Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

One day we won't feel this pain anymore Take it all away Shadows of you Cause they won't let me go… * (Evanescense — Lost in Paradise)

      Сколько раз за все эти дни мы собирались вот так за одним столом, сидя часто чуть ли не по полчаса в тупом молчании, погруженные каждый в свои мысли, которые при этом касались всех нас? — Сейчас даже не сосчитать точно. И вся ситуация заставляет одновременно хотеть и смеяться, и плакать, и биться головой об стенку в надежде, что хоть что-то изменится. — Я понимаю, что все мы сейчас в глубокой растерянности, — стоит ли мне вообще что-то говорить, ведь сама охреневаю не меньше них? — Но то, что мы поменялись телами — не конец света. Мы не враги друг другу, а значит, сможем относиться к нашим нынешним оболочкам с должной… эмм… тактичностью и уважением.       Офицеры терпеливо слушают, но в молчаливом взгляде Леви-Эрвина порой мелькают искорки чего-то такого, что заставляет меня буквально кожей ощущать — это не Смит, это Аккерман. Его настоящая сущность не может себя сдерживать даже в плену чужого тела. — По сути, проблемой на данный момент являются только мои походы на работу, — говорю это, и самой становится страшно, блинский! — Заменить меня в этом плане у Эрвина не получится, поскольку нет нужного образования и опыта. Поэтому я возьму отпуск за свой счет (вряд ли разведчики до конца поняли, что это значит). Пока на неделю. Но все же надеюсь, что эта дурацкая ситуация разрешится раньше…       Может, и круто быть капитаном Аккерманом физически. Но я не Леви, а Юля! Вполне обычная девушка без особых достижений. Но… Если не стану собой, что будет с моей жизнью? Останется ли она по-прежнему моей? Да если говорить про ту же работу — я люблю ее, черт подери! Все детство мечтала быть врачом, причем именно хирургом. Стремилась к этому всем сердцем с тех самых пор, как у меня появился кумир — Лео Бокерия. Хотела помогать людям также, как он, и потому усердно училась в школе, в медакадемии. Я помню каждую свою бессонную ночь, помню те разы, когда тупо засыпала за столом, положив на него башку, потому что читала очередной учебник, писала доклад или что-то еще. И теперь… всё это превратится в ничто? Какой бы не была та жизнь — хорошей или плохой, интересной или скучной — но она была моей! Комок незаметно подступает к горлу. — Я полностью согласен, — кивнув, Эрвин посмотрел мне в глаза, а я посильнее стиснула зубы — не хватало при офицерах разреветься, да еще и в теле Леви! Вот смехота-то будет (хотя мне совсем не смешно сейчас)! — Однако, основная проблема никуда не делась. Мы по-прежнему не знаем, как вернуться назад. Путь, предложенный этой… сущностью, отвергаем. Хотя я бы мог, в порядке эксперимента… — НЕТ! — я стукнула по столу так, что, наверное, еще чуть-чуть — и проломила бы его. Спокойно, Юля, не забывай, что ты сейчас физически Сильнейший воин Человечества. — Я бы рад был в свое время перерезать тебе глотку, — Леви говорит даже слишком спокойно, непривычно для голоса Смита чуть растягивая слова. — Только вот кое-что изменилось. Да и у тебя, если ты вдруг не заметил, внезапно исчезли яйца и появились сиськи. Нестыковка, не находишь?       Это он сейчас о моем теле так сказал? Вот же говнюк! — Ты очень проницателен, — похоже, командор решил в долгу не оставаться. — Это было лишь предположение. И я прекрасно понимаю, что не могу сейчас этого сделать. — Какое, вашу мать, «сейчас»?! — релакс, Юля, релакс, тэйк ит и-и-и-зи!.. — Грр!.. Да пошли вы оба на хрен, все нервы вымотали!       Не могу больше, мне надо успокоиться и освежиться. Громко топая, что не свойственно капитану Аккерману, я ушла в ванную, хлопнув дверью. Меня бесит не только эта готовность Эрвина выпилиться ради блага человечества. Но и то, что я совсем не могла сейчас предложить иной, даже самый дебильный выход. Чувствую себя ничтожеством, и от этой мысли кровь закипает.       Прохладная вода льется на ладони и кажется временным спасением, позволяющим хотя бы на пару минут привести разум в порядок. Прижимаю пальцы к лицу, чувствуя, как капли просачиваются между ними, и когда опускаю руки, первое, что попало в поле зрения — Леви по ту сторону зеркала. Еще никогда я не видела его таким. Да, бывали моменты, когда растерянность отражалась на его лице. Но чтобы настолько…       Смотрю в глаза, которые в этот миг то ли его, то ли мои, — я совсем запуталась, кто же там, за стеклом — и как завороженная кладу на зеркало ладонь. — Ты ведь не можешь быть слабым, правда? — шепот срывается с наших губ. — Это я делаю тебя таким. Я — слабая…       А может, это вовсе не ирония? Может, нет никакой ошибки? А мы посланы друг другу, чтобы всё, наоборот, стало правильным? Эрвин и Леви для меня — чтобы я стала сильнее. Я для них — чтобы их мир не был наполнен таким количеством пролитой крови? Что, если мы на самом деле нужны друг другу? — Эй, Труженица, ты в порядке? — Леви слегка постучал в дверь ногой. — Если мое тело для тебя сложновато, скажи?       Вот же!..       Как бы я не обижалась, эти слова заставили задуматься…       Мне придется пользоваться телом Леви Аккермана. Видеть Леви Аккермана голым. Трогать Леви Аккермана везде…       Эй, Юльчик, что ты там мельмекала про тактичное отношение к чужому телу?       Хэй-хоу, мы начинаем шоу «Не твой, вот ты и бесишься!»!       Блять.

