Сын от врага

Он хорошо помнил запах сырых камер Азкабана, безумный смех Пожирателей и холод, пробирающий до костей в первые месяцы его заключения. Драко Малфой попал в Азкабан в тот момент когда оттуда изгоняли дементоров: повсюду летали разноцветные лучи заклинаний, патронусы, бегающие по длинным коридорам и череда бессонных ночей. Первые месяцы он вздрагивал от малейшего шума, сидел на одноместной кровати, свесив ноги на холодный пол. Напротив его камеры посадили Рабастана Лестрейнджа, который несмотря на одергивания мракоборцев опускал шутки в сторону Малфоя-младшего, а по ночам яростно выкрикивал проклятия. Драко мог просидеть весь день, уставившись в одну точку перед собой, на следующий - неподвижно лежать на кровати, силясь не заплакать, а иногда он яростно бил кулаком об стену, если сдавали нервы. Время тянулось до невозможности медленно, он не мог разобрать сколько дней уже прошло и что сейчас за этими чуждыми стенами: день или ночь. Затем прошли его первые полгода заточения. Мракоборцы заметно улучшили условия задержания, разрешили первых посетителей и в «тюрьме» появилось больше света. Его жизнь, как и Азкабан, уже не казалась такой мрачной. Рабастана перевели в отделение преступников, совершивших особо тяжкие преступления и теперь Малфой лицезрел напротив одного из сотрудников министерств. Тяжело было понять кто сидел в соседних камерах потому что они также хранили молчание. Мракоборцы патрулировали Азкабан два раза в день, три раза в неделю под прицелом палочки разрешали посещать душ и раз в месяц к заключенным приходили посетители. Нарцисса и Люциус подкупили пару мракоборцев, которые после «отбоя» протаскивали Малфою-младшему пироги, книги и свежую одежду. Эта ситуация казалась до безумия комичной. Что в Хогвартсе, что здесь, находясь вдали от родителей, он продолжает получать от них посылки. Прошел его первый год. И тогда его организм впервые сдался и он заболел. Мучился от жары, боли в горле, ломило тело и Малфой вновь перешел на свою высокомерную манеру общения. Злился на мракоборцев, что не могут принести ему зелий, злился на соседа справа который плакал по ночам, злился на жесткий матрас под спиной, злился на то что оказался запертым в этой клетке, злился на нереализованные возможности и запятнанное имя Малфоев. Целители приходили каждую третью субботу месяца и Драко казалось, что он уже сошел с ума от галлюцинаций и высокого жара, когда увидел их в своей камере. У него не было сил пошевелить пальцем, лишь открывать беззвучно губы и снова закрывать их от того как обжигает воздух распаленное горло. Ему оставили несколько склянок зелий, чтобы он принимал их утром и ночью и тогда он ощутил себя жалким. Тот Малфой что имел авторитет, деньги и власть сейчас не мог даже толком получить лечения. Когда он видел заплаканное лицо матери, то готов был заплакать в ответ. Он выходил в комнату для посетителей, охраняемую мракоборцами и там ждали его родители. Первые минуты они просто стояли вместе обнявшись, мама гладила его волосы, целовала в лоб, проверяла температуру. Отец придерживал его за плечо в знак поддержки, а потом будто сорвавшись принимался обнимать своего сына. А Драко утыкался в них носом, пытаясь подольше запомнить их аромат. За полтора года он всего лишь раз заплакал после свидания с родителями. В тот день они сказали, что должны будут отправиться на север Европы на полгода и он будто почувствовал как в груди проделали дыру. Высосали все чувства, опустошили, отобрали надежду. И он заплакал. Беззвучно, уткнувшись в свою подушку, но плакал. Плакал потому что уже скучал по семье. Ему удалось установить контакт с соседом напротив и они уже могли обмениваться парой фраз несколько раз в день. Неброские разговоры помогали ему не сойти с ума от одиночества. А потом к их разговору присоединился тот самый сосед справа, что плакал по ночам. И эти двое стали его собеседниками. Сосед напротив, работал в министерстве, а потом добровольно присоединился к Темному Лорду. Его осудили на 3 года, а дома его ждет жена, 10-летний сын и 3-хлетняя дочь. Он с неимоверной нежностью и заботой рассказывал о них и утверждал, что именно семья дает ему силы вытерпеть все испытания. И Драко впервые задумался, а что если у него были бы ребенок и жена. Придавало бы это ему больше сил? Что до соседа справа. Тот хранил у себя темные артефакты и снабжал ими некоторых