Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

— И всё же мне не дает покоя предположение о смерти…       Смит, размышляя вслух, по привычке потер подбородок, опираясь на столешницу локтем. Мы втроем на кухне, и я заканчиваю готовить ужин, осталось только нарезать салат. Леви также сидит за столом, забросив ногу на ногу и скрестив руки на груди, время от времени бросая мимолетные задумчивые взгляды то на меня, то на Эрвина. — Ты сейчас о чем конкретно? — кинув кусочек огурца в рот, я повернулась к командору. — О версии вашего отравления? — Нет, — хмуря густые брови, покачал головой Смит. — О возвращении с помощью смерти. Что, если это единственный способ перемещения?       Как по щелчку, меня бросило в жар, и непонятная внезапная злость пробудилась где-то в районе живота, расползаясь по всему телу, словно какой-нибудь Веном. — Мы ведь уже говорили! — я глянула на Леви, безмолвно прося его поддержки. — Ты сам согласился, что об этом не может быть и речи! — Это так, но… — Но без проверки мы ничего не узнаем, — закончил за него Аккерман, и мой гнев сменился на удивление, близкое к шоку. Какого черта?!       Бросив нож, я шагнула к столу, упирая руки в бока, видимо, подсознательно надеясь, что так мои слова покажутся более внушительными и аргументированными, и черной тенью нависла надо командором. — Не сходите с ума! Вы же оба понимаете, что это может быть фатальной ошибкой! Я не позволю вам ничего с собой сделать, слышите?! И себе не прощу, если… — Твое разрешение никому здесь не нужно. У нас нет права тянуть с возвращением. Слишком многое зависит от этого.       Леви поднялся, сказав это, и подошел к кухонной тумбе, где еще лежали недорезанные мной овощи на доске. Взяв нож в руку, он как-то странно посмотрел на лезвие, после чего медленно перевел взгляд на нас с Эрвином. — Ты затянул меня в это болото, — разведчики глядели в упор друг на друга. — Но если будет шанс из него выбраться, я дам тебе знак…       Практически не понимая, что происходит, внезапно услышав странный гул в ушах, словно в замедленной съёмке вижу, как Леви, посмотрев мне в глаза, заносит над собой нож. И через мгновения, растянувшиеся на вечность, вонзает его в свое сердце… — ЛЕВИ!       Кричу, протянув к нему руку, глаза застилают слезы, всё внутри сжимается, покрывшись коркой льда, и я… — Ее надо разбудить.       Сквозь темноту слышится знакомый басовитый голос, кто-то схватил меня за плечи. Я открываю глаза и, проморгавшись, не сразу могу разглядеть лица двух офицеров. — Вы… — мой голос сиплый, будто сорванный, слезы катятся вниз к вискам, теряясь в наволочке подушки. — Вы живы…       Эрвин и Леви переглянулись, но прежде, чем успели что-то сказать, я вскочила на кровати и, кинувшись вперед, обняла их обоих за шеи, притягивая к себе и стараясь как можно крепче прижать. — Пожалуйста… — истерика холодной волной накрывает меня, плачу все сильнее, дыхание сбивается. — Пожалуйста, не умирайте… никогда…       Помедлив, Смит положил ладонь мне на спину, но все же оба разведчика довольно быстро отстранились. — Что с тобой? — Эрвин смотрит мне в глаза. — Ты видела плохой сон?       Стоило ему сказать это, как я бессильно опустилась, садясь на кровати, и ощутила какой-то дискомфорт, похожий, скорее, на неловкость и стеснение. — Да… Простите, что разбудила…       Надо скорее скрыться из их поля зрения. — Пойду выпью воды.       С излишней поспешностью я встала на ноги и быстро умчалась на кухню, стуча по полу пятками. Кошмар еще не до конца отпустил меня, чувствую легкую дрожь в коленях и пальцах. Слышу, что офицеры о чем-то переговаривались, но не разбираю слов. В ушах противный звон, в голове на репите мой собственный крик. — Ты звала меня.       Вздрогнув, поворачиваю голову и вижу в дверном проеме Леви, смотрящего в упор в мои глаза. Он шагнул пару раз вперед, остановившись в полуметре от стола. А я так и замерла с чайником в руках. — Что? — Ты кричала во сне мое имя. Почему?       Сказать ему правду? Но… не сочтет ли он меня совсем уж идиоткой? Что подумает?       Аккерман терпеливо ждет, почти не моргая и не отводя глаз. Я плеснула воды в стакан и, поставив чайник на место, устало плюхнулась на стул, опустив голову и уставившись в пол. — Ерунда. Просто дурацкий сон. — Я хочу знать.       Но зачем? Почему ему так важно это? Выпрямившись и взглянув в лицо капитана, я пыталась найти в его глазах ответ. Но в их глубине видела лишь серую пелену тумана. Загадочного, скрывающего в своей сути множество тайн, мотиваций и мыслей. Как бы я хотела хоть немного приблизиться к разгадке его личности. — Я испугалась. Потому что в этом сне ты погиб…       Леви молча отвел взгляд в сторону и чуть нахмурился. Неужели для него это настолько серьезно? Внутри меня всё заволновалось от неловкости ситуации, от желания понять капитана. Но я не решалась сказать что-либо вслух. — Ты слишком впечатлительная. Вот и снится всякая дрянь. Забудь.       Он уже собрался уходить, как из меня само вырвалось: — А может, мне просто не плевать?!       Могу поклясться, что в мимолетном взгляде видела удивление. Но Леви ничего не ответил и скрылся в темноте зала. Посидев еще немного на кухне в компании стакана воды, я вернулась в кровать, заявив Эрвину, что все в порядке, и еще раз извинившись перед офицерами. Остаток ночи спала без сновидений. Оно и к лучшему. Завтра на работу рано вставать.

