I'm already crazy. And you?

      Линдси аккуратно закрыла за собой дверь и тихо двинулась вперед по коридору, вздрагивая от эха своих собственных шагов и затхлого запаха заброшенного помещения. Из стекол в дверях закрытого крыла, как и всегда, лился тусклый серый свет, которого едва ли было достаточно для того, чтобы освещать ей дорогу, но все же ей не приходилось красться на ощупь, и от этого одним поводом для волнения было меньше. Она опасливо вглядывалась в полутемень впереди, каждую секунду ожидая, что сейчас раздастся громкий звук или дверь откроется, а из-за нее покажется что-то, что уж точно не будет обычным пациентом, случайно или нет оказавшимся здесь, но, несмотря на боязнь и неприятные ощущения, все равно продолжала медленно продвигаться вперед, минуя одну закрытую дверь за другой.       Внезапно, словно мысли Линдси были услышаны, дверь в конце коридора приоткрылась с ужасным, леденящим душу скрипом, словно она была заперта так долго, что само ее существо противилось теперь этому, и петли, задервеневшие и проржавевшие до нутра, сопротивлялись изо всех сил, но не могли противостоять той силе, что требовала, чтобы они делали то, для чего предназначены. И эти звуки заставили кровь застыть в жилах Линдси, а ее саму — замереть на месте, широко открыв глаза и вглядываясь в полумрак.       Серое пятно света, ставшее больше из-за открытой теперь двери, внезапно заслонила тень, которая медленно увеличивалась по мере приближения к дверному проему человека, ее отбрасывавшего. Но затем так же медленно стала отдаляться. И любопытство Линдси победило страх.       Сбросив оцепенение, она пошла вперед, чтобы увидеть, узнать, кто же скрывается за, казалось бы, запертой, как и все остальные, дверью. В несколько шагов добравшись до нее, Баллато, взявшись за дверной косяк, заглянула в палату.       Холодный, тяжелый от сырости воздух мигом окутал ее, словно кокон, и девушка невольно поежилась, ощущая, как по телу разбегаются мурашки. Но, игнорируя дурные предчувствия и сковывающий конечности озноб, она медленно повела головой, оглядываясь по сторонам.       Помещение выглядело таким же необитаемым, как и коридор, по которому она совсем недавно шла. Внутри стояло три белых металлических кровати, ни одна из которых не была застелена, и три открытых настежь тумбочки, пустых и при одном только взгляде говоривших о том, что это место брошено и забыто. На одной из кроватей сидела довольно старая женщина. Лицо ее было бесцветно-серым, как и ее волосы, завязанные на затылке в нетугой пучок. — Входи, милая, — вроде бы добродушной улыбкой поприветствовала она, и Линдси, все существо которой стало сопротивляться и кричать о том, что не нужно, не нужно даже приближаться к этой женщине, на задрожавших вдруг ногах пошла к ней. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, — она снова улыбнулась, протягивая к ней руку, — тебе не нужно меня бояться.       Ободряющая улыбка, казалось, приклеилась к ее лицу, и эта улыбка была настолько обезоруживающей, что Линдси попросту утратила волю к сопротивлению: она подошла совсем близко — настолько, что расстояние между ними уже нельзя было назвать безопасным — и посмотрела старухе прямо в глаза. — Тебе же говорили, чтобы ты держалась подальше отсюда? — строго посмотрев на нее, старуха взяла ее за руку своими холодными, костлявыми пальцами, практически впиваясь ногтями в ее тонкое запястье. — Ты с виду очень умная девочка, — покачала головой она. — Но такая непослушная. — Я… Я… — начала было Линдси, но язык словно отказывался слушаться, а мысли спутались. — Я не хотела, правда. — Я знаю, — елейным голосом проговорила старуха, но затем добавила, грубо и резко. — Но какое теперь это имеет значение?       