Сестра милосердия

Гермиона проснулась от того, что где-то за дверью выла сирена. «Война?» – растеряно подумала она, потому что такие звуки слышала только в фильмах про Вторую Мировую. Впрочем, окончательно продрав глаза, она отбросила эту бредовую идею. Послонявшись по квартире в поисках жуткого воя, Гермиона оказалась у входной двери, где сидел Живоглот. Вообще, он иногда выбегал через окно, но проход в двери вредная хозяйка почему-то не вырезала. Пришлось открывать, потому что сирена раздавалась именно снаружи. За дверью, надрывая глотку, сидела кошка, не то чтобы совсем помойного, но очень уличного вида. Живоглот поприветствовал ее коротким мявом, и тут из-за спины кошки с писком вылез маленький котенок. Гермионе показалось, что Живоглот в этот момент почти нахмурился, но все-таки затащил котенка за загривок в квартиру, коротко лизнул в морду и поднял глаза на хозяйку. – Мя! – кошка, мотнув хвостом, гордо удалилась. – Я смотрю, у тебя личная жизнь веселее моей, – хмуро обратилась Гермиона к Живоглоту, перестав наконец с открытым ртом пялиться вслед кошке. Тот продолжал вылизывать несуразного трехцветного котенка, такого же пушистого как папаша, но с менее приплюснутой мордой. – Ме-е-е, – тоненько заскулил котенок, и Живоглот, взяв его за шкирку, потащил на кухню. – О Мерлин, только этого мне не хватало… *** Котенка, разумеется, приходилось приучать к лотку, кормить специальной едой, убираться за ним и вообще следить, чтобы не придавить его, потому что тот любил залезать спать под бочок Гермионы. Все это не добавляло ей хорошего настроения, поэтому в очередной день посещения Малфоя она была раздраженнее обычного. – Ты опять похудел, – злобно бросила она, взмахом палочки сворачивая измерительную ленту. Сегодня ее особенно бесило, что она из кожи вон лезет, лишь бы он снова смог вернуться к нормальному существованию, а он, кажется, и впрямь хочет подохнуть. – Я ел! – возмутился Драко – игла ему явно не нравилась. – Ты пробовала еду из Азкабана? Странно, что я еще там от голода не умер. Заключенных не очень-то потчуют, чтобы у них, упаси Мерлин, не хватило сил на побег. – Там ты, кажется, так не худел, – неловко пробормотала Гермиона, а потом сообразила: «Кроме времени, когда тебя начали пытать», но этого решила не говорить. – Экхм…– она убрала все медицинские приборы и села напротив Драко, постаравшись улыбнуться как можно искренней. Получалось плохо, потому что мысленно она делала всевозможные пометки о его поведении и внешнем виде, которые собиралась педантично записать, как только удалится из особняка.– Ну так… как твои дела? За годы работы с пациентами Гермиона научилась улавливать эмоции людей по выражению их лица. Ей это нравилось: не пустые попытки угадать, а целая наука о том, как организм физиологически реагирует на внешние раздражители. И за секунду, которая минула с момента, как она закончила свой вопрос, на лице Драко отобразились удивление, растерянность, а затем и вовсе раздражение. – Ты что… ты всерьез пытаешься вести со мной светскую беседу? – спросил Малфой. Его голос дрожал – раздражение переходило в настоящий гнев. – Меня заперли в этой тюрьме, кормят объедками, делая вид, что проявляют величайшую милость, единственная моя компания – пыльные книги. Как у меня дела? Потрясающе! – Ты не в тюрьме, Драко, это твой дом, – мягко заметила Гермиона. – Как скажешь, – кажется, даже эта короткая вспышка гнева выкачала из него все силы, так что он осел в кресле, и руки безвольно свисали с подлокотников. – Послушай, я знаю, каково тебе приходится… Презрительный смешок слетел с его губ. Драко посмотрел на нее из-под тяжело опущенных век. – Не смей говорить, что знаешь. Пусть тебя однажды подвергли пыткам, и благородная несгибаемая мисс Грейнджер выдержала, браво! Но ты понятия не имеешь, каково мне теперь. Когда ты отрезан от всего мира, и единственное развлечение – видеть раз в три дня лицо человека, которого