Пожирателей. Ему дали 5 лет. Не имел ни семьи ни детей. Начался второй год его срока. Он уже привык к утреннему обходу мракоборцев, невкусному завтраку после которого принимался читать газеты, чтобы знать что происходит вне стен. Ближе к обеду он успевал перекинуться парой фраз с соседями насчет новостей, потом снова принимался за еду, которая будто резина прожевывалась между зубами, а затем спал. Ему нравилось спать. Он видел сны в которых летал на метле, играл в квиддич, сидел с родителями за одним столом, получал подарки от друзей на свой день рождения. Ему снились школьные годы, когда его самым большим увлечением было задирать Поттера и его друзей. Грейнджер. Иногда он вспоминал её и свой последний поступок с ней. Вся эта доктрина по чистоте крови, которой учил его отец потеряло свою ценность на шестом курсе. В тот момент когда Драко понял, что не может убивать. На теории казалось все невероятно легко, но на деле… Перед шестым курсом не только Воландеморт дал ему задание, но и Беллатриса. Она поручила ему достать адрес родителей «грязнокровки Грейнджер». В тот момент его передернуло от изобилия жутких сцен в рассказе Беллатрисы как она будет их убивать, чтобы мальчишка Поттер сломался еще больше. Он знал, что сможет достать её адрес. Он знал как это сделать… Но не мог. Всякий раз как сталкивался с карими улыбающимися глазами, с копной непослушных вьющихся волос. Он не хотел становиться причиной смерти её родителей да и вообще кого-либо. Но окружение давило на него, даже вдыхаемый воздух родных стен школы казался чужим. И тогда та нелепая идея где она не выдает своим друзьям его, а он адрес её родителей — Пожирателем. Эта идея была его соломинкой к спасению, он врал самому себе, что это ненадолго, что потом он обязательно сдаст её, потом...но не в тот момент. Когда она плакала перед ним и кричала, что убьёт его. Когда она сотрясалась в рыданиях, опускаясь по стене потому что не могла применить к нему ни одно заклинание. Когда она злилась, ругалась и в тоже время беспокоилась за него. Весь этот спектр эмоций, что он получал от неё помогал ему отвлекаться от мыслей об убийстве директора школы. Грейнджер. Он не знал как она, где она, но нехотя признавал, что желал ей прожить счастливую жизнь вместе с Уизли. Однажды после недолгого спора по квиддичу с соседями, Малфой натянул на себя одеяло и мгновенно заснул. По ночам в Азкабане было особенно тихо в отделе в котором он содержался. Но не в ту ночь. Слышалась какая-то возня у железных дверей в конце коридора, шёпот, затем командные крики и торопливые шаги. Малфой подошел ближе к дверце камеры, чтобы разглядеть, что там происходит как неожиданно перед ним возникло лицо. Малфой вздрогнул, когда узнал в нем Барти Крауча-младшего, получившего Поцелуй Дементора. Он вроде был живым, но одновременно и нет. Его лицо не выражало ни одной эмоции, стеклянные глаза и опущенные вдоль тела руки. Это была лишь его физическая оболочка, в нем не было души. Малфоя передернуло от такого вида, он хотел рассмотреть его лучше при тусклом освещении коридора, но прибежавшие мракоборцы оттащили его. И Малфою стало нехорошо. Ему было невыносимо душно. Ему было страшно, что он тоже мог стать таким. Человеком без души. После того случая, Малфой стал больше активничать, шутить с соседями, задирать мракоборцев, читать жадно книги, чтобы когда он выйдет, то не отставал от своих сверстников. А он обязательно выйдет. И вернет былое имя и статус Малфоев. Когда объявили, что к нему пришли посетители, то он ожидал как обычно увидеть своих родителей, но вместо них были его сокурсники Теодор Нотт и Блейз Забини. Он даже считал их друзьями, но они ни разу не посетили его в стенах Азкабана, продолжая довольствоваться свободой. И Малфой был взбешен увидев их, но одновременно с этим в животе разливалось приятное тепло, что к нему пришел кто-то кроме его родителей. После долгого разговора Малфой осознал, что на свободе его сокурсникам было не легче чем ему в Азкабане. За отцом Нотта как и на него самого стали охотиться, на мать Забини её «новый муж- пожиратель» наслал неизвестное проклятие которое может снять только он сам. Дела у слизеринцев шли не очень. Да и у всего магического мира тоже. Многие Пожиратели были в бегах, где-то нападали мелкими группами, но открыто и масштабно еще не выступали. Нотт и Забини пришли к нему просить помощи и Малфой испытывал двоякое