Линдси, испугавшись, начала вырываться, но старуха держала ее крепко, просто удивительно крепко. — Умоляю, отпустите, — слезы хлынули из ее глаз, а голос предательски задрожал. — Я обещаю, что больше не буду приходить сюда, — причитала она. — Пожалуйста. — Тебе и не нужно больше никуда приходить, — поцокала языком старуха и вновь покачала головой, словно она пыталась втолковать что-то маленькому, неразумному ребенку, а затем, крепче сжав ее руку, внимательно взглянула ей в глаза замутненным и словно невидящим взглядом. — Ты в курсе, что когда заканчиваешь беседу и уходишь, нужно прощаться, деточка? — спросила она, приподняв бровь и все еще глядя на Линдси? — вы с другом были очень невежливы. И вас нужно научить манерам.       Линдси похолодела, понимая, о чем толкует ей старая женщина, и попятились назад, пытаясь вырвать свою руку из ее мертвой хватки. — Не рвись, птичка, — медленно и тягуче произнесла она, а вокруг Линдси начала сгущаться тьма, обтекая ее, словно черная, липкая субстанция, и она отчаянно засопротивлялась и часто задышала, потому что все поплыло перед глазами и зашумело в ушах. Тьма накрыла ее, и последним, что она услышала сквозь этот густой мрак, было: «Все равно не убежишь…»       Линдси с криком проснулась и забарахталась, запутавшись в одеяле. Ее руки дрожали, а по вискам струился холодный пот, смешиваясь со слезами, что беспрерывным потоком текли из глаз, не желая останавливаться. Она надавила на веки непослушными пальцами и несколько раз вдохнула и выдохнула, стараясь привести в норму дыхание, которое было таким частым, словно она только что закончила бежать кросс.       «Тише, тише, Линдси, это всего лишь сон, — принялась она уговаривать себя, стараясь отмести жуткое ощущение, которое тяжелым комом осело в ее груди. — Просто кошмарный сон».       Она протянула руку к тумбочке и взяла оттуда телефон, чтобы посмотреть на время, и только теперь заметила глубоко, буквально до синевы отпечатавшиеся на ее запястье полукружия ногтей.

***

      Спустившись вниз чуть позже обычного, Фрэнк сел за стол, пододвинув ближе к себе чашку с зеленым чаем и схватившись за голову. Дети уже проснулись и теперь, бегая по всему дому с криками, доставляли голове отца огромную боль. Мужчина уже на протяжении нескольких недель ощущал это недомогание, и уже сколько раз обещал он себе навестить своего друга Билли с жалобами. Сделав глоток горячего чая, Айеро поморщился из-за слабого ожога и повернул голову на звук, исходивший из гостиной. — Папа! Папочка! — кричали девочки поочередно своими звонкими голосами. Видимо, им это досталось от отца. — Когда мы будем ставить елку? Мы хотим Рождество! — Еще рано, девочки. Поставим ее первого декабря, — улыбнулся мужчина, погладив девочек по волосам. — Вы уже собрались? Молодцы какие. — Но мы хотим Рождество сейчас! — нахмурилась Лили, складывая руки на груди и надувая губки. — Лили, не играй с огнем. Сейчас останешься не только без праздника, но и без сладкого по выходным, — пригрозив, Айеро посмотрел на вошедшего в кухню подростка и выдохнул, отправляя девочек на выход. — Итак, молодой человек, где вы были прошлой ночью? — Эм, — замялся мальчишка, резко забегав глазами в поисках того, за что можно было бы зацепиться. — Я спал. — Лучше даже не начинай врать, — спокойно ответил мужчина, делая еще один глоток чая. — Повторяю: ты где был? — Бегал. Я решил начать заниматься спортом. — Ну, в таком случае, ты добегался, — медик поднялся с места и, подойдя к подростку, схватил его за ухо, поднимая с места и уводя в спальню. Фрэнк не хотел портить себе же настроение с самого утра, но выбора у него не было. Пройдя мимо шокированной Джамии и улыбающихся детей по лестнице вверх, он завел племянника внутрь его же спальни и закрыл дверь за собой, вытаскивая из петель узкий, но прочный ремень. Глаза ребенка сразу забегали, и он попытался отойти к стене, лишь бы его не задело. — Ты знаешь, что это такое, Кристиан? Что это — та нужная вещь, которая участвует в воспитании таких детей, как ты?! Какого черта, спрашивается, ты творишь? — Дядя Фрэнк, мне очень жаль, правда. Я больше так не буду, — испуганным взглядом посмотрел парнишка на мужчину, внутренне сжимаясь от страха и беспомощности в данный момент. — Послушай меня, парень, — зарычал медик, злобно смотря на подростка. — Я