ненавидишь, – выплюнул он, стараясь вложить в свои слова максимальную злость, на какую только был способен. – Так что давай перестанем прикидываться друзьями и просто посидим в тишине, сколько там времени осталось до активации порт-ключа. – Как я тебе уже много раз повторяла, я просто хочу помочь, – сказала Гермиона, но Драко с надменным видом отвернулся к окну, даже не фыркнув напоследок. Она вздохнула и покачала головой. Времени до активации порт-ключа оставалось еще не меньше получаса, и Гермиона была не в состоянии просто молча сидеть. Но тут она вспомнила, что еще утром засунула в сумку свежий номер «Ежедневного Пророка», потому что не успела дочитать его за завтраком и намеревалась сделать это на обеде, но и тут ей не повезло – едва она откусила сэндвич с курицей, ее вызвали к пациенту. Газета пришлась весьма кстати: она спокойно могла читать ее, свернув и положив на колени, а краем глаза наблюдать за Малфоем. Когда она переворачивала очередную страничку, то заметила, как сосредоточенно Драко пытается высмотреть заголовок на ней. Конечно, вспомнила Гермиона, ему даже газеты получать не позволяют, боясь, что он может связаться со своими друзьями. В виновность Малфоя она не верила. Будь он хоть десять раз озлоблен смертью своих родителей, не таковский был Драко, чтобы глупо подставиться. О нет. Она скорее поверила бы, что он может устроить для Гарри какую-нибудь пакость, окончательно освободившись из тюрьмы, когда будет в полной безопасности и недосягаем для рук правосудия. Поэтому Гермионе была совершенно не понятно жестокое намерение друга отрезать Драко от внешнего мира любыми возможными способами. – Что ж, мне пора, – она посмотрела на часы и встала. – Скоро увидимся, – Гермиона вышла из комнаты, будто бы нечаянно оставив газету на столе, и, только успела закрыть за собой дверь, как услышала скрип кресла и шорох слабо ступавших ног Драко. *** Когда Гермиона осматривала его, он всегда был максимально напряжен: даже на самые мягкие прикосновения реагировал так, словно готов сейчас же сбежать. Поэтому она старалась закончить осмотры побыстрее. Оставалась только одна проблема: после они сидели в угнетающей тишине, которую сегодня Гермиона решила нарушить. – Я кое-что принесла, – с улыбкой сказала она и выложила на стол сначала газету, которая была сверху в ее необъятной сумке, а затем выгребла со дна бумажный пакет со сконами*. – Может, попьем чаю? Драко напрягся еще сильнее, чем обычно. – У меня… у меня нет чайника. Внутри у Гермионы все сжалось. Многие вещи она воспринимала как само собой разумеющееся: возможность принять горячий душ, посидеть у камина с чашкой дымящегося чая. Но в доме Драко было холодно и неуютно. Она только теперь заметила, что камин во время ее посещений никогда не горел. Да и чем его было разжигать? Палочки у Драко не было, а он вряд ли знал, что огонь можно развести другими способами. Гермионе представилось, как он запивает холодной водой похлебку, что присылали ему из Азкабана. Драко фыркнул, сложил руки на груди и отвернулся – наверное, увидел выражение бесконечной жалости на ее лице. – Ну… наверное, чайник есть на кухне? Как считаешь? Он неуверенно пожал плечами. – Может… сходим туда? – робко предложила Гермиона, надеясь, что Драко хотя бы в курсе, где в огромном особняке находится кухня. Тут она его недооценила. Родители ему, конечно, ничего не запрещали, к его услугам всегда были любые лакомства, которые эльфы доставляли прямо в его комнату, но было нечто особенное, хулиганское и захватывающее в том, чтобы пробраться ночью на одну из кухонь и лопать там любимые кремовые пирожные. Гермионе пришлось зажечь фонарь, и она заметила, с каким ревностным желанием Драко взглянул на волшебную палочку, как дернулись мышцы на его руке. На секунду Гермиона подумала, что он бросится на нее и приготовилась обороняться, но он лишь взял фонарь и быстро вышел в коридор. Малфой Мэнор напомнил ей замок