Crying demon

      Холодный ветер гулял по полю, показывая свою силу окружающим, завораживающие взмывая ввысь нежные лепестки цветов, разнося их благоухание далеко за горизонт. Солнце старалось согреть промерзшую землю своими тонкими, яркими бегающими лучами, освещающее пространство нежным светом. Птицы приглушенно, покорно защебетали свой мотив, гармонично переливаясь на фоне небесных владык, дополняя своим звучанием чарующую картину.       Он не чувствовал теплое, едва уловимое касание солнечных лучей к себе, не слышал бегающего ветра взывающего к звону листвы, ведь это было неважно для него сейчас. В голове отчетливо был слышен тихий голос отмщения. Стоит лишь пожелать и острые кости пронзят нежное девичье тело. И он даже не будет сожалеть о содеянном, горько усмехаясь об утрате тех дней, когда был беспомощный, загнанный в угол котенок.       Теперь все иначе и их роли поменялись так стремительно, что не успел Санс оглянуться, даже осознать. Их роли поменялись. Изменилась и судьба, как и история этой временной линии. Был ли это шанс все закончить, чтобы не началось? Парень глухо выдыхает, понимая все без навязчивых вопросов. Если это и был шанс, то он схватит его обеими руками, костями, прижмет как можно сильнее, впиваясь зубами, безумно улыбаясь. Ведь он желал это с самого начала. С первой их встречи в Зале Правосудия.       Чара вжимается крепче в землю, пристально наблюдая за ним, вдыхая освежающий аромат весны. Девушка чувствует напрягающую сердце атмосферу, которая может нанести ей неприятный удар в любой момент, дай ей лишь волю и острые кости не заставят себя ждать. Единственное, чего желает ее душа так это понять. Услышать из его уст причину его пылающих адским пламенем глаз и полной отвращения и ненависти глаз.        Она пытается произнести хоть слово, чтобы понять, услышать ответы на свои многочисленные вопросы, что так больно давят на ее психику, но не может, задыхаясь в собственном бессилии. Девушка может лишь наблюдать за монстром, слышать его голос, мысленно улыбаясь ветру и солнцу.       Пару секунд он стоял неподвижно, наслаждаясь моментом. Не каждый день же ловишь того, что так много причинил страдания тебе и твоим близким. От воспоминаний прошлых таймлайнов по его телу пробегает табун холодных мурашек, что даже он мог почувствовать, хотя и скелет. Каждый удар, каждое действие человека несло смерть, оставляя за собой лишь горстку праха, развивающееся на ветру.       Он верил, что стоит лишь взмахнуть рукой, отдавая приказ, и все закончится. Он освободится от оков злого рока судьбы, тех кошмаров, иллюзий, пережитков прошлого, которые преследовали его по пятам, не давая даже передохнуть. Почему он не может все так же легко забыть, как и его беззаботный брат? Его теплый смех и веселая улыбка всегда сметали мрак с его души, заставляя ему улыбнуться в ответ. Пожалуй, Папирус был одним из немногих, кто не дал ему упасть, задохнуться в отчаянии. И ненависти к человеку и лишая его раз за разом было с каждым разом все больнее, но вскоре он почувствовал некое спокойствие, смирение, хотя всеми силами все еще пытался остановить убийцу, но его кости каждый раз содрогались в беспомощности и собственной слабости.        Он вглядывается в лицо человека, убийцу, что так яро смеялась над ним, упрекая его в бесполезности, пытаясь найти раскаяние. Когда-нибудь ее сердце поражала чувство сочувствия и отвращение к самой себе? Но Санс видит лишь непонимание и удивление со страхом за свою жизнь. И где-то глубоко некий интерес, который она даже не пытается скрыть.       Хоть Санс и был силен духом, но у него есть свои лимиты. Она ни капли не раскаивалась перед ним, наверное, даже не понимая, почему он пытается ее убить или угрожает. Невероятно.       Девушка пугливо смотрит на него, пытается подняться, впритык приставленная кость к ее голове рвано царапает ее лицо, чуть не задевая глаз, заставляя зажмуриться от боли. Слишком невыносимо. Но страх возможного исхода пугал еще больше. Краем глаза, она замечает его пропитанной ненавистью лицо, потухшие, выражавшие бездну глаза и яркое пламя, бушевавшее рядом. Парень медленно поднимает руку, мысленно отсчитывая последние секунды перед приговором, и огромные костяные пасти в виде волков начали открываться. И тут паника полностью завладела ее разумом, и чувство самосохранения подсказывало, что остается только одно — бежать. Но вот только куда и сможет ли она убежать достаточно далеко от него? Пока этот монстр стоит и ничего не предпринимает дальше. «Он опасен, » — вихрем кружилось у нее в голове. Слишком непредсказуемый. Ведь кто знает, что у него в голове и что он предпримет за ее попытку к бегству?       