Сестра милосердия

Ручку можно было повернуть только рукой, именно поэтому Рон не смог открыть дверь зала заседаний с ноги. И все равно та мстительно стукнула его по носу, не выдержав такого издевательства. Это взбесило Рона еще больше. Он промчался метров десять по коридору, но потом резко развернулся и подлетел к только что вышедшей из зала Гермионе. К счастью для нее зал покидали и члены суда, а при них Рон не стал на нее орать. Когда же они разошлись, его гнев уже несколько угас. – Очень довольна собой? – прошипел он, стоило коридору опустеть. Гермиона не ответила. – Освободила убийцу и радуешься? Она посмотрела на Гарри, который стоял у стены, сложив руки на груди. – Не дала своим друзьям стать убийцами, – тихо сказала она. – Сколько он тебе заплатил? – со злобой спросил Рон. И вот это уже задело Гермиону не на шутку. На заседании она выворачивалась, как могла, чтобы одновременно не обвинить друзей в пытках и дать Малфою пропуск на выход из тюрьмы. Селвин с удовольствием засадил бы и Гарри, и Рона, но ее непреклонность и хитрость спасли ситуацию. – Возьми свои слова назад, – твердо велела она. – Я не из тех, кто продает совесть, и тебе это прекрасно известно. У меня по поводу денег комплексов нет. Рон захлебнулся: если Гермиона решалась ударить, то била по самому больному. – Надеюсь, ты будешь за ним хорошо присматривать, – Гарри отошел от стены и взял друга за плечо, направляя его к выходу из коридора. На самом деле последним предписанием суда Гермиона сама была несколько возмущена: ее обязали навещать Малфоя в его поместье каждые два-три дня в зависимости от ее графика работы и следить за состоянием его здоровья. Конечно, она не хотела его смерти, но у нее было предостаточно занятий в больнице, чтобы ухаживать еще и за пациентом у него дома. – Что ж, все прошло неплохо, – к Гермионе подошел Селвин, задержавшийся в зале суда, якобы чтобы собрать бумаги. – Мы так не договаривались. – О чем именно? – он непонимающе посмотрел на нее. – Что я буду сиделкой у Драко, – терпеливо объяснила Гермиона. – Это решение суда, я тут не при чем, – Селвин невинно пожал плечами. – Хотя, надо сказать, я рад, что у него хотя бы иногда будет компания. – Вряд ли он мне обрадуется. Селвин едва заметно ухмыльнулся. *** Гермиона не то чтобы боялась идти в поместье Малфоя и потому оттягивала визит, просто она хотела дать Драко время освоиться в доме. Трех дней, по ее мнению, было недостаточно, но, с учетом всего случившегося, изнутри ее грыз иррациональный страх того, что он снова попытается свести счеты с жизнью. В таком случае, конечно, требовалось мчаться в поместье немедленно, но она твердо решила положиться на свою рациональную часть, которая, проведя достаточно наблюдений за Драко, сделала вывод: его физическая жизнь в безопасности. Порт-ключ перенес ее к самому входу в поместье. Может, когда-то оно и блистало великолепием, но теперь это был старый грязный заброшенный особняк. Снаружи, по крайней мере, но, судя по пыльным окнам, и изнутри тоже. Гермиона несколько раз постучала во входную дверь – никто не ответил. Может, Селвин что-то перепутал, и Драко отправили вовсе не в Малфой Мэнор? Гермиона обошла особняк кругом (между прочим, на это ушло немало времени) и наконец заметила несколько чистых окон на втором этаже. Видимо, это все, на что хватило лояльности Селвина, впрочем, чтобы привести весь Малфой Мэнор в порядок, нужно было обладать капиталами Малфоев. Одно окно было открыто, но тела под ним не лежало, вселяя надежду на лучшее. С дверью Гермиона справилась заклинанием и, немного поплутав, нашла комнаты, приведенные в порядок для жизни Драко. Он сидел в кресле прямо напротив открытого окна, пялясь в пустоту, ужасно бледный, с темными кругами под глазами. – Привет, Драко, – окликнула его Гермиона. Он тяжело дышал и даже не взглянул на нее, а еще через секунду зашелся надрывным кашлем. Гермиона ринулась к нему. – О Мерлин, у тебя температура! – Отстань, Грейнджер, – он попытался оттолкнуть ее, но рука была слишком слабой и ничего не вышло. Гермиона захлопнула окно. Судя по температуре в комнате, оно было открыто уже не один час, а то и день, кто его знает. Пусть на дворе стояла не зима, но когда ты только что вернулся из тепличных условий больницы, ослабленный своим собственным идиотизмом (голодовкой вообще-то, но Гермиона была другого мнения), подхватить воспаление легких можно и от ветерка. А может, на это он и