Сын от врага

- Мистер Уизли, я думаю стоит поговорить наконец о работе главного Аврора. Раз вы теперь глава Ордена, может вам стоит сказать своим, чтобы они проявляли больше уважения ко мне? - Почему Орден должен слушаться вас, мистер Долиш? - не обращая внимания на назойливого собеседника, ответил Уизли. - Я выполняю работу главного Аврора! - возмутился Долиш, споткнувшись об небольшой каменный завал на одном из этажей министерства Магии, - Я отправляю отряды по заданиям, координирую время их отдыха, обрабатываю планы. Я... - Вот именно, вы выполняете его работу, а не являетесь им. Какие претензии? - остановившись у лифта, Артур кивнул знакомым проходящим мимо и вновь повернулся к собеседнику. - Я считаю, что мисс Грейнджер совершенно некомпетентна и не справляется со своей работой. Она никогда не была аврором! - Не была аврором но боролась во Второй Магической войне! Несмотря на все ваши старания, никто не забыл и не простил вам вашу работу под руководством Пия Толстоватого. Лучше думайте о том, как отбелить свое имя, когда Кингсли был благосклонен к вам и позволил работать здесь, а не думать о том, как занять место Гарри Поттера! Не дав ошарашенному Долишу договорить, Артур зашел в лифт и резко закрыл его за собой. Посреди всего хаоса, окружавшего их, не хватало ему еще выслушивать претензии алчного мракоборца. Но вопрос о том верным ли было решение назначить Гермиону главным Аврором засели в голове Уизли, где у него итак хранился огромный список того о чем стоит подумать, но навряд ли найдется время. - Тебе пора идти, уже поздно, - прошептала Джинни, уткнувшись в плечо парня и вырисовывая на нем незамысловатые узоры, - Почти четыре часа утра. - Когда ты вернешься на тренировки? Я соскучился по тебе, - осыпая её лоб поцелуями поинтересовался Джордан Эйвери, капитан Холихедских Гарпий. Простояв возле коттеджа Уизли последние два часа, они заметно начали дрожать от пробирающего холода, и плотнее укутываясь в мантию парня. - Ты ведь знаешь что происходит вокруг, я должна быть тут, - грустно проговорила девушка, опустив голову. - Джинни, - взяв девушку за подбородок Джордан поднял ее взгляд на себя, - нигде в этом мире нет абсолютной безопасности и я был бы счастлив охранять тебя сутками напролет, но если ты чувствуешь, что здесь ты нужнее, то пусть так и будет. - Ты лучший парень о котором я могла бы мечтать, - обвив руками спину парня, ответила Джинни и снова уткнулась в его плечо. Но в голове вместо улыбающегося от счастья Джордана представал извиняющийся Гарри Поттер. - У меня тренировки через 3 часа, мне нужно вздремнуть, - поцеловав девушку в лоб, Джордан осторожно отодвинул от себя девушку и стал потирать ее замерзшие ладони. - Было бы хорошо, если бы вы тоже приостановили тренировки, сейчас не время для этого, - нахмурилась Джинни. - Это еще больше введет всех в панику, а это меньшее что нам сейчас нужно, - отрицательно покачал головой парень и потянулся к ее губам за поцелуем. - Береги себя, - улыбнулась ему в ответ Джинни и стала наблюдать, как он садится на метлу и улетает. Глубоко вздохнув и не позволяя своим эмоциям заполнить ее мысли, Джинни осторожно приоткрыла входную дверь, чтобы не разбудить маму и вернуться незаметно в постель. Проходя мимо гостиной, она вдруг заметила фигуру маленького Скорпиуса сидевшего на холодном полу у камина в своей пижаме. - Малыш, что ты тут делаешь? – подойдя ближе, она заметила заплаканное лицо мальчика. Он сжимал в руках свою мягкую игрушку и беззвучно плакал. - Мама, - сквозь слезы ответил мальчик и тоненькими пальчиками указал на пустой камин. - Ты хочешь к маме, да? – присев к ребенку спросила Джинни на что Скорпиус утвердительно кивнул и заплакал. - Твоя мама скоро придет, обещаю, - вытирая его слезы успокаивала Уизли, а в ответ он смотрел на нее своими серыми глазами. Схожесть с отцом была просто поразительной и если в глазах Драко гриффиндорцы всегда видели высокомерие и злость, то