Традиции/Traditions

Они лежали бок о бок в густой траве, глядя на небо, усыпанное звездами после заката. Сколько бы Асока ни путешествовала среди них, она никогда не задумывалась об огромном количестве самых разных миров во всей галактике; только здесь, на Шили, красота и слава этих звезд не могла сравнится ни с чем, словно они гипнотизировали ее. Она не знала, как должна относиться ко всему, что узнала за сегодня, но между ней и Энакином определенно что-то изменилось. Впервые со дня их знакомства он открылся ей. Сначала признался в любви, что само по себе шокировало, а потом плакал у нее на плече после благословения. Асока не знала, что готовит для них судьба в будущем, и как теперь жить согласно Кодексу джедаев. Она знала только то, что любит Энакина, по-настоящему любит. Раньше она никогда не думала о своем учителе в романтическом ключе. Да и зачем? Сам Энакин едва ли видел в ней кого-то больше, чем собственного падавана, потому что был так влюблен в сенатора. Асока просто надеялась, что неделя на природе благотворно на него повлияет, но никак не могла ожидать, что весь этот праздник настолько прекрасно скажется и на ней самой. То, что она почувствовала во время их случайной свадьбы, когда Энакин поцеловал ее… никогда прежде ей не доводилось испытывать чего-то подобного, и даже до сих пор мысли о поцелуе вызывали приятное покалывание. Но и страх тоже. Страх исследовать эти чувства глубже, страх того, что другие люди об этом узнают или обнаружат. Асока бы солгала самой себе, если бы начала отрицать свой интерес и некое любопытство к тому, чем они оба должны были по идее заняться сегодня ночью, однако сейчас явно было не самое подходящее время для подобных вещей. Если и идти дальше, то с твердой уверенностью. Чтобы Энакин тоже был уверен, а не застигнут врасплох, как во время того танца. Какой бы сильной к нему ни была ее любовь, она не хотела торопить события, и с этой мыслью следовало смириться. Асока повернулась к нему. Невозможно было не восхищаться его счастливым лицом и мягкой улыбкой на губах — при этом с глубоко задумчивым выражением. После благословения водой он словно внешне даже преобразился. Она вроде как собиралась устроить ему тотальный допрос, чтобы доказать, что ему станет намного лучше после раскрытия всех своих тайн, но этот вопрос должен был решить он сам. А вот зеленый цвет наряда определенно шел ему к лицу. В свадебной одежде Энакин становился еще привлекательней, и только от одной этой мысли ее снова бросило в жар. Так странно было видеть его без тяжелой джедайской робы и брони, однако Асоке всегда нравилась в нем более уязвимая, ранимая сторона, которую его привычная одежда только скрывала. Что бы там ни говорили джедаи, но смотреть на Энакина и видеть теперь в нем своего мужа… вот что по-настоящему захватывало дух. Даже если случится так, что утром они улетят отсюда и больше никогда не вспомнят о браке, у Асоки все еще оставалась одна-единственная ночь, в которую она имела полное право называть Энакина мужем. Он встретился с ней взглядом, пытаясь убрать с пути стебли травы туру, чтобы та не заслоняла собой вид. Асока засмеялась, чуть прикусив губу и с восхищением наблюдая за отражением звезд и лунного света в его глазах. Почему они не могли вот так лежать вместе под ночным небом вечно? Теперь она поняла, что тоже не хочет покидать Шили. — Итак, Шпилька, — начал Энакин. — Как твой учитель, я должен поинтересоваться, чему ты научилась в течение этой недели. Ты же говорила, что обряд посвящения определит все твое будущее? — Да, именно так мне и сказали, — пробормотала Асока. — И теперь понятно почему, если в конечном итоге мы поженились! Он рассмеялся. — Вот это и повлияет на твое будущее. — Но знаешь, не только это. Сколько я себя помню, я всегда старалась отрицать одну сторону себя в пользу другой. Я считала, что не могу быть тогрутой, потому что я джедай. И что я никогда не смогу стать настоящим джедаем, потому что я тогрута. Однако теперь я вижу, что быть одновременно и тогрутой, и джедаем — не так уж и сложно. Я наконец вижу, как обе стороны переплетаются воедино и делают меня такой, какая я есть. Какая-то сторона иногда может противоречить другой, однако теперь я чувствую, что в силах обрести равновесие, а не стыдиться, как раньше, — задумчиво сказала она. Энакин перекатился на бок и положил руку ей на плечо. — Я очень горжусь тобой, Шпилька, — искренне признался он. — Принять свою сущность, несмотря ни на что… это зачастую труднее всего. За последнюю