чувство. К нему пришли потому что он бывший пожиратель, а не бывший друг, но и с другой стороны понимал, что и как к равноценным друзьям он к ним не обращался. Скоро должен был начаться его третий год отбывания наказания как к нему стали приходить все больше посетителей. Нотт с Забини по поручению Малфоя проверяли штабы и лазейки, где могли скрываться Пожиратели. Родители заметив в нем перемены с облегчением вздыхали. Теперь перед ними был не зашуганный мальчишка, а достойный представитель рода Малфоев. Пару раз к нему приходил и Гойл, который хотел навестить отца в Азкабане, но каждый раз называл фамилию: Драко Малфой. У Гойла не хватало смелости встретиться с отцом. И вот однажды судьба решила удивить Малфоя еще больше и к нему пришел сам Гарри Поттер. Выглядел он напряженно, нервничал и постоянно озирался по сторонам хотя в кабинете больше никого не было. Он хотел знать что скрывала Беллатриса Лестрейндж. Откуда он узнал, что она что-то скрывала, Драко спрашивать не стал. Как и отвечать. А потом пошла резкая неожиданная цепочка событий. Вместо Нотта и Забини пришли неизвестные под Оборотным Зельем, Гойл рассказал, что его поместье разгромили и под пытками пытались узнать, что Драко рассказал ему. А когда он узнал, что на его родителей напали то сам решил выйти на встречу с Поттером. Тот примчался в тот же день, но Малфой не собирался оставаться в стороне. Он знал, что Поттер после Войны сразу же стал Аврором, а потом и Главным. И что именно Он может вытащить его отсюда. - Информация в обмен на свободу, Поттер.

***

Когда Грейнджер буквально влетела в кабинет допросов и врезала Роули, Драко удивился. И вспомнил как на третьем курсе она ударила ему в нос. Когда Роули ударил еще и Невилл, Малфой задумался. А после заклинания, рассекающее все тело, он понял, что дела плохи. После его освобождения из Азкабана, Пожиратели буквально активизировались и начали активно нападать. И он знал причину этого. После слов Грейнджер о том, что нужно создать препятствия на пути к ним, Малфой почему-то решил послушаться. Пока другие возмущались неожиданным заявлением, он принялся заклинанием связывать Роули, чтобы тот не смог сбежать когда они будут устраивать беспорядок. Он хорошо знал действия Пожирателей ведь когда-то был им сам. Наличие черной метки ведь не относит его к их числу? Пожиратели напали на министерство. Они следовали такому же плану как и при Воландеморте. Захват министерства = захват всего магического мира. Нотт с Забини были готовы вступить с ними в бой, Дафна неуверенно поддакивала и только Малфой понимал, что они физически не смогут противостоять целой армии. У Пожирателей нет штаб-квартиры. И они хотят сделать его из министерства. Прошло ровно шесть часов с момента когда они вступили в краткий бой с Пожирателями, отправили Патронус Артуру Уизли и затем взорвали лифт. Да простит его Кингсли за разрушенное министерство. Хотя он обещал ему без «лишних жертв». Но нет Кингсли, нет обещания? Прошло еще два часа. Они укрывались в том же кабинете допроса. Дафна и Терри Бутт были тяжело ранены, Грейнджер постоянно меняла окровавленные повязки, сотворенные из своей же ветровки. Лонгботтом вместе с Корнером обсуждали план действий на все случаи. Куда побегут и как будут нападать, если Пожиратели доберутся до них. Забини уснул несколько часов назад, а Нотт время от времени расхаживал по комнате, а потом обессиливший садился на пол рядом с Малфоем. Малфой пытался прикинуть в уме за сколько часов Пожиратели захватят здание, должно быть внизу прибыло подкрепление Ордена раз за всё это время они так и не поднялись на их этаж, который был весь в огромных завалах. Устало потерев лоб, он впервые ощутил что ему холодно. Он был всё в той же рубашке и штанах, в которых вышел из дома утром. Но по сравнению с ним, Грейнджер расхаживала в футболке. За последние часы она металась между лежачими на полу ранеными и гриффиндорцами, обсуждающими шепотом свой план. Он позволил себе неестественно долго наблюдать за ней. С момента их последней встречи после Войны, Грейнджер заметно похудела и немного вытянулась, волосы стали более послушными, а вот кожа выглядела нездорово бледной словно она плохо спала долгое время. Малфой смотрел как она своими тонкими пальцами потирает плечи, съеживается от холода, а затем резко качает головой будто приказывает себе не мерзнуть. Усмехнувшись от этих