в глазах маленького Скорпиуса можно было увидеть палитру нежных эмоций: от щенячьего восторга до обиженных слёз. - Пойдем спать, малыш. Твоя мама будет очень недовольна, если узнает, что ты сидел на холодном полу, - подняв Скорпиуса на руки Джинни уже увереннее шла по направлению к себе в комнату, а ребенок до последнего с большой надеждой смотрел на камин пока они не завернули в коридор. Полтора года назад. Азкабан. - Знаешь, а я всегда думал, что Малфои высокомерны и полные зануды, но смотря на тебя, могу сказать, что ты разрушаешь стереотипы, - подал голос Майк, его сосед напротив. - Он просто еще юн, вот когда вырастет станет засранцем, - утвердительно произнес Рик, сидя в камере справа. Снаружи должно быть сильно штормило судя по внезапно охладевшим каменным стенам и гулкому ветру, гуляющему по коридорам. Отбой полагался в десять ночи, но многие узники, и без того слоняющиеся по камере без дела, не могли рано заснуть и коротали время за разговорами. - Я и есть засранец, - хмыкнул Малфой, устало прислонив голову к каменной плите и вздрогнув от холода. Эта ночь была одной из «переломных». Бывало, что тело физически отказывалось здесь находиться и просилось наружу, но пойти было некуда. Точнее, ему это было не позволено. - Тебе просто не перед кем задирать тут нос, - рассмеялся Рик. – Мы тут все в одной лодке. - Или просто ты первый Малфой, кто оказался в Азкабане на такое длительное время, - предложил Майк, сидевший на своей кровати и складывающий оригами из Пророка. - А может… - воодушевился Рик. - А может мы найдем уже новую тему для разговора, - огрызнулся Малфой, сжимая решетку до побеления пальцев. Его колени подкашивались от того, что он простоял на одном месте несколько часов, руки подрагивали от желания разрушить все вокруг и кричать. Раз в неделю, но он слышал, как из разных камер звучали проклятия, слезы и бессмысленные попытки пролезть через узкие отверстия решетки. Такая изоляция сводила с ума даже самого психически устойчивого человека. Маленькая площадь камеры, те же стены, тот же график и самое главное запрет на свободное передвижение. Он изучил свою камеру вдоль и поперек и мог с закрытыми глазами указать на все царапины и выступы в потолке и на стенах. Время шло, но привыкать к такому организм не соглашался. - Сегодня жена привела ко мне моего сына, - неожиданно подал голос Майк, но в голосе чувствовалось разочарование. - Это разве не отлично? – не понял Рик, задумавшись над этим. Ведь своей семьи он не имел. - Я не хотел, чтобы он видел меня в таком состоянии, - нахмурился Майк, - таким жалким. - Ты его отец и он все поймет, - предложил Драко, вспоминая, как после пятого курса схватили его отца и какая сильная ноша позже легла на него самого. Мурашки прошлись по его спине когда в голове всплыли картины когда он посещал своего отца в Азкабане. Вспоминалась та сырость, холод, беззащитность. Вспоминались и тусклые отчаянные глаза родного отца и как ему приходилось опускать голову, выходя к ним на свидание. Мир Драко тогда разделился на до и после. Главный герой его жизни, пример для подражания скромно перебирал ногами, теребил пальцами рук подол своей тюремной робы. Тогда-то Драко и решил для себя, что сделает всё возможное чтобы восстановить имя своего отца и доказать всем, что Малфои никогда и не перед кем не будут склонять голову. Размышлял о том, как его семья станет приближенной к Тому-Кого-Нельзя-Называть и они будут вместе править всем магическим миром. О том как же сильно он ошибался он понял намного позже. - Ему исполнилось одиннадцать, он пришел, чтобы похвастаться письмом из Хогвартса, - грустно улыбнулся Майк, сминая свою очередную оригами из газет и запустив её в стену. - Должно быть это здорово, - безразлично ответил Рик, подправляя удобнее подушку под собой. - Он пойдет в Хогвартс будучи сыном одного из сторонников Темного Лорда. Сегодня он заплакал и рассказал, что боится осуждений и что никто