The Greatest Show

      Пестрота и толика безумия, выставленная в цирке напоказ, не имеют ничего общего с жизнью закулисья. Часть зрителей хотя бы может вообразить, каких тяжких трудов стоит рождающееся у них на глазах искусство, но вот повседневный быт и настроения, спрятанные от глаз, даже представить трудно.       Яркие, подтянутые, энергичные и словно светящиеся изнутри артисты покидают арену, на смену им выходят рабочие в промасленной и заляпанной краской клеёнчатой форме и начинают разбирать декорации. Они должны быть очень осторожны с оборудованием: незаметная с виду поломка на выступлении может стоить жизни.       В полутёмных коридорах под трибунами пахнет по́том, косметикой, древесиной, краской и машинным маслом. Кто-то в нетерпении уже здесь поджигает сигареты или включает испарители, и дышать становится совсем уж нечем. Здесь же начинают материться, если на представлении что-то было не так, ссорятся и тут же мирятся прямо на ходу, потом расходятся по гримёркам и продолжают разговаривать уже там.       В гримёрках тоже душно, пахнет нафталином и детской присыпкой. Каждый второй стонет от удовольствия, наконец стягивая с себя подчас жутко неудобные концертные костюмы. Все размещены по двое-трое, и в каждой компании обязательно кто-нибудь тут же достанет из своего ящика выпивку и начнёт угощать соседей. А потом начнут ходить друг к другу «в гости».       — Кто из вас — шутников подсунул в мой реквизит нож Барнса? — Возмущается Локи. — В этом нет ничего смешного! Работа с непроверенными предметами опасна!       — Тони! У меня, кажется, катушка сломалась — еле тянула сегодня, посмотришь? — Просит Ванда у Тони, который заодно занимается ремонтом всего механического оборудования.       Конечно, трюки Ванды — чистой воды профанация. Телепортируемые предметы, например, заранее подвешены на прозрачную леску, которая потом натягивается с помощью катушек. Вы ведь все знаете, что магии не существует, правда?       — Питер! — Наташа подбегает к юному коллеге. — У меня идея для нового трюка — можно будет у тебя одолжить полотно?       — Конечно! Только если будешь подниматься от земли, не забудь про страховку!       — Питер! — Следующий в очереди сам Тони, уже полупьяный. — Хочу на следующем выступлении расслабиться. Пойдёшь ко мне в ассистенты для распила?       — Конечно, — с улыбкой обещает Питер.       — То есть, нас с Баки тебе пилить наконец надоело? — Шутит появившийся тут же Стив.       — Это не может надоесть, но ассистент фокусника служит ещё и украшением номера, а вы уже не в том возрасте, — дразнит Тони, хлопая Стива по вообще-то идеально плоскому животу.       — Вот как интересно, — вмешивается Баки, тоже допивающий уже неизвестно какой стакан виски, — к Тони под пилу он лечь готов, а у меня с яблоком на голове постоять — фигушки?       — Но у Тони-то заведомо обман зрения, а ножи у тебя вполне настоящие! — Возражает Питер.       — Эй! Барнс! Давай челлендж в Инстаграме, — влезает Клинт, — каждый день друг другу новое задание в течение недели, у кого больше сумма лайков — забирает трюк с кручёной пулей.       — Вы хотите ввести в номера огнестрел? — Недоверчиво спрашивает подошедший Ник. — Не уверен, что комиссия одобрит…       И разговор продолжается. Им всегда есть, что обсудить. Уже за полночь они убирают в гримёрках и дружной толпой покидают цирк.       Они странствующая труппа. Возят с собой лишь самое необходимое оборудование и зверей. Ник договаривается об аренде помещений под выступления. За сезон они должны объехать все континентальные штаты, кроме Аляски, и дать не меньше двух сотен представлений. Это бешеный ритм, а главное — риски. Если бюджет шоу не отбить, следующее может и не состояться. Но пока что им везло, и зритель из года в год исправно возвращался на представления.       