***

      Остаток этого, без сомнения, страннейшего дня моей жизни, прошел в наших очередных безуспешных попытках разобраться в ситуации и придумать хоть какой-нибудь план из говна и палок по возвращению собственных тел и дальнейшему перемещению офицеров обратно на Парадис. Желательно, конечно, во временной отрывок, из которого их так коварно и вероломно турнул кто-то или что-то неизвестное. В любом случае, в своих мы были оболочках или нет, это не меняло наших потребностей в сне. Также, как и некоторых других…       Я снова в ванной. И на этот раз меня привел сюда не нервный срыв, а вполне себе естественная малая нужда. Кхем…       Прямо слышу, как, сидя на плечах, невидимые мелкие засранцы шепчут мне всякое, стараясь переманить каждый на свою сторону: — Ну чего ты ждешь, спускай с него исподнее! Не хочешь смотреть, так хотя бы потрогай!. — Тебе не обязательно к нему прикасаться, сделай это как девочка. — Леви не девочка! — Но и она не Леви! — Здесь ничего постыдного, это уважение к чужому телу! — Причем тут уважение?! — ЗАТКНИТЕСЬ ОБА НАХУЙ!       Фух, я же не крикнула это вслух, нет?       Мгновенно возникшая тишина позволила мне облегченно вздохнуть, закрыв глаза. Что за проблема передо мной? — По сути, ее нет. Она настолько пустяковая, что вообще не должна стоить потраченного на внутренние споры времени! Всё дело не в Леви, не в его теле! Дело… в моем отношении к нему?       Так просто? Всё оказалось так просто?       Я открыла глаза и взглянула в зеркало. Отраженный Леви в ответ смотрел спокойно, словно ожидая моих дальнейших действий. Не оказывая давления, не осуждая. Есть ли в моей голове непотребные мысли? — Безусловно. И это вполне естественно, ведь так? Но дело не только в плотском желании. Есть еще и другие чувства. Я не знаю, как их четко охарактеризовать, но ясно понимаю, что уважение к этому человеку, ко всему, что с ним связано, у меня, несомненно, есть среди них.       Это тело, чьим бы оно не было, сейчас моё. И как долго оно таким будет — неизвестно. Я не смогу вечно избегать какого-то особенного контакта с ним. И поэтому…       Обнаженный капитан смотрит на меня с той стороны зеркала. Я раздела его догола, сняв абсолютно все, собираясь принять душ перед сном. Принимая эту оболочку как свою. Решив, что буду заботиться о ней до тех пор, пока она не вернется к своему первоначальному владельцу. Поняв, что мне не стоит обманывать себя.       Я хочу его. Очень хочу. — Ты осуждаешь меня?       Отраженный капитан с какой-то усталой улыбкой усмехнулся, прикрыв на пару секунд глаза.       Я любовалась его телом, каждым изгибом, каждой мышцей, каждым волоском. И медленно вела ладонью от шеи до ключицы, от ключицы к груди, от груди к кубикам пресса, к паху… Всё ниже… — Тактичность, значит?       Прохладная вода окутывает тело Леви. Или, может, всё-таки моё?       Наше?       Я сделала всё, как положено мужчине, и когда вышла из ванной с полотенцем на бедрах, старалась вести себя спокойно. Словно бы все идет так, как и должно. Не уверена, что у меня это получилось — смотреть в глаза офицеров всё же избегала. Не снимая полотенца, напялила на себя чистые боксеры, надела майку. И только сейчас поняла, что перед нами троими возник еще один небольшой вопросик… — Эмм… Если кто подумал о том, где каждый будет спать, то вот вам мое мнение… — Произнести это оказалось не так просто. И почему так и тянет стыдливо опустить взгляд в пол? Держись, Юлька, будь мужиком! — Я считаю, что лучше будет разместиться в соответствии… кхм… с оболочкой. То есть, Эрвин будет спать на моей кровати. — Боишься, что мы воспользуемся ситуацией? — тут же выдал Леви, и я от неожиданности подавилась воздухом и закашлялась. — Ч… чего?! — стучу себе в грудь, глядя на Аккермана-Смита. — Ты о чем вообще?!       