мыслей, Малфой принялся болтать с Ноттом. Спустя еще пару часов они уже все спали сидя на холодном полу. Дафна и Бутт лежали в углу возле двери на постеленной верхней одежде Нотта и Забини. Лонгботтом время от времени дергался во сне и крепче сжимал свою палочку, Корнер же сложил свою голову ему на плечо. В центре кабинета спиной к ним сидел связанный Роули, а на полу с двух сторон от него расположились Нотт и Забини. Малфой очнулся и потерел свои глаза. Вокруг было темно из-за отсутствия окон в кабинете, дверь же была запечатана всевозможными заклинаниями. Единственным источником света был слабый Люмос в руках Грейнджер. Зажмурившись и снова открыв глаза, он пытался разглядеть силуэты и встать из-за того что отекли ноги. Расхаживая по маленькому свободному пространству кабинета Малфой неожиданно услышал тихие бормотания со стороны Грейнджер. Подойдя ближе к ней, он заметил, что она спит, но по беспокойному выражению лица можно было предположить что ей снится кошмар. Только собираясь отойти подальше от нее, он услышал уже более четкие бормотания: - Скорпиус, я скоро, подожди… Спи, Скорпиус. «Скорпиус? Кто это?» - задумался Малфой как Гермиона резко очнулась и уставилась на него. Она почувствовала себя неловко от того что он стоял близко к ней. Потирая отекшие руки из-за того что во сне крепко вцепилась в палочку, она услышала что он к ней обращается. - Грейнджер. Кто такой Скорпиус? - Откуда ты знаешь это имя? - в нескрываемом ужасе, спросила Гермиона. - Вопросом на вопрос? - Откуда? - вставая дрожащими ногами со своего места, продолжила девушка. - Кто это? - Откуда? - настойчиво спросила Гермиона. - Ты разговариваешь во сне, - с ответом парня, девушка заметно расслабилась, а её плечи заметно сникли. - И? Где твой ответ? - ждал продолжения Малфой. - Я не обязана отвечать, - резко отрезала девушка, намереваясь пройти мимо него, но была остановлена хваткой его рук за её локоть. - Ты выглядишь очень подозрительно. Не можешь на меня долго смотреть, избегаешь, будто боишься чего-то, - тихо произнес Малфой, наклонившись к ней, - Что ты скрываешь? Гермиона пыталась оттолкнуть парня, но его стальная хватка не позволяла этого сделать. - Не твоё дело, - в тон ему ответила девушка. На лице парня незаметно начали играть желваки, словно он хотел сказать что-то грубое, но сдерживался. - Гермиона! Гермиона! Где вы? - послышался голос Джорджа в коридоре. - Здесь! В комнате допросов! - громко ответила девушка, не прерывая взгляда от слизеринца. От звука голосов находящиеся в комнате, начали просыпаться от чего Малфой выпустил руку Гермионы и отошел на пару шагов назад. Даже при тусклом свечении света от палочки, она могла заметить как злость плещется в его серых глазах, давая понять, что разговор на этом не закончен.

***

Октябрьское утро выдалось достаточно холодным несмотря на яркие лучи солнца, пробивающиеся через окна дома. На часах было 6 утра, город в это время только начал оживать, как в одном из домов в безумной спешке две девушки пытались собрать больше вещей. - Ты хватай игрушки Скорпиуса, я заберу вещи! - скомандовала Джинни Уизли, собирая с полок ванной мыльные принадлежности для детей. - Х`орошо, - ответила не менее взволнованная Флёр Делакур, складывая в заранее приготовленную сумочку детское питание. Джинни проснулась пол часа назад от патронуса Гермионы, в котором она поручила ей забрать все детские вещи из её дома так приведет домой слизеринцев. Не удосужившись переодеться, Джинни вскочила с постели и потянула с собой Флёр, чтобы успеть забрать вещи и перенести их в Ракушку. - Ты уверена, что мы можем пойти к тебе? - тихо спросил Джордж у Гермионы, которая шла впереди всех через развалины министерства. - Да, Джинни все подготовит, - уже увереннее произнесла девушка, направляясь к камину. Битву за министерство им удалось отбить, но потери которые они понесли при этом ударило по количеству мракоборцев. Орден Феникса уже почти не существовал после окончания Второй магической войны ввиду сокращенного количества её членов поэтому Гарри взялся обучать желающих выпускников Хогвартса для вступления в Авроры. Сотрудникам министерства доверять стало сложнее после того как Воландеморт практически захватил весь магический мир и многие добровольно перешли на его сторону. Да и после его падения доверие так и не вернулось ибо значительная часть Пожирателей все еще на свободе