не твоя мама, и играться не буду. У меня трое детей и чертова работа, где я также забочусь о других людях и детях, и мне чертовски некогда играть с тобой в кошки-мышки. Тебя кормишь, переживаешь за тебя, ищешь, чем бы тебя занять, пытаешься вдолбить, что такое хорошо, а что плохо, но тебе просто пле-вать! — вспылив, Фрэнк развел руками и посмотрел на потолок, облизывая пересохшие губы. — Если тебе плевать на мать, на тетю, на меня, на все, что мы делаем для тебя — делай, что хочешь, иди, куда хочешь. Я больше держать не стану. Только запомни одну вещь, Крис, — поджав губы, Фрэнк прикрыл глаза и на минуту вспомнил историю Джерарда, который каждый раз со слезами на глазах вспоминает о своей семье. — Единственные люди, которым ты всегда будешь нужен — твоя семья. Один парень ее лишился, а сейчас каждую ночь плачет из-за того, что скучает по ним. Твоя мама не железная, парень. Она тоже когда-нибудь уйдет, и ты останешься совсем один. Просто запомни это, — добавив последнюю фразу, Фрэнк молча развернулся и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Он вдел в петли ремень, застегнул его, когда услышал звук пришедшей смс, а после — громкий всхлип со стороны гостевой комнаты.       «Доброе утро, мистер Айеро. Галстук не забудьте», — всего несколько слов заставили мужчину улыбнуться и внутренне загореться вновь, только уже огнем тепла и радости, но стоило ему услышать очередной всхлип, как его сердце екнуло и забилось чаще. Мужчина вспомнил о своем детстве, о родителях, которых он видит только по большим праздникам, и о том, что он давно не ребенок. Как бы печально это ни звучало. — Куда уходит детство? — пробубнил он, прикусив губу и содрогнувшись. — Ты что-то сказал, Фрэнк? — мягко обратилась к супругу Джамия, с легкостью коснувшись его плеча. — Что? А, нет, мне идти пора, — спустившись вниз, мужчина накинул на плечи пиджак, обулся и, захватив зонт и небольшой чемоданчик с вещами, пошел к машине, дописывая ответное смс по дороге.       «Куда ты больше всего любил ходить в детстве?»       Джерард оторвал взгляд от телефона и тепло и мечтательно улыбнулся. В голове мгновенно всплыли счастливые воспоминания о том, как он, еще совсем малыш, стоит у вольера с ленивцем, сжимая своей крошечной ладошкой теплую и мягкую ладонь. В другой руке у мальчика мороженое, которое уже начало таять, но он не ест его, потому что увлечен тем, что происходит сейчас прямо на его глазах. — Ба, смотри, какой он смешной и медленный, — восклицает четырехлетний Джи, и глаза его округляются, когда животное начинает перемещаться по ветке, на которой висит, тягучими, настолько неспешными движениями, словно самое время замедлило свой бег, чтобы подстроиться под ритм этого животного.       Он улыбается, и бабушка, глядя на внука, тоже расплывается в улыбке и ласково треплет его по волосам.       «Я очень любил бывать в зоопарке», — печатает ответ Джерард и улыбается — непонятно, кому — сам себе, адресату или собственным детским воспоминаниям. — Смотрите-ка, Джульетта строчит сообщения своему Ромео с утра пораньше, — ехидный голос Джареда мигом развеял теплые воспоминания и вернул в реальность, и Джерард оторвался от экрана, чтобы посмотреть на подошедшего друга. — Почему это я Джульетта? — возмутился он, и Джаред хохотнул: — Сомневаюсь, что Айеро согласился быть снизу, — пояснил Лето, и Уэй раздраженно вздохнул, но затем расслабился, увидев, что Линдси свернула с дорожки, ведущей в клинику, и идет в их сторону. — Хэй, Лин, ты чего такая? Что-то случилось? — он внимательно посмотрел на подругу, которая выглядела очень обеспокоенной и бледной и вместо приветствия просто кивнула им обоим, поджав губы.       Линдси потупилась, но затем серьезно посмотрела на них обоих. — Пообещайте мне, что не будете смеяться, — строго, но как-то тихо и стыдливо попросила она. — Да, хорошо, — также серьезно ответил ей Джерард и кивнул. — А-ага, — протянул Джаред. — Не тяни уже, говори, в чем дело.       