неделю ты сильно повзрослела. И не важно, был ли брак главной целью обряда посвящения или нет, на церемонии ты доказала свое совершеннолетие. — Спасибо, учитель. — Эй, теперь я твой муж, ты не обязана называть меня учителем, — с усмешкой сказал Энакин и откатился в сторону. — Даже перед Советом джедаев? — вскинула она брови и мягко ткнула его в плечо. — Думаю, идея так себе, — пробормотал он. — Уверен? — Асока улыбнулась и закатила глаза, хотя он ничего и не видел. Он приподнялся на локтях и сел, смотря на нее. — Знаешь, даже если это всего лишь и случайность… женившись на тебе, я точно не прогадал, — Энакин прикусил нижнюю губу и отвел взгляд. Какое-то время она лишь смотрела ему в глаза, а потом потянулась, чтобы поцеловать, пока не успела передумать. Он притянул ее к себе и поцеловал в ответ еще крепче, почти как во время той церемонии. Оторвавшись, он провел пальцами по ее подбородку и прижался к щеке, испытывающим взглядом изучая ее лицо. Затем поднял механическую руку, вокруг которой была обвязана кожаная полоса. — Что бы ни случилось после нашего возвращения, что бы нам ни говорили, я сохраню это навеки. Как напоминание о самой лучшей неделе в моей жизни, — губы Асоки дрогнули. — Ладно, давай спать. Нам завтра предстоит долгий путь обратно. Энакин поднялся на ноги и помог ей встать. Стряхнув с себя траву, они залезли в хижину. Однако теперь никто из них не стал отгораживаться друг от друга горами одеял или подушек. Скорее наоборот, Энакин охотно притянул тогруту к себе еще ближе, чтобы она могла спокойно заснуть со счастливой улыбкой, чувствуя себя под надежной охраной в его объятиях.

***

— Не видел мою одежду? — спросила Асока, к тому моменту успевшая перерыть всю их хижину уже в деревне и заглянуть под каждое одеяло и подушку. — Спроси у своей матери, — пробормотал Энакин, надевая джедайскую тунику и застегивая ремень. — Ну и зачем же ей эта одежда? Энакин приподнял полотняный вход, и она увидела своих родителей, стоящих снаружи. В руках мама держала несколько раз сложенную ткань, которая уж слишком сильно своим цветом напоминала прежний наряд Асоки, чтобы это оказалось просто совпадением. Она выползла из хижины, едва не споткнувшись по вине пышного свадебного платья, которое до сих пор не сняла. Мама несколько раз моргнула, чтобы избавиться от слез, которые грозили пролиться дождем, и шагнула вперед. — Моя de'he'ren, — тихо сказала Ядиган, — надеюсь, ты не возражаешь, но… я хотела сделать тебе сюрприз, — она протянула платье вперед, и Асока принялась изучать темно-бордовую ткань. Прекрасно сшитую. — Тебе нужна была одежда, которая не стесняет движения, и я подумала, что… может, тебе совсем не помешает еще и подчеркнуть свою цветущую фигуру. Асока обвила руками шею матери. — Спасибо, — прошептала она ей в плечо. — А вот в дополнение к платью, — Ядиган приподняла серые леггинсы с множеством узоров в форме бриллиантов, искусно вышитых по бокам таким образом, чтобы сохранить прочность ткани. — Я прямо сейчас это и надену! — она забралась обратно в хижину и выгнала оттуда Энакина, прежде чем начать переодеваться. Сперва она натянула леггинсы, с восхищением смотря на то, как по бокам из ромбовидных узоров проглядывает оранжевая кожа. Затем высвободилась из множества слоев ткани, составляющей свадебное платье, и натянула то, что подарила ей мать. Оно село просто идеально. Полностью открытая спина сначала показалась немного странной особенностью наряда, но ей почему-то это только понравилось. Она натянула сапоги, застегнула ремень и надела перчатки, оглядев себя с ног до головы. Теперь осталось только украсить предплечья чем-нибудь таким, что подчеркнуло бы бриллиантовый узор на леггинсах. Да и пояс не помешало бы обновить. Старый совсем не шел к подаренному платью. Она вышла на улицу, с удивлением обнаружив, что все ее уже ждут. Мама одарила ее улыбкой. — Ну? Как тебе? — Отлично, — слегка взволнованно ответила Асока. — Спасибо! — снова обняла маму. — Мне очень нравится. — Моя дочь, — сказал Сарон, заключив ее в объятия, — пусть мы больше и не увидимся, знай: где бы ты ни была, мы всегда с тобой. Пусть каждый урок, который ты здесь усвоила, укажет тебе путь во всех начинаниях. И пусть с вами двумя всегда будет ha'a'neh eh det turu. — Спасибо, — хрипло произнесла она, обнимая уже их обоих. — Спасибо за все! Энакин положил ей руку на плечо, и Асока наконец отстранилась, едва не рассмеявшись, когда тот вздрогнул от неожиданности. — Берегите себя, — сказала мама. — И друг друга, — они