Героиня на ваши головы: в гости к Бестолковой

      Взгляд этого колобка странный. Я смотрю на него и не улавливаю в его поведении откровенной похоти. Здесь что-то не так… Или опять накручиваю от нервов? — Ладно, попробуем разобраться в процессе. Тьфу, меня аж передергивает при мысли о том, что придется сказать и сделать. Спокойно, Юля, спокойно, ты выкрутишься. Будь мужиком! Охх… — Ну так что? — незнакомец кивнул на дверь трактира. — Позволишь мне скрасить твой вечерок?       Ух, аж по коже мурашки, как подумаю, чем он собрался меня порадовать… — Хм… Наружность у вас приятная, — ну да, конечно… — отчего бы не скоротать время вместе? — улыбаемся и машем! Ну, или не машем.       Он усмехнулся, поведя рукой в сторону двери, и мне ничего не оставалось, как войти в рыгаловку. Подозрения никуда не исчезли, я настороже и — мамку твою, Леви! — врубила мозговые процессы на полную, пытаясь составить хоть какой-то план по опустошению карманов «колобка».       Внутри трактира все оказалось примерно таким, как я себе представляла: не очень яркое освещение, несколько столов, стойка в дальнем конце небольшого зала, за которой стоял бармен не самого дружелюбного вида (хотя открытой враждебности его уже не молодое лицо вроде не выражало — скорее, что-то вроде пренебрежения, странным образом смешавшегося с безразличием) и где-то десять-двенадцать человек посетителей (я не считала), среди которых всего пара женщин на вид чуть старше меня. Господи, только вошла, а уже хочу свалить отсюда. — Ну садись, — тот, что решился скрасить мое одиночество, остановился слева и взглядом указал на свободный столик в углу. Опять эта его странная улыбка… Ла-а-а-а-адно, продолжаем косить под дурочку.       Когда мы оба уселись, я мысленно подивилась тому, что мужик уселся напротив — не рядом, чтобы типа случайно облапать или еще чего. Почему меня преследует чувство, что всякое непотребство сейчас ему не нужно? Он хочет чего-то другого. Знать бы, чего… — Может, пригубить хочешь для настроения? — он смотрит в упор, изображая дружелюбие, но выглядит это не очень убедительно. Или только так кажется? — Ну, в одиночку только алкаши пьют. Если вы будете, то и я не откажусь. Правда, в средствах немного ограничена…       «Ограничена, да. В кармане ни шиша. Собственно, этих самых карманов тоже нет, тч!..». — Об этом не беспокойся, — мой спутник покачал головой. — Я угощаю. А если разговор хороший выйдет, не поскуплюсь, обещаю.       «Странные формулировки. Мутный ты типок, колобок…». — Заманчиво. О чем говорить будем? — Про себя расскажи. Личико незнакомое, не видал я тебя тут раньше, — он подпирает кулаком правую скулу.       Придумать заранее правдоподобную биографию Юля не удосужилась. Итак, начинаем шоу «Звездаболло»! — Да я совсем недавно с окраины приехала, — вздыхаю тяжко, пытаясь надавить на жалость и одновременно выкроить несколько секунд на то, чтобы построить в голове более-менее правдоподобную историю. — Познакомилась месяц назад с одним перекупщиком. Вскружил мне голову, говорил: «Приезжай, вместе жить будем!». Ну я уши и развесила, приехала, а он мне дал понять, что, мол, местечко уже занято, катись обратно. Обидно до чертиков, грущу вот теперь который день…       «Юленька, ты сама понимаешь, какую чушь наплела?». — Ай-яй, как это некрасиво, — колобок громко цокнул языком. — А живешь тут на что, красавица?       «У тебя со зрением проблемы, дядя? Ты где красавицу нашел, пхех?..». — Ну-у, перебиваюсь пока подработкой там-сям, всякое бывало, — «и по мне стреляли, и я стрелял». — Думаю все же обратно домой укатить.       