Линдси впилась взглядом в носки своих сапог и простояла так несколько мгновений, собираясь с мыслями. А затем подняла голову. — Мне сегодня ночью приснился кошмар.       Джаред приподнял бровь и хмыкнул. — Что ж, это действительно трагично, — с издевкой произнес он. — И ради этого ты так нагнетала обстановку? Ну иди, я тебя пожалею, — продолжал глумиться он, протягивая к Линдси руку, чтобы погладить ее по голове. — Да заткнись ты, Джа, — Джерард закатил глаза и скрестил руки на груди. — Обязательно из всего делать цирк? Дай ей закончить. Что тебе снилось? — обратился он к Линдси, смягчив голос, и внимательно посмотрел на нее. — Рассказывай.       Нервно осмотревшись по сторонам, Линдси начала пересказывать свой сон, и когда закончила, Джаред присвистнул, а Джерард нахмурился. — Ты серьезно думаешь, что это было предупреждение? — спросил он, постаравшись при этом показать, что он ни в коем случае не доверяет ей, а просто призывает мыслить здраво.       Линдси рефлекторно потерла запястье и призналась: — Я думаю, да. То есть, я понимаю, что скорее всего я просто слишком испугалась и все такое, но черт, мы ведь и правда не попрощались, — она посмотрела на Джареда, который не произнес ни слова с тех пор, как рассказ был закончен. — Что ты думаешь? — Я думаю, что это круто и мы должны попытаться еще раз, — беспечно произнес он, и глаза Линдси расширились, а брови Джерарда взметнулись вверх. — Скажи мне, пожалуйста, ты идиот? — А? — не понял Лето. — Точно идиот, — вздохнул Джерард. — Знаешь, даже если это действительно просто обычный сон, который Лин увидела только потому, что она очень впечатлительная, любой нормальный человек после такого не стал бы лезть на рожон. Но это нормальный человек, — хмыкнул он.       Джаред в ответ на его выпад скривился и скрестил руки на груди, удержавшись, впрочем, от того, чтобы ответить своему другу, и посмотрел на часы. — Нам уже пора.       Линдси и Джерард кивнули, и все трое отправились в клинику.       Увидев, как они вошли в холл, Кейли, стоявшая за стойкой регистрации, помахала им рукой, призывая подойти. — Привет, ребята, — поздоровалась она, как только все трое оказались рядом с ней, а затем обратилась к Джерарду: — Сегодня ночью к нам привезли пациента, — начала она. — Частным самолетом, прямо из Мексики.       Джаред присвистнул. — Он что, наелся кактусов и сошел с ума? — принялся веселиться он, и Джерард ткнул его локтем в бок, шикнув: «Да замолчи ты». — Не совсем, — покачала головой Кейли, проигнорировав его шуточки. — Слышали про остров кукол*?       Все трое переглянулись, а затем Линдси кивнула головой. — Да, жуткое место, — поежилась она. - У него дурная слава среди любителей сверхъестественного. — Так вот, — продолжила Голдсворти, — наш новый пациент поспорил со своими друзьями, что проведет в этом месте ночь. А в итоге пропал на четыре дня, а когда наконец вернулся… В общем, увидите — сами все поймете, — закончила она, а затем обратилась к Джерарду. — Я говорила с Фрэнком, он сказал, что его сегодня не будет и что ты сам назначишь этому парню лечащего врача.       Джаред приподнял брови, приготовившись отпустить очередную колкость по поводу этой ситуации, Джерард, заметив это, хмыкнул. — Ну вот ты, Джа, и займешься им. Ты же у нас любитель сверхъестественного, — выделил он последние слова, а Линдси довольно улыбнулась уголком губ.       Кейли потянула Джареду личное дело, и тот резко развернулся на пятках и пробормотав что-то про привилегии через постель обиженно ушел в ординаторскую переодеваться, даже не став дожидаться остальных. — Босс, я могу отойти на несколько минут? — шутливо спросила Линдси, снимая с вешалки свой медицинский халат.       Джерард рассмеялся. — Конечно, мисс Баллато, — и Линдси на такое обращение тоже засмеялась. — Я правда скоро вернусь, — пообещала она и мягко похлопала его по плечу.       Улыбнувшись, Джерард достал из кармана телефон и напечатал сообщение:       «Как же, оказывается, нелегко быть начальником. Я скучаю, мистер Айеро». И, нажав «отправить», улыбнулся и снова вернул телефон в карман.

