Жизнь - не математика

      Наступил декабрь - самая волшебная пора года, когда кажется, что вот-вот любимая сказка оживёт в реальности, когда большая часть дневного рациона состоит из мандаринов и имбирного печенья, пора гирлянд и запаха хвои, время веры в чудеса.       Однако школьные будни никто не отменял.       Мы сидели на первом уроке, которым у нас была литература, Даниил Маркович вёл диалог сам с собой о каком-то писателе, а половина класса, включая и меня, досыпала заветные минуты. Типичная картина, ничего необычного.       Но вдруг в класс ворвалась Татьяна Анатольевна, как обычно без стука и с широкой улыбкой, от которой все поняли, что сейчас что-то будет. Больше в классе никто не спал.       А завуч начала: - Ну, вы у меня уже десятый класс, вполне самостоятельные и ответственные, - ой, кажется, это не к добру. - Поэтому в этом году именно вам поручаю украшение школы перед новым годом.       Я оживилась. А вот это уже звучит поинтереснее. Прогулять пару уроков - совсем неплохая идея. - Кто хочет поучаствовать? - спросил Глейхенгауз, отрываясь от учебника литературы.       Я сорвалась с места, при этом с невероятной силой потянув за собой Загитову так, что она чуть не упала. Прогуливать уроки без лучшей подруги - непростительное предательство. - Мы пойдем, - чуть ли не выкрикунла я за двоих.       Даниил Маркович посмотрел на меня так будто я только что с луны свалилась. Да, спонтанность - моё второе имя. - Алина? - он вопросительно глянул на мою слегка оторопевшую подругу. - А? - опомнилась Алинка. - А, да, я пойду. - Вас двоих не отпущу. Нужен ещё парень, а то мало ли чего учудите.       Я хмыкнула. Конечно, все давно знают о моей способности косячить и что-то ломать, но нельзя же быть до такой степени недоверчивым. - О, Морис, пойдёшь с девочками, - провозгласил учитель.       Я облегчённо выдохнула. Вот уж с кем, но с ним точно не соскучишься. Квителашвили посмотрел на остальных одноклассников победным взглядом. И вся наша супер-команда отправилась выполнять поручение Тарасовой.       Нам выдали скотч, плакаты и бумажные гирлянды и снежинки и древнюю, грозящуюся вот-вот поломаться, стремянку. На этом приготовления к ответственной миссии завершились.       Первым делом мы отправились на улицу, чтобы повесить гирлянду над входом в здание. Отправились абсолютно без верхней одежды, потому что раздевалка была закрыта, а уборщицы по неизвестной причине пропали. Ну ладно, нам не впервой бегать раздетыми на морозе.       Минут пять мы разматывали гирлянду, искали её начало и конец, смеясь без причины. Когда же наконец с этим было покончено, настоло время самого опасного - повесить эту гирлянду. Соответственно, встал вопрос: кто полезет на стремянку? - Меня не выдержит, - сразу сказал Морис. Я согласилась, ведь эта стремянка была гораздо старше нас. Оставались я и Загитова. - Ладно, я полезу, а вы двое держите эту штуковину, - заявила я.       И начала взбираться наверх. Мои два боевых товарища вцепились в стремянку мёртвой хваткой. Убедившись, что я залезла достаточно высоко, я попросила Квителашвили подать мне гирлянду. Сначала все шло гладко, но когда остались последние штрихи, я вдруг поняла, что не достаю до края карниза, на котором нужно зацепить гирлянду. Я привстала на носки и принялась прикреплять гирлянду. Но что-то пошло не так.       Стремянка вдруг зашаталась от порыва внезапного ветра, гирлянда отцепилась, я попыталась её поймать и тут поняла, что лечу вниз.       А ведь правду говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами: детский сад, первый класс, школьные будни, семья и друзья, первая любовь с белокурыми волосами. Было бы глупо умереть из-за падения с лестницы во время подготовки к празднику. Я зажмурилась.       Но тут я ощутила, как чьи-то руки обхватывают меня за талию и держат с такой силой, не давая упасть. Я больше не падала, что очень меня обрадовало. Вдруг я ощутила знакомый запах парфюма - сирень и черемуха. Я выдохнула и открыла глаза. Этери. - Медведева, ты совсем чтоль рехнулась?! Да я же... У меня чуть сердце не остановилось. И зачем ты полезла на эту ветхую хре... лестницу?! Убьешься ведь! - Тутберидзе перестала контролировать себя, дав волю эмоциям и тяжело дыша.       