Жизнь - не математика

      Я сгребаю гряблями кучу берёзовых листьев, валяющихся на беговой дорожке около школы, и думаю о том, как мне не везёт. Рядом Алёна очищает от тех же самых листьев футбольное поле, а Лиза пытается помочь нам обеим одновременно.       Как вы уже, наверное, поняли, нас наказали за вылазку за едой во время урока геометрии. Не буду описывать все нравоучителтные речи от Татьяны Анатольевны и периодичные поддакивания Лайшева, ведь на это уйдёт больше часа. Если честно, я вообще особо не слушала, как нас ругают. Но когда в кабинете директора появилась Этери, и вместе с нами стали отчитывать и её, я запомнила каждое слово. И мне было до жути стыдно, что её ругают за нас. Это был самый неловкий случай с учителями и завучем за все школьные годы, а за девять лет наш класс натворил немало дел, уж поверьте.       А теперь немного о судьбе еды для наших одноклассников: все забрала Тарасова. Даже овсяное печенье Этери. Я живо представляла себе, как она сидит за столом, аристократично попивает чаек и лакомится нашими вкусностями. Хоть мы и провинились, но это все равно казалось мне несправедливым.       Вся суть нашего наказания заключалась в том, что мы целую неделю должны поддерживать в школе порядок. То есть: бегать по поручения учителей, дежурить в столовой и классе, поливать сто лет назад засохшие цветы в коридорах и тому подобное. И первым приказом было подготовить школьный двор к урокам физкультуры и прогулке продленной группы из начальной школы. Нам выдали грабли, метлы, ведра и чуть ли ни с пинком под зад отправили пахать на улицу, как чертей на плантацию.       Но был в этом и огромный плюс — мы занимались общественно-исправительными работами во время уроков. И сейчас мы со спокойной совестью пропускали самостоятельную работу по химии. — Ну все, с меня хватит! — Косторная откинула в сторону метлу и повалилась на искусственный газон футбольного поля.       Недолго думая, мы с Лизой завалились рядом и стали глазеть на голубое небо и слепящее солнце. — Странно, что Этери Георгиевна нам взбучку не устроила, — сказала Алёнка. — Она, может, и не устроила, а вот Даниил Маркович — это пожалуйста. Вот ведь нам влетит, когда мы придём в класс после этой каторги, — Лиза обмахивалась кленовым листом, как веером. — А может, никуда не пойдём? — предложила я. — Проторчим здесь весь день, а потом попросим кого-то из класса вынести наши рюкзаки. — Дельная мысль, Женёк. Вот только нас могут заподозрить: семь уроков убирать территорию школы — это как-то слишком, — Туктамышева перевернулась на бок и стала перебирать мелкие камешки гравия.       Я фыркнула. Идти учиться и снова получать втык мне не хотелось. — А мы скажем, что очень тщательно убирались.       Алёна хмыкнула: — Ага, так тщательно, что листья, которые не поместились в ведра, оказались в клумбе с цветами. — Зато эти листья станут экологическим удобрением. Как его там… Компостом, что ли…       Мы засмеялись, а потом решили все-таки довести начатое дело до конца. Я надумала подурачиться, оседлала свои грабли, как ведьма метлу, и побежала вперёд: — Вперёд на шабаш!       Девочки вмиг оседлали свои метлы и мы превратились в смеяющийся друг над другом и над самими собой отряд ведьмочек из десятого «Б». Все же, полет на граблях куда лучше урока химии, особенно если твоя учительница все ещё помнит твой маленький пожар в её кабинете. — Я смотрю, весело у вас тут.       На поле своей лебединой походкой выплыла Этери. Мы повыкидывали инструменты и на автомате встали по стойке «смирно», пряча смущенные лица. Теперь неловко было за две вещи: опять же за нашу операцию по добыче провизии и за устроенный мини-шабаш. — Меня попросили позвать вас в класс, Даниил Маркович устраивает входной диктант, и вы не должны его пропустить, — блондинка оглядела нас с ног до головы, и явно разглядела раскрасневшиеся от беготни и смущения щеки и школьную форму с остатками листьев и прочих элементов природы. Видок у нас был так себе.       Лиза и Алёнка быстрее направились в школу, дабы избежать контакта с математичкой, а я осталось, чтобы поговорить. — Ты сильно на нас сердишься? — спросила я, виновато опуская взгляд. — Я не могу долго на вас сердиться, особенно на тебя, Женька. Все мы отчасти в этом виноваты. Но зато вы пропускаете уроки и летаете на граблях и метлах во время того пока ваши одноклассники учатся, — учительница улыбнулась. — Ага, только вот нам ещё целую неделю так пахать, — я покосилась на грабли и ведра с листьями.       Этери притянула меня к себе и коснулась губами моей макушки. Я воссияла. Умеет же настроение поднять! — Ладно, пойдём уже. Кому-то ещё диктант писать, — она похлопала меня по спине. — Да пустяки! А вот химия, которую мы пропустили, — это сущий кошмар! — я скорчила утсрашающую рожицу.       Этери рассмеялась, увидев мою гримасу. Я окончательно расслабилась и улыбнулась, будучи готовой писать диктант и получать втык от Глейхенгауза. Когда рядом с тобой такие замечательные люди, то ты перестаёшь бояться даже самой страшной учительской кары.

***

      Когда прозвенел звонок с последнего урока этой недели, я подозвала девочек, разделивших со мной наказание от завуча и директора, и торжественно объявила: — Наш каторжный труд официально завершён! Мои поздравления, господа!       Вот так в шестнадцать лет я поняла, что больше не буду и носа совать за пределы школы во время уроков (но это не точно).