Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

      Наверное, не нужно быть гением, чтобы, глядя на этих двух придурков, понять, что ничем хорошим весь этот цирк не закончится. Что остается Эрвину и мне? — Пока просто наблюдать. — И чего он так разгорячился?! — шепчу Смиту, стоя рядом с ним плечом к плечу у столика, где вот-вот развернется «битва титанов». — Ей-богу, пусть потом не обижается, если я вдруг пропишу ему в торец!       Ну, а что, раз уж я теперь дохера Сильнейший Воин Человечества, то у меня должно хватить силенок и на то, чтобы угомонить слишком азартного друга. Даже если он то ли Леви, то ли Эрвин — хер поймешь уже, с какой стороны его рассматривать! — Успокойся, — Смит улыбнулся, коротко усмехаясь. — Я всё же надеюсь на остатки здравого смысла в его голове. — Тц! Да ты посмотри на них!       Да уж, здесь действительно есть, на что взглянуть. Илюша схватил бокал и, задиристо глядя на Леви, демонстративно залпом плеснул содержимое себе в рот. — А-ах! Первый пошёл!       Осспади, ты просто выпил стакашку абсента, а рожа такая, что Гагарин от зависти в гробу вертится!       Капитан решил в долгу не оставаться, но при этом выглядеть достойнее. Хмыкнув, он взял стакан, который стоял в ряду перед ним посередине, и без каких-либо эмоций его опрокинул. Правда, чуть поморщившись после и тактично кашлянув в кулак. Что, Аккерман, не приходилось раньше подобного пойла пробовать? — Кх… Абсент.       Интересно, как ты это понял, хех? — Кажется, повода для волнений особо нет? — Эрвин вопросительно посмотрел на меня. — Ты ли это говоришь? — такая легкомысленность с его стороны мне удивительна. — Это только первый стакан! В абсенте семьдесят ёбаных градусов!       А наше шоу дегенератов продолжается. Ох, пусть уже кто-нибудь напорется на этот сраный «Тархун»! — Без звезды? — Илюша недоверчиво покосился на Леви и, увидев сморщившуюся физиономию последнего, криво ухмыльнулся: — Ладно, верю. Ну что, между первой и второй перерывчик небольшой?       Вроде хороший друг мой, но иногда такой бесячий, что хочется ему втащить! — Хватит трепаться, — капитан сторонник принципа «Меньше слов — больше дела». Да, натуру Леви не задушишь-не убьешь даже в в чужом теле. Вот только поможет ли ему это сейчас?       Игриво подмигнув Смиту (ну, или, вроде как, мне), поддатый кардиолог поглядел на оставшиеся перед ним пять стаканов, как на потенциальных предателей Родины и, почесав подбородок, схватил крайний справа. — Аллах акбар!       Ой, бля-я-я-я-я-я-я-я-я-ять…       И в этот раз не промахнулся. — Абсент.       Видимо, быстро привыкнув к вкусу крепкого спиртного, Аккерман также взял крайний стакан, но уже слева, и более спокойно осушил его. Смит на этот раз ничего не сказал, однако едва заметно улыбнулся уголком губ. Ежу понятно, за кого болеет командор. — Ну ты сучабла везучий, — Илюша покачал головой, и лично я уже отчетливо слышу в его слегка заплетающемся языке нотки того, что пора бы это дерьмо заканчивать. Ещё бы, ведь он очевидно накатил до нашего прихода! — Как там тебя? Ирвин? Ща я те покажу, где русский дух, и Русью пахнет…       Судя по запашку от именинника, Русь благоуханием не отличается…       Несмотря на все Илюшины излияния, Леви спокойно ждал «продолжения банкета». А я ожидала его окончания. Праздничного настроения нет совсем, и, как по мне, лучше уже просто свалить нахрен отсюда. — Х-хорошо пошла! — отставив в сторону третий стакан, постановил виновник торжества.       Мне уже насрать, кто победит, я вполне не против, если сейчас Аккерман обломается. Поехали домой?       Тэкс, вроде Леви держится нормально. Хотя не исключаю, что у него уже «Земля в иллюминаторе видна», а содержимое желудка скоро запросится наружу. Думаю, похмелья завтра ему не миновать. Если, конечно, не приключится чего похуже… — Аб… сент.       Аккерман, всё же не сдержавшись, тряхнул головой, зажмурившись. Второй справа стакан оказался удачным. Хотя, это как посмотреть. — Хмм… — на лице Илюши всё отчетливее читается недоверие. Но, как ни странно, на этот раз он не стал сопровождать новый заход язвительным комментарием. Снова обратив свой взор на оставшиеся три стакана перед собой, он довольно долго не решался остановить выбор на каком-то одном. Леви, не сводивший всё это время с него внимательного взгляда, терпеливо ждал, забросив ногу на ногу. Но, видимо, выпитое ранее сильно ограничило лимит этого самого терпения. — Это становится скучным. Сдавайся. — Завались, немчура! — вдруг взорвался Илюша, соскакивая с места и резко упирая руки в стол. — Ты же по-любому играешь не честно! Я тебя сразу просёк! — Хочешь проверить? — хладнокровно поинтересовался Леви, а мы с Эрвином переглянулись. — Хо… — Так, всё, хватит!       Я выступила вперед, прислоняясь к столу ногами. Мне надоело это действо. Если бы знала, что так обернется — ни за что бы не приехала! — Концерт по заявкам закончен, мы уходим! — Да на здоровье! — быстро, но, тем не менее, покачнувшись, Илюша нарисовался возле Смита (или меня), приобнимая его за талию сбоку и прижимая к себе. — Юльча остается со мной! А вам адьос! Янки гоу хом!       Никогда в жизни не видела своего друга таким. Как хорошо, что не стала с ним встречаться, хотя с его стороны были активные поползновения. Такова его истинная натура? Раскрылась, когда в голову градус ударил? Если так, то она мне совсем не нравится.  — Извини, но я, пожалуй, тоже пойду, — Эрвин пытается тактично отстранить именинника от себя, но тот только сильнее сжимает пальцы. — Она пойдет с нами, — я откровенно начинаю беситься. Леви, всё еще сидящий за столиком, но уже полубоком, молча провожает действо глазами. — А ты чего за неё решаешь? Ты кто ей вообще?! — Илья мгновенно взбеленился и, не отпуская Смита, шагнул ко мне. — Надежда и опора, если хочешь, — спокойно, Юля, спокойно! — Отъебись от неё, — подошедший Леви буквально силой вырвал Эрвина из цепкой руки нашего кардиохирурга. — Уходим.       Слава тебе, господи. Вроде пронесло, хоть и закончилось не очень хорошо. — Юлька!       У самого выхода резкий окрик заставил нас троих остановиться и обернуться. В расстроенных чувствах, с выражением крайнего разочарования на лице Илья смотрел в глаза Эрвину. — Да что не так?! Чем они лучше меня?! Мы ведь… ведь столько лет…       Это просто капец. И самое поганое, что я не могу сейчас ничего сказать. По множеству причин. Смит, видимо, тоже. Всё, что ему удалось придумать, — это: — Так вышло. Прости.       С днем рождения тебя, блять…