***

      Линдси подошла к двери и аккуратно постучала в нее, прежде чем открыть. Когда она заглянула в палату, на нее сразу же уставились две пары глаз: одни — темные и знакомые, сразу же заставившие что-то внутри нее нежно затрепетать, другие — льдисто-голубые, незлые, но изучающие. — Я наверное зайду позже, — пробормотала она, опустив взгляд в пол, но Оливер тут же встал с кровати, на которой сидел, и подошел к ней, чтобы мягко взять ее за руку и потянуть за собой. — Очень здорово, что ты зашла, — улыбнулся он, нежно погладив ее по запястью большим пальцем. — Доброе утро, милая, — шепнул он ей в ухо, оставив под ним невесомый, практически незаметный поцелуй. А затем развернулся к своему другу. — Джордан, познакомься, это Линдси. Линдси, это мой лучший друг Джордан.       Джордан протянул Линдси руку и ободряюще улыбнулся. Его взгляд мгновенно потеплел, и она улыбнулась в ответ, сжав его ладонь своей. — Я рад наконец познакомиться с вами, мисс, Оливер только о вас теперь и говорит, — по щекам Линдси сразу же разлился нежно-розовый румянец. — Теперь я и правда боюсь, что ради такого прекрасного создания он останется здесь навсегда и не вернется к музыке, и мой звукозаписывающий лейбл понесет убытки, — он рассмеялся, а Линдси вопросительно посмотрела на Оливера. — Мы с Джорданом знакомы еще со школы, и раньше он играл в моей группе, а теперь у него свой лейбл, на который я подписан, вот он и волнуется, — Оливер мягко улыбнулся. — На самом деле, он просто пытался сказать тебе, что ты прекрасна, — он поднес ее ладошку к губам и легко поцеловал, снова заставив ее покраснеть. — Ладно, ребята, думаю, мне пора идти, — Джордан встал с кресла и поправил рубашку. — Был очень рад познакомиться, мисс, — он широко улыбнулся Линдси, и она улыбнулась в ответ, смущенно прижавшись к Оливеру и переплетя свои пальцы с его.       Внезапно дверь в палату распахнулась и на пороге показался Джаред. Его брови поползли вверх от развернувшейся перед его глазами картины, но рот открылся быстрее, чем он смог сообразить, что лучше промолчать. — Так вот, значит, как, — с ехидством протянул он, ткнув в нее пальцем. — Правильно, зачем работать. Этот, — он кивнул головой куда-то словно бы за дверь, — строчит сопливые сообщения и лыбится в телефон, а ты тут обжимаешься с пациентом. Теперь, кстати, понятно, почему ты… — Линдси поджала губы и потупилась, а Оливер тяжело вздохнул. Джаред, очевидно, хотел сказать еще что-то, но Джордан внезапно произнес: — Мне знакомо ваше лицо, — он внимательно посмотрел на Джареда, который, заметив, наконец, присутствие еще одного человека в палате, начал стремительно бледнеть. — Вы выступали с группой в House of blues не так давно, верно?       Джаред, дар речи которого внезапно пропал вместе с возможностью язвить и сыпать сарказмом, часто закивал головой и тяжело сглотнул. — Мне понравились ваши тексты и звучание, у вас определенно есть потенциал. Я Джордан Фиш, — спохватившись, представился он, — владелец Drop Dead records. —Я-я знаю, кто вы, — запинаясь, сцепил пальцы в замок Лето, и Линдси с любопытством посмотрела на него, ведь заикающийся Джаред, отвечающий кому-то что-то чуть ли не дрожащим голосом — явление сродни падению метеорита. — И с-спасибо, с-сэр, — он снова сглотнул и замолчал. — Всегда пожалуйста, — весело произнес Джордан. — А теперь мне совершенно точно пора идти, — он обнял на прощание Оливера и Линдси и пожал руку Джареду, произнеся напоследок: — Если вдруг решите записать альбом — вполне может быть, что я помогу вам с этим.       Он вышел за дверь, и Джаред медленно поплелся следом, прижался к стенке и, закрыв лицо ладонями, сполз по ней и тихо выругался.