и могла заручаться поддержкой людей из министерства. - Грейнджер, ты уверена что мой мэнор не сойдет в качестве штаб-квартиры? - сощурив глаза спросил Малфой нерешительно стоя у камина. Ранее штаб-квартирой служила Нора, но пожиратели уже напали на нее, квартира Кингсли отпадала, дом на площадь Гриммо была обнаружена еще Яксли и больше вариантов у неё не было. - Твой мэнор был штаб-квартирой для Пожирателей, - с отвращением заключил Симус, растирая сажу на своем лице. - Я прекрасно помню, - сквозь зубы процедил Малфой, - Но в него не зайти без разрешения хозяина. И она защищена всевозможными заклинаниями в отличии от квартиры Грейнджер в которой дверь может вылететь от одного дуновения. - Прекратите, - буквально зашипела Гермиона, не желая слышать дальнейший спор, - Пока не очнётся Гарри, штаб-квартирой будет мой дом. У меня больше нет места и нет человека на которого могу положиться. Если кто не хочет идти, может оставаться здесь. С этими словами Гермиона зашла в камин, мысленно надеясь, что Джинни сделала свою работу на отлично. Отличной работу назвать было тяжело. В дом Гермионы словно попал снаряд, все было перевернуто вверх дном. На полу были разбросаны вещи, на кухне разбита посуда, в ванной не был выключен кран, а по лестнице растягивалась запасная пижама девушки. «Превосходно, Джинни», - злясь на подругу, Гермиона заклинанием стала собирать вещи и складывать их в коробку в углу прихожей. - Даже не догадывался, что ты можешь жить в таком бардаке. Ты всегда казалась педантичной, - осматриваясь по сторонам, сказал Нотт и затем кивком головы показал Забини телевизор. Для них маггловские вещи казались очень необычными и они не могли понять что для чего и как этим пользоваться. - Я приведу остальных, - недовольно глядя на изумленную парочку слизеринцев, пытающихся понять зачем нужен телевизор, сказал Джордж. Узнав о нападении на министерство, Джордж вызвал свободных мракоборцев и смог отстоять его, но толку от разгромленного здания было мало и им пришлось зачаровать его и покинуть. Джордж закрыл свой магазин, посчитав что последние события требуют его присутствия в совершенно другом месте. - А я попробую найти на кухне что-нибудь нам поесть, - предложил Симус только, чтобы не находиться со слизеринцами в одной комнате. - Почему ты не живешь в том доме? - послышался заинтересованный голос позади Гермионы, вытаскивающей вещи из шкафа в которые она хотела переодеться. - В том доме живут мои родители, - сделав акцент на втором слове, ответила девушка, не оборачиваясь. - А почему ты не живешь с ними? - спросил Малфой, осматривая небольшую спальню девушки в голубых тонах. Не заправленная двуспальная кровать, книжные полки вдоль одной стены и комод с зеркалом на котором беспорядочно лежала косметика. - Я достаточно самостоятельна, чтобы жить одна, - сухо ответила девушка подойдя к окну и задернув шторы. Повернувшись к слизеринцу, она заметила, что тот с интересом разглядывает ее комнату, облокотившись на дверной косяк. У нее неожиданно появилось чувство дежавю, а в голове стали всплывать картинки трехлетней давности: он так же стоял у порога, а она — задергивала шторы своей спальни. - Эта комната не намного отличается от той, - задумчиво произнес Малфой, заканчивая визуальный осмотр комнаты, - Но та мне больше по душе. Хранит больше секретов, так сказать. - Я думаю тебе здесь нечего делать, Малфой, - непроизвольно сжав ладонь в кулак, разозлилась девушка. - В прошлый раз ты говорила наоборот, - усмехнулся парень, оттолкнувшись от дверного косяка и медленно направляясь к девушке. Несмотря на свой потрепанный и усталый вид, в его глазах, словно в бокале вина, плескалось веселье. - Мне нужно переодеться, выйди, - чувство уверенности у девушки пропадало вместе с каждым его шагом. Но на это Малфой лишь вопросительно изогнул бровь. - Пожалуйста, - непроизвольно вырвалось у нее. Её голос предательски дрогнул, когда он приблизился к ней слишком близко. Она много раз представляла, что если он окажется рядом, то она его ударит, оттолкнет и равнодушно ответив, уйдет с гордо поднятой головой. Но вместо этого она будто приросла к полу, а сердце отбивало бешеную чечетку. - Почему ты так волнуешься рядом со мной? - спросил Малфой, схватив девушку за подбородок и подняв её взгляд на себя. - Мне все равно на тебя, - как можно спокойнее ответила девушка, но от прикосновения его