Пакт единства

Снова путь, тряска, неудобства, а в этот раз еще и ужасная компания. Я краем глаза разглядывал своего спутника. В седле он держался уверено, с гордо поднятой головой. Глаза, устремленные вперед, сейчас были яркими, как небо во время заката. Волосы, хоть и короткие, но все равно развивались на ветру. А кожа такая неестественная - ни у кого, даже у Светлых, не было такого золотистого оттенка. Он чужак и всегда им будет. За целый день пути мы добрались лишь до руин какой-то деревушки. Людей в этом месте было не так много, ютились они в палатках, готовясь отстраивать все заново. Выбирать было не из чего, и мы остановились около них. Я протянул печать королевы – подлинную, и нас тут же гостеприимно приняли, а за глаза снова назвали «врагами». Переубеждать их не было смысла, потому я просто бродил по развалинам. Деревенька была спалена дотла, местами можно было встретить не догоревшие бревна, обугленные фундаменты и кое-какие остатки имущества: расчески, железную посуду, лопаты, вилы. Жуть какая. Где-то в центре этого мертвого места я нашел колодец, как ни странно, он практически не пострадал. Я разместился возле него, думая о своем, и не заметил, как ко мне пришел сон. Сидя на бjрдовой скамье в абсолютно белом помещении, я чего-то ждал. Руки были сцеплены между собой, я чувствовал легкое волнение. Осмотревшись получше, я заметил, что нахожусь в довольно маленькой комнатке, а к ней прилегают два коридора, ведущие неизвестно куда. Прямо передо мной на стенке весело что-то бесформенное, напоминающее раму. В ней мелькали разные образы: природа, люди, строения, которых я доселе не видел. Я склонил голову, и был всецело поглощен завораживающим видом, пока чья-то рука не легла мне на плечо, и я лениво не перевел взгляд. Возле меня находился очень странный парень, иначе сказать не получается. Он присел на скамейку, приглаживая волосы и поправляя одежду на себе. Внешность, разрез глаз, цвет кожи - все в нем такое чужое. Даже в Малике было больше родного, чем в этом незнакомце. Юноша улыбнулся мне белоснежными зубами, на щеках сразу же образовались ямочки, а на кончиках век милые морщинки. Я внимательно посмотрел в глаза напротив, они были очень необычными: широко посаженные, уголки смотрят вниз, а вокруг густые ресницы. А радужка была невероятно красивой – внутри нее бушевали краски. Основой был нежный голубой оттенок, напоминающий небо, сквозь кромку алмаза; а к центру цвет становился ярко салатовым, даже желтым. Волосы же были необычайно шелковистые, тонкие. По цвету их можно сравнить только с красным деревом. Практически неестественным казался мне его образ, что ничуть не принижало его красоты. Не знаю, сколько я всматривался в его правильные черты лица, кожа которой была необычайной, матовой, персикового оттенка, но тут он открыл рот и заговорил со мной: - Здравствуй! Рад, наконец, тебя увидеть, - снова дружелюбная улыбка, я даже почувствовал тепло, исходящие от нее. А голос был дивным, мелодичным, сравним лишь с пением птиц. - З-здравствуй, - поперхнулся я, стыдливо закрывая рот рукой. Я опустил взгляд: тело слишком хрупкое, плечи узкие, руки маленькие, а странные одежда и украшения все это пытались скрыть. Он был вдвое меньше меня, это при одинаковом росте. Хоть я не тренировался постоянно, чтобы стать воином, но в реалиях своей жизни приходилось быть физически сильным - иначе никак. А этот парень меня искренне удивил. Он, что, раб? Его не кормят? Может он пленник или еще кто? Я огляделся по сторонам, но решеток не увидел. - Я не раб и ем вполне адекватно, - усмехнулся незнакомец и протянул свою руку. – Меня зовут Алан Каррингтон. - Я… Фэин, сын Вала. Приятно познакомится Аланкрингтон. Парень мелодично засмеялся и снова повторил свое имя: - Алан. Просто Алан. А Каррингтон это фамилия. - Фами?.. Это такой титул? Он тоже дворянин? Мой собеседник поднялся с красной скамьи, поправил одеяния на себе и достал какую-то вещицу из кармана. Протянув ее мне, сказал: - Вот. Это пропуск на борт. Возьми его с собой в следующий раз и постарайся не опаздывать! И Алан неспешной походкой удалился, видимо, так же как и пришел – через один из коридоров. Но я не заметил этого. Я сверлил взглядом предмет, врученный мне, и искренне удивлялся. В руках я держал тоненький прямоугольник из неизвестного мне материала. Он был белоснежным под стать стенам, но тяжелым; на нем красовался я, вернее, маленький рисунок меня, но как будто отражение в зеркале - неподвижное. А у самой кромки были надписи на непонятном мне языке. Клинопись, да и только. - А что значит в следующий раз? - спросил я уже пустоту. Напротив меня все еще мелькали