Sincerely, me. Книга II

— Белла? Белла, как ты себя чувствуешь? — поднимаю глаза на обеспокоенного парня, что стоит надо мной. Недовольно свожу брови, отталкивая его от себя. Спускаю ноги с кровати и разминаю шею. Зейн задумчиво смотрит на меня, зажав подбородок между пальцев. Его взгляд выводит из себя, действительно начинаю нервничать из-за этого. — Со мной все в порядке! — слишком эмоционально говорю я, наконец встав на ноги. Но только я делаю шаг, как доктор хватает меня за плечо, возвращая на место. Плюхаюсь на кровать, посылая яростные флюиды в его сторону. — Мисс, я все понимаю, вам хочется двигаться, но позвольте зашить рану, — протягиваю руку демонстративно, при этом издав рык дикого животного. Мужчина косо смотрит на меня исподлобья, заставляя чувствовать себя стыдливо, будто я сбегаю от прививки в детском саду. Он снова берет иголку и продолжает зашивать порез. — Можно поинтересоваться, как именно это произошло? Бросаю взгляд на Малика, что стоит в двух метрах от нас. Он максимально сосредоточен, видно, нервничает, что я сболтну лишнего. Во взгляде читается насторожённость, поэтому предпочитаю промолчать, чтобы лишний раз не вляпаться в неприятности. Словно того, что мне зашивают руку мало. Парень мнётся ещё минуту, после чего наконец отвечает доктору: — Она убиралась и порезалась о нож, оставленный на столешнице. Взрослый мужчина напротив меня ухмыляется, кажется, он не совсем верит словам Зейна. Он молчит, заканчивая зашивать порез, а на лбу Малика будто проступает пот от нервозности и неоднозначной реакции постороннего мужчины. — Мы закончили. Рану лучше лишний раз не трогать; надо, чтобы поскорее зажила, — голос доктора расслабляет меня, будто защищает. Появляется ощущение, что все не так плохо; что в его присутствии никто не посмеет и пальцем меня тронуть, уж тем более поднять руку. Малик зачастил с побоями. — Вы можете выйти? Мне нужно осмотреть тело пострадавшей. Зейн напрягается, но, не возражая, идёт по направлению к двери. Но затем резко застывает в проходе, оборачивается и окликивает седовласого мужчину: — Это был несчастный случай. Просто нож, — продолжает оправдываться он, кажется, понимая, что сейчас мужчина увидит все синяки, что покрывают мое тело. Вот и твой час мести пришёл! Интересно, когда я стала такой злорадной? — Конечно, сэр. Ножи ведь ещё кусаются, — доктор берет меня за руку, поднимая её в воздух. Укус той ненормальной все ещё знатно горит красным, будто ожог. — Покиньте комнату. Парень пыхтит, бурчит что-то себе под нос, после чего захлопывает дверь, выйдя наружу.

***

Врач заканчивает осмотр, недовольно качая головой. Я различаю в его чертах нечто пугающее и настораживающее, поэтому решаюсь спросить, в чем дело. Мужчина задумчиво устремляет взгляд в стену, не встречаясь со мной глазами. — У вас многочисленные раны, Изабелла. Кем вам приходится Зейн Малик? — спрашивает он, наконец посмотрев на меня. Старческие морщины вокруг его глаз слегка складываются, заставляя лицо исказиться в забавном выражении. — Он мой... парень, — отвечаю, понимая, что если скажу правду, то наверняка будет только хуже. Врач учтиво кивает головой, но в глазах его читается недовольство. — Мне кажется, вам следует лечь в больницу, мисс. — Это всего лишь маленький укус, — оправдываюсь я, сама не веря в то, что у меня выпадает возможность сбежать от Зейна. — Но, помимо этого, у вас очень много ран, — мужчина начинает паковать вещи; остальные медикаменты - в оранжевый чемодан с большим красным крестом на нем. — Раз уж вы настаиваете, — внутри меня буквально вырывается желание сбежать отсюда. — Собирайтесь, Изабелла, — заключает врач, наконец собрав все вещи. — Буду ждать вас за дверью. Киваю в ответ, ожидая, когда он наконец покинет комнату. Знаю, что Зейн стоит там же, он просто не мог оставить нас вдвоём. Тихонько подхожу к двери, прислушиваясь к их диалогу. — В каком смысле, вы должны ее увести? — возмущается Малик. — У неё многочисленные раны. Нужно сделать рентген, чтобы убедиться, что внутри организма все в порядке, — настаивает врач, видно явно удивленный негативной реакции Зейна. — Нет, я... она не может. — Молодой человек, вы понимаете, что девушка больна! — восклицает в ответ мужчина, зарождая во мне малейшую надежду сбежать из заточения, возможно, не навсегда, но хотя бы на некоторое время. Поездка в больницу, сродни поездке в Диснейленд! Вот это удача! — Что вас останавливает? — интересуется врач, на что Зейн молчит. Кажется, пожилой мужчина начинает подозревать Малика в чём-то. Неудивительно, что он замолчал. Парень ведёт опасную игру, мужчина действительно может заподозрить нечто неладное во всей этой ситуации. Искалеченная девушка, парень-тиран, странный укус, запреты. Звучит, как очередной триллер. А расследование Зейну явно не на руку. — Хорошо, но я поеду с вами, — сдаётся он, заставляя меня чуть ли не пищать от радости. — Я и не возражал, — отвечает врач.