Когда сезон кончается, они все разъезжаются по домам, на разные концы страны. Летом тренируются, отдыхают, придумывают что-нибудь новое. А потом им звонит Ник, и они все съезжаются в Нью-Йорк, где традиционно стартует сезон. Начинаются совместные репетиции, пересмотр костюмов и реквизита, расчёт сметы, — и в путь, впереди ещё один год странствий.       Они все пришли сюда разными дорогами. Наташа начинала балериной, но строгость и консерватизм ей быстро надоели, а между тем её ролики на «Ютьюбе» попали в тренд, и там её впервые увидел Ник. Клинт вырос в цирковой семье и начинал в юности одиночкой, давая представления на ярмарках развлечений. Тони — потомок династии величайших иллюзионистов страны. Брюс работал кинологом, но понял, что способен научить собак большему, чем находить наркотики и бомбы, и не только собак. Тор был лауреатом «Мистера вселенная», а Локи — Матой Хари нового времени: он давал сольные представления в экзотических клубах и не гнушался романами с влиятельными поклонниками. Говорят, у него однажды была связь с человеком из Пентагона, и как неудачно через несколько дней после этого в интернет слили секретные данные. Локи едва удалось избежать тюрьмы. А Ванда и Стивен были обычными мошенниками с телевидения, пока не нашли способ превратить обман в искусство: и им прибыль, и никому не обидно.       Питер наиболее выделялся из всех. Во-первых, он был ещё совсем ребёнком, недавно лишь справил совершеннолетие. Следующей после него по возрасту была Ванда, но она попала в труппу уже взрослой девушкой, а Питер вырос у коллег на глазах, как настоящий сын полка.       Когда Питер был маленьким, его родители погибли. Он сбежал из приюта прежде, чем ему успели найти приёмную семью, притом побег остался местной легендой, так как Питер выбрался в окно пятого этажа и спустился вниз по веткам дерева. А было ему тогда всего девять лет. Почему-то Питеру тогда казалось, что лучше бродяжничать, чем жить с чужими людьми.       В первое время он буквально жил мечтами. Они отвлекали его от голода, холода и серости окружающего мира.       Я закрываю глаза и вижу мой собственный мир, что ждёт меня…       В этом мире существовала магия, волшебные животные, люди могли летать и ходить по воде, и все жили в воздушных замках, домах на деревьях, подводных городах, кругом был свет и блеск, всегда играла музыка, и все были всегда счастливы. И у Питера в этом мире были друзья, и целыми днями они гуляли и купались, играли в необычные игры и присматривали за животными, а по вечерам они собирались смотреть фильмы и слушать сказки.       И каждую ночь, что я ложусь спать,       Миллионы мечтаний не дают сомкнуть глаз…       Именно на улице, спустя несколько месяцев, Питера, оборванного и насквозь простуженного, подобрал Тони. У него тогда был тяжёлый период, он почти не просыхал, а юркий и проворный мальчишка показался ему удобным в качестве ассистента в фокусах. Так что Тони взял Питера под крыло и ходил с ним по барам и давал небольшие представления за еду. Питер знал, что где-то у Тони есть дом, но тот почему-то не хотел туда возвращаться, и Питер никогда не задавал лишних вопросов. Наверное, за это Тони его и ценил.       Где-то через два года их увидел в очередном баре Ник и предложил контракт. Тони сначала отказывался и говорил, что больше не выступает в коммерческих шоу. Но Ник его уговорил, дескать, ради пацана. Да и вообще негоже последнему Старку прозябать на улице.       