Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

27 мая 2019 года — А я уже сто раз говорила деду, что пора шифер менять! Но как всегда — кто бы меня слушал?!       Стоявшая возле дома пожилая женщина улыбнулась, но промолчала. Немного жмурясь от яркого весеннего солнца, она задрала голову, приложив правую ладонь ребром ко лбу на манер козырька кепки и наблюдала, как внучка в коротких шортах и растянутом домашнем топике по деревянной лестнице забирается на чердак дома. Ворча, как старый прихожанин, Юля добралась, наконец, до небольшой дверцы с ржавым навесным замком, который висел здесь, скорее, для вида, и, нервно дернув, сняла его. — Осторожно смотри там! — Эльвира Альбертовна покачала головой. — Упадешь, убьешься! Ну ее, эту крышу, и так нормально было!       Вместо ответа девушка повернула голову и выразительно поглядела бабушке в глаза, приподняв бровь и как бы говоря: «Ты серьезно?». Тихонько прокряхтев, Юля выпрямилась, встав обеими ногами на крышу, и потянула дверцу на себя, ухватившись за петлю для замка. С легким треском та распахнулась, и под ноги девушки посыпалась пыль вперемешку с какой-то трухой и опилками. — И она мне еще будет говорить… — пробормотала Юля себе под нос так, чтобы стоящая внизу родственница не услышала. Наклонившись, поскольку дверной проем был мелковат, девушка шагнула под крышу.       Дождь кончился несколько часов назад, а солнце добросовестно посылало свои лучи на землю, согревая, но здесь все еще пахло сыростью. Оглядевшись по сторонам, Юля поморщилась: источник проблемы в виде темного пятна на потолке кухни найден — в одном из листов шифера была дыра размером с большой кулак. Похоже, дождевая вода стекала вниз именно через нее. Сейчас же отверствие служило источником света, и на чердак попадали солнечные лучи, из-за чего витавшая в воздухе пыль была хорошо заметна. Потерев нос тыльной стороной ладони, Юля громко чихнула и снова непроизвольно огляделась. — Да уж, сто лет тут не лазила…       Это место всегда так манило в детстве. В любую погоду оно вселяло чувство уюта и некой защищенности. И хоть бабушка с дедушкой не разрешали сюда лазить, это никогда не мешало девчонке прокрадываться втихаря. Следы этих «вылазок» остались тут до сих пор. Разное девчачье барахло: какие-то ленты, старые плакаты, блокноты с дневниковыми записями и корявыми рисунками, еще какой-то хлам, в разные годы казавшийся своеобразным кладом, который просто необходимо спрятать от посторонних глаз. Лучше места не найти, ведь сюда никто не лазил, кроме самой Юльки — повода не было. И вот теперь она, уже взрослая женщина, снова оказалась в своем маленьком мирке из важного мусора. — Надо же… даже погода не испортила…       На лице сама собой возникла улыбка, и девушка почувствовала мягкое тепло, окутавшее невидимым пледом все тело. Сделав несколько шагов вперед, Юля присела на корточки и неторопливо стала разбирать вещи, в каждой из которых оставалась частичка ее воспоминаний и, может быть, кусочков души, если ее, конечно, возможно разделить.       Все такое знакомое и незнакомое. Что-то хорошо врезалось в память, что-то стерлось, и казалось, что Юля видела их в первый раз. Но это было, конечно не так. Уже позабыв о том, что внизу ожидает бабушка, девушка перелистывала страницы, раскрывала мешочки, разворачивала обрывки тканей. — Как мышь в норе, ей-богу.       С все той же печально-ностальгической улыбкой она протянула руку под толстое немного прогнившее бревно, и пальцы ощутили что-то шершавое. Похоже на ткань. По очертаниям напоминает кубик. Что же там спрятано? Чувство легкой интриги заставило закусить губу от любопытства и, потянув на себя, Юля достала маленькую коробочку для бижутерии. — «Открыть не раньше 2019». Ого, всё чудесатее и чудесатее…       Даже забавно, что она оказалась тут именно в этом году. Может, судьба? — Девушка хохотнула от собственного предположения и, от внутреннего напряжения высунув кончик языка, оторвала желтый стикер с надписью, после чего медленно, чувствуя странное волнение, подняла крышку.       