***

      Мы едем домой в молчании. Такого плохого настроения у меня не было уже очень давно. Я устроилась на переднем сидении, офицеры позади. И даже не нужно поворачиваться, чтобы знать — они оба поглядывают на меня, полные самых разных мыслей. Поверить не могу, что такое случилось. Да, я знаю, что у Леви случались в жизни эпизоды, когда он мог с кем-то посоревноваться. Но всегда при этом был трезв и делал это исходя из каких-то соображений выгоды или еще чего-либо логичного! А сейчас так меня подставить! Ух… — Слушай… — Аккерман, похоже, больше не в силах выдерживать давящую тишину. — Я должен ска… — Давай ты сейчас просто заткнешься нахуй? — сама от себя не ожидала такого срыва, но что сказано, то сказано. Причем, к удивлению для себя, сделала это ледяным голосом самого капитана, даже не повернув головы. За окном мелькают фонари, и я про себя пересчитываю их, пытаясь успокоиться. Леви, что в принципе казалось невозможным для меня, подчинился.       Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину, почти ничего не видя в темноте подъезда — какая-то падла опять разбила лампочку. Начала было материться, но Эрвин мягко положил ладонь на мое плечо, и я замолчала, проглотив комок в горле. Наконец, замок щелкнул, дергаю дверь на себя, и…       До боли знакомый синеватый свет яркой вспышки бьет по глазам. Ноги подкашиваются, я падаю на колени, упираясь руками в неведомую поверхность, условно считающуюся в этом ничто полом. И когда поднимаю голову, пытаясь сосредоточить хоть на чем-то взгляд, вижу перед собой размытый женский образ. Длинные волосы, черты лица толком не разглядеть, одежда, похожая на балахон до лодыжек. И сияющие глаза без зрачков смотрят в упор с прищуром. — Похоже, мои слова до вас не доходят… — она (или оно) даже не пытается скрыть упрек в голосе с металлическими нотками. — Почему ошибка до сих пор не устранена? Как можно ставить жизнь целых народов ниже собственной? — Достала твердить одно и то же! — ещё одна сука вносит свою лепту в моё поганое настроение. — Я не позволю офицерам умереть! — О чем ты говоришь? — существо хмыкнуло. — Причем здесь их смерти? — Но ведь ошибка…       Не вижу, но почему-то уверена, что нечто сейчас улыбнулось. Если, конечно, вообще может это делать. — С чего ты решила, что ошибка кроется в них?       Мой мозг вот-вот взорвется. Ничего не понимаю. — Постой, но если не они… — шестерёнки в голове со скрипом начали своё движение. — Значит, ошибка — это…       В принципе, чего ты ожидала, Юленька? Наивно полагая, что можешь быть кому-то нужной, стала булыжником, что мешается на дороге. Как иронично. Вот вам и героиня. Которая должна исчезнуть… — Я даю тебе сутки. Потом будет уже поздно…       День, который станет для меня последним? Но ведь мне совсем не хочется… Я не смогу… — Когда будешь готова всё исправить, громко и четко сообщи об этом вслух.       Не дожидаясь ответа, существо покинуло меня, ослепив очередной вспышкой. Я стою на пороге квартиры, замерев. В своём теле. Которому осталось двадцать четыре часа…       Офицеры также стали самими собой и вслух гадали, почему так вышло. А я не сказала и слова, будучи просто свидетелем дискуссии, которую, впрочем, не смогла выдерживать долго. Скрывшись на кухне, курю, открыв окно.       Они ничего не знают. Видно, голос существа слышала только я. Может, оно и к лучшему? Как поступили бы мои… друзья? Что делали и говорили бы, узнай они об ультиматуме? Попытались бы найти иное решение? Защитить меня? А может, вообще сами ликвидировали ошибку? Ведь оба привыкли многим жертвовать. А что такое, по сути, жизнь какой-то одной малознакомой бабёнки против множества других, тех, которых они защищали очень долго, столько поставив на кон? — Так, ерунда. Просто пылинка, которая в единице своей не значит ничего. Казалось бы, решение вполне простое.       Вот только…