Слишком чужой. Где не было света.

На улице ливень. Послышался грохот дверей. Мокрые цветочные горшки на секунду вздрогнули. Из дома в кромешную тьму выбежал парень, нервно стиснув зубы он побежал на лужайку в одной футболке и шортах где и стоял его велик. Всё было таким серым и мрачным. Ещё пару минут назад он сидел с друзьями. А сейчас после очередной ссоры не выдержал и рвалнул прочь. Там было невыносимо оставаться. Он в спешке собирал вещи в рюкзак. — Уилл! Хватит! — Другой парень поспешно открыл двери и ринулся в след за другом. — Куда ты? На улице дождь! — Уилл никак не реагировал на слова Майка, он продолжил в надежде остановить друга. — Я же попросил прощение, — он подошёл ближе к на его взгляд обиженному другу. — Крутая компания! Правда крутая! — Он начал тараторить. — Мы просто сейчас не в настроении… — ДА, МАЙК! В ЭТОМ ПРОБЛЕМА! ВЫ НИКОГДА НЕ В НАСТРОЕНИИ! — Уилл вспылил уже не в силах молчать. — ВЫ РУШИТЕ НАШУ ПАРТИЮ! — Это не правда! — Кудрявый пытался отстраниться от разговора, но и не молчал. — РАЗВЕ? ГДЕ СЕЙЧАС ДАСТИН?! Уилер замялся, ему нечего было ответить. Байерс был чертовски прав, они так увлеклись своими разговорами про девушек, что напрочь забыли про своего товарища — Дастина, уже не говоря про самого Уилла. — Видите? Вы не знаете! И ВАМ ВСЁ РАВНО! — Байерс не смог сдержать ни свои слёзы ни свой гнев на всё это. Ему осточертело видеть как их дружба рушится у них же на глазах! да и чёрт с этой игрой! В порыве гнева он начал ярко жестикулировать глядя прямиком в глаза чёрноволосого. — И ему тоже. И я его не виню. Вы всё уничтожаете! — Тут на него нахлынули эмоции, которые копились всё это время. Гнев. Обида. Недосказанность. — И ВСЁ РАДИ ЧЕГО? ЧТО БЫ СОСАТЬСЯ С КАКОЙ-ТО ТУПОЙ ДЕВКОЙ? — Этой фразой он вылил всё то, что так долго в нем было. Всё то, что бурлило в нём насквозь. «Какой-то девкой» ему даже была противна эта мысль. Его друг всё время лишь говорит о их поцелуйчиках на ночёвках и бог знает о чём ещё. Ливень буд-то начал с новой волной лить по брусчатке, безжалосно разнося кудри Майка. Он сжал руку Байерса и притянул его через силу под навес гаража. «Какой-то девкой?!» — Оди не тупая! Не моя вина, что тебе не нравятся девушки! — В его глазах била ярость, наполняя зрачки. Байерс выцепил свою руку из кисти кареглазого. Он оттолкнул его руки. Он чувствовал, как в нём до единой реснички торжествовала злость. Он задел то, что не сделовало, то, что убило его. Страх. Ярость в глазах друга. Майк резко замолчал, он понял, что это задело зеленоглазого. Кудрявый отвёл от него взгляд, пока тот не колебаясь смотрел на него. Что-то жгучее и больное промелькнуло в его зеленоватых глазах. Рухнуло. — …Я не хотел тебя обидеть, правда. — Майк перевёл взгляд на покрасневшие от слёз глаза. Он не мог понять что тот сейчас чувствует. Пусто. — Но мы больше не дети, ну а что ты думал? Что у нас никогда не появятся девушки? Что мы будем сидеть в моём подвале и до конца жизни играть в игры?! — интонация звучала убедительно, лишь нотка тревоги проскакивала. Как показалось Уиллу. — Да... наверное я так и думал.. — он смотрел на черноволосого в упор. — Так и думал. — на выдохе отрезал он. Он взял в руки свой байк и ничего ему так не хотелось, как убежать. Не видеть. Не слышать Майка, не сдержался, проронил напоследок: — Ты прав, мне никогда не понравится девушка, зная, что я могу стать таким же бараном как ты, Майк. — сухо произнёс зеленоглазый уже садясь на велосипед. Он выкинул рацию в лужу, которая была недалеко от ног его