Но выхода то нет. Если она ничего не предпримет, то скорее ее будет ждать только один исход — могила.        Чара медленно отползает от острых костей скелета, пытаясь быть незамеченной. Однако Санс замечает колебания с ее стороны, его немного забавляют ее действия в данный момент. Неужели она действительно, думает, что сможет убежать? Он ее больше не отпустит, не будет стоять в стороне, чтобы не видеть, не слышать криков павших, затмевающих все его сознание. — И куда это мы собрались? — он шипит, словно гремучая змея, предостерегая, что все ее попытки на побег обречены.        Все ее попытки к бегству были лишь иллюзией. Ей не скрыться, потому что Санс найдет ее, где бы она ни была. Парень медленно подходит к ней, а девушка вздрагивает, затем с испугом смотрит на него. Так и должно было быть тогда, раньше, когда свет от золотых колон падал возле них. Когда парень усмехался, разрывался от тоски по близким, неся тяжелую ношу на своих плечах, монотонно вынося свой вердикт. Множество раз он говорил свою речь, как заезженная пластинка, повторяя вновь и вновь, мозоля уши своему собеседнику. И кроме раздражения со стороны, парень вряд ли мог похвастаться чем-то еще. Ведь человек умел загружаться вновь и вновь, запоминая и учась на своих ошибках, постепенно лишая хоть какого-либо шанса выиграть у него.        Но сейчас все не так. Вряд ли этот человек сможет загрузить или перезапустить временную линию, потому что ее Решительность слишком слаба, едва ощутима, утопая в колебаниях.       Неужели это конец? — Почему? — приглушенно спрашивает она его, но словно это было адресовано ветру.       Он не слышит ее, постоянно прокручивая моменты из прошлого в своем сознании. Слишком много боли и сил было потрачено на то, чтобы держать себя под контролем и не прибить этого дьявола сразу. Словно он пешка. Игровая пешка, у которой имеется своя роль, предназначение, которая не в силах что-либо изменить, возразить. Но у него были же чувства, свои эмоции, он должен действовать по своей воле, а не по воле свыше. Он живой. Он не кукла для сюжета какой-то игры, в которую его сунули против его воли.        Все же он великодушен или точнее он хотел казаться таким, показывая отличия между ним и чудовищем напротив, которому было плевать на всех, кроме себя. Ему хотелось казаться сильнее, могущественнее на фоне других, уча своей воле и силе окружающих. Просто потому что так надо. И Санс не видел ничего человеческого в нем. Он мог, скаля зубами наблюдать за ним, за его действиями, храня обещание данное подруге и веря в слова в своего брата, крепко сжимая его красный, любимый, но уже не нужный его брату, шарф в своих руках.        Девушка пристально наблюдает за ним и кости уже не так страшны для нее, как были на первый взгляд. Чара выдыхает раскаленный воздух от напряжения, сильнее сжимая холодную, мокрую землю в своих руках. Солнце приятно грело кожу, омывая все янтарным цветом.        Их молчание затянулось, но было чем-то само собой разумеющимся и желанным. Казалось, нарушить его, будет верх кощунства и неблагодарности, но Чаре не хочется бездействовать, затягивая этот момент еще на несколько минут, ведь кто знает, сколько это продлиться, потому что она хочет знать правду. — Почему ты хочешь меня убить?! — решительно вскрикнула она на все поле, — я ведь ничего тебе не сделала!        Непоколебима, стремительная — именно так он мог ее охарактеризовать всегда, как только видел ее. Ничего не изменилось, только ее взгляд, полный негодования и удивления. Такое ощущение, что она не знает его и видит впервые. Удивительно.       Ее голос стихает, но его эхо продолжает бить в черепную коробку Санса. Он начинает чувствовать отвращение к ней, но ее взгляд, эмоции говорят о том, что она не врет, что не понимает. Забавно, что демон не знает своих грехов, но для него это лишь новая уловка, которую использует, чтобы дать ему повод сомневаться в его выборе, непоколебимых действиях. — Ты серьезно? — Санс издал немного истеричный смешок, — и ты думаешь, что я поверю тебе? Той, кто убивал всех дорогих для меня друзей раз за разом, просто наплевав на их чувства, и непоколебимую веру в тебя. — Скелет встал напротив девушки и резко приподнял ее за подбородок, — каждая смерть была извращеннее предыдущей. Ты никого не пощадила. Тебе нравилась кровь, которую пропускала сквозь свои пальцы. Причем ты перезапустила множество раз это, чтобы этот кошмар мог длиться вечно. Но судьба решила тебя наказать, изменив все.        