Едва Питер очутился под сводами цирка, его мечты словно стали реальностью. Воздушные гимнасты покоряли законы гравитации и порхали под куполом, отважные наездники лихо гарцевали на лошадях и на скаку вытворяли немыслимые пируэты. Кругом было зверьё, всё ухоженное, ласковое и умное, каждое животное знало бессчётное множество трюков, и одна мартышка сходу стащила у Питера из кармана телефон. А простецкие фокусы Тони, к которым Питер привык за время их странствий, раскрылись как самая настоящая магия. У Тони стало больше оборудования, и он стал меньше прибегать к ассистированию Питера, а на просьбы объяснить самые невероятные чудеса отвечал ухмылкой и обещанием, что однажды Питер вырастет и сам всё поймёт, а когда это случится, он станет преемником Тони.       Но пока этого не случилось, Питера тоже надо было чем-то занять. Конечно, он с удовольствием носил реквизит для прочих циркачей, выходил с ними в качестве помощника. Брюс легко доверял ему своих животных, поскольку Питер был внимателен и заботлив с ними и тщателен в уборке. Он быстро освоил все школьные науки, особенно ему давалась математика, и он помогал Нику с бухгалтерией.       Но Питеру хотелось делать что-то настоящее, что-то своё. Но ни одно мастерство ему не давалось. Взять хоть стрельбу из лука: единственный раз, когда он пробовал потренироваться с Клинтом, чуть не подстрелил проходившего мимо Ника. Питер, в общем-то, особо и не стремился выступать с персональным номером, но лишь одно не давало ему покоя.       Мысли о полёте. Он наблюдал за выступавшей в те годы парой воздушных гимнастов — Скоттом и Хоуп — и не мог оторвать от них глаз. Ему в самом деле порой казалось, что у них за спинами крылья, так легко они парили под куполом. Они подбрасывали и ловили друг друга, вращались в воздухе и ходили по канату. И Питеру хотелось быть там, с ними, над землёй, над всеми невзгодами, свободным.       Как-то раз, убирая гримёрки и вольеры после репетиции, Питер заметил, что на арене не убрали гимнастическое оборудование. Питер быстро разобрался с пультом управления, чтобы спустить все кольца и трапеции совсем близко к полу. Сердце забилось где-то в горле. Вот он шанс. Сейчас никого нет. Питер может делать, что хочет.       Пусть говорят, что это безумие,       Пусть говорят, что я сошёл с ума…       Питер взобрался по лестнице на колонне, поймал трапецию и, оттолкнувшись, полетел на ней, слегка касаясь ногами песка на арене. Воздух бил в лицо, и у Питера перехватывало дыхание от восторга. Он летит, летит!       Питер качался туда-сюда, пробовал менять позу, а потом спустился вниз и стал тренироваться перепрыгивать с одной трапеции на другую, потом забрался на кольцо и стал экспериментировать с ним.       Наутро у Питера болело всё тело, но он не подавал виду. Он ждал, когда наступит вечер и все разойдутся, чтобы снова испытать невероятное чувство полёта.       Год Питер тайком тренировался. Постепенно он стал поднимать оборудование всё выше и выше, и к четырнадцати годам уже легко парил под самым куполом. Теперь, глядя на выступления Скотта и Хоуп, он про себя невольно думал: «А вот это я могу, а вот здесь я бы лучше сделал другую связку». Но Питер скорее чувствовал, чем сознательно понимал, что того, чему он научился, недостаточно, чтобы заинтересовать профессионалов и покорить публику. Нужно было что-то, чего в этом цирке ещё не было.       Однажды после то ли ремонта, то ли перепланировки интерьера с потолка остался свисать крепкий на вид лоскут ткани. Питер часто натыкался в интернете на видео с гимнастикой на полотнах, пока осваивал основные приёмы, и решил попробовать. Держаться за скользкую ткань оказалось сложнее, чем Питер думал, у него сильно заболели ладони, но он всё-таки успел выполнить пару кульбитов, прежде чем лоскут оторвался и Питер упал с высоты второго этажа.       Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы его не поймал Тони, бесцельно бродивший спьяну по цирку.       — Ну что, допрыгался? — Поинтересовался Тони, и Питер собирался сгореть со стыда, тем более что Тони пообещал рассказать обо всём Нику, но оказалось, что эта была не угроза, а подвижничество.       