пальцев, она боялась, что покраснела. - Не ври мне, Гермиона, - тело девушки вздрогнуло, когда он произнес её имя, - Я ведь чувствую, что ты врёшь. Девушка на мгновение зажмурила глаза, собирая остатки своего самообладания и отдёрнула его руку. - Отстань, Малфой. Ты стал параноиком, - грустно усмехнувшись, Гермиона пыталась его обойти, но он не давал ей прохода. - Ты ведь знаешь, что я могу влезть тебе в голову, Грейнджер. Не заставляй меня сейчас это делать, - тихо произнес Малфой, наблюдая как она испуганно озирается по сторонам. Он неплохо знал эту гриффиндорку и мог с точностью сказать, что она избегает его. И почему-то боится. - Не смей, - разозлилась Гермиона и толкнула его в плечо, чтобы обойти, но он снова не дал ей это сделать и схватил за запястье. - Тогда скажи, - потребовал Малфой, но она продолжала попытки вырваться из стальной хватки его рук и тогда ему пришлось перехватить и второе ее запястье. - Просто отвали от меня, - не на шутку испугалась Гермиона и уже раздумывала как бы заехать ему своим коленом, но следующие его слова оглушили её. - Что происходит, Грейнджер? Куда делась та гриффиндорка, которая скиталась по лесу с двумя парнями? Которая пошла грабить банк Гринготтс и сбежала оттуда на драконе? Что стало с Гермионой Грейнджер которая готова была пожертвовать собой ради Гарри Поттера и домовиков и прочих животных существ? Переваривая его слова в своей голове, Гермиона пыталась отойти назад, но он крепко держал её на месте. Её грудь тяжело вздымалась из-за прерывистого дыхания и и волны возмущения, а в голове возникали яркие картинки из прошлого: "Кончиками холодных пальцев она проводит по его гладкой щеке. Рваное дыхание опаляет его шею до которой она достает из-за своего невысокого роста. Он нерешительно стоит посередине ее спальни, словно не понимая, что он делает здесь и вздрагивает когда её дрожащие губы касаются его шеи". - Я понимаю, что я не тот человек с кем ты бы хотела работать в паре, но разве тебя это останавливало когда-то? Ради спасения мира ты готова была работать с любым кто протянет вам руку помощи и даже с таким слизеринцем как я. Неужели та ночь так выбило тебя из себя? Или ты скучала по мне все эти годы? Может ты ждала меня? Это ведь так по-гриффиндорски: верить и ждать, - настойчиво продолжил он, прошептав ей это на ухо. - Ты...да..ты с ума сошёл, - возмущенно выдавила девушка, шея которой покрылась мурашками от его горячего дыхания. - Возможно, - просто ответил парень и коснулся губами кожи шеи и почувствовал как сильно она напряглась и резко прекратила попытки вырваться из его рук. "Она испуганно смотрит в его лицо, пытаясь словить эмоции раздражения или отвращения, но вместо них видит лишь нерешительность....и желание". - Ну же - шепчет он, не спеша покрывая вздрагивающую шею дорожкой из поцелуев. Сколько раз он представлял себе, что однажды вновь сможет коснуться её. Сколько раз он представлял на этом месте других, но каждый раз перед глазами появлялась она. "Гермиона замечает как движется его кадык и зажмуривает свои глаза, мысленно коря себя за свою глупую выходку. Решив отстраниться от него, она пятится назад, но резкий поцелуй заставляет её замереть на месте". - Признайся, - тяжело дыша, произносит парень внутри которого, словно спичка, загорелась страсть, - Ты же помнишь. "Она хотела запомнить каждое его прикосновение, но его движения были хаотичны, а мысли были плавучи и не собраны. Кожа пылала под его пальцами, забравшимися под футболку и нежно сминающими хлопковую ткань верхнего белья. Тугой узел в низу живота затянулся, когда он стал массировать её грудь, опустив чашку лифчика. Дыхание стало учащенным в момент, когда он втягивал и прикусывал кожу её шеи. Второй рукой он резко притянул её за талию поближе к себе и она животом толкнулась о бугор, выпирающий из его брюк". - Помнишь ведь? - медленно опуская одно её запястье, он положил свою ладонь на талию и как тогда притянул к себе. " Она неторопливо расстегивала пуговицы его рубашки, словно раздумывая стоит ли это делать, но его властные губы и руки, блуждающие по телу не позволяли ей рационально думать. Он усмехнулся, заметив нерешительность в её глазах, когда она все-таки расстегнула его рубашку. - Тебе не стоит меня бояться, - прошептал он ей, покусывая мочку её уха. - Я знаю, - еще тише проговаривает она, как в следующий момент, он стягивает с неё футболку. Она