товарища. Она не имела уже никакого значения. — Уилл! УИЛЛ! Ну ты что... — Обреченно окинул парень, он понимал, что сейчас глубокая ночь. Он доламал хоть какой-то остаток чего-то детского в их дружбе. Они были уже не детьми. Начались ссоры, выяснения отношений. Не только с Дастином или Лукасом или… Уиллом, а и с его первой девушкой — Диной, как он любил её называть сокращая имя Одинацать. Она любила его, они проводили много времени вместе, из-за этого их дружба с Байерсом в последнее время стала гораздо хуже, тот не любил таких больших изменений, как думал Майк. Тот и вправду хотел бы всё вернуть назад, он не искал себе девушку и никого не любил, ему нравилось то, что было до. Он не хотел как Лукас встречаться с Максин, которая могла спокойно уложить любого мальчишку на лопатки лишь своим умением кататься на скейте. Ей не было равных во всяких игрушках на приставке. Он не ходил за ручку с Диной, не целовал её, не утешал, когда та нервничает и поглаживать её мягкие волосы, пока та спит, как любит это делать Майк. Он считал, что Уилл просто не хочет взрослеть, как он сам к этому тянулся начавши встречаться с Диной. Кудрявый стоял в ступоре. он был до нитки мокрый, он хотел всего лишь на несколько минут вернуться назад и не говорить всех тех вещей, да Байерс прав, Уилер после начала отношений совсем стал как баран. Перестал замечать собственных друзей, лишь с Лукасом на пару жаловались на своих девушек, критикуя их нелогичность, как им казалось. Он не обижался на эту фразу, он понимал, что очень ранил со злости своего друга. Он попытался вновь крикнуть в глупой надежде, что Байерс вернётся назад как ни в чём не бывало и они сядут дальше играть делая вид, что этого разговора не было. Что они такие же хорошие друзья. Серый мир потерял яркие оттенки, осталась только чёрная глухо вопящая мгла, она будто-то заполняла собой каждый уголок. Мокрые кудри сползли на лоб, ничего не было видно дальше уличного фонаря. Лишь проливной дождь резонно бил по стёклам. Его бросило в дрожь, то ли от холода, то ли от сказанных им слов. Уилл был его лучшим другом когда-то «до». — Майк, ты-то хоть не мокни! Вернётся он ещё! — Послышался голос. Уилер весь продрогший зашёл в дом, он очень хотел извиниться перед Байер… — Да не парься ты так, он сейчас успокоится и вернётся. — Перебил его размышления Лукас пытаясь успокоить друга. — Лукас... я..он, — Было промямлил Майк, но не успел закончить, как его вновь перебил шум телефона. Он не дёрнулся к телефону, как сделал бы это раньше, надеясь, что позвонит Дина. Он сел на диван возле Лукаса измождённо вздохнув. — Он уже не первый раз так бегает...и каждый раз же всё было нормально! — Затараторил вяло он поглядывая в сторону дрожащего от холода парня. — Не стоит сейчас срываться и в дождь бегать за ним, ты итак весь мокрый, вот с волос хоть бери отжимай — Нервно хихикнул тот стараясь приободрить. Кудрявый подавлено потянулся к пачке чипсов, которая лежала рядом с ним. Телефон всё так же не умолкал. Лукас поднялся и направился к нему. — Тем более сейчас кромешная ночь на улице, Майк. Он не маленький мальчик. — Быстро подхватил Лукас и поднял трубку внимательно посмотрел на настольные часы. Их случайно разбил Уилл, когда настолько вспылил, что отбросил свой костюм с посохом на стол. Они лежали на полу. Время на них было 02:28. — Алло..? ... дальше Майк только помнил как встревоженный Лукас начал его отдёргивать за немного хилые плечи от своих раздумий своими полу криками. Всё было глухо. Размыто. Случилось что-то.