Чудовища из диснеевского мультфильма: мрачный, покрытый пылью и затянутый паутиной – Драко он и впрямь мог казаться тюрьмой. Может, страх перестал терзать бы его, живи он в какой-нибудь квартирке? Впрочем, об этом решение принимала уже не Гермиона. На кухне дела обстояли не лучше, чем во всем остальном доме: пепел из печи не выгребали с тех самых пор, когда здесь в последний раз жили, от скопившейся пыли они оба расчихались и предпочли поскорее вернуться в комнату, прихватив все необходимое. Воды Драко принес сам, и Гермиона вскипятила ее, создав волшебный огонь, мысленно сделав пометку обязательно принести спички в следующий раз. Пока она возилась с чаем, Драко внимательно наблюдал за ней, сидя в кресле. – Ну, можно приступать, – улыбнулась Гермиона, наконец расставив чашки и разлив чай. Драко медлил, все еще с подозрением глядя на нее. – Приятного аппетита, – неловко промямлила Гермиона и взяла скон с тарелки. Она уже почти откусила его, как Драко сказал: – Можно я возьму этот? Гермиона удивленно посмотрела на скон в своей руке, но, пожав плечами, тут же отдала его Малфою, взяв себе другой. Драко все еще настороженно смотрел, как она разрезала булочку пополам, намазала принесенным джемом и наконец откусила. Гермионе сделалось немного неловко от столь пристального внимания, но она держалась, прихлебывая горячий чай. – Мм, очень вкусно. Недалеко от моей работы есть пекарня. Одна медсестра сказала, что там делают самые вкусные сконы в Лондоне. Наконец Драко медленно взял нож, и Гермиона снова напряглась: конечно, столовым ножом убить трудно, но уж она-то знала, что и им можно вскрыть себе вены – причем, весьма болезненно. Но Малфой аккуратно разрезал скон и, намазав на него джем, наконец откусил. Его глаза зажмурились от удовольствия. Не то чтобы сконы были такой уж изысканной пищей, и уж тем более не его любимой, но, Мерлин, как же долго он не ел что-то нормальное, а не то, что напоминает блевотину дракона. Прожевав и проглотив первый кусочек, он пристально посмотрел на Гермиону. – Вкусно, верно? – улыбнулась она, отпивая еще чая. Драко молча кивнул. – Здорово. Ну, тогда доедай, – она пододвинула к нему всю тарелку и взяла газету, углубившись в чтение и стараясь не смотреть на него. Драко с подозрением наблюдал за ней еще секунд десять, а потом наконец принялся за сконы и чай с большим энтузиазмом. Гермиона невольно улыбнулась, глядя на него лишь боковым зрением: тысячи лет эволюции, но нет более универсального средства, чтобы растопить лед в отношениях, чем еда. *** – Ну-ка, помоги мне, – Гермиона водрузила в руки Драко целый пакет. – Фух. Лучше отнести на кухню. Драко посмотрел во все глаза сначала на нее, потом в пакет, снова на нее. – Ну? Идем? – она перехватила другой пакет, зажгла огонек на конце палочки и направилась в сторону кухни. Ей было немного страшно: а если Драко воспользуется ее временным бессилием? Не было ли глупостью превратить свое оружие в источник освещения? Не слишком ли быстро она выказывает ему доверие настолько, чтобы подставить свою спину? И даже если ответ на все эти вопросы был «Да», она обязана была попробовать. Ей никогда по-настоящему не завоевать его доверие, пока она не покажет, что сама доверяет ему. А если он будет думать, что весь мир ненавидит его и хочет убить, ему не вернуться в нормальное общество. Поэтому Гермиона твердо шагала по поместью, внимательно прислушиваясь к шагам за спиной. Они благополучно достигли кухни, где ей все-таки пришлось зажечь лампу, потому что справиться с разрухой здесь без помощи палочки не представлялось возможным. Прежде чем разжигать огонь в печи, она решила прочистить дымоход, и не зря. Оттуда рухнуло такое количество гари и сажи, что Гермиона невольно закашлялась, а ее лицо и одежду присыпало черным. Драко хохотнул. В последний раз она видела, как он смеется, в школе. Было не очень приятно, потому что его смех как правило ничего хорошего не