рассчитывал. Она хотела разложить на столе свои инструменты и случайно задела миску с нетронутой едой. Вряд ли Драко не стал есть именно перед ее приходом: в конце концов о времени первой встречи они не договаривались. Похлебка выглядела паршиво: ее отправляли совами из Азкабана, а тот курортом отнюдь не был. Отсутствие других полных тарелок можно было объяснить только ответственностью сов, которые забирали принесенную до них посуду. Пустую или нет – их не интересовало. Гермиона снова поставила Драко капельницу с питательной смесью и приготовила противопростудное зелье на очередь. – Зачем ты оставил окно открытым? – Совы. Они стучат. Я говорил им улетать, но они такие же упрямые, как ты, – совсем медленно, едва шевеля губами, ответил Драко. – Ты опять ничего не ешь. – Я не хочу, меня тошнит. – А спать тоже не хочешь? – она внимательно посмотрела на его лицо: правый глаз чуть подергивался, Драко пытался сфокусировать взгляд на ней, но у него не выходило. – Я ничего не делаю, – его речь звучала, как на зажеванной пленке, – зачем мне спать? – Так, вставай-ка, – Гермиона перекинула его левую руку, свободную от капельницы, через свое плечо, обхватила его за талию и рывком подняла. На самом деле было не так трудно: едва выйдя из больницы, Драко снова осунулся, пока не в скелет, но при таком отношении до этого не далеко. Хотя не висни он на ней как мешок с картошкой, было бы легче. Гермиона довела его до соседней комнаты, где была спальня, и бережно уложила на кровать, не забыв закутать в одеяло. – Ну вот, здесь уютно и безопасно. – Не, ма, я не хчу спа, – неразборчиво пробормотал Драко. – Мама? – нахмурилась Гермиона, но сразу поняла, что он, кажется, уже дошел до бреда и галлюцинаций. Может, она недооценила степень его состояния? – Мама очень хочет, чтобы ты поспал, – Гермиона принесла еще и успокоительное зелье, убрала с его лба прилипшие длинные волосы. – Она расстраивается, когда видит, что ты не заботишься о себе. – Она далеко, она не узнает, – это были его последние слова на сегодня: зелье начало растекаться по венам, наконец усыпляя его. Гермиона вернулась в комнату, служившую, наверное, кабинетом. Здесь, как и в спальне, было прибрано, все лежало на своих местах, и вопросы вызывала только миска на столе. Кажется, Драко так и сидел здесь все время. Она зашла в санузел. На раковине стоял стакан. Выходит, воду Драко пил, но, видимо, из-под крана. Да уж, жажда мучила всегда сильнее голода, а когда под рукой безопасный источник воды, морить себя очень трудно. Перед уходом Гермиона прибралась на столе, оставив там же два пластиковых пакета с питательной смесью, стерильные иглы – все, что было в ее сумке – и записку: «Я зачаровала окно. Оно будет открываться при стуке и закрываться, когда сова улетит. Береги себя. ГГ». *** Через два дня она нашла Драко все в том же кресле. На столе по-прежнему лежали пакеты с питательной смесью и стояла новая миска с похлебкой. – Тебе нужно поесть, – сказала Гермиона, со вздохом замерив его показатели. – Я не хочу, – голос был тверже, чем в прошлый раз: успокоительное зелье сделало свое дело, сняв тревогу и позволив хотя бы выспаться нормально. – Если ты не будешь есть, твое тело просто сдастся, и ты умрешь. – Забавно, я именно этого и хочу. – Знаешь, тебе не приходилось голодать по-настоящему. И такая смерть… она действительно жуткая и мучительная. Я думала, ты достаточно настрадался, чтобы хотеть этого. – Ну так помоги мне, Грейнджер, – он взглянул на нее, невероятно ясно и осмысленно, – помоги мне уйти легко. – Ты не хочешь уходить. – Да тебе-то откуда знать? – он повысил голос, насколько хватало сил. – Короткое напоминание: я уже пытался уйти, но твое гребаное милосердие меня остановило. – Ты и тогда не хотел. Просто у тебя от голода и жажды путались мысли, ты лишь хотел, чтобы… все эти пытки прекратились. – Пф! – Ты сейчас думаешь: «Она просто угадала, прочла в какой-нибудь своей книжке», но я не угадала, я знаю. Знаю, что такое пытка. Твоя тетка позаботилась о том, чтобы я запомнила, – Гермиона подняла левую руку, чтобы он мог хорошенько рассмотреть предплечье. – И этот шрам навсегда останется со мной. Твоя метка исчезла. Закончится срок наказания, и ты все еще будешь молод, богат, а главное – свободен делать все, чего тебе захочется. Можешь уехать в другую страну, начать новую жизнь, оставить все плохое в прошлом. – Ну а ты, Грейнджер? Хотела бы оставить все в