***

Всё попытки были тщетны. Уилл убирался прочь в неизвестном направлении. Он ничего не слышал, как в бреду крутил педали не замечая ни усиливающийся ливень плавно переходящий в сильную грозу, ни то что он в футболке и насквозь промок. Ни то, что сейчас глубокая ночь. Ему было плевать на это. Он не чувствовал. Уилл уезжал в спешке, он не хотел возвращаться туда снова. Вновь и вновь кружилась сказанная фраза. Угнетение взяло верх, слезы смешивались с дождём, он боялся даже и думать, что именно рвало его изнутри, эта фраза или её последствия. Уиллу хотелось кричать до потери пульса, но голос осип, не давая даже издать какой-то слабый звук. Стыд. Стыд. Только бы уехать, не видеть его выражение лица. Не смотреть на эти непослушные кудри, что всегда так забавно торчали в стороны, а эта бледная кожа с веснушками на щёках и местами на идеально ровной переносице, на которые постоянно жаловался сам Майк. Они всегда так мило смотрелись по весне. Уилл даже и не понял, как заметил за Майком привычку немного хмурить нос, когда тот зол, или привычку немного улыбаться уголками рта, когда смотрит на что-то красивое. Чаще всего такое выражение лица у Майка он видел, когда тот смотрел на Дину. Он видел сопящего Майка у рации, как он мило хмурил идеально прямую бровь буд-то во сне вспоминая что-то, и с минуту на минуту ему должна была позвонить Дина и сказать, что Джим уехал и он может прийти, тот всегда полусонным голосом ей отвечал: " — Хорошо, солнышко. Скоро буду, целую». А потом тупо уставившись на нас с Дастином смущенно смеялся, пока Лукас валялся на полу хватаясь за живот от этих всех «телячьх нежностей». Почему он не видел насколько он великолепен? Лишь бы не видеть эти янтарно-карие глаза, которые бесподобием своим пленили пылкое сердце когда-то ещё совсем наивного мальчишки. Где-то в нём однажды ещё таилась надежда. «А может всё взаимно?» сейчас эта мысль его лишь обреченно смешила. Уилл хотел убраться прочь от своих раздумий. Сердце билось в бешенном ритме от давящей боли внутри, от неё ни на каком велосипеде не сбежишь. «А если он всё понял? Если он догадался?» — эта мысль была вопиющей, не пускала, тревожно переплеталась большим комком в голове. На улице был ливень, дорога в тумане. Парень ехал стиснув зубы и прокручивал вновь и вновь те слова: «Не моя вина, что тебе не нравятся девушки!» От этих слов всё внутри сжалось, на секунду время остановилось. Майк тогда стоял прямо перед ним, смотрел в упор. Он был зол. Он знал. Или это уже параноя. Его губы на идеальном фарфоровом лице скривились в презрении? В тот момент Байерсу хотелось провалиться сквозь землю от своей беспомощности, упиться коленями в асфальт и рыдать. Бить руками себя по лицу, он сам себе противен. Он ненавидит тот день, когда выжил, когда вернулся с Изнанки. Он бы всё отдал, чтобы изменить этот день, чтобы изменить себя, искоренить то зло. Он желал всей своей душой почувствовать хоть что-то к девочкам, хоть нотку влечения. Но нет! Он каждый чёртов раз думает про Майка и его изящное телосложение. От одной только мысли об этом его выворачивало из себя. Почему не Дина? Почему не Максин? А только остаётся: " — Я не виноват,. " Эта фраза сломила парня, он всё время пытался убежать от этих мыслей. Майк и правда не виноват, что Уилл влюбился в своего друга. Лишь он сам всем своим нутром виновен. Уилл не хотел ехать домой, он не хотел видеть свою мать сейчас, ни брата. Он рванул в то место где он когда-то впервые понял. Что Уилер для него не просто лучший друг. Когда-то он с друзьями построил дальше дома небольшой деревянный домик из палок, именуемый Замком. В нем было много воспоминаний. Помнил, как в первый раз, ещё будучи детьми Майк привёл туда впервые Дину, они конечно сидели там всей компанией и играли в карточную игру «Подземелья и драконы», которую и до сегодняшнего дня любил зеленоглазый. Она была как неотъемлемая его часть. Когда ещё не было Дины, не было Макс, ребята в этом домике постоянно собирались играя в различные игры и слушая музыку по старым рациям, что ловили сигнал радио-станций, правда с помехами, но ребятам это не мешало. Давать друг другу щелбаны за проигрыши или ели только что приготовленные оладья Джойс, пока Дастин уминал банку джема, а Лукас на него вечно ругался, у Дастина аллергия на джем и большое количество сладкого, которое тот за милую душу уминал. После появления Дины всё пошло наперекосяк, Майк стал меньше с ребятами проводить время. Уилл не мог испытывать к Дине ненависть, даже в первое время. Он поначалу подумал, что это и вовсе какой-то мальчик в платье, за что себя потом бранил. Они все через время