сулил, да и теперь он находил забавным ее неудачу, но хотя бы он еще мог испытывать что-то кроме боли и разочарования. – Бери щетку и совок, – отчихавшись, велела Гермиона. Наглая ухмылка исчезла с лица Драко, сменившись удивлением. – Что? – Это твой дом. Если не приводить его в порядок, он так и останется тюрьмой, – она всучила ему совок и щетку. – Так, немного сбрызни пепел водой, чтобы пыль улеглась. А теперь аккуратно сгреби его в совок щеткой. Отлично. И выбрось в ведро. Вот, не так уж и сложно. Нежелание Драко заниматься этим явно не было вызвано сложностью процесса: он весь измазался в саже, расчихался и чувствовал себя домовым эльфом. – А теперь, – Гермиона достала пакет с готовыми углями, – пора разжигать огонь! Это стало еще одним испытанием. Драко даже спички не сразу покорились, но в конце концов он справился. – Ну вот. Теперь можешь готовить сам. Да и камин разжечь, если станет холодно, – довольно улыбнулась Гермиона, стоя посреди кухни и гордо окидывая взглядом свою работу. – Поужинаешь со мной? – спросил Малфой, сосредоточенно глядя на нее. – Эмм… Ну… – Гермиона убрала прядь волос за ушко. Обычно он при ней не ел. Она и в прошлый-то раз чувствовала, что он побаивается приступить к выпечке. Как правило, они высиживали полтора часа в неловкой тишине, а затем порт-ключ переносил ее обратно к гостевому входу в Министерство. Значит, правильно она принесла ему продукты – Драко оттаивал. – Да, конечно. С готовкой возникла заминка: Драко в жизни не стоял за плитой, а Гермиона обычно перекусывала в больнице, и ни один из них не знал заклинаний для жарки или резки. Поэтому за стол сели только минут через сорок. Ужин был не самый богатый: сырокопченый бекон решили съесть не готовя (потому что первая порция сгорела в головешку), салат кроме оливкового масла был приправлен кровью из порезанных пальцев (не с ними – и на том спасибо!), самым аппетитным стал хлеб, купленный в пекарне. Радовало только вино – Драко спустился в подвал и откупорил одну из бочек, уж это он умел. – Я, пожалуй, в следующий раз и кулинарную книгу принесу, – улыбнулась Гермиона, тщательно пережевывая салат и заедая его странным бутербродом с беконом. Драко сосредоточенно смотрел на нее, медленно прихлебывая вино. – Угу, – он поставил бокал на стол и, дождавшись, когда Грейнджер проглотит и тоже потянется за питьем, резко спросил: – И кто лучше в постели: Крам или Уизли? Гермиона поперхнулась и веером выплюнула вино, заправив салат еще и им. – Чего?! – хрипло спросила она, едва прокашлявшись. – Хм, – Драко не соизволил повторить вопрос, вместо этого начав есть. – Я спрашиваю, что это только что было? – уже строже обратилась к нему Гермиона. – Просто подумал, на какой вопрос ты точно не захочешь отвечать, – Драко отпил еще вина. Несмотря на исхудавшее лицо с запавшими глазами, выглядел он в этот момент настоящим триумфатором. Гермиона вздохнула и покачала головой. – Ты поэтому попросил меня остаться на ужин? Боялся, что я пытаюсь тебя отравить? А когда я согласилась, испугался, что подолью тебе сыворотку правды? Ее жалостливый тон испортил все ощущение превосходства, что он такой разумный и предусмотрительный. Драко поник. – Я такими методами не пользуюсь, – закончила Гермиона, так и не получив ответ, что было ясным подтверждением – он утвердительный. – А какими пользуешься? – с вызовом спросил Драко, вновь напрягшись. – Никакими, – вздохнула она. – Повторяю в тысячный раз: я просто хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты вернулся в магическое сообщество нормальным человеком. Насилие и пытки этого точно не сделают. Они доедали в тишине, каждый погруженный в себя. – Ну… хорошего вечера, – порт-ключ в виде книги уже начал загораться зеленым в руках Гермионы. Драко кивнул. – Грейнджер, – окликнул он, когда книга засветилась ослепительно ярко, – спасибо за ужин. Если бы порт-ключ сам не лип к руке, она бы точно его выронила от удивления.