Я аккуратно освободилась от её сильных рук и встала, недоуменно смотря на блондинку. Шок от внезапности медленно спадал. Я посмотрела на Алину и Мориса, также застывших и удвиленно вылупивших глаза. Кажется, я устроила представление похлеще Гудини.       Этери все ещё сбивчиво дышала, отведя взгляд в сторону. Я приблизилась к ней, чтобы только мы могли слышать друг друга, коснулась её ладони и сказала: - Все в порядке, Тери. Спасибо. Она все ещё не смотрела на меня. - Со мной и не такое может случится, да и к тому же, ничего страшного не произошло благодаря тебе... - Жень, господи, ты хоть представляешь, как я испугалась за тебя? - Этери прервала меня. - Как, черт подери, за твои шестнадцать лет ты ещё жива осталась? А если бы меня не оказалось рядом, то что бы было?       Этери наконец подняла голову, и я заметила, как в уголках её глаз блестят слезы. Черт, неужели я действительно так сильно заставила её поволноваться? Тутберидзе прикусила губу. - Но ведь ты появилась именно тогда, когда было нужно. Можешь считать себя моей супер-героиней, - я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.       Моя спасительница сделала глубокий вздох и взяла меня за руку. - Всё, никаких больше стремянок и украшений, - уже громче, чтобы слышали Морис и Алина, сказала она и увела меня в школу, так и оставив моих друзей стоять в недоумении.       Увели меня прямиком в учительскую, где сейчас не было никого. Этери вытащила из тумбочки чайник(мама дорогая, да они тут к концу света готовы!), вазочку с печеньем, две кружки и заварку. Она жестом указала мне на стул, а сама села напротив меня. - А теперь рассказывай, как вообще так получилось, что вы оказались на улице, раздетые и с этой небезопасной лестницей? - Ну, мы сидели на литре, и тут в класс зашла Татьяна Анатольевна и сказала выбрать тех, кто будет украшать школу к новому году. Вот мы и пошли. А куртки не взяли, потому что раздевалка была закрыта. Кажется, другой стремянки не нашлось. Морис слишком тяжёлый для неё, Алина боится, ну я и полезла. А потом... Все само как-то случилось, я даже сообразить не успела, - объяснила я.       Чайник вскипел, и Этери принялась заливать заварку кипятком. Запахло осенними яблоками и пряностями. А хорошо ведь устроились наши учителя: ароматный чай, печенье, а ещё и стулья удобные - красиво жить не запретишь. - Если ты закончишь школу, а на моей голове не будет ни одного седого волоса от твоих выходок - это будет настоящее чудо, - хмыкнула Этери.       Я нахмурила брови. - А что я ещё сделала-то? - Например, в прошлом ноябре вы с девочками сломали учительский стул в классе, - начала Тутберидзе, и тут я поняла, что сейчас мне припомнят все мои неловкие ситуации. - Жаркое слетело с твоей тарелки, в декабре на новогодней вечеринке ты, кажется, с Аней Щербаковой уронила ёлку в холле. Ещё ваша учительница химии рассказывала, что ты испугалась пчелы и подожгла пол. С урока сбежали тоже вы, конечно, не без моего участия, но это ж надо было придумать проникать в школу через окно туалета. А ещё... - Ладно, хватит! Виновата! - я подняла руки, словно сдаваясь. - Больше так не буду.       Этери улыбнулась и потянула мне кружку с горячим напитком. Но тут мне в голову пришла безумная идея.       Я встала со стула, нежно взяв Этери за запястье. Та удивлённо посмотрела на меня. Я подошла ещё ближе, привстала на носки и потянулась к её губам, чувствуя её сбивчивое горячее дыхание на моей коже. - Женька...       Её руки легли на мои плечи, и я снова потеряла счёт времени, забывая о нехватке воздуха от нежности и чувств. Поцелуи с ней - отдельный вид искусства.       Краем уха я услышала, как заскрипела дверь, а потом зазвучал женский голос: - Этери Георгиевна?! Медведева?!       Я вздрогнула и мигом остранилась от Этери.       Ой. Сейчас начнётся большой концерт...