Он улыбается, несмотря на то, что ему, вроде как, в рубашку плачутся. Ух, чувствую, колобок этот с плесенью. — Ну зачем же так сразу отчаиваться? Тем более, что есть неплохой вариант. Для такой девушки работа всегда найдется. Я готов тебе помочь…       «Это какой «такой»? П… погоди-ка… Так вот оно что! Мой щекастый друг — сутенер! И почему я сразу об этом не подумала?! В таком-то Мухосранске способов заработка вряд ли много. Хмм… по крайней мере, версия о том, что у этого дядечки водятся неплохие деньги, кажется теперь более убедительной. Что ж, мне будет уже не так стыдно заставить его вывернуть карманы. Только как это сделать?». — Кхм… Это как-то… не по мне… — старательно изображаю глупую провинциалку, которую змеюка из мегаполиса тянет на социальное дно. — Воспитание другое, знаете ли…       Теперь уже недо-работодатель смеется в голос. Видимо, поверил, что в моей колхозной голове полторы извилины, и отвечают они за навыки правильной стирки, уборки и готовки. Ну-ну, смейся-смейся… — Воспитание — дело, конечно, хорошее. Только вот время сейчас сложное, и вряд ли скоро станет легче, — мужик буквально пронзает меня колючим взглядом. — Как знать, сможешь ли ты покушать завтра, будет ли у тебя крыша над головой, мм?       Ай, знатно плетет свои сети, поганец… — А так — беспокойства меньше. Ведь потребности с начала времен всё те же.       Ладненько, я тебе подыграю, дружочек. Тем более, что не нравится мне эта рыгаловка, да и пора бы уже перестать тянуть кота за боллс. Что-то опять начинаю волноваться… — Ну… Вообще, обратно не хочется… Но и здесь податься некуда, если подумать…       Активировать режим Кота из «Шрека»! — Пойдем-ка прогуляемся?       Голос колобка стал ну оооочень текучим, правда, с нотками ехидства. Слышу ясно, как он пытается меня заманить. Так-так-так, соображай, Юля! — Нет, я, пожалуй, посижу. На улице холодает, а мне сказали, здесь вино неплохо греет, — вообще не намек, да?       Кажется, до моего собеседника дошло, откуда ветер дует.       Где-то через пять минут мы покинули забегаловку. Я держу в руке бутылку вина. Удачи мне.       Только сейчас поняла, что не знаю даже имени этого мужика, как и он — моего. Забавно, наверное. Впрочем, на кой черт мне оно сдалось? Головняков и так выше крыши. Колобок неторопливо катится по улице слева от меня, что-то треплет, но я почти не слушаю. Видно, продолжает аккуратно втирать о том, как же круто давать пострелять из рогатки за деньги. Да-да, это прямо очень интересно, продолжай (нет). — Может, там пройдем?       Указываю пальцем на довольно темную подворотню. Мой спутник смотрит непонимающе. — Так ближе будет, — слабо улыбаюсь. — Я там в одном доме прибилась временно, помогаю по хозяйству.       Поверив в мой звездёж, мужчинка кивнул, поворачивая в указанном направлении. Крепче сжимаю в ладони бутылку. Ну, понеслась, родимая…       Едва мы прошли столько, чтобы нас не было заметно с других улиц, в самую темную точку переулка, я резко со всей силы разбила бутылку о стену ближайшего дома. Колобок вздрогнул от неожиданности, разворачиваясь и даже не успев спросить, какого хрена здесь происходит, как я уже очутилась за его спиной. Одной рукой схватив спутника за шею, другой прижимаю к ней острое горлышко бутылки. Боже, даже не знаю, кто сейчас в большем шоке — я или мужик. — Выворачивай карманы.       