***

— Ты сегодня слишком рассеянная. Что случилось?       Илюша смотрит на меня с нескрываемым беспокойством, продолжая мыть руки. Мы только что закончили совместную операцию, и вынуждена признать, что мой коллега прав — я едва не накосячила, и только его своевременная поддержка помогла. — Нет, вроде ничего такого, — пожимаю плечами. — Просто не выспалась. — Что же тебе не дало это сделать?       Мы пошли в ординаторскую, и всю дорогу до нее я молчала: о причинах моей рассеянности Илюше не поведаешь. Кто поверит в такую невероятную историю? — Эмм… немного беспокоюсь за друзей. Наверное, дело в этом. — Тогда, может, к черту таких друзей? — коллега буквально упал на диванчик в углу. — Давай-ка лучше я тебе помогу как хороший друг? — Это как же? — не могу не усмехнуться в ответ.       Илюша потянулся, словно большой кот, пригревшийся на солнышке, и явно не без удовольствия выдал: — У меня послезавтра день рождения. Думаю отметить в клубе. Присоединишься?       И что тут сказать? «Нет» — обидится друг. «Да» — вроде как неправильно по отношению к Эрвину и Леви: у них проблемы, а я тут развлекаюсь. — Я… постараюсь. — Надо говорить: «Конечно, первая прибегу», — засмеялся наш кардиохирург.       Ничего не сказала ему на это. Потому что обещать, наверное, было бы слишком поспешно. Впрочем, на фоне проблем, которые мы с офицерами отчаянно пытаемся решить уже который день, присутствие на дружеской пьянке кажется незначительной пылью.