сдружились, особенно Майк. Только вот себя Уилл возненавидел за свои «странные» мысли, которые его преследовали изо дня в день. «Я неправильный и так не должно быть» — Твердил себе мальчик каждый день. Уилл сам не свой, с того момента, когда Майк с Диной заявили, что начали встречаться. Конечно он понимал и ранее, что между ними что-то завязывается, но Кудрявый до последнего отнекивался. Но ещё на Зимнем балу он своими же глазами увидел, как он её робко целует в щёчку. Он тогда словил себя на мысли, что сам бы хотел оказаться на месте Оди, за что потом себя ущипнул. А через некоторое время он услышал от Оди с Майком, что те начали встречаться. Он до последнего отрицал и свои «чувства», скорее извращения, как думал он сам и отрицал их отношения. Он конечно был рад за друга. Но была ли это искренняя радость? Той же ночью случилась первая паническая атака, когда он с большим усилием после истерики смог заснуть, а за первой панической атакой пошли и остальные припадки. Каждый раз Джойс прибегала к нему в комнату и утешалала сидела над ним и старалась его отвлечь рассказами про рыцарей или очередную историю про пришельцев. Он давно с этих историй вырос, но они ему помогали окончательно не сойти с ума. Слушать голос. Он возвращал его в беззаботное детство, где не было этих предрассудков. Постоянные крики по ночам от кошмаров или бессонница. Уилл с матерью ходили к разным врачам, те лишь разводили руками. Через несколько месяцев припадков стало меньше. В каждом своём кошмаре Уилл видел своего лучшего друга Майка. Парень долгое время ломал голову, что же с ним. Почему он всегда думает о своём друге? Уилл доехал к домику и кинул свой велик на землю. Было очень холодно, никакие доски и палки не могли согреть. В домике оказалось несколько совместных фотографий с его друзьями, они немного намокли от проливного дождя, и немного поплыла краска. Уилл рассмотрел каждую фотографию и увидел закономерность. На каждой из них Уилл с Майком всегда стояли рядом, часто Кудрявый обнимал его за плечо или они стояли закинув друг другу на шею руки и смеялись, от чего смазывался кадр, но именно в таких кадрах была вся живость, искренность, которая дарила улыбку. Одну такую фотографию из прошлой весны он забрал из альбома себе в комнату. Она стояла у него на столе. Конечно были случаи, когда она падала на рядом стоящую гитару из-за того, что Джойс часто весь стол обставливала всякими мазями, жаропонижающими таблетками, которые в те месяцы очень понадобились до того момента, пока она его не отправила в больницу. Он эту фотографию носил с собой везде. На ней они уже были постарше им тогда было по 13 лет, Уилер стоял возле Дины в банановой кепке и с деловитым выражением лица положивши руку на кепку с медведем, смотрел в даль пытаясь не засмеяться от своего вида, розовые плавки с дельфинами ему были очень даже кстати, подметил грустно улыбнувшись Уиллер. Возле него по правую сторону в точно такой же позе, но уже в синюю полоску штанах и голубой кепке стоял сам Уилл, накинув на плечо Кудрявого руку, которая в последний момент оказалась у Майка на талии, пока тот чуть не упал и в последний момент для равновесия схватился за его футболку. Он безумно любил эту фотографию. Остальной кадр с Диной сидящей рядом он перегнул. Они остались вдвоём, счастливыми вместе и без всяких девчёнок. Он долго разглядывал немного румяный от солнца безупречный веснушчатый профиль. Он его чаровал. Он прекрасно помнил и сейчас то злосчастное 19 октября. Именуемое днём рожденья Майка. Он боялся даже и в голове припустить тот факт, что может ревновать его к подруге, даже сейчас. Они тогда всей компанией выехали в соседний штат Огайо. Шериф Джим по началу очень хотел съездить и показать парням вместе с Диной штат Айдахо. Мы ещё тогда с Уилером шутили, что неприменно туда вдвоём съездим. « — Но что-то я отвлёкся.» — Отдёрнул себя зеленоглазый. Уилл долго разглядывал остальные фотографии, он смотрел только на одного человека, на его черты лица, на кудрявые волосы и милые веснушки. Парень отложил старые фотографии на пол и увидел ещё несколько новых. На них уже была Дина, на каждой из фоток они держатся за руки, а Уилл стоял рядышком как отчужденный, взгляд был пуст, он даже не помнил, что это за фотографии, все эти месяца были как в тумане. «..