Ну да, ну да, ты совсем ничего не поняла, невинная наша. — Не надо приплетать меня к своей испорченности, — Эрвин спокоен, как танк. И почему мне стало… обидно? — Если Юле так спокойнее, я не возражаю.       Леви отозвался лишь коротким смешком и, повременив секунду, сунул руки в карманы, направляясь в уборную. И уже когда почти скрылся за дверью, бросил: — А в своей чистоте ты так уверен?       Всё принимает какой-то странный оттенок напряжения. И это меня совсем не радует. Эрвин ничего не ответил на вопрос Леви, стоя прямо, как струна, а я заметила, как медленно сжались его кулаки. Не понимаю, что происходит, но знаю одно — это нужно поскорее прекратить.

***

      Не могу заснуть. Мало того, что день сегодня буквально кубарем прокатился по здравому смыслу, так еще и это гребаное полнолуние! И свет такой яркий, что даже через полузадернутые шторы пробивается, оставляя на полу бледную полосу. Сколько времени? — Экран блокировки мобильника, лежащего рядом со мной показывает половину второго. Я хлопаю глазами, переводя взгляд с потолка на окно и обратно. Так много всего в голове, и вместе с тем какая-то апатичная пустота, граничащая со спокойствием. Минута за минутой текут медленно и тягуче. Не могу больше, надо встать и задернуть эти херовы шторы до конца! — Насмотрелась? — тихо прозвучало возле моего уха, стоило опустить голову обратно на подушку. — Ах, блять! — вздрогнув от неожиданности, повернулась на звук голоса. Леви-Эрвин справа от меня глядит вполне ясно и совсем не выглядит сонным. — Ты о чём? — шепчу в ответ, а у самой перед внутренним взором на ускоренной перемотке мелькают кадрами мои действия в ванной с обнаженным телом капитана. Он же не об этом, да? — О луне. Но твой вариант мне тоже интересно услышать.       Да ну, бред какой-то. Он же не подумал о том, что я… в общем-то, сделала? Он же не догадался, что.? — Э-э… так я тоже о ней.       Аккерман лег на спину ровно, уставившись в потолок. И почему у меня такое чувство, что он не поверил?       На соседней кровати слышится мерное дыхание с легким сопением. Похоже, Эрвина сон накрыл с головой, в отличие от нас, и сейчас он спит, повернувшись лицом к стенке. — Я всё меньше понимаю, что происходит. — Не ты одна.       Этот разговор кажется очень натянутым. Стоит ли продолжать? — А если сказать о каждом из нас? Об Эрвине, о тебе, обо мне? Что-то не так, и речь не о перемещениях в чужое тело. — Что ты хочешь услышать?       Мы лежали, глядя друг другу в глаза, и завязывающаяся в узел тишина становилась все более тягостной. Что мне сказать ему? — Правду.       Я слышу тяжелый усталый вздох. — Хмм… может, позже. Когда сам разберусь.       Нельзя требовать от него ответа. Какой бы сильной личностью не был Леви Аккерман, он прежде всего человек. Который тоже может в чем-то ошибаться, чему-то удивляться, чего-то не понимать. Вот только мысль о том, что он всегда пытается сделать это сам, оставаясь одиноким среди большого количества людей, заставляет мое сердце сжиматься от жалости.       Не знаю, как решилась на такое. В тот миг мне показалось, что это естественно и правильно. Я подвинулась к нему ближе и, повернувшись на бок, обняла его руку своими, утыкаясь носом ему в плечо. — Позволь мне сделать это вместе с тобой?       Я не видела его лица, но услышала новый вздох. И, может, мне показалось, но он не отдавал прежней тяжестью. Сколько еще времени прошло в молчании, не знаю. Когда я снова открыла глаза, чертову луну уже заменило солнце.