смущенно пытается накрыть себя руками, но его руки не позволяют этого сделать." - Я.., - пытается что-то сказать Гермиона, но замолкает, когда его губы обхватывают её верхнюю и чуть с нажимом отпускают, а затем заново. Так, как она любит. "Он ложится сверху, когда её спина касается серого одеяла, что однажды купила ей мама. Её руки неуверенно хватают его за шею, притягивая к себе, чтобы скрыть смущение от того как он блуждает взглядом по её полуголому телу. Он сам стягивает рубашку со своих рук и тянется к девушке, когда она, заметив черную метку, недовольно хмурится. И он впервые понимает фразу: Чувствовать себя голым не физически.... а душевно. Гермиона берет его за запястье и нежно целует в предплечье, где красуется уродливая метка и маленькая слеза скатывается с уголка её глаз. Им обоим жаль, что так получилось. Что есть деление по крови. Что они выросли в таком напряжении. Что они родились в такое время. Что они Малфой и Грейнджер." - Ты, что? - шепчет он своим хриплым голосом, вытаскивая карандаш из её волос, чтобы они спустились по спине. "Дрожь в руках становится явной, когда она с третьей попытки не может расстегнуть пуговицу на его брюках. Ей страшно и он это чувствует. Ей неловко и это он видит. Он у неё будет первым и эта мысль кружит голову как терпкий алкоголь, затуманивая его разум. Плевать, что завтра ему нужно явиться на допрос в министерство, плевать, что возможно он сядет в Азкабан до конца своих дней, плевать, если он даже умрет от поцелуя дементора. Есть только сейчас и сегодня. Есть только он, она и одна ночь в запасе." - Не хочу, - говорит она, сглатывая слюну, но всё так же не отстраняясь. "- Не могу, - чуть ли не плача, говорит девушка, когда парень осыпает поцелуями её живот, а руками гладит бёдра. Она хотела только поцеловать его, коснуться губами его щеки и успокоить. Просто почувствовать его дыхание вблизи. Но не так. Не это. Но он уже, окутанный в объятьях возбуждения, в легком "дурмане" от аромата её духов и запаха тела, потерявший разум от касания тонких пальцев по своему телу, не сможет остановиться." - Почему? - спрашивает Малфой, наматывая локон её волос на пальце. Гермиона держится за его локти, готовая в любой момент его оттолкнуть, но стоит, заключенная в его объятьях. " - Я боюсь, - дрожащим голосом, говорит девушка , когда он неторопливо опускает замочек её джинс и пробирается пальцами внутрь. - Я буду нежен, - успокаивает он и целует в губы, чтобы унять её дрожь, которая передается и ему. Она ногтями впивается ему в руку, пальцы которой ласкают её сквозь намокшую ткань нижнего белья. Он целует её сильнее, прикусывая верхнюю губу. Она второй рукой хватает ту же его руку, которая уже отодвигает ткань нижнего белья. Её дыхание рваное, а сердце бьётся так словно птенчик, пытающийся вырваться из клетки. - Расслабься, - прерывая поцелуй, просит он, опираясь свободной рукой об одеяло на которых лежат кудрявые каштановые волосы. - Не могу, - плачет она и он начинает шептать ей на ушко теплые слова, пытаясь отвлечь. - Посмотри на меня, - говорит он и сталкивается с карими глазами полными слёз. Он внимательно изучает её лицо на котором сменяются эмоции от испуга до удивления. Её пухлые губы раскрываются в немом вскрике, а бедра сжимаются от предвкушения чего-то большего. Хватка её рук на его значительно ослабевает и она тянется к нему за очередным поцелуем. Целует медленно и нежно, словно прося быть с ней таким. - Ох, - шепчет она. - Не напрягайся, - подсказывает он, - Позволь телу расслабиться." - Не хочешь или боишься? - искренне спрашивает Малфой и Гермиона замечает в его глазах тот же самый взгляд. Взгляд, полный возбуждения. "Её тело бьёт мелкая дрожь, бедра сжаты вместе, а лодыжки непослушно трутся о постель. - Вот так...