Крохотный плотный тканевый мешочек. Настолько маленький, что напоминает наполненный доверху чайный пакетик.       Но в нем совсем не чай. — Какого хрена?!       Улыбку с лица как ветром сдуло. Юля, часто моргая, уставилась на белый с легким зеленоватым оттенком порошок, который хранился в том самом мешочке. Мелкий, похож на манную крупу. Но от него сразу захотелось отдернуть руку. — Я не понимаю…       Взгляд заметался, ища какие-то объяснения, и спустя секунды напоролся на сложенный в восемь раз листок. Вздрогнув, девушка вынула его из злосчастной коробочки и увидела наверху написанное мелким ровным убористым почерком: «Бестолковой». И этот почерк явно был чужим. — Это кто ж, блять, такой подарок подсунул?..       Брови нахмурены, дыхание замедлено, и тревожное предчувствие защемило в груди…       «Ну здравствуй.       Не знаю, вовремя ли открыла коробку, но, надеюсь, тебе хватило терпения. Ты удивишься, конечно, но я в это верю. Наверняка сейчас твое лицо такое же удивленное, как в тот день, когда мы впервые встретились. Но сейчас все гораздо серьезнее. И гораздо хуже. Поэтому хочу предупредить: если ты сделаешь то, о чем я напишу ниже, вся твоя жизнь покатится к чертям собачьим. И для спокойного существования просто выброси коробку и всё, что в ней. Сожги, утопи — как хочешь. Я пойму. Точнее, мог бы понять.       Черт, все настолько безумно, что я не знаю, как это объяснить. У меня самого едет крыша. Но попробую…       Учитывая, сколько прошло времени, и то, что ты уже взрослая, тебе должно быть известно, кто я такой. И хочется верить, что твое отношение ко мне не поменялось. Может, даже стало лучше — как знать. Я пишу тебе это письмо из будущего. Точнее, из возможного будущего. Ведь от того, как ты поступишь, будет зависеть очень многое. В том числе жизнь. И не только моя. Я уже сказал тебе об этом как-то раз. Но ты, наверное, этого уже даже не помнишь.       Другие миры существуют, и наша встреча с тобой прямое тому доказательство. Я бы сам никогда не поверил в подобное, если б не увидел своими глазами.       Есть такой остров Парадиз. И на нем много лет все шло по пизде. Вроде как из-за титанов. Мы так думали. Но это оказалось косвенно. Ты, наверное, в курсе.       Я все еще не знаю, как нормально объяснить безумие. Может, кратко?       Ты можешь спасти множество жизней. Сама или чужими руками. Спасти тех, кого считала несуществующими. Но есть одно «но», если ты на это решишься…       Тебе придется убить двоих. И я один из них. Второго ты тоже должна знать, пускай пока лично с ним не знакома. Это тот мудак, который вроде как умный-безумный. Настолько охуевший, что даже с культей вместо руки лезет на рожон. Придурок, да? — Я тоже так думаю. Но за ним придется следовать. И хочется, чтобы он все-таки не подох.       Ты можешь подумать, что во мне играет жалость к нему. Да, наверное что-то такое имеет место быть. Но есть и другая причина.       Я все-таки надеюсь на встречу. И, может, даже когда-нибудь смогу что-то объяснить. Если, конечно, сам смогу разобраться.       Думаю, не сложно догадаться, что за дрянь я сюда положил. Здесь хватит на троих. Мы встретимся, когда ты станешь одной из них. И если так случится…       Прости за сломанную жизнь.       Леви Аккерман. Чистоплюй.»       