***

      Одиннадцать пропущенных, и все от Илюши! Факинг фак, я же забыла позвонить на работу и сказать, что не приду! Замена сердечного клапана по плану, а тетя Юля дрыхнет на диванчике! Господи, надеюсь, Шишкин меня подменил?! Но мне все равно хочется вырвать себе добрый клок волосёшек. — Так, Эрвин, сейчас, прошу тебя, сделай все как надо! В смысле… эмм… чтоб было похоже на меня, ясно? — Успокойся, — Смит смотрит с улыбкой. Мы сидим вдвоем на кухне плечом к плечу и как два додика пялимся на лежащий на столе мобильник. — Я всё понял. — Ух… значит, готов? Я говорю — ты повторяешь?       Держу пари, в этот момент ему очень хотелось закатить глаза. — Да.       Я волновалась, как первоклассница на линейке, в отличие от командора. Не с первого раза ткнув в нужный контакт, набираю Илюшу. Громкая связь. Поехали, млять! — Ого, это же Юля-ясно-солнышко! — с каких пор этот говнюк научился ехидничать?! — Ну давай, давай, расскажи мне, краса девица, почему я был вынужден проводить операцию в компании старого пердуна?       По-моему, даже по отношению к Шишкину это слишком сурово. Ну да ладно, надо сосредоточиться. Склонившись к уху Смита, шепчу, приложив ладонь. — У Витали свадьба была, и я… отмечала, как положено, — хэй, а у командора неплохо получается изображать мою манеру разговора. И хоть причина отстойная, ничего лучше я придумать не смогла. — Кто этот Виталя? Он же не женился на моей девочке?       Я едва сдержалась, чтоб не прыснуть от смеха Эрвину в ухо. — Это мой брат. Но, понимаешь, какое дело… Мне нужен больничный на недельку.       Прямо слышу, как зашевелились шестеренки под черепом Илюши. Что-то уж больно долго молчит. — Погоди-ка, это что за новости? Ты там что, карандашом в бутылку не попала и случайно на нее села?       Ну японский магнитофон! Я смеюсь, прикрывая рот ладонью. Надеюсь, не сильно забрызгала Эрвина слюной. — Кто там ржет у тебя? — Не обращай внимания. Просто у меня возникли некоторые обстоятельства, — это уже Смит, потирая ладонью щеку, сказал без моей подсказки. — Хмм… ну ты завтра-то придешь?       Завтра? А что завтра? Ах, точно, у Илюши ведь день рождения! Что же делать-то? — Приду.       Командор, ты что, теперь решаешь за меня?!