Жизнь - не математика

      Все пошло наперекосяк, когда утром следующего понедельника мы с классом, завидев горки снега за окном, выбежали на улицу в одних блузках и тонких рубашках и стали кидать друг в друга снежки, валяться в этом снегу и орать (да, именно орать) так, что было слышно на все соседние улицы. Мы будто бы не замечали холода, смеясь и радостно визжа. Но не заметили мы не только холода.       Как-то так получилось, что мы пропустили мимо ушей звонок на урок. И лишь спустя пятнадцать минут первого урока, до нас дошло, что что-то не так. — Алён, у тебя телефон с собой? — проорала я Косторной среди общего шума. — Да, а что? — отозвалась одноклассница. — Время посмотри, а то звонка не слышно, — я подбежала ближе к ней.       Алёнка достала телефон из кармана, посмотрела на экран, изумленно вылупила глаза и закричала так, что у всех волосы дыбом встали: — Народ, мы опаздываем! Сейчас восемь сорок пять!       Тут уже заорали все, не то от удивления, не то от испуга за свое скорое будущее. Понимая, что нас всех ждёт кара, мы понеслись в школу. Кстати, первым уроком у нас была геометрия.       В дверях школы нас уже поджидали завуч и Этери Георгиевна. Что ж, десятый «Б» и косяки — вещи неделимые. Татьяна Анатольевна сверлила нас тяжёлым взглядом, а Тутберидзе отчего-то задерживала свой взгляд именно на мне, и румянец от мороза на щеках сливался с румянцем от смущения. Интересно, кто-то уже начал придумывать оправдывающую нас речь? — Как всегда, десятый «Б» снова провинился, — начала Тарасова, — то с уроков убегают, то вообще на урок не приходят.       Я спрятались за спину Мориса, чтобы быть подальше от буравящих глаз. Все-таки, первый проступок в большей степени принадлежал нам с Алёной и Лизой. Ну, конечно, наш класс — в любой бочке затычка. Никто из параллели не попадался на «преступлениях» столько раз, как попадались мы. Кажется, мой талант к неприятностям распространился на весь класс.       А Татьяна Анатольевна все не прекращала нас отчитывать, и в итоге на это потратилась оставшаяся часть урока, что очень не понравилось блондинке, и она зашепталась с завучем. Результат этих переговоров не заставил себя долго ждать. — Чтобы больше такого не повторялось, сегодня восьмым уроком у вас будет геометрия, — провозгласила Татьяна Анатольевна. Проклятье.

***

      Мы с Алиной стояли у двери класса, с грустью смотря на то, как остальные классы идут домой с седьмого урока. После школьного дня мы все уже были как выжатые лимоны, но предстояло ещё одно испытание — геометрия. Никто не отрицал того, что провинились мы не по-маленькому, но и с наказанием согласны не были. Я даже вспомнила когда-то давно запомнившееся мне выражение: «Кто школу не гулял, тот детства не видал». Радовало одно — время, проведённое рядом с Этери, но я бы предпочла провести его без учебника геометрии. — Как же есть хочется, — сказала Загитова. — И спать, — добавила я. — Может, убежать, пока не поздно? — обречённо выдохнула она, понимая, что это невозможно.       Прозвенел звонок на урок, а мы все ещё стояли на том же месте и болтали. Садиться за парту отчаянно не хотелось. — Сижу за решёткой, в темнице сырой, вскормленный в неволе орёл молодой, — процитировала я, протяжно вздыхая. — Ещё один урок, орёл, не одним вам хочется домой, — раздался знакомый голос за моей спиной.       Я развернулась и застала Этери Георгиевну. Я заметила, что и на ней усталость оставила свой след. За год я научилась различать её настроение и всегда знала, как вести себя с ней в любой ситуации. Сейчас лучше стоило улыбнуться и молча пойти за парту, но чёрт меня дёрнул за язык, и я ляпнула: — Может, мы просто тихо посидим?       Этери смерила меня строгим взглядом, словно отвергая моё предложение. — Геометрия так геометрия, что тут скажешь, — уже шёпотом сказала я, и мы с Алиной направились на свои места.       Время тянулось бесконечно. Задача за задачей, чертежи, решения — все смешалось в одну кучу. Время от времени Этери кидала на меня взгляды, словно говоря мне, что осталось немного. И какого же был наше всеобщее ликование, когда прозвенел самый долгожданный звонок с уроков.       Мы повскакивали с мест, спешно закидали вещи в рюкзаки и приготовились бежать из класса. Как вдруг Морис крикнул: — Народ, кто в снежки? Кто последний — тот сосиска!       И мы ринулись к двери, толкая друг друга, визжа и ругаясь. Я была одной из первых, но меня остановила Тутберидзе. — Тебе что, утреннего не хватило? — она улыбнулась. — Так сейчас же на урок не надо, — отмахнулась я. — Ладно, я побежала, не хочу быть сосиской!       Я умчалась из класса, но все ещё чувствовала на себе её тёплый взгляд и весёлую улыбку.

***

      Вечером я заявилась к Этери без приглашения. — Женя? — блондинка открыла дверь, недоуменно оглядывая меня. — Ага, она самая, — я улыбнулась её смущенности. — Что-то случилось? — на её лице промелькнуло беспокойство. — Случилось, — я подтвердила. — Зима случилась, Тери! Айда валяться в снегу!       Этери прикусила губу, явно готовя мне ответ. Не знаю, что бы ответила я, приди ко мне домой моя ученица и предложи пойти валяться в снегу, но её это явно озадачило. — Ты пришла ко мне домой, чтобы предложить пойти гулять в снегопад? — она изогнула брови.       Я довольно кивнула, все ещё не переставая улыбаться. Этери покосилась на меня, потом заглянула в мои глаза и на её губах появилась улыбка. — Что ж, я согласна. Что с тобой поделаешь, мисс непоседа, — выдохнула Тутберидзе.       Мы лежали на снегу, смотря на вечернее небо над нами. А на наши лица сверху опускались отчего-то казавшиеся тёплыми снежинки. — Жалко, что не видно звёзд, — расстроенно сказала я. — Для меня это небо все равно самое чудесное, — отозвалась Этери.       Я вопросительно посмотрела на неё, на что она ответила: — Ведь я могу смотреть на него вместе с тобой.       Я привстала и стала рассматривать блондинку: алые от мороза щеки, светлые кудри на снегу, слегка потресканные манящие губы и сияющие глубокие глаза. Она безумно красива.       Я и сама не заметила, как прикоснулась своими губами до её губ, оставляя горячий след на холодной коже.       Эта зима определённо обещала быть счастливой.