Кажется, даже мой голос стал ниже. Стараюсь говорит спокойно, ледяным тоном, так, словно для меня грабеж — дело привычное. — Ты… — мой неудавшийся работодатель пытается повернуть голову. — Ты серьезно? Брось, это даже не смешно!       Ах ты козлодой! Что, не убедила? Ну я тебе сейчас покажу… — Здесь никто и не шутит…       Меня от собственного пафоса сейчас разорвет. Юля пересмотрела тупых боевиков и тому подобного шлака. К счастью, колобок не в курсе, что такое кинематограф. Чуть сильнее надавливаю горлышком на шею, в полутьме вижу не очень хорошо, может, даже немного порезала его. Продолжаем. — Всё ценное на землю. Быстро.       Говорю кратко, чтобы не выдать собственного волнения. Интересно, теперь выгляжу убедительнее?       Кажется, да.       Мужик шумно проглотил слюну и медленно, с очевидной большой неохотой, вытащил из кармана что-то типа кошелька, хотя это больше похоже на мешочек. Из другого кармана, потянув за цепочку, вынул часы и тоже бросил на землю. Хм, эта хрень мне, конечно, не нужна, но для поддержания образа сделаю вид, что и таким поживиться не прочь. — Больше нет ничего.       Ой ли? Не густо. Хотя сложно судить сейчас, потому что я не знаю, сколько баблишка в кошельке. Да и по ценам местным не в курсе. Кто знает, на сколько этого может хватить?.. — А не пиздишь ли ты?       «Мы бандито, гангстерито, мы костето-пистолето…». — Сдается мне, жизнь тебе не особо дорога…       Надавим стекляшечкой еще чуток. Не перебарщиваем, но даем знать, что с нами шутки плохи. Давай, Юлич, покажи, кто тут… эмм… нехороший человек, в общем.       Даже в полутьме вижу, как эта порося поджала губу. Не сразу, но все же дядька запустил руку во внутренний карман жилетки. Я на всякий случай сильнее сжала локтем его шею. На землю упал еще один мешочек-кошелек. На этот раз чуточку больше предыдущего. Уже неплохо. Ведь так? — Теперь точно всё. Отпусти меня.       Извини, колобок, но так не получится. Ведь стоит мне ослабить хватку, ты можешь что-то нехорошее предпринять. А я, может, и долбанутая, но все-таки девушка. Ох…       Не сказав ни слова, размахнувшись ногой, ударяю мужика по яйцам со всей силушки. Он ожидаемо вскрикнул и согнулся, закрывая руками причинное место. Не теряя ни секунды, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, я оказалась перед ним и снова врезала ногой, на этот раз в лицо, для верности еще шибанув кулаком справа в глаз. Сутенер взвыл так, что, наверно, слышал весь квартал, теперь уже закрывая ладонями лицо, пачкая пальцы в крови, хлынувшей из носа. Мать вашу, как же стрёмно! Чего ты стоишь, тупица? — Беги отсюда, бандитка с «Алиэкспресса»!       Прихватив все ценное, что валялось на земле, я засверкала пятками, петляя между домов, пытаясь запутать след и скрыться из вида, вспомнить, когда в последний раз делала что-то настолько же тупое, но ничего в голову не приходило.       Интересно, теперь я считаюсь «блатной»?

***

      Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла добраться до дома, в котором живет Кушель: пока кружила туда-сюда, пытаясь скрыться, потом из-за своего топографического кретинизма никак не могла разобраться, куда меня занесло. В общем, с грехом пополам, наконец, отдышавшись (хотя теперь очень хочется пить, и совсем не винишка), подхожу к дверям, думая, как же подсунуть деньги будущей маме, и слышу… стоны? Вот только они совсем не похожи на те, что бывают во время «того самого». Какого…?       Стоны то затихают, то снова начинаются. Голос принадлежит матушке капитана абсолютно точно. И к нему добавляются всхлипывания, плач. Неужели это то, о чем я подумала?       Она. Рожает.