Ник и Хоуп про достижения Питера слушали скептически, а вот Скотт восторгался: да как это? Да сам? Ну даёт! В итоге Хоуп согласилась натаскать Питера, чтобы он создал свой номер с полотнами. На тот момент у цирка уже начинала ощущаться нехватка бюджета, но на новое оборудование Ник всё-таки разорился.       И вот на свой пятнадцатый день рождения Питер поднялся под купол цирка. Конечно, ему было жутко страшно: а как публика воспримет новенького? А если что пойдёт не так? Питер, конечно же, успел начитаться россказней про несчастные случаи у воздушных гимнастов, но совершенно бессмысленная боязнь сцены была куда сильнее вполне рационального страха за свою жизнь.       Питер стоял на трапе, и ему казалось, что он сужается прямо у него под ногами, оставляя его в невесомости. Питер посмотрел вниз — арена под ним словно ходила ходуном. Всё тело дрожало и вспотели ладони. Питер поспешил их вытереть, набрал побольше воздуха и бегло вспомнил свою жизнь. Счастливые дни с родителями, страшные месяцы одиночества, сумбур скитаний с Тони и наконец — новая жизнь, цирк, где его окружали настоящие верные друзья.       Даже не друзья — семья.       Закрываю глаза и вижу мой собственный мир, что ждёт меня…       И Питер сделал первый шаг и полетел.       Не было ничего, только он и трапеции, и кольца, и полёт. А потом спустили полотна, и он словно закутался в них, как в кокон, прячась от всего плохого. Питер снова мог дышать полной грудью. Вот оно естественное состояние, его настоящий дом.       Приземлившись в тот день на песок в конце номера, Питер, наверное, первый и последний раз в жизни слышал такие овации. Его и в последствии всегда приветствовали и провожали аплодисментами, у него даже была своя небольшая группа поклонников, но такого ажиотажа, как после дебюта, Питер не производил никогда.       О нём даже написали в газетах, а через несколько выступлений сделали репортаж в национальных новостях. Новинки всегда привлекают внимание общественности. Но тогда ещё наивный Питер не знал, что слава приходит и уходит, а тогда он буквально проснулся знаменитым. К нему подходили за автографами, с ним фотографировались, девушки и парни звали его на свидания — и Питер на них даже ходил, а что почти никогда его не приглашали повторно, так это Питер разворачивал в свою пользу: ведь он такой популярный, у него нет времени на долгие отношения с кем-то, нужно успеть как можно больше!       Правда, неизвестно, когда самому Питеру надоела бы жизнь знаменитости, если бы слава его сама собой не сошла на нет. По счастью, он даже не успел заболеть звёздной болезнью и начать задираться. Но пропажу у публики интереса к себе переживал болезненно. Его видео в интернете больше не набирали бешеные просмотры, аплодисменты в зале не были оглушительными, и когда он с кем-то знакомился, ему не кидались тут же в объятия с визгами «боже, тот самый Питер Паркер!»       Он стал самым обычным рядовым циркачом. Талантливым, старательным и хорошо зарабатывающим, но не звездой мирового масштаба с собственным сольным шоу и трёхэтажной виллой в Ницце, как он мечтал по юности. Питер даже так ни разу и не выехал из страны, хотя Ник уже давно кормил труппу обещаниями мирового турне. Но, видимо, то ли они были недостаточно интересны, чтобы в них вложились продюсеры, то ли у них элементарно не было достаточно средств для организации такой поездки.       