хорошо, умница, - хвалит он, когда её охватывают волны оргазма. Он накрывает губами её торчащие соски, чтобы отвлечься и дать ей пару минут, но ощутимая пульсация, обхватывающая его пальцы внутри неё, не дают ему сдерживаться. Она громко вздыхает, когда он выпускает свои пальцы из неё, лежит, сгорая от стыда и новых ощущений. Ловит ртом воздух, пытаясь не издавать приглушенные стоны, прикусывает для этого губу и не замечает, как он, стягивая с себя брюки и боксеры, возвращается снова к ней. Она только хочет попросить его быть осторожнее, как он нетерпеливо одним толчком входит в неё. - Драко, - выдыхает она изумленно и комкает в руках одеяло, ощущая как жжет внизу живота и как слаб организм после первого оргазма. Он вздрагивает от звука своего имени и словно приходит в себя после минутного помутнения рассудка. - Я буду осторожен, - успокаивает он её, накрывая губы поцелуем и поддаваясь бедрами вперед для второго толчка. Он тянется одной рукой к её клитору, слегка массируя его, чтобы унять её боль и она послушно пытается двигаться в такт его медленным толчкам. Краем глаза она замечает как он одной рукой вцепился в одеяло возле её головы прямо как она. Но она от страха, а он, чтобы сдерживать свой пыл. Ощущая внизу живота жжение и одновременно нарастающее тепло, она тянется рукой к его руке в попытке сплести пальцы. Его губы снова на её груди, то покусывая возбужденные соски, то аккуратно зализывая в качестве извинений. Она сплетает свою руку с его и чувствует как сильно он пытается держаться, чтобы не ускорить темп, а продолжать двигаться медленными толчками. - Тебе не больно? - тяжело дыша, обеспокоенно спрашивает он и по её телу разливается тепло. В его серых глазах она видит смесь эмоций и удивляется как он может подавить в себе животные инстинкты и следовать разуму. - Мне хорошо, - улыбается она и замечает, как он облегченно вздыхая, начинает двигаться внутри неё быстрее. Прикусив свою растерзанную губу, ноющую от поцелуев, она завороженно смотрит на его тело, а затем на их сплетенные вместе руки. На его руке - Чёрная метка пожирателя, а на её - шрам в виде надписи "грязнокровка". - Нам лучше это забыть, - выдавливает из себя Гермиона и начинает отстраняться, - Так будет лучше, поверь. Она отходит от него на пару шагов, ожидая ответа, но он молчит, не переставая смотреть на неё. И тогда, Гермиона берет с кровати свои вещи и спешит уйти в ванную, как у порога слышит его голос: - Тогда начни вести себя нормально и перестань меня избегать. Вместо ответа, она слегка кивает даже если он стоит к ней спиной и спешит выйти из комнаты. Он стоит на месте, пытаясь унять волны возбуждения, разливающиеся по телу и неожиданно учащенное биение сердца. А она бежит в ванную, закрывает за собой дверь и плачет, скатываясь по ней. "Она просыпается от шороха возле себя и видит, как Малфой затягивает ремень своих брюк. Судя по свету, пробирающемуся через шторы, наступило утро. А она так и лежит голая, завернутая в одеяло. Он замечает, что она проснулась и стоит возле ее кровати, пытаясь подобрать слова. - Я знаю, - нарушает она первой тишину и он кивает ей в знак благодарности, что ему не приходится оправдываться и объяснять, что к чему. Они из разных миров. Он Драко Малфой, чистокровный слизеринец и Пожиратель смерти. Она Гермиона Грейнджер, рожденная в семье маглов. Гриффиндорка до мозга костей и Героиня Войны. Гермиона садится на постель, собирая одеяло возле себя и ожидая, что вот сейчас он развернётся и уйдет. Но он стоит будто хочет всё-таки что-то сказать, но не может из себя выдавить. Вместо слов, он присаживается на край кровати и тянется к ней за поцелуем и она поддается. Он не находит правильных слов и пытается передать всё свое сожаление через поцелуй. Грубый, но одновременно сладкий. Неразборчивый, но опьяняющий. Нежный, но приносящий грусть... Он уходит и не оборачивается, а она сидит на постели, дожидаясь хлопка входной двери и позволяет себе заплакать в голос. Гермиона не замечает сколько времени она просидела в слезах, как наконец решает встать с постели и принять облегчающий душ, надеясь, что вода смоет всю тоску и боль на сердце. Натягивая на себя белье и халат, она выходит из своей комнаты и слышит чьи-то шаги, поднимающиеся по лестнице и её сердце пропускает удар, даря маленькую надежду. Что это снова он. И это действительно оказывается пожиратель. Но не тот. Не её. Она судорожно вспоминает, что её палочка оставлена на комоде еще вчера, оборачивается назад, чтобы успеть добежать, но заклинанием её отбрасывает в сторону. Она ударяется головой об стену отчего перед глазами начинает всё плыть, а его голос становится приглушеннее от пульсирующей боли в голове. Моментами она слышит что-то вроде: грязнокровка...медленно...мучительно...умрешь. А потом она слышит откуда-то снизу громкий возглас мистера Уизли и очередное заклинание Пожирателя окончательно тянет её в темноту... на два с половиной месяца. Очнувшись от которого, она узнает, что беременна..от Драко Малфоя."