Она ошарашено смотрит в его потухшие глазницы, явно не веря в его слова. В дурманящий голос монстра, который она слышит впервые. Чара сглатывает, опуская свою голову, пытаясь осознать очевидное, понять его слова. Но не может, вздрагивая от душевной боли.       Обидно…       Больно…       Однако это не потому что он ей причинял боль своими костями, магией, что, по ее мнению, должна использоваться для защиты невинных, но никак не для того, чтобы их ранить. Ей хочется взвыть от его жестоких слов, которые были ей чужды, но такими правдивыми, пронзающими ее сердце. — Я…       Слова не идут из ее уст, становиться тошно, на душе скребут кошки, а в глазах столько вопросов, что слишком неправдоподобно, невероятно. Она чувствует, что сможет ему показать, что он ошибается, что он принял ее за другого человека или монстра. Чара ощущает исходящую от него пустоту, жгучую боль, пронизывающую до основания и ей хочется что-то сделать ради него. Утешить, обнять, склоняя его голову, напевая успокаивающую песню. Тепло улыбнуться его искалеченной душе, бережно склеивая ее осколки, словно драгоценный хрусталь.       Она не боится больше его, решительно вглядывается в каждую черту, пытаясь зачем-то запомнить, что-то отмечая для себя, решаясь к дальнейшим своим действиям.       Парень дернул ее и, схватив ее за щеки, слегка надавил на румянцы, выводя ее из размышлений. Девушка слегка жмурится от боли, но не протестует, не вырывается, наблюдая. — Не надейся, что тебе поверю. Обычно противоположное мнение всегда влечет к гибели. — Но я действительно не понимаю о чем ты. Послушай, я впервые в жизни тебя вижу! — решительно, но с нотками отчаяния проговорила девушка. — Возможно, ты меня с кем-то спутал…        Потому что в этом мире все возможно. — Твой голос и глаза, — он сильнее надавил на ее щеки, а затем отпустил, когда из ран выступила тонкая струйка крови, — говорят об обратном. Никогда не забуду их. Человека, который забавлялся с чужими жизнями. — Но… — Хватит разговоров.        Чара прикрывает свои глаза, слегка подрагивая. Он не поймет, не слышит ее слов, теплоты, которую она хочет ему дать. Она уверена в скрытом подтексте его действий. Этот скелет обознался — она уверена в этом. Девушка слегка улыбается своим мыслям, вдыхая освежающий аромат листвы. Чара, наконец, смогла почувствовать спокойствие на душе. Ее рана на лице — всего лишь царапина. Не более. Волновал больше ее возможный убийца, уже с сомнением смотрящий на нее. И Чара искренне улыбается ему, потому что она верит в него. В его действия и решения, хотя даже не может понять почему, но это ее ни капли не пугает.       Он, сделав шаг в сторону, взмахнул рукой и острые концы костей, дотронулись до ее шеи. Чара смотрит на него и не смеет отвести от него взгляд. Девушка чувствует его боль, страх и отчаяние, прожигающее его душу. Слишком больно, но в тот же миг он почему-то держался, чтобы не убить ее сразу, ведь совсем недавно, она думала, что умрет и даже не узнает, что происходит. Она не боится смерти, готова даже укусить смертельный плод, лишь бы этот монстр успокоился, улыбнулся так искренне, как только смог, а затем рассмеялся. Если ее смерть поможет ему в этом, то она не против такого исхода. Это ли называется смирением?       Возможно, что Санс выжидает момента или же борется со своими мыслями и чувствами внутри себя. Смотря на нее, где-то внутри, он сомневался в том, что она и есть та убийца, которая принимала только насилие, оставляя за собой тонкую дорожку из праха.        Парень думал о том, что сможет увидеть в ней то, что было в ней раньше, в тех ужасных, пропитанных кровью, таймлайнах, чтобы убедиться в своей правоте и убедиться в ее отвратительной лжи, но Чара не делала ничего такого, что могло бы доказать его правоту. Ее глаза полные мольбы и теплоты, просто напрочь сметало у него всю уверенность.       