***

      Несмотря на бардак в моих мыслях и некоторую несобранность, день прошел до странности незаметно и быстро. Чувствуя себя, как выжатый лимон, я потопала домой. Интересно, возникли ли у Эрвина и Леви какие-нибудь новые версии или способы решения проблемы с возвращением?       Держа в руках два пакета с продуктами, пытаюсь провернуть трюк с нажатием кнопки звонка. Впрочем, это оказалось не так уж сложно. Слышу за дверью собственной квартиры неторопливые шаги. Открывайте, дженпельмени, мамка домой пришла, молочка принесла! — Ты сегодня рано.       Приятно улыбаясь, встретивший меня командор шагнул вперед, принимая из рук пакеты и отойдя в сторонку, давая пройти. Но не успела я переступить порога, как…       Белое с оттенками синего зарево, похожее на туман, больно ударило по глазам. Я не вижу собственных рук и ног — ничего, словно бы меня и нет вовсе. И откуда-то из этой всепоглощающей неопределенности раздался голос, который сложно было идентифицировать как женский или мужской, но в нем ясно слышались металлические нотки: — Дисбаланс увеличивается. Почему вы не послушали меня?       Неужели снова эта хрень вселенская решила о себе напомнить? — Да что ты такое?! Докопалась до людей, желая их смерти! — Смерть — не сама суть. Смерть — лишь способ перехода.       Ох, блять, как мы заговорили! Конфуций курит трубку в сторонке! — Если ты такое могучее и умное нечто, чего ж не убила сразу? — сказала это, почти не думая, ощущая в тот миг только злость. — Я могу дарить жизнь. Но не могу ее отобрать…       Вот значит, как? И дело сделано, и ручки чистенькие (или что там есть у этой неведомой херни?)? — А если мы не согласны?!       Хм… а у меня есть право говорить за других? Да что я вообще несу — Эрвину и Леви никак нельзя умирать! Какие еще могут быть компромиссы?! — У вас не останется выбора…       Новая вспышка, в животе всё скрутило чувство, похожее на то, когда качаешься на качелях, находишься в верхней точке, и вдруг резко срываешься вниз. Меня тошнит.       Когда свет рассеялся, и я смогла разобрать перед глазами хоть что-то, то поняла, что лежу посреди зала своей квартиры на животе. Голова кружится так, что «Земля в иллюминаторе видна…». Но что с командором?! — Эрвин?..       Голос скрипучий, хрипловатый, будто слюни скопились в горле. И… не похож на мой. Поднимаю голову, на глаза падает прядь волос, и она, блять, короткая и смолисто-черная! — Какого?..       Голос, вылетающий из вроде как моего рта, точно принадлежит Леви! Я попыталась, несмотря на головокружение, сесть, посмотрела на себя, и моя кукушечка тут же полетела в ничто: черная майка, шорты ниже колен, подкаченные руки и ноги, всё те же короткие ровные черные волосы… Поворачиваю голову, уставившись в экран выключенного телека, и вижу, как ошарашенно на меня в ответ смотрит из отражения капитан Аккерман! — Нет… Такого не… Это просто…       Мне надо немедленно разобраться в происходящем, иначе просто сойду с ума! Оперевшись рукой на диван, я поднялась на ноги, покачнувшись, и стала искать своих соседей по квартире. Кухня — пусто. Ванная — пусто. Коридор…       На полу в прихожей распростерлись двое, очевидно, только приходящие в сознание. Один из них — Эрвин, а другой… — Что слу…? — «Я» села на полу, потирая ладонью лоб, перевела взгляд на лежащего рядом командора и замерла, глядя на него округлившимися глазами. Держу пари, точно такие же в тот момент были и у стоящей в паре метров от них меня.       Мозг судорожно перебирает возможные варианты, пытаясь отыскать хоть какую-то логику в происходящем. Но не находит. — Какого хрена? — Смит приподнимается на локтях, и я, несмотря на ситуацию, удивилась: воспитанный Эрвин умеет так выражаться?       Также приняв сидячее положение, командор повернул голову, задержав слегка недоуменный взгляд на «Мне» и рассыпавшихся из пакетов по полу продуктах. А когда обернулся назад, и я попала в его поле зрения, быстро выдохнул: — Если это шутка, то она очень плохая…       Мозг тут же почему-то «уцепился» за это предположение. Неужели это и вправду «шутка» от той непонятной космической фиговины? Я в теле Леви, Смит, говорящий как Аккерман… Значит, «Я» сейчас — это Эрвин?! — Надеюсь, это просто мой очередной идиотский сон…       Сидевшие на полу стали подниматься, бросая друг на друга и на меня подозрительные взгляды. Когда мы все трое, наконец, стояли на ногах, тишина, воцарившаяся в прихожей, стала поистине напряженной и звенящей. И всё, на что меня хватило — это: — Кто сейчас в своем теле — поднимите руку?       Никто не шевельнул даже пальцем. — Мы в полной жопе…

***

— Значит, то видение было у каждого из нас?       Мы сидим на кухне, уже подобрав продукты и сложив их обратно в пакеты, отчаянно пытаясь понять хоть что-то и стараясь сохранять разумность и спокойствие. Со времени принудительного «телообмена» прошло больше получаса. Догадки подтвердились почти сразу: Я теперь Леви, Аккерман стал Смитом, Эрвин же переместился в мою тушку. Веселенькая лотерея получилась. Вот только радости от нее никто не испытывает. — Да, мы видели это тоже, — кивнул Я-Смит. — И если сопоставить слова этого существа с ситуацией, то все более-менее понятно. — Да неужели? — Леви-Смит фыркнул. — И что же ты понял? — Нас пытаются заставить хоть что-то предпринять. Точнее, то, чего изначально желает эта сущность — устранения ошибки и, скорее всего, нашей смерти. — Я против! — не могу не встрять. — Если это говно лошадиное думает, что так нас вынудит, то жестоко ошибается! Никаких смертей! — Мы уже давно поняли твою точку зрения, — отозвался Леви.       Как все-таки странно глядеть на Смита и понимать, что это ни разу не командор. А тут он еще и сарказмом сыплет. Может, доктору Курпатову звякнуть? — Есть мнение, что эта мера временная, — вмешался в еще не начавшуюся перепалку Эрвин. — В смысле? — я, в отличие от него, понимаю все меньше. — Здесь два варианта: либо мы умираем, либо сущность понимает, что ничего таким способом не добьется. — Ага. И милостиво вернет все обратно? — Аккерман сложил руки на груди.       Чувствую, как ускоряется пульс от внезапного осознания. Сарказм сарказмом, но что, если Леви прав? Что, если мы останемся такими навсегда?! — Тогда в тот мир вернется тело Эрвина и какой-то бабы, — буркнула я. — Пусть будет все, что угодно. Только не смерть…