***

      Когда время перевалило за час дня, Джерард понял, что у него есть законные полчаса отдыха, поэтому взял кофе, телефон и сел в холле на диван, абстрагируясь от реальности. Не сказать, что ему нравилось подобным образом проводить время, но курить ему в эту минуту не хотелось, Линдси уже убежала куда-то, а Джаред побежал на встречу, пообещав вернуться через час. Все, как могли, пользовались тем, что начальства в клинике нет, поэтому все стояло чуть ли не вверх дном.       «Как поездка?» — отправил очередное сообщение юноша, делая глотки обжигающей рот жидкости.       «Ты знал, что у них отвратительный кофе? Господи, это худшая командировка за всю историю».       «Ворчишь, как старый дед», — улыбнулся Уэй и откинулся на спинку дивана. Вдруг его перерыв прервала резко хлопнувшая дверь и плач ребенка, что медик заприметил сразу. — Джерард! Какое чудо, что ты здесь! — влетевшая в помещение Кейли подбежала к парню и, завладев его вниманием, подняла того на ноги. — Этой девочке нужна срочная помощь. Фрэнка нет, Мэтт занят, а я не имею права. Побеседуй с ней. Ее родители погибли в аварии два дня назад и теперь ей предстоит детский дом. Ты же умеешь обращаться с детьми, это известный факт, — на одном дыхании выпалила девушка, смотря на шокированного студента и возвращая его на землю щелчком пальцев. — Подожди, но я... я же не психолог! И не детский тем более! — Ты хороший специалист и отличный человек. Этого достаточно, — цокнув языком, Голдсворти подтолкнула медика, но тот отошел на шаг назад, уже набирая номер начальника. — Фрэнк, тут девочку привели лет пяти. Родители погибли, ее отправляют в детский дом. Мне сказали поговорить с ней, но я не могу! Я не по детям, и к тому же, многого не знаю! — прошипел парень таким образом, чтобы посторонние его слышать не могли. — И что мне делать сейчас?! — Иди и поговори с ней. Я знаю об этом, мне звонили. Будь смелее, у тебя отлично получается ладить с малышами, я это знаю, как никто другой, — мягко произнес Фрэнк, улыбаясь и щелкая ручкой по столу — У меня совещание через десять минут, Джи. Позже созвонимся, — отключив звонок, Айеро сел в кресло и выдохнул, складывая руки в замок. Он переживал за эту ситуацию, даже несмотря на то, что полностью доверял парню. Но он верил, что все пройдет хорошо.       Подняв малютку на руки, юноша даже не взглянул на своих коллег, а унес ее в кабинет главврача, закрыв за собой дверь и усадив на диван. Ему было сложно работать с подобным, так как он и понятия не имел, как работать с детьми и подобными случаями, когда дети лишаются собственных родителей, будучи совсем маленькими, но он старался ребенку этого всего не показывать, а наоборот, попытаться стать в этой ситуации другом, наставником, тем, кому хотелось бы довериться. Вытащив из ящика стола коробку конфет, которую Фрэнк там спрятал, Джерард положил ее на столик перед девочкой и дал ей кружку со сладким чаем, улыбнувшись. — Расскажи о себе, милая, — начал юноша, присаживаясь рядом с ней. — Сколько тебе лет, как тебя зовут, есть ли какие-нибудь увлечения? — Меня зовут Мари, мне шесть лет, — вздохнула девочка, съев одну конфету и опустив глаза в пол. — Хорошо, Мари, меня зовут Джерард, но ты можешь звать меня Джи. Скажи, пожалуйста, что тебе нравится делать больше всего? — подхватил парень, в голове уже прокручивая, что можно было бы с этим ребенком сделать. — Может, ты любишь рисовать? — девочка кивнула, не поднимая головы, а Уэй тем временем сходил за чистым листом бумаги и карандашами и положил их перед ребенком. — Нарисуй мне, пожалуйста, свою семью.       