Санс глухо вздыхает, ему это не нравится, до мозга костей. Он просит ее безмолвно, чтобы доказать ему, что она демон, но девушка молчит. Наблюдает за ним, отслеживает каждый шаг и больше ничего. Ни попыток нового побега, ни агрессии с ее стороны. Вообще ничего. Странно.       Молчание вновь затянулось, но в тот же миг казалось, что это правильно с обеих сторон, но словно тетива готова сорваться в любой миг, разорвать все грани, полностью лишая побега. Чара не боится, она сочувствует монстру, даже если она умрет, будет верить в него. Санс же пытается побороть смуту в его сердце, чтобы трезво мыслить на поставленную непонятную для него ситуацию. Неужели он вновь игрушка для сюжета какой-то игры, которая должна дожидаться своего исхода? — Чара!       Девушка вздрагивает от своего имени, а затем судорожно обращает свой взор на человека звавшего ее. Санс лишь краем глаза замечает небольшую фигуру на холме, совсем рядом с ними, тяжело вздыхая.        Чару пронизывает холод, девушка судорожно пытается произнести хоть слово, но сухость в горле мешает ей это сделать. Все становится слишком медленным, неестественным, мрачным, словно в старинных фильмах. — Эй, ты, прочь от моей сестры! Чаре становиться страшно за нее, губы дрожат, но не от холода, а от испуга. В голове мелькают различные картинки с не очень радужным исходом, но она старается держаться, отгонять ненужные мысли и поверить в то, что он ее не тронет, так же как и ее. — Рэй… — испуганно шепчет алоглазая девушка ей в ответ.       Санс хмурится, зрителей ему тут еще не хватало, однако, несмотря на стрессовую ситуацию, он не подавал и малейшего признака того, что его это задело. Напротив, это все больше начинает походить на цирк с умелыми актерами. Откуда у нее имеется сестра, которая появилась как раз вовремя, чтобы помешать его представлению. Такое ощущение, что кто-то воспользовался редактором программы, чтобы не допустить смерть главного злодея игры. Это сильно бесило — как же ей везло на неожиданные повороты, которые могут удивлять, но тошноты раздражать. Неужели в этом мире нет справедливости?       Он вполоборота смотрит на девочку, обдумывая свои дальнейшие действия. Она была зла на него, в душе у крохи бушевал ураган эмоций предсказывающих не очень хороший для него исход. В голове столько вопросов и ни одного ответа. Он тяжело выдыхает, смотря на дрожащую, переполненную страхом Чару. Неужели все дело в ребенке? Почему ее решимость вдруг исчезла, словно ее вообще не было?        Санс возвращает свой взгляд на ребенка и отмечает про себя, что эта девочка не будет в стороне, если это касается ее близких. Парень же не отступает, не принимает слова ребенка в особое внимание, потому что зло никогда не должно восторжествовать и пользоваться другими, как щитами. Непростительно. Доказательство ее вины.       Ребенок делает шаг в их сторону, Чара замирает в ту же секунду, боясь пошевелиться. Санс же призывает еще пару костей, и девушка замечает это и холодный, липкий пот окутывает ее тело. Неужели она была права насчет него и действительно он попытается убить ребенка, но кости были нацелены не на ребенка, а на нее. Потому, что ребенок не виноват в том, что его используют, виноват тот, кто пользуется им, как щитом, чтобы убежать, скрыться из виду, громко смеясь в след. — Не трогай Чару! — Рэй срывается с места, в ее голосе читалось нетерпение, желание помочь, просто уберечь дорого для себя человека.       Малютка бежит на встречу к ним, намереваясь остановить это безумие, но вот только она не стала смотреть себе под ноги, и через мгновение кувырком летела с холма. У Чары что-то обрывается внутри, когда девочка ударяется головой о твердую, замерзшую землю. Больше ни всхлипов, ни криков — ничего, лишь тишина со стороны малютки, и от этого становится страшнее. Ужас сковывает лишь на миг тело девушки, пытаясь ее удержать, чтобы она убедилась в том, что все кончено, но Чара не хочет в это верить, даже не коснувшись ее, не почувствовав, что все закончено. Девушка тут же срывается со своего места, тем самым удивив скелета еще больше. Он думает, что она безумная, и хочет добить ребенка, ранить в самое сердце, своим острым кинжалом, потому решает для себя, что пора действовать. Остановить это затянувшееся безумие, мучавшее его не один день, ни один таймлайн. Парень выставляет руку вперед, намереваясь убить ее, но замешкается, когда видит ее слезы. « — Какого черта?!» — вспыхивает его сознание.        