Питер только смог снять себе квартирку в родном Куинсе. Это было удобно, поскольку в начале сезона не приходилось разоряться на переезды. Ещё рядом, в Бруклине, жили Стив и Баки (Питер так и не понял до конца, дружеские у них отношения или романтические, а мнения ребят в цирке разделились). Тони снимал квартиру на Манхэттене и часто устраивал безумные вечеринки. Зачем-то приглашал на них Питера, хотя каждый раз всё заканчивалось тем, что он запирался в комнате с приставкой и рубился в гонки или файтинг. Частенько в комнату заваливались целующиеся парочки и, не обращая внимания на Питера, продолжали свои дела, пока он не требовал уйти. Само по себе наблюдать чужие ласки не слишком приятно, а у Питера ещё и отношений уже сто лет не было.       Но Тони надо отдать должное: несмотря на всё, он оставался для Питера поддержкой и опорой. С ним Питер не стеснялся обсуждать свои мечты о блистательной карьере и путешествиях по миру. Тони не понаслышке знал, что такое слава и богатства, и знал, как они могут вознести или испортить человека. Но он всегда говорил одно: если хочешь, получишь, ты этого достоин. И Питер жил с этой мыслью, что однажды чудо случится, и его старания окупятся. Если не фея-крёстная и не принц на белом коне, то какой-нибудь эксцентричный импресарио заинтересуется им и расстелет перед Питером ковровую дорожку в мир шоу-бизнеса.       Когда-нибудь, когда-нибудь.       Миллион мечтаний — вот цена всего…       Но чем дальше, чем меньше времени на фантазии и больше времени на изнурительную работу.       За те три года, что прошли с дебюта Питера, цирк сильно просел. Хоуп и Скотт ушли одними из первых. Сперва не захотели конкурировать с Питером за лавры, дав дорогу молодости, а потом и вовсе покинули цирковую арену. А за ними артисты последовали один за другим. Кто-то получал более выгодные предложения в других сферах, кто-то выходил на пенсию, кто-то просто решил заняться чем-то другим.       Потом нагрянули представители фондов защиты животных, обнюхали каждый сантиметр и заявили, что для такого количества стольких видов животных условия неподходящие — надо сокращать. Брюс буквально со слезами прощался со своими воспитанниками. Под конец остались те звери, что выступали на текущий момент: кошки, собаки, пара мартышек и одна лошадь. И то насчёт мартышек каждый день присылали требования исключить их из представлений.       Масштаб шоу сужался, публики становилось меньше, сокращался бюджет, отсюда более камерные помещения, а как следствие, ещё меньше публики. Конечно, напоказ никто не подавал вида. «Это новая концепция нашей труппы: мы стремимся к формату классического странствующего цирка», — оправдался в одном интервью Ник. В самом деле, если раньше они посещали в штате один-два крупных города, и зрители валили со всей округи, то теперь им приходилось давать шоу буквально на каждом заднем дворе, чтобы хоть как-то заполнить трибуны.       Питер так и вовсе сбился со счёта, во скольких городах побывал за последний сезон.       Во время представлений всё по-прежнему было громко, ярко и позитивно. А за кулисами…       Поэтому никому не хотелось расходиться после выступлений и забиваться в тесные и обшарпанные номера придорожных гостиниц, которые они снимали на время гастролей. Чаще всего они даже не распаковывали личные вещи: пара дней в городе и снова в путь. Всегда в пути. Словно торопились и боялись куда-то опоздать. Или от чего-то бежали, как Тони, который с каждым днём всё больше выпивал и всё громче проповедовал неизбежный крах цирка.       Закончилось тем, что во время очередного выступления у него так дрожали руки, что он запорол трюк с тенью цветка. Ник успел вовремя скомандовать, чтобы погасили свет и никто не успел понять, как же Тони это делал. Тони, орущего благим матом, увели, и Ник срочно потребовал выход Питера, но когда он был готов, выступать уже не было смысла: зал почти полностью опустел.       Но Питер не отчаивался и с надеждой смотрел в завтрашний день.       Я думаю, каким бы мог быть мир —       Видение, что явилось мне,       Он обойдётся всего лишь в миллион мечтаний…