная голова у теплокровных может сохранять видимость жизни не более пары секунд.       — И эта пара секунд для жертвы могла показаться вечностью!       — Не обязательно. Серенити Мун могла уже быть мертва к тому моменту, когда её голову отделили от тела… — предположила Минако.       — И почему же вы так решили? — поинтересовалась Мицуно.       — Потому что поверхность её тела была абсолютно чистой… А срез раны напоминал, простите за сравнение, мясную вырезку в супермаркете, — отметила детектив.— Невозможно обезглавить тело и ничего не испачкать… Тем более Серенити была найдена на белых простынях…       — Выходит, кровь всё же пошла на надписи в спальне?       — Не обязательно, — заявила Харука Тено, внезапно появившаяся в дверях прозекторской. Она надела халат на свой великолепный тёмно-серый в розовую полоску костюм в мужском стиле, бахилы и перчатки. Когда Тено подошла к столу с трупом, её лицо по-прежнему оставалось мрачным и сосредоточенным. — Я только что получила результат анализа вещества, которым были сделаны надписи. Так вот, как я и предполагала изначально, это не кровь жертвы. И даже не человека!       «Как я предполагала изначально», — от этой фразы Айно с удивлением посмотрела на Харуку. Минако поразило, как ловко и уверенно та вступила в свои права руководителя, задвинув её в тень. Ведь изначально Тэно заявляла, что кровь на стенах должна обязательно принадлежать жертве, а Минако была единственной, кто поставил это предположение под сомнение. И теперь выходило, что Харука получала все лавры, предназначенные Минако, но никто на это даже не обратил внимания!       — И чья же это кровь? — поинтересовался Эйс, явно не замечая состояния напарницы.       — Она принадлежит чёрному козлу, чью голову мы обнаружили в спальне, а обезглавленную тушу в ванной. Огромный мясницкий тесак был найден там же… Как вам известно, руки Серенити Мун были испачканы в чём-то красном, и в лаборатории подтвердили, что это тоже кровь козла.       — Значит, сама жертва проделала весь этот дьявольский ритуал, и потом… кто-то снёс ей голову с плеч?! — потрясённо воскликнул Эйс.       — Именно так, — кивнула Харука. — Кровавые отпечатки жертвы были найдены на телефонной трубке. Выходит, она звонила в девять-один-один после того, как исписала стены и поместила голову животного в центр нарисованной красным мелом звезды…       — Похоже, девчушка вызвала дьявола, а когда тот пришёл за ней, решила позвать на помощь копов, — хихикнул Кайто.       — Навряд ли мы имеем дело с дьяволом, детектив Эйс, — снисходительно заметила Тэно. — А вот с психопатом вполне себе. Возможно, Серенити Мун состояла в какой-то секте. Она связалась не с теми людьми, за что и поплатилась в итоге…       — Тогда куда делась кровь жертвы? — спросила Минако. — Если убийца её обезглавил, то должны были остаться следы… пятна… брызги… Что угодно. Но их нет…       Харука Тэно возвела глаза к потолку, тем самым давая понять, что вопрос коллеги она посчитала совершенно глупым.       — Айно, в ванной, где была найдена туша козла, следов крови очень много! Именно там Серенити Мун и отсекла ему голову, чтобы исписать стены в спальне. И судя по всему, там же и произошла расправа над ней самой. Таким образом, кровь просто слили в водосток, потом бросили на кровать, а голову забрали с собой.       — Тогда для проверки этой теории необходимо взять образцы со срезов труб водостока. Если кровь жертвы действительно туда слили, то в лаборатории это определят очень быстро, — не сдавалась Минако.       — Вам вот вечно нужно всё усложнять, Айно, — с раздражением ответила Харука. — Нам нужно заниматься поисками убийцы, а не тратить силы на глупые тесты, если картина преступления уже и так понятна. Посудите сами, куда ещё могло деться около пяти литров крови? Мы проверили весь дом с люминолом. Следов крови в огромных количествах больше нигде не было обнаружено. Серенити убили в ванной, где она ранее обезглавила козла, по вполне очевидной причине — скрыть следы преступления и не испачкаться.       — Теория детектива Тэно вполне состоятельна, — вмешалась доктор Мицуно. — Характер среза на шее говорит о том, что удар нанесли сзади. Голову девушки вполне могли держать над ванной, пока её не отсекли…       Харука Тэно смерила Минако взглядом, в котором явственно читалось: «Ну что? Съела, умница?». Старательно проигнорировав ехидную улыбку детектива, Айно вновь повернулась к телу Серенити Мун. «Не дождёшься, стерва», — подумала она про себя, искоса поглядывая на Тэно. Но той было и море по колено, детектив подала Мицуно знак, и та, вооружившись скальпелем, сделала на теле Y-образный разрез.       Ещё до того, как была иссечена плоть, судмедэксперт знала, что там увидит — обескровленные внутренние органы. Она всё это успела уже разглядеть на рентгеновских снимках — сердце, лёгкие, печень, кишечник, желудок… Органы были в полном порядке, как и должно быть у здоровой молоденькой девушки. Желудок, правда, был несколько увеличен и растянут, но его размеры нельзя было назвать аномальными. Такое явление вполне могло быть, если Серенити Мун любила поесть. Впрочем, чем же предпочитала лакомиться жертва, судмедэксперт так и не смогла сказать наверняка. Сделав иссечение желудка, Мицуно ничего там не обнаружила. Если девушка и ела что-нибудь, то не позднее двенадцати часов до наступления смерти, это уж точно.       Доктор Ами Мицуно поочередно вынимала внутренние органы, осматривала, взвешивала и бросала в таз. В какой-то момент она обратила внимание на срез кожи, который получился, когда она только начала делать вскрытие. Что-то темное проступало там в прослойке тканей. Сдвинув брови Мицуно стала рассматривать аномалию.       — Какого… — пробормотала она.       — Что вы там увидели? — поинтересовалась Тэно, вытянув шею.       — Я… не знаю… это выглядит как потемневший капилляр… но это не сосуд… Больше похоже на… ожог…       Мицуно взяла скальпель и ловким движением отделила кусочек кожи от мышцы. Перевернув его, она с изумлением уставилась на него.       — Что это ещё за ерунда! — воскликнул бледный от потрясения Кайто. — Я вижу то же, что и вы? Или это мне снится?       — Нет, детектив. Вы видите всё верно, — опомнившись, отозвалась судмедэксперт.       — Похоже, у Серенити Мун была сделана татуировка… Точнее, её выжгли… со внутренней стороны кожи… И каким образом это сделали, я не имею понятия… Ведь для этого нужно было сначала содрать кожу, а потом… вернуть на место…