МАЙК! Майк! Майк…» — Единственное, что помнил парень с момента начала отношений его друзей. Только вечная карусель в его голове с образами самого кареглазого. Уилл тогда ничего не мог сделать, он молчал и продолжал наблюдать за Майком и Диной, они были очень счастливы вместе. Было очень больно дышать, начались проблемы со здоровьем, припадки не прекращались, но каждый раз сердце билось как бешенное при виде этих чёрных кудрей, к которым он не мог прикоснутся, иначе будет много вопросов. Он себя бранил за каждый сон, где присутствовал предмет его воздыханий, он противился, но изнывающе желал. Байерс стиснул зубы и разорвал фотографию Дины с Майком. Настроение было слишком паршивое, было стыдно признавать, что ты постоянно думаешь о парне. Он не мог подойти к Уилеру и высказаться, сказать всё, что так давно сидит в сердце. Боялся, что его признание отвергнут и высмеют. Так же, как и в школе над ним смеются обзывая «Зомбёнком». Как после ТАКОГО признания своих извращений по отношению к другу, к парню, смотреть ему в глаза? Он сам своё отражение изнурял жгучей ненавистью. Никогда не смотрел в зеркала. Перестал. Вечный стресс и насмешки сделали свою роль, он попросту понимал, что заслуживает такое к себе отношение, он не заслуживает себе лучшего. Его никто не знал настоящего. Лишь сам Майк был лишь чуточку ближе, чем остальные, но после «до» они отдалились. Его друзья изменились, начали рассуждать о девочках. Которых Уилл и до этого не замечал, а сейчас ему противны и разговоры о них. Хотя может ему не так противны их разговоры, как внутреннее непринятие себя. Однажды Лукас принес журнал для взрослых, конечно парни сначала смущались и смеялись, но потом они начали рассматривать полуголых девушек с интересом, Уилл тогда отворачивался и кривился. Чего не мог сказать про Майка, тот в большим интересом смотрел на «выглаженные» идеальные формы женского тела, рассматривал все фотографии с пристрастием. Именно тогда Уилл бесповоротно начал осознавать, что он к Майку чувствует что-то более чем дружбу, что-то большее чем ревность. Тогда через несколько месяцев мальчики встретили Дину. Её удочерил наш шериф. Именно тогда и началась их будущая история с отношениями. Через пару месяцев Майк начал странно себя вести, часто летал в облаках. Уилл первым из мальчиков заметил, то как Кудрявый смотрел в сторону Дины. Припадки начались вновь с новой силой. Он был нервозен. — Уилл, у тебя всё в порядке? Ты буд-то поменялся в последнее время. Сам не свой какой-то. — Кареглазый часто спрашивал у Баерса это. Ибо сам однажды увидел этот приступ. А потом завертелась история с Изнанкой. Он думал, что навсегда может потерять своего друга, эта мысль не давала ему покоя. «А может всё зря? Лучше бы я по Ту сторону остался, это всё невыносимо.» Каждый день Уилл отравляет свои же мысли, он хочет это погубить. Исцелить, прочь… Он вжался в холодный просыревший пол от измотанности закрыл измучанные очередной истерикой глаза. Тьма. Вновь этот холод. Он рядом. Здесь. Дождь не прекращался, всё сильнее были порывы ветра. Глубокая ночь и округа леса ещё более заставили насторожиться мальчишку. Звёздное небо затянуло рыхлыми облаками, гром разъярил небо. От крыши Замка отлетел шифер. На тощего изнуренного от холода парня хлынулся дождь. Нужно было убираться прочь. Он схватил в охапку несколько фотографий, пока те ещё не окончательно не намокли и несколько ещё не дорванных рисунков. Он ринулся к рюкзаку за батарейками к фонарику, но вспомнил, что самые последние батарейки он кинул вместе с рацией прямо в лужу, дальше фонарик отказывался светить. Он себя чувствовал очень глупо. «Придурок! Честное слово, придурок! И баран тут даже не Майк, а я, мать твою!» — шипел про себя парень. Лучше бы в дождь сидел дома, а сейчас ни рации, ни света. Абсолютная беспомощность. Ничего не оставалось как ехать наобум. Нельзя было оставаться. Он поехал в ночь, пересекая тропинки, которые превратились в сплошную грязь. Ему нужно было сделать последнее — перебраться через дорогу к своему дому. Дождь кажись стал меньше лить, он ехал уже по дороге, через сколько домов уже был свет. Остался лишь поворот. Его опять гложили мысли. То и дело, что он вилял на дороге от сильной усталости. Уилл хоть и знал хорошо родные дороги, но из-за сильного шума дождя он даже не заметил, как из соседнего поворота вылетела машина. Всё случилось очень быстро. Глухой удар. Велосипед отлетел в сторону. Асфальт. Алая кровь смешалась с тротуаром. Машина остановилась. Парень был без сознания лежа на сером асфальте. — Господи! Да мы же сбили человека! — Затараторила незнакомка. — Нужно его везти в больницу! — Подхватила подбегая второпя незнакомка. — Да какие тут больницы! Сама подумай! Их нигде сейчас в округе нет, особенно хирургов. — Обреченно произнёс первый голос. — Погоди! Так это же Байерс... — Ещё более тревожно и панически срываясь на истерику затараторил первый голос. — Звони! МАТЬ ТВОЮ ЗВОНИ!