Еще один лифт

Обеденный перерыв закончился. Мисс Грейнджер села в лифт, идущий в Отдел тайн. За неделю со дня знаменательного анекдотичного свидания ничего нового не случилось, кроме… Да кроме того, что она вовсе перестала спать. Видения в ночи, заставляющие просыпаться, варьировались от ужасных воспоминаний до эротических фантазий и все с одним и тем же персонажем. При этом она никак не могла понять, как эти полярные жанры могут настолько дружно уживаться друг с другом. Ведь ее память все же была при ней. Чаще всего приходилось слышать, что Люциус Малфой изменился. Но расхожие фразы про грехи и метание камней в данном случае лично в ее восприятии не работали. Допустим, она даже верила в лояльность нового режима, который он со дня на день должен был возглавить, к магглам и магглорожденным. Но это же не по любви, а от скучной, постылой необходимости. Гермиона прислонилась к задней стенке лифтовой клетушки. Лифт впустил еще десяток сотрудников, едущих кто куда. Они переговаривались, теснились, стараясь не мешать одному, левитирующему такую стопку бумаг, что без магии тут никак. Стоп! Пользоваться магией в лифтах не то чтобы запрещалось, но не рекомендовалось. Могут же быть у магов свои, особые таинственные правила пользования лифтами… Ведь работали они совершенно не по маггловскому принципу, совершая движение не только по вертикали и по горизонтали, но и с поворотами. По следующему запросу двери отворились и впустили еще одного человека. Сначала Гермиона не увидела его из-за плотного ряда спин. Но попутчики вдруг расступились, как море перед Моисеем. А он вплыл, подобный массивному черному ледоколу, чей нос венчает остаток побежденного айсберга. Вместо приветствия Люциус кивал, продолжая надвигаться на нее. Еще миг и Гермиона рисковала под общий хохот присесть и сунуть голову между коленей от иррационального страха и стыда. Длинный тормозной путь этого лайнера закончился в паре сантиметров от ее лица. Люциус развернулся на каблуках, спиной к последней преграде, и замер. По всей видимости, он тоже собирался занять место у стены. — Доброе утро, — проворковала молодая ведьма в зеленом, весьма довольная соседством. Люциус повернул голову, чуть не заехав безупречным хвостом, стянутым черной ленточкой, в глаз низкорослой Грейнджер. Она открыла было рот, но тут же захлопнула - в тесноте да не в обиде. Более того, безумно интересно было послушать, как он отреагирует на невинное приветствие. Обоняние включилось на полную катушку. Ну как же это она могла не уловить в прошлый раз такой чарующий и мужественный парфюм! Он будто нарочно говорил о владельце: я - супермужчина, я - ходячий секс, богатый и знаменитый… Пфу-пфу… Ко всему прочему он еще и одеться умудрился в костюм из материи, уместной лишь для пошива театральных занавесей. Манящая глубина черного цвета и потрясающая структура ткани подтолкнули рассудительную Грейнджер почти к преступлению. А что, если легонько пощупать край роскошной мантии? Она словно наяву почувствовала ее лоснящуюся мягкость. И Малфой не мог заметить… Точно не мог. Мантия шла седьмой в наслоении тканей друг на друга. — Не знал, что утро у некоторых еще не миновало, — ответил он приветливой ведьме. Словно по волшебству люди начали стремительно покидать лифт. Последним рванул тот клерк, что держал бумаги под чарами левитации. — А вас, — Малфой приостановил его, коснувшись острием палочки его груди, — я настоятельно прошу выучить правила пользования лифтами… Двери "клетки с питоном" захлопнулись. Они остались наедине. Непонятное чувство неверия заставило тесное пространство звучать, словно оглушительные трубы органа. Гермиона почти дотянулась похлопать себя по ушам, как он сломал иллюзию. — А вы, мисс Грейнджер, если хотели о чем-то меня спросить, могли обратиться вслух, а не дергать за одежду. Что за ребячество? — А-а, — что бы такое спросить, она запаниковала. — Как поживает ваша супруга? — Отлично! — отвечал он нарочито вежливо. — Вы в Отдел тайн? — Точно! — она еще на тон подняла уровень любезности. — Но вы как бы не обязаны со мной беседовать… Внезапно лифт с жутким скрежетом заартачился, словно въехал днищем на крупное препятствие, встал на дыбы, бессовестно свалив пассажиров в кучу, и замер. Секунду-другую дезориентированные Малфой и Грейнджер не предпринимали попыток не то чтобы препираться, но и освободить друг друга из тесных объятий. Первое, что она ощутила, была рука, собирающая ее рассыпавшиеся волосы, норовящие влезть в его рот. Его рука! — Вам удобно? — спросил мерзавец приглушенно. Воссоединившись мысленно со всеми своим членами, она поняла, что ничего не сломано, а лежит она, по всей видимости, используя на полную катушку мощную подложку из малфоевского тела. И удовольствие получает настолько бесстыдно, как точно нельзя себе позволять. — Вполне, — отозвалась она буднично. — Вот негодяйка… — Люциус вздохнул. — Знаете, о чем я сейчас мечтаю? — Раздавить мою голову? Чтобы прямо мозги потекли по рукам… — Почти угадали. Я безумно хочу, чтобы наш первый секс уже случился, как будто так и надо. Я уже столько раз успел его вообразить, в том числе и сегодня, что даже не хочу больше выдумывать, каков он будет. Но после я непременно бы съел огромный эклер, запивая его кофе с ноткой коньяка! Гермиона шумно сглотнула, устраивая ногу поудобней. Ответить что-нибудь небанальное на такой вызов было делом чести. Ведь он и признался в постыдном для себя влечении, на что она оказалась не способной, и предложение внес на рассмотрение, мастерски его оформив. Прежде создав послевкусие, по сравнению с которым провокационность основного блюда отходила на задний план. — Он был великолепен! — проворковала она в самое его ухо, заставляя мужчину поежиться. — Эклер? — спросил Малфой весьма озабоченно. — Наш первый секс… Гермиона не чувствовала, что одержала победу в этой партии сполна. Ее положение сверху позволяло открыть счет в поцелуях. Соединение губ, подобно осторожно разгорающемуся пламени, окончательно решило исход встречи для обоих… Когда наконец явились сотрудники по устранению неполадок лифта, их взору предстала странная картина. Без пяти минут министр, бывший пожиратель смерти мистер Малфой (по совместительству — лорд) возлежал рука к руке рядом с одной из главных героинь Второй магической — грязнокровкой Гермионой Грейнджер. Сперва невольные свидетели подумали, что эти двое поубивали друг друга. Но на их лицах читалось такое отрешенное блаженство, что… Нет! Не может быть! Впрочем… Просто странно все. Головами приложились: сделали они единственный рациональный вывод.