Почему он не видит в ней убийцу, почему? Ведь он доказал ее вину, тогда почему рука не поднимается ранить ее. Слабый, немощный, искалеченный своей судьбой и предоставленной ролью, но теперь все иначе, потому что он обещал себе, что не будет мешкаться, не станет убегать.       Чара не сбавляет шаг, наоборот усиливает, превращая его молниеносно в бег, и совсем не обращает внимания на царапающие ее тела кости, которые пытаются ее убить, но каким-то чудом просто ранят, но не серьезно. Было ли это случайностью или роком судьбы, или же желанием его владельца, который на самом деле не пытался ее убить, а только остановить?        Для нее это было не так уж и важно. — Рэй!       Кость, словно лезвие проходит вдоль ее живота, но она не чувствует боли, не чувствует угрюмого взгляда со стороны, потому что это не имеет значение. — Рэй! Я иду к тебе. Ты только держись. Умоляю тебя…       Девушка задыхается от слез и паники в сердце, но не сбавляет темп, совсем не обращая внимания то, что кость почти не врезается ей в голову. Безумная.       Санс сглатывает, понимая, что все вокруг не шутка и совсем не ожидая от себя, убирает все оставшиеся кости с пути Чары. Она бросается к телу девочки с удвоенной силой, совсем не замечая, что препятствия были убраны с ее пути. Слезы смывают обзор, словно бельмо, глаза напуганы, бегло и не веря устремлены на лежащее возле нее тело. Она закрывает ладонью свое лицо и слегка всхлипывает, но не теряет надежду на то, что все будет в порядке. Девушка, дрожа, тянет руки к малютке и судорожно приподнимает ее, сразу в глаза падает рана в области головы.       Страх окутывает Чару с ног до головы. Не может быть. Она осторожно убирает пряди с места ранения, пытаясь получше разглядеть его, утешить себя мыслями о том, что все хорошо и все можно исправить. Санс, молча, наблюдает за ней, полностью скованным в происходящем. Он делает шаг, когда девушка, горько плача, гладит ребенка и шепчет что-то. То, что ему было не разобрать, но то, что он чувствовал каждой косточкой своего тела, и почему-то стало больно. Невыносимо.       Возможно, все-таки ошибся и теперь вина прожигает его сердце, но вот только, если бы он даже захотел, парень не может извиняться перед ней, потому что не чувствует своей вины. — Ча… ра…       Она вздрагивает от этого голоса, а холод в ее сердце немного уступает теплу. Плач резко прекращается, и она, не веря, смотрит на девочку на своих руках. Глаза у нее приоткрыты, болезненные, измученные, но она была жива — это самое главное. — Ча… ра… прости мен…я, — ее голос был слышен только для нее, едва живой, но такой родной и теплый. — Ничего не говори. Тебе незачем извиняться, — шепчет Чара в ответ, и обнимает малютку, нежно придерживая ее голову.       Рэй громко всхлипывает, а затем тянется руками к девушке в ответ, утыкаясь в теплую кофту Чары. Девушка улыбается и становится так тепло, когда она гладит по непослушным черным прядям своей сестры. Она что-то говорит, напевая что-то, ярко улыбаясь, а малютка напористее к ней тянется, не переставая плакать.       Парень наблюдает за всем этим со стороны и спустя пару мгновений облегченно вздыхает. Все в порядке, потому что все остались живы или дело в другом? Санс прикрывает ладонью свое лицо, глупо улыбаясь самому себе, своей глупости и доверчивости. Кто знал, что так все обернется? Что он пощадит демона, который был похож человека льющего слезы ради близких для него людей?       Возможно он чувствовал, что поступает, так же как и она тогда, лишая жизни многих, не заботясь ни о ком другом, кроме как о себе. Однако поступает ли он, правильно отпуская ее вот так? Смотря на нее, Санс погружается в свои мысли и ту нежность, что она дарит с таким трепетом, ребенку, который был ей даже не родным. Он вспоминает слова людей из деревни и понимает, что ее тут любят многие, и ненавистников у девушки так таковых и нет, а значит, желание убивать не было.        Тот демон не умел плакать, лишь убивать, втаптывая всех, кто был ему дорог в землю и насмехаться, в отличие от человека, который был перед ним.       Он начал немного сомневаться в себе и в том, что хотел сделать, когда видит, как бережно Чара отдает ребенка в больницу, молясь всем богам, которых она знала о том, чтобы с ней все было в порядке, совсем не замечая его рядом с собой.