не захочет с ним дружить, - кидая в стену уже все свои сложенные оригами, начал злиться Майк. – Вот такое вот наследие оставил я своему сыну. Раньше он гордился тем, что его отец работает в министерстве, а теперь будет стыдиться того, что я в Азкабане. - Ты скоро выйдешь, - посмотрев на соседа напротив, сказал Малфой. - Да, выйду, но что с того. Ни имени, ни работы, - устало вздохнул Майк и лег в кровать, давая понять, что не хочет продолжать разговор. – Вам не понять, у вас нет своих детей. Рик громко хмыкнул на такое заявление, но комментировать не стал. Ровно, как и Малфой, которому неожиданно вспомнилось его пророчество. Несмотря на все попытки отрицания и «засунуть это куда подальше в своем сознании до лучших времен», он понимал, что если пророчество появилось, то его не избежать. После неудачного задания отца в Зале пророчеств, Драко изучил несколько десяток книг о пророчестве в надежде восстановить его, но это оказалось невозможным. Как помнил Малфой, пророчество появляется незадолго до самого события или факта, предшествующему ему. В случае Поттера пророчество появилось незадолго до его рождения, что решило всю его дальнейшую жизнь. Но в случае Драко все было совершенно нелогичным. Пророчество появилось. А сейчас он в Азкабане. Прорывались настойчиво в его мысли и ночь с Грейнджер, но парень боялся себе в этом признаться. Тогда он поддался мимолетным эмоциям и ведомый страхом перед заседанием Визенгамота, решил, что хуже все равно ничего не будет. И несмотря на все попытки отогнать от себя мысли, Драко все чаще натыкался на заметки о Грейнджер в Пророке. Золотое Трио давало интервью направо и налево, призывая всех помогать в это «переходное время» и чаще он замечал, что на колдографии Гермиона тянется к Уизли. Но все это могло быть и его паранойей, но воспоминание о том, что Грейнджер «тащилась по рыжему» в Хогвартсе давало о себе знать. Уже обезумевший от разглядывания Грейнджер в колдографии и ни одного упоминания о возможной беременности, Малфой решил, что эта изоляция свела его с ума и с того момента он просто пролистывал страницы, в которых значилась Героиня Войны Гермиона Грейнджер. Дом Гермионы Грейнджер. - Тебе удалось его уложить? – улыбнулся Гарри, заметив подругу у порога. - Да, Скорпиус становится все капризнее, - зевнула Гермиона и плюхнулась на диван рядом с другом. Он часто находился у нее дома, желая помочь ей в домашних делах и в этом она была ему безумно благодарна. С утра до ночи вертеться в одном доме с маленьким ребенком оказалось не такой уж и легкой задачей. - Подожди немного и скоро он станет тебе даже помогать, - сказал Гарри, протянув Гермионе чашу с попкорном. Она устало взяла пару штук и пыталась понять суть фильма, который смотрел её друг, но после недолгого молчания, она почувствовала, что засыпает. - Уже засыпаешь? – рассмеялся Гарри, когда почувствовал, что голова девушки легла на его плечо. В ответ он услышал лишь непонятное бормотание. - А я захватил бутылку твоего любимого вина. Помнишь, оно понравилось тебе еще на пятом курсе, - подбадривал девушку парень и заметил, как уголки её губ расплылись. - Недостаточная мотивация, - прошептала она одними губами. - Вообще-то вино - это повод отметить твое назначение в министерстве, - сказав это, Гарри несколько минут наблюдал как тело Гермионы застыло, а потом вскочило с места. Она издала короткий возглас и накрыла губы ладонью, чтобы не разбудить Скорпиуса. - Что? Это правда? Они приняли мое резюме? Вот так вот просто? Я ведь не сдала ЖАБА. Я не прошла соответствующую стажировку, - Гермиона на миг забыла как дышать, ощущая как слезы собираются в уголке ее глаз. - О нет, тебя взяли не в Аврорат. Но это место определенно тебе понравится, - схватив с пола подарочный пакет, Гарри принялся доставать бутылку вина и махать ею. - Что? Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними? – прошептала изумленно девушка и получив утвердительный кивок кинулась на шею друг, - подожди, я принесу бокалы! Улыбаясь действиям девушки, Гарри переключил телевизор на музыкальный канал и притянул вплотную к дивану журнальный столик. Гермиона радостно подпрыгивая, забежала в комнату и спешно протянула ему два хрустальных бокала. - Это невероятно, Гарри! Это просто невероятно! Я ведь даже мечтать об этом не могла. Знаешь, я уже все продумала. Я буду оставлять Скорпиуса своим родителям, а когда они не смогут, то попрошу миссис Уизли. Думаю она скорее будет в восторге от лишней возможности посидеть с ребенком, - тараторила без остановки Гермиона пока ее друг разливал вино по бокалам. А когда он протянул ей, то она залпом выпила его и отдала обратно за добавкой. - Полегче, Гермиона, - рассмеялся Гарри, довольный тем, что сегодня утром попросил Кингсли помочь ему с вопросом трудоустройства девушки. - Мерлин, у меня ведь нет парадных мантий. Мне нужны новые вещи, а еще книги. Да, книги! Я должна изучить всю текущую ситуацию, - осушая второй стакан Гермиона поморщилась, но ничто не могло испортить ее настроение. - У тебя будет неделя для всего этого, ты успеешь, - подбодрил ее Гарри, отложив свой бокал и бутылку на столик. - Ты самый лучший друг, Гарри! Ты столько сделал для меня, я не знаю как отблагодарить тебя, - внезапно расплакавшись, Гермиона отложила бокал на пол и кинулась обнимать своего друга. Он еле удержался, чтобы не откинуться на подлокотник и вместо этого крепче схватился за ее талию. Хлопковая футболка девушки задралась на спине, давая ощутить ему под пальцами разгоряченную кожу. Она все продолжала шептать ему на ухо слова благодарности и восторга, а он не мог отвлечься от запаха ее духов и тепла кожи. Гермиона задыхалась от восторга и бесконечного потока слов, радуясь тому, что теперь она сможет быть ближе к магическому миру и внести свой вклад. Будет ходить в библиотеку министерства и даже сможет забирать эти книги домой! Будет наряжаться каждое утро в офисную одежду, будет иметь своё рабочее место, пить кофе с утра и ходить на обед с коллегами. Как же этого всего ей не хватало в декрете. От волнения девушка осушила еще бокал вина и не заметила как слёзы начали стекаться по её щекам. - Извини, я сейчас, - стирая слезы рукавом рассмеялась девушка и отошла в уборную. Расстегнув несколько верхних пуговиц своей рубашки, Гарри потянулся к бутылке и стал пить прямо из горла. Бушующий внутри пожар не удавалось заглушить даже спиртным и парень потянулся к пакету, в котором лежал еще огневиски. Он не знал, что было хуже, то что он пытается убедить себя, что он всё ещё друг или то, что теперь еще больше понял, что бесповоротно влюбился в свою подругу Гермиону Грейнджер. - Теперь я знаю какого это быть вами, профессор Снейп, - усмехнулся Гарри, вспоминая его историю. И если в случае Снейпа ребенок любимой женщины от ненавистного ему врага был с глазами матери, то в истории Гарри везения меньше - ребенок от другого и даже не с глазами матери. Эти чертовы серые глаза. Гарри не мог понять в какой момент он понял, что та, кто ему нужна, находилась с ним всегда. Её не нужно было искать, она всегда была рядом. В тот ли момент в палатке, когда он пытался поднять ей настроение танцами. Или в Годриковой впадине, где она вселила в него надежду и дала настрой на дальнейшую битву. Или в тот момент, когда она кричала от Круцио всё из-за того, что последовала за ним. Или в тот момент, когда она готова была пойти за ним в Запретный лес в последней битве. Или после, когда он понял, что готов принять её ребенка как своего. Гарри не знал, в какой момент она стала привлекать его как девушка, но знал точно, что не хочет упускать своего шанса. Если в жизни Снейпа не было возможности все исправить, то в его случае жизнь будто вновь выбрала его и сделала избранным. Гарри Поттер всегда был особенным и никогда не сдавался. И в этом случае Гарри сделает все возможное, чтобы не упустить свою внезапно нагрянувшую любовь.