прошлом? – он осмотрел ее с ног до головы, уверенную и непоколебимую. – Хотя глупый вопрос. Ты носишь свой шрам с гордостью, будто он значит, что ты особенная. – Да, с гордостью. Он значит, что я сражалась, что я не сдалась. Что я не родилась в известной богатой семье, а всего добилась сама, своим трудолюбием и упрямством. – А еще тем, что удачно закорешилась с Поттером. Мне так не повезло. – Это была случайность. Они с Роном спасли меня от тролля, я прикрыла их. – Ну, конечно. Госпожа Благородство прикрыла их. Гермиона усмехнулась. – На самом деле, я просто не хотела признаваться Макгонагалл, что ревела в туалете из-за того, что Рон сказал, будто друзей у меня нет из-за статуса невыносимой всезнайки. Для меня ложь всегда была неприемлема, и по всем своим убеждениям я должна была сдать их, но… как я могла? Они только что спасли мне жизнь. И то, как я поступила, вернулось мне дружбой. Мир всегда возвращает тебе твое же отношение. Поэтому я хочу тебе помочь. Драко долго молчал, а потом зло выплюнул: – Не нужна мне твоя помощь! Мне уже все равно. Гермионе вдруг стало до боли горько и обидно. Она не понимала, чем заслужила такое поганое отношение к себе: не то чтобы она никогда не делала и не говорила Малфою пакости, но к текущему моменту они точно были квиты. – Прекрасно, – гневно прошипела она и направила на него палочку. Драко замер. В его глазах мелькнул ужас: неужели она и впрямь поможет ему уйти безболезненно? Честно говоря, он был к такому не готов. Но в следующее мгновение она крепко привязала его руки к подлокотникам кресла и вогнала в вену иглу капельницы. – Ау! Больно! – Потерпишь. – Грейнджер! – Что? Я просто делаю свою работу, – она повесила пакет с питательной смесью на капельницу. – Калеча меня! – Сам виноват, – она достала книгу и углубилась в чтение, пока капалась смесь. – Грейнджер, у меня шишка набухла, – заметил он, когда Гермиона наконец вытащила иглу из его руки. – Заживет. – Вот это?! – его голос превратился в фальцет – шишка в самом деле была приличная. – Не смертельно. Мне же нужно было тебя как-то накормить, потому что убивать тебя я не собираюсь. Увидимся через два дня, – она засунула вещи в сумку, набросила ее на плечо и хлопнула дверью. Гнев прошел, только когда Гермиона зашла в свою квартиру. К ней сразу же выбежал Живоглот и начал тереться о ноги. Она покормила его совершенно машинально и так же машинально взяла на руки после. Мысли ее были далеко от пушистой шерсти, которую она поглаживала. Как она могла так обойтись с Малфоем? Она ведь целитель, ей полагалось заботиться о нем, оказывать ему моральную поддержку. В детстве она не реагировала на подколки, всегда находя, чем его срезать. Может быть, потому что тогда он сам искал внимания, внимания Гарри, конечно, не ее, но она всегда оказывалась между ними. Теперь же Драко не играл на публику, не притворялся больным, не искал их общества. В нем и вправду ощущалось даже не безразличие, глубокое отвращение к жизни. Гермиона думала об этом все два дня, но так и не решила, что будет делать при следующем визите. Извинится? Нет, тогда он снова выплюнет что-нибудь вроде: «Не нужны мне твои извинения!». Опять всадит в него иглу? Бр-р, на самом деле, ей и в первый раз было от этого не по себе: так приходилось поступать с совсем уж буйными пациентами. Оставалось только сделать вид, что ничего особенного не произошло. – Привет, Драко! – Гермиона зашла в комнату, нацепив на лицо максимально радостную улыбку. Он по-прежнему сидел в кресле и едва поднял голову от книги, которую читал. Гермиона уже собиралась достать пакет с питательной смесью и хотела отодвинуть тарелку, как обнаружила, что та пустая. Грязная ложка лежала там же. Гермиона улыбнулась, теперь уже по-настоящему. Хотел он смерти или нет, но, кажется, понял, что госпожа целительница просто так его не отпустит и сопротивляться бесполезно. – Как себя чувствуешь? – она начала обычный осмотр и с радостью отметила, что Драко немного набрал вес. – Нормально. Что ж, бурчание – тоже ответ. Гермиона добралась до шишки на руке. За два дня та не рассосалась, и стоило целительнице притронуться, как Драко скривился, но не произнес ни звука. Достав из сумки терпко пахнущую мазь, Гермиона осторожно втерла ее в шишку. – Сейчас пройдет. На это Драко не ответил, только еще больше надулся. Напоив его витаминами, Гермиона решила, что можно закругляться. – Что ж, увидимся через пару дней? Он угрюмо кивнул.