Убийцы частенько выглядят дружелюбно

Джисон в очередной раз застает Минхо в ванной с окровавленными запястьями. На его руках было очень много шрамов: некоторые из них были белые, другие розоватые, третьим на вид было недели две, а четвертые вовсе появились, наверное, минут пять назад. Для Хана уже вошло в привычку игнорировать расстройство парня и перевязывать ему раны. Минхо чувствовал себя больше чем опустошенным, мысли о Феликсе окончательно добивали его ужасное состояние. Хан не был бесчувственным, ему так же было больно от этого, особенно больно было видеть как страдает Минхо, просто он привык быть смелым и не показывать эмоций. Когда у Ли был приступ, он не контролировал свое тело. С ним могли твориться ужасные вещи, но иногда обессиливая свои возможности он мог только лежать на холодном кафеле и плакать до тех пор, пока Джисон не заканчивал перевязку и не прижимал его к себе, говоря что все будет в порядке. Хотя в порядке вряд-ли что-либо будет.       Им сказали, что Феликса сбила фура и его так размазало по Богом забытой трассе, что из-за этого прощание на похоронах было с закрытым гробом. После похорон состояние Минхо ухудшилось, а расстройства и приступы стали рутиной. Правда и резал он не попадая по артерии — не хватало смелости. Ему всего-лишь нужно было затмить ту грусть, ту тяжесть потери, ведь Ликс был ему как брат, он и Джисон были его семьей. Хан плохо запомнил тот день, всё было словно в тумане и он помнил только смутные картинки: на улице моросил дождь, он вместе с остальными идёт в сторону храма. Минхо плачет перед гробом, а мелкий дождь резко сменяет затяжной ливень. В то время как гроб с останками предавали земле, Минхо пережил приступ впервые, поэтому пришлось вызвать скорую. После того дня у Ли были проблемы со сном. Он плохо засыпал даже со снотворным, а без младшего так вообще не спал. Но даже когда разум тонул во сне, его донимал один и тот же кошмар: тело Феликса сталкивается с бампером, падает, голова попадает под колесо — хруст костей, колеса проезжают по телу дальше превращая его в кашу из костей и мяса, фура уезжает, и после нее остается лужа с обломками костей, кусками свежей плоти и клочками одежды. Минхо отвернулся бы, если бы «Белый кролик» не стоял рядом, не хихикал и не держал нож вплотную к его горлу так близко, что каждый вдох давался с трудом. После этого сна Ли просыпался и больше не мог уснуть. Он вставал и шел на кухню, Джисона не будил. Открывал ящик со столовыми приборами и долго смотрел на имеющиеся ножи. Что-то останавливало его взять нож вновь бескорыстно порезаться. Ли мог долго стоять и смотреть на ножи, но через некоторое время в носу начинало щипать, по щекам текли слезы, тело подрагивало, а рот открывался в немом крике. На шум приходил Джисон и отпаивал Минхо чаем и успокоительными, ему было плевать на все остальные обязанности и дела, когда Ли чувствовал потерянность. Где-то через полчаса они шли в зал и вместе смотрели какую-то сопливую дораму во время которой старший засыпал. Просыпался уже в постели, когда Хан был в ванной. Вставал и шел делать завтрак младшему и когда все было готово, уже по привычке стоял у окна и смотрел на улицу, пока не ощущал руки на своей талии.       После того случая Хан больше не видел Чанбина. Если сначала он не придал этому значения, то после, вспоминая ту ночь в квартире Чана, заподозрил то что Чанбин и Феликс пропали в один момент. На похоронах Со вел себя странно, подойдя к гробу он улыбаясь кинул «неудачник» и ушёл. А когда Джисон шел по улице, то возле какого-то ресторана увидел до боли знакомые силуэты парней, только вот лица их были в масках. Скинув все на усталость, Хан пошел дальше. — Похоже, скоро и я резаться начну… Джисон наконец-то пришел домой после отработки, казалось, сейчас он с облегчением ляжет после напряжённого рабочего дня, но дома было худше. В квартире царила атмосфера отчаянья и тяжёлой моральной потери. Поэтому Хан не расслаблялся даже здесь.