кивнули в знак благодарности родителям, а затем и всей остальной деревне. Потом каждый сел на своего икопи и направился обратно в столицу. Уходить было горько, но она видела, что слова Энакина оказались правдой. За эту неделю она сильно повзрослела и нашла внутреннее равновесие. Теперь уже не имело значения, дразнили ли ее юнлинги или же опасались; Асока знала, кто она есть на самом деле, знала, на что способна. И теперь рядом с ней был тот, кто в любом случае встанет на ее сторону, независимо от того, что принесет завтрашний день. Мастер Шаак Ти была права в одном: обряд посвящения полностью изменил ее. Может, они с Энакином и не могли вернуться на Корусант в Храм джедаев как муж и жена, но их связь в Силе никто не был способен отнять. Что бы ни случилось, они найдут выход. Асока лишь надеялась, что теперь-то он впустит ее в свою жизнь, и в глубине души была уверена, что до тех пор, пока они держатся вместе, все будет хорошо. — Эй, Шпилька, — подозвал ее Энакин, когда корабль уже был в гиперпространстве. Асока обернулась. — У меня есть кое-что для тебя, — она посмотрела на его протянутую ладонь и увидела простое ожерелье из золота с украшением в виде ромбика. — Красивое, — пробормотала она и повертела его в пальцах. Она наклонила голову, когда Энакин встал, чтобы помочь надеть ожерелье на шею. — А тебе идет, — улыбнулся он. — С днем рождения. Асока вскочила и обвила руками его шею. — Спасибо, — она поцеловала его в щеку. — Спасибо за все. Он крепко обнял ее, прижавшись щекой к монтралам. Теперь, когда планета Шили была уже далеко позади, Асока думала, что все снова вернется на круги своя, как будто ничего и не происходило; но, возможно, она ошибалась. Может, эта неделя действительно стала началом чего-то чудесного. И ей не терпелось узнать, чего же именно. — Знаешь, я тут подумал… — Энакин слегка скривил губы, — а что значит «ha'a'neh eh det turu»? — Это переводится как «ветер в траве», — ответила Асока, когда они снова сели на свои места. — Думаю, для моего народа это значит чувство мира, покоя и, скорее всего, знания. Ветер несет определенную информацию вроде запахов и звуков. А когда ты стоишь под теплым солнцем, то чувствуешь, как ветер проносится мимо… почти сквозь тебя. Это служит напоминанием твоей связи с самой природой, что приносит покой на душе. Словно ты снова дома. — И ты тоже это чувствуешь? — спросил Энакин, прикусив губу, когда она посмотрела в его сторону. — Да. — Тогда пусть наш путь всегда сопровождает ha'a'neh eh det turu, — произнес он и взял ее за руку. the end. _________________________________________________________ Тогрути (тогрутский язык) — «родной язык расы тогрут с планеты Шили. Большинство тогрутов свободно владели тогрутским и основным, умея читать и писать на обоих языках. Тогрутский язык изящен. Он использует трели и длинные гласные, которые изменяются благодаря легкому подрагиванию отростков на голове тогрутов. Большое влияние на язык оказал основной, но в нем также сохранилось некоторое количество местных идиом, из-за чего тогруты, говорящие на основном, используют странные выражения» Ha'a'neh eh det Suun — Ветер в траве (wind in the grasses) Det Bhat Ehret — Групповая охота (the group hunt) Bhat — Охота (hunt) [прим. Переводчика: это слово не использовалось в тексте, поскольку портило предложение, в котором находилось] De’he’ren — Дорогая (dearest) Ke’leh — зд.: Парень (mate) Fe’ren d’ det se’a’ral — Борьба женихов (fight of the suitors) Watap — Танец (dance) Det Suun — Солнце (the sun) D’bhem Be’ghera — Начало любви (love’s beginning) Be’ghera — Начало (beginning) D’bhem — Любовь (love) Ka d’ det Suun — Восход солнца (rise of the sun) Ashla — Свет/Ашла (light) Meht’s ahnu — Щедрость матери (mother’s bounty) Yau nahgi, ta meht Shili — Вода жизни Матери-Шили (life water of mother Shili) Daark’a — Тьма (dark) Mig ohna teh’ru te — Только время покажет (only time will tell) Grriva — Равновесие (balance) Nahgi — Вода (water) Trrre d’ yau — Дерево жизни (tree of life) Det tungu’ko and det tunguma d’ det och’sa — Сын и дочь звезд (the son and the daughter of the stars) Comrro be’ret yeh kah sa ma’a’reh — Предстать перед тобой, чтобы получить благословение (to come before you for a blessing) [прим. Переводчика: Это выражение всего один раз было в том моменте, когда они пришли к старейшине в пещеру видений, и старейшина сказала, обращаясь к дереву: «Сын и дочь звезд предстали перед тобой, чтобы получить благословение] Meht Shili — Мать-Шили (mother Shili)