Пока девочка увлеченно пыталась изобразить своих родителей, Джерард, воспользовавшись моментом, вышел в коридор и выловил мимо идущего Ронни. И хотя ему не хотелось просить помощи со стороны, выбора у него не осталось, как только он понял, что совершенно не справляется. — Мистер Радке, там девочку привели, у которой родители погибли, я совершенно не знаю, что делать. — Отвлеки ее и не затрагивай тему семьи. Узнай, знает ли она что-то о смерти и… — начал мужчина, но оказался прерван жутким стоном безысходности. — Хорошо. Давай я посижу и посмотрю, как ты справишься, ладно? — выдохнув, Ронни открыл дверь и толкнул парня внутрь кабинета, а после вошел сам и тихо прикрыл дверь за собой. Он сел в кресло своего друга и, сложив руки в замок, положил перед собой, а Джерард подошел к девочке и сел рядом с ней, беря в руки готовый рисунок, на котором была изображена семья малышки. Он вопросительно посмотрел на ребенка и тихо попросил ее рассказать об изображении. — Это мама, папа, и мой братик, — удивлению Джерарда не было предела, когда он узнал о том, что у девочки есть еще и брат, о котором никто не знал. Он шокировано посмотрел на сидящего рядом психолога, но тот лишь развел руками и поджал губы, — Но он уже давно не живет с нами. Мама говорит, что он просто вырос и у него появилась другая семья. Теперь у него есть свой ребенок. Как ты думаешь, это плохо?       Джерард приоткрыл рот от столь неожиданного вопроса. Иметь своих собственных детей разве плохо? Он так не считал. Ему определенно нравилось проводить время с ребятишками Фрэнка, радовать их и видеть их улыбки каждый раз, когда они делали что-то вместе, но это не его собственные дети, с которыми он проводит любую свободную минуту, о которых он заботится и желает им спокойной ночи перед сном. Это чужие для него люди, с которыми он имеет право проводить время лишь тогда, когда находится рядом с Фрэнком, и это не было хорошей новостью. Погрязнув в собственных мыслях, Джерард не увидел изучающего лица психолога, словившего буквально каждую эмоцию, проскочившую на лице юноши. И Ронни уже сделал свои собственные выводы, улыбнувшись напоследок. — Нет, ты знаешь, я думаю, что это хорошо. Твой брат ведь не бросил вас, верно? У него просто появилась жена, свой ребенок, о которых теперь ему нужно заботиться. И у тебя когда-нибудь такая семья появится, — улыбнулся парень. — А у тебя есть семья? — поинтересовалась девочка и заставила Джерарда вновь застыть. — У меня есть сейчас все, за что бы я отдал свою жизнь, — прикусив губу, Уэй невольно поежился, а после улыбнулся ей. А психолог тем временем вновь улыбнулся, делая очередные пометки, только касаемо не девочки, попавшей в беду, а юноши, сидевшего рядом. Заметив, что дверь открылась, оба мужчины подняли головы на вошедшего и поднялись с мест, осознав, что это родственник ребенка. Вид вошедшего в кабинет парня оставлял желать лучшего. Его волосы были растрепаны, одежда вся помялась, лицо было белым и осунувшимся, а глаза, полные слез, сверкали на свету. — Томми! — вскрикнула девочка и, вскочив с места, прыгнула в родные объятия собственного брата, моментально заплакав. Подняв глаза к потолку, Джерард сморгнул скопившуюся в них влагу, а после вновь посмотрел на юношу, улыбаясь. — Простите, я могу ее забрать? Я Томми, брат Мари, — заикаясь спросил парень, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Не найдя сил на ответ, оба медика лишь кивнули. — Подойдите на ресепшен и напишите заявление, прежде чем уйти, — выполнив указание, юноша покинул кабинет, прикрыв за собой дверь и оставив двоих медиков наедине. — Фрэнк действительно может гордиться тобой, парень, — усмехнулся Ронни прежде чем покинуть кабинет. — Но знает ли он о твоих подсознательных желаниях? — посмотрев вслед коллеге, Уэй поджал губы и нахмурился, пытаясь понять, что имел в виду Радке и о каких желаниях он говорил.