Непонимание закладывает уши звенящей тишиной. Пальцы сами по себе нервно перебирают по шершавому листку. — Это какой-то бред… Такого просто не может быть…       Конечно, это просто невозможно. Тупорылая шутка, но кто мог такое провернуть? Кому пришла в голову такая дурацкая идея? Не могла же Юлька сама так сделать? — Это абсолютно исключено. — Его ведь никогда не суще…       Все тело будто прошибло коротким электрическим разрядом. Не смертельным, заставившим лишь ощутить покалывание в ладонях, сжать их в кулак, непроизвольно сминая лист бумаги. Но перед закрывшимися на мгновение глазами так ясно и четко возникла картина: мужчина с тяжелым взглядом серых глаз, в темном пальто, протягивает девчонке рюкзак с аккуратно пришитой капроновыми нитями лямкой… — Леви…       Сколько времени прошло? — Черт его знает. Бабушкин голос издалека возвращает в реальность, но он не может пресечь поток новых безумных мыслей. Рука будто на автомате кладет в карман шортов маленькую обтянутую тканью коробочку. *** — …Я не знаю, что из этого правильно, и не могу тебе посоветовать. Не важно, по какому принципу ты выбираешь, — никто не скажет о правильности твоего выбора.       Она слышала это уже не раз. Она видела это уже не раз. И вот опять тупо пялится в экран, но взгляд расфокусирован, и все происходящее кажется мутным разноцветным пятном. Впрочем, это не так важно, ведь Юле известно, кто там. И она знает, чьи это слова. — Я не понимаю. Я, блять, ничего не понимаю!       Она в который раз косится на маленький мешочек. Если все правда, то в нем ебучая отрава, которой нужно совсем немного, чтобы убить человека. Поняв это сразу после прочтения письма, Юля несколько раз вымыла руки как только выложила мешочек на письменный стол, и теперь даже сама мысль дотронуться до этого «подарочка» вызывала тошноту. — Даже если это все правда… Да это не может быть правдой, черт подери!       Хочется упереться лбом в столешницу. А зачем, собственно, сдерживаться? Перед глазами возникает темный деревянный пол, а потом все поглощает тьма под закрытыми веками. — Если ты приходил… Леви… Как я могла забыть? Тебя, твое дебильно-красивое имя? Почему? Почему?       Она говорила шепотом — вдруг бабушка в соседней комнате услышит и подумает что-нибудь не то? На дворе глубокая ночь, но сна как не бывало. Сейчас если и уснешь, то точно будешь видеть либо психоделическую хрень, либо какой-нибудь кошмар — девушка отчего-то была в этом уверена. — Ты хотел, чтобы мы встретились? Для спасения себя и других? Или…       Тешить себя странными, безумными и, скорее всего, напрасными надеждами? Он ведь предупредил, что жизнь будет сломана. Значит, если перешагнуть за черту, все будет плохо? Что же произойдет? Что можно будет сделать? Как помочь? — Смерть ради жизни, да? — короткий смешок срывается с губ и невидимой звуковой волной отталкивается от пола. — Кому об этом знать, как не тебе?       Она подняла голову, и перед глазами замелькали темные пятна. Проморгавшись, Юля снова взглянула на злосчастный мешочек. Рискнуть всем? Но ради чего? Ради кого? — Тебе лучше сделать так, чтобы наша встреча того стоила.       Рука дрожит, но тянется вперед. Кружка с чаем справа чуть подальше. — Иначе я найду тебя во всех мирах. И отомщу… *** — Выбор сделан. И все, что ему сопутствовало, исполнено. — Что же теперь будет?       Сине-голубое свечение бьет по глазам, но в нем различимы очертания лица без малейшей эмоции. Холодного, будто сделанного из фарфора. — Пока не наступит нужный временной промежуток, все будет забыто. — Что?! Значит, я… Постой, но это же глупо! Я хочу все помнить! Мне надо понимать ситуацию, чтобы объяснить им все! — Ты поймешь. Когда настанет нужный момент. — Я не…       Она шагнула вперед, но все вокруг в один миг заволокло пеленой. Такой, что даже собственных рук и ног в ней не видно. В голове приятно опустело, и глаза закрылись сами собой. Забвение поглотило, не обещая вернуть все обратно.