изображения в странной раме, но теперь они стали блеклыми и безжизненными. А потом вдруг образы замерли, и я понял, что проснулся. Меня кто-то тормошил за плечо, заставляя встать на ноги: - Поднимайся уже, пора ехать, - насмешливо говорил громкий голос. Вот вам и внезапное пробуждение. - Отвали! Толкнув Малика в живот, я поднялся и направился к лагерю. Пока я проверял вещи, дикарь готовил нам еду. Я с удивлением заметил, что Светлые его не избегают, говорят и смеются непринужденно. Вроде даже искренне. Сам Южанин тоже весь сиял. От такого зрелища мне стало тошно, какого черта он с ними водиться?! Я подошел к своему «товарищу», схватил за локоть и потащил в сторону, тот успел только прихватить две плошки с кашей. - Эй, ты что делаешь? – балансировал Малик, стараясь не выронить наш завтрак. - Какого черта ты творишь?! Братаешься с ними, словно все отлично! – я как с цепи сорвался. Мне было настолько противным его поведение, что хотелось ножнами с мечом огреть по большой бестолковой голове. - А что, все разве плохо? – нахмурился Южанин. - Да они… Они нас за врагов держат, зачем ты к ним лезешь?! - Дай-ка я тебе кое-что скажу. Да, Светлые бояться Темных, просто потому, что не знают нас… вас. Всего одной ночи мне хватило, чтобы с ними подружиться, разделить яства и выпивку! Может тебе стоит подумать еще раз? Может это не они всех за врагов держат, а ты? – грусть мелькнула в красных глазах. Больше ничего не говоря, Малик направился к лошадям проверять вещи и собираться в путь, оставив мне наш завтрак. От злости я кинул обе плошки прямо на землю и наступил на них, разломав на мелкие кусочки посуду. Каша смешалась с грязью. Светлое и темное превратилось в странный серый оттенок. Мне стало противно от этого зрелища, и я отвернулся. Я никого не держу за врагов! Это они к нам относятся, как к чужакам, что мне остается? Любить их за это? Подмазываться? Мы продолжили путь в еще более напряженной атмосфере, чем до руин. Он действительно сильно меня задел! Упрекнул, будто я сам виноват в том, как ко мне относятся. Да как он посмел?! - Мы уже у горы. Будем тут привал делать или после нее? – поинтересовался Малик. Одни интонации его голоса меня взбесили, чего уж говорить о его взгляде, виде, манерах и поведении? Я лишь пришпорил кобылу и помчался вперед. Он моя охрана и точка. Я не обязан перед ним отчитываться, даже переговариваться не должен! Захочу – сам остановлюсь. Большую часть пути я был всецело поглощен мрачными мыслями, которые сводились лишь к одному – ненависти. Я понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать. Когда мы сражались против Некромантов, то знал, что те - зло. А теперь я не понимал не только, кто противник, но и кто друг. Почему все приняли перемены так быстро? Неужели от гордости Темных ни черта не осталось?! Когда дорога перед глазами совсем перестала быть видна, я затормозил. Стемнело уже давно, но до этого свет луны освещал путь, а в лесу его не стало. Я услышал фырканье коня за спиной и понял, что Малик не отставал от меня ни на секунду. Почему-то даже от этого факта я разозлился. Это вообще мое перманентное состояние последние два месяца. Злоба - ненависть. Я смотрел, как блистательный воин, любимец многих, доверенный королевы Офалы, теперь и королевы Силиэль, разбивал лагерь. Он возился с костром, а я, прислонившись к дереву и скрестив руки на груди, наблюдал. Что я хотел открыть для себя? Я не знал о нем ровным счетом ничего. Его прошлое меня не волнует, а что до настоящего – то плевать. Даже думать не хочу, что ему нравится, чем увлекается, как проводит свободное время. Хотя в подсознании пронеслась мысль: «Он любит тебя, идиот!» - Может убьешь сразу и скажешь, что дикие звери меня сожрали? – раздался громкий голос над ухом. - Может и стоило бы… - я посмотрел в его глаза, которые были напротив моих. Он склонил свою голову и просто выжидал. – Чего тебе? - Ты меня уже реально пугаешь, – нахмурился Малик. Что я вижу? Всегда насмешливый, радостный и позитивный Южанин переживает. Конечно он обладал всей палитрой эмоций, но в отношении меня всегда были только ехидство и злоба. Всего пару раз я видел тревожное выражение на его лице, адресованное мне. Когда он впервые меня спас и когда сказал, что я принадлежу ему. От последней мысли щеки загорелись предательским румянцем, я попытался отпихнуть гору мышц от себя, но тот схватил мои руки и прижал к своей груди. Доспехи холодили кожу и я немного остыл. - Все, довольно, Фэин, - тихо произнес Южанин, его голос сливался с шумом ветра. – Ты утонешь в своей ненависти. Я могу тебя спасать от любой угрозы, но только не от той, что таиться в тебе самом. - Меня