***

I know you You're not from here I've waited for you to appear To take my breath away And make me weep You're not from here Not from this here and now Just a touch of yours And I fly, and I fly, and I fly

      Когда Фрэнк взглянул на собственные часы, сидя за рулем, было почти два часа ночи, но даже несмотря на это, он не особо хотел спать. День выдался ужасно долгим, и каждый момент, проведенный в этой ужасной клинике, заставлял его буквально взрываться и ругаться. Персонал не знал элементарных вещей и на все просьбы Фрэнка принести что-нибудь отвечал: извините, но мы не знаем. Догадавшись, что в этом месте чуда ему ждать не стоит, а девушка которую посчитали одержимой, скорее всего, умрет, поэтому он не задумываясь написал заявление о ее переводе в свою клинику. Еще он не мог не вспоминать о том случае с похищением Джерарда. Каждая секунда напоминала ему об ужасном дне, когда он осознал, что парня больше нет и помочь он ничем не может. И как он тогда хотел быть с ним рядом, помочь ему, защитить, а его обидчиков размазать по стене. И Фрэнк поклялся себе, что он найдет виновников происшествия чего бы ему это не стоило. Если бы парнишка не смог выбраться в тот день и не пришел в клинику сам, его бы, скорее всего, уже не было в живых. Прикусив нижнюю губу, мужчина осторожно свернул на бульвар экспозиции* и, опустив немного окно, вдохнул свежего воздуха, которого, как ему показалось, в машине осталось катастрофически мало. Сердце от воспоминаний ускорило ритм, а глаза защипало, но Айеро упорно старался игнорировать состояние, направляясь домой. Только не туда, где его ждут жена и дети.       Свернув на пятьдесят четвертую стрит, Фрэнк немного сбавил скорость, подъехал к парадной и остановился. Ему потребовалось еще несколько минут для того, чтобы успокоиться перед тем, как подняться наверх, чем он и воспользовался. Конечно, это было довольно опасным шагом — заявляться к парню домой ночью, так как вероятность того, что ему не откроют, была довольно высока, но даже несмотря на это, он все же решился на этот шаг. Достав с заднего сиденья коробку конфет «Ghirardelli Dark Chocolate», мужчина покинул машину и, хлопнув дверью, поставил ее на сигнализацию, а после пошел к подъезду. Ему не составило ни малейшего труда добраться до квартиры парня даже несмотря на то, что лифт оказался сломан, поэтому как только он дошел до двери, то прислонился спиной к стене, восстанавливая дыхание. И лишь спустя мгновение он отлепил спину от грязной поверхности с облупленной краской и нажал на звонок, ожидая пока ему откроют. Некоторое время он не слышал шагов и других звуков, хоть отдаленно напоминающих движение, но как только он повторно нажал на звонок, дверь перед ним открылась и на пороге появился юноша, еще не успевший проснуться. Он тер глаз в попытке хоть немного прозреть, его волосы были спутаны в один сплошной клубок, серые штаны немного сползли вниз, а футболки и вовсе не было, поэтому парень одной рукой обнимал себя, чувствуя холодок, окутывающий тело. — Фрэнки? — выдавил из себя юноша, проморгавшись, — Но… что ты делаешь здесь? Сейчас ночь, и. — не дав договорить парню очередную глупость, Айеро вошел внутрь квартиры и, схватив парня под бедра, заставил того обхватить ногами свою талию, припадая к влажным губам. Его поцелуй был напористым, но вместе с этим и нежным. Чувственным и сносящим крышу. Романтичным и властным. И Джерарда охватывало каждое из этих ощущений, и он готов был взорваться от этого, но не мог, не хотел. Все, что ему нужно было сейчас — лишь любимый человек рядом и его прикосновения. — Прости, я разбудил тебя, — хриплым голосом произнес мужчина и, отпустив парня на пол, разулся, закрывая дверь на замок, — Держи, — протянув ему коробку конфет, Фрэнк заметил, как зеленые глаза засияли от радости, а улыбка появилась на лице юноши, отдавая этим всю благодарность. — Хочешь кофе? Я приготовлю, — Джерард уже готов был уйти в кухню, чтобы поставить чайник и приготовить согревающий душу и сердце напиток, но оказался одернут. Подхватив Уэя за талию, Айеро повел его в противоположную от кухни комнату, моментально укладывая на диван и нависая сверху. — Я хочу, чтобы ты лег спать и выспался. На работу вставать менее чем через пять часов, а ты еще не спишь, — улыбнулся мужчина, оставляя влажный поцелуй на его щеке. Заметив рядом с ними котенка, что спал на подушке, свернувшись в клубок, Фрэнк погладил его пальцем по холке и поднялся с места, стягивая с себя одежду. — Я горжусь тобой, ты знаешь? — Джерарду не надо было задавать лишних вопросов, так как он знал, чем именно гордится мужчина, поэтому он лишь мягко улыбнулся и, накрывшись одеялом, отвернулся к окну, прикрыв от усталости глаза. — Почему ты не поехал домой? — Разве слова что-то значат, когда ты чувствуешь сердцем? — сев на диван, мужчина прикоснулся к голой спине ладонью и оставил рядом невесомый поцелуй. — Спи. Спокойной ночи, Джи, — добавил медик, но услышал лишь размеренное дыхание и тихое сопение, разрывающее тишину.