не надо спасать! – процедил я и вырвал руки из его лап. – Хватит уже играть со мной! Отца рядом нет! Можешь не строить из себя невесть кого! - Я никогда не строил из себя никого… - с горечью в голосе сказал Малик. – Фэин, скажи, что ты ко мне чувствуешь? - Ты… чужак, прибыл к нам непонятно откуда. Постоянно пророчишь мне смерть и раздражаешь меня как никто другой! Ничего хорошего не чувствую! – без задержки выпалил я. Впервые высказал ему все одним текстом. Думал полегчает, а сделалось наоборот. То выражение, с которым он это выслушал, меня нисколько не обрадовало. Я увидел искреннюю боль и ничего кроме нее. - А теперь пойми то, что чувствуют Светлые к вам. Они тоже считают Темных чужаками, прибывшими невесть откуда. Они знают о вас лишь то, что вы с ними когда-то воевали, отчего пришлось создавать новое королевство в другом месте. Ты сам ведешь себя под стать их образу «Темного». Грубый, огрызаешься, всех ненавидишь и убиваешь одним лишь взглядом. Да от тебя все во дворце шарахаются! – Малик уже уперся лбом о дерево за моей спиной и просто шептал мне на ухо, а я не мог даже пошевелиться, продолжая слушать. – Ты не думал, почему Исэ, Инь, Вунджо, твой отец, даже я – живем спокойно во дворце, и нас никто не презирает? Все потому, что мы первые к ним пришли, поговорили, показали себя с хорошей стороны, и нас приняли. А отношение к тебе всецело зависит от тебя самого, Фэин. - Но я постоянно слышу, как люди за моей спиной шепчутся о том, какие Темные плохие, какую угрозу в себе таят! Они нас бояться и ненавидят! Этого не исправить! – хотелось привести много аргументов против Светлых, но в голове была такая каша, что я просто не смог четко выстроить доводы в логическую цепочку. - Фэин… А ты попробуй с ними поговорить. В следующий раз, когда услышишь обидные замечания, просто подойди к ним и поболтай. Ты же много чего знаешь, собеседник ты отличный. Помоги кому-нибудь донести что-нибудь, в конце-то концов. Люди ценят добрые поступки. Не жди, что они просто по факту к тебе с радушием и любовью придут, нет. Ты должен тоже что-то делать для этого. – Малик провел тыльной стороной руки по моей щеке и я, наконец, очнулся. Я понял его аргументы и буду над ними размышлять, но продолжать этот диалог больше не хотелось. Я оттолкнул дикаря и направился к костру. - Разговор окончен, - твердо заявил я. - Я ведь знаю, как ты называешь меня за моей спиной: чужак, дикарь, животное и еще кучу всего неприятного. Я действительно тебе настолько противен? Отчего его слова сейчас звучали так грустно и с такой болью? В сердце что-то неприятно кольнуло, словно совесть впервые за долгие годы очнулась ото сна. Противен? Нет. Я просто его ненавижу - за все, что только можно. - Скажи, зачем ты надо мной всю жизнь издевался? – сквозь зубы выжал я, но не чтобы показать злость, а с целью унять дрожь. - Я ни разу, слышишь, ни разу не соврал тебе и делал только то, что требовалось, чтобы тебя спасти! – твердым голосом сказал мне Южанин. - За что ты постоянно желал моей смерти?! – я не выдержал и повернулся к нему лицом, смотря прямо в красные глаза, желая уличить его во лжи. Только вот в ответ мне смотрели потухшие очи. Такое чувство, что я что-то не так сказал, хотя если учесть мое поведение в отношении Малика, то не удивительно. - Дурак, я не смерти желал, я жизнь тебе спасал! - он подошел ко мне, заключив в объятия. От отвращения я чуть было не выхватил меч и не ударил Южанина, но замер, когда он продолжил говорить. – Ты хоть представляешь, каково это видеть, когда твой любимый тонет, истекает кровью, разбивается насмерть?! Ты хоть представляешь, как мне было больно столько раз чувствовать и лицезреть твою кончину?! Пойми, все, что я делал, было ради твоей безопасности!.. Малика начало лихорадить и трясти. Он покрепче прижал меня к себе, а я как кукла повис в его руках. Ум теперь играл против меня. Я даже был готов поверить в его теорию о «дружбе народов», но только не в то, что он хотел меня спасти и назвал «любимым». Дикарь чуть отстранился и заглянул в мои глаза с надеждой, которую я не мог ему дать. Сильные руки погладили мои плечи, и он наклонился для поцелуя. У него оказались очень мягкие и теплые губы, а дыхание обжигало, вот только мне все равно было противно соприкасаться с ними. Я не мог понять его чувств, тем более, действий. Я вырвался из его объятий, а рука сама поднялась и звонко треснула Южанина по щеке. Удивление, скорбь, грусть и тоска – смешались на лице Малика, он провел ладонью по ушибленному месту, развернулся, вскочил на скакуна и помчался в темень леса. Я остался один, в глуши и наедине с мыслями. Лучше бы этого всего не было!