***

В машине повисла звенящая тишина, очень сильно смущающая не только меня, но и всех остальных. Врач ехал на переднем сидении, мы с же с Зейном расположились позади. Отодвигаюсь от парня, поставив между нами ногу, сев как бы по-турецки. Зейн задумчиво глядит на меня, стараюсь игнорировать его нелепые посылы. — Сделай музыку погромче, — неожиданно говорит Малик водителю, не отрывая от меня взгляда. Через мгновение автомобиль заполняет мелодичный трек. Зейн медленно кладёт руку мне на ногу, слегка притянув к себе. Возмущённо смотрю на парня, отдёргиваясь от него. На мои протесты он отвечает нелепо улыбнувшись, в ухмылке читается оскал и похоть, что до чертиков пугает. После того случая в клубе я не позволяла ему коснуться меня. От одной мысли бросает в дрожь, поэтому сейчас я всеми силами пытаюсь отвлечься от игры, что он ведёт. — Иди ко мне, — шепчет Зейн. Молчу в ответ, делая вид, что ничего не слышу. Но, разумеется, это раззадоривает его ещё больше. — Быстро, — шипит он настолько тихо, чтобы только я сумела услышать. Понимаю, что безнадежно будет отнекиваться и осторожно подсаживаюсь к парню. Он довольно улыбается, словно победил в Олимпиаде. Его рука приземляется на мое бедро, а губы мгновенно находят мои. Пытаюсь оттолкнуть его от себя, но за это он больно кусает меня, от чего почти вскрикиваю. Стараюсь соблюдать спокойствие, ведь впереди сидит врач. — Я тебя ненавижу, — говорю я, ощущая, как слёзы в очередной раз застилают глаза. — Ох, детка, ты поменяешь своё мнение, — отвечает он, в порыве вцепившись в мою талию. Зейн проделывает все максимально тихо, что удивляет меня. Слегка наклонившись, парень снова жадно целует меня, прижав к переднему сиденью, при этом сжав мои волосы в кулак. Уверена, что врач прекрасно ощущает все, сидя впереди. Думаю, у Малика проснулась ревность или что ещё испытывают демоны?

***

Как только мы добрались до больницы и вошли внутрь, на меня "напала" невероятная толпа сотрудников в белых халатах. Усадив на каталку, они повезли меня прочь от Малика, заставляя сердце буквально сжаться. На секунду показалось, что он перестал хмурить брови. Кажется, в нем зародилось нечто, напоминающее заботу. Что ему, конечно, не свойственно. Возможно, он даже переживает за меня. Меня умыли, продезинфицировали, взяли анализы, и после повезли в рентгенографию. Захотелось поджать под себя ноги и спрятаться под стол, лишь бы не трогали. Хотя какой-то час назад мне казалось, что ничего хуже пребывания у Зейна не существует. Оказывается, ещё как! Больницы — страшное место. У меня появляется ощущение, словно окунают в омут воспоминаний, которые я так отчаянно пытаюсь стереть из памяти; забыть, как страшный сон. Сердце колотится, а руки трясутся в мандраже. Очередной мужчина в ослепительно светлом халате подходит ко мне со спокойным выражением лица. — Я немного нервничаю, — говорю я, позволяя ему взять меня за руку, чтобы я встала на ноги и прошла к громоздкому аппарату в центре комнаты. Он ничего не отвечает, лишь слегка улыбается, доброжелательно покачав головой. Начинаю переживать ещё больше, ведь он молчит, что наводит на мысль о чём-то секретном, в очередной раз скрытом от меня. Как только мы подходим к аппарату, я дергаюсь назад. Меня охватывает страх, от которого ноги становятся ватными, а разум затуманивает с такой силой, что мыслить здраво просто невозможно. В таких обстоятельствах мужчина просто не сможет заставить меня встать у рентгена, потому что я готова сделать что угодно, лишь бы не прислоняться к холодной аппаратуре. Заглядываю в глаза доктору, стараясь разглядеть хоть долю понимания, и, слава богу, нахожу в них поддержку. Он одобряет мое поведение, возвращая обратно к каталке. — Мисс, я прекрасно вас понимаю, — голос его звучит, словно песня для моих ушей. На секунду кажется, что страх больниц и боли в целом отходит на второй план. В крупных старческих морщинах я нахожу спокойствие, как бы странно это не звучало. Дядечка вселяет в меня уверенность, что, наверное, отчасти благодаря тому, что именно он способствует оттягиванию неприятной процедуры. — Это не больно. Мы лишь проверим, нет ли у вас каких-либо гематом или внутренних травм. — Это точно не больно? — переспрашиваю, надеясь, что он не разозлится на меня. Всё-таки мне будет спокойнее, если он в очередной раз подтвердит факт. В ответ получаю кивок, что стирает все сомнения. Ступаю на холодный пол. Мы вместе подходим к аппарату. Доктор прислоняет мое тело к металлическому аппарату, затем покидает комнату. В ушах начинает свистеть, то ли благодаря самовнушению и этому нелепому страху, то ли из-за неполадки с системой. И только я позволяю внутреннему параноику проснуться, как знакомое лицо лечащего врача показывается в дверном проеме. — Все закончилось, — говорит он, позволяя мне выйти из помещения. — Так быстро? — я сама не заметила, как все закончилось. Даже поволноваться не успела! — Да, — улыбается в ответ, похлопав меня по плечу. — Я проведу вас в палату, там вы сможете дождаться результатов. Только он отпускает меня в сторону палаты, как я замираю на месте, словно вкопанная. А вдруг я могу выйти отсюда? — Я могу выйти на улицу? Лицо врача искажается в недовольной гримасе. — Вы, конечно, можете попытаться, но не думаю, что это хорошая идея. На охране вас попросят предъявить документы. Они у вас с собой? — Наверное, у моего... у моего парня, — отвечаю, почти отчаявшись. — Попросите его и сможете выйти, — одобряет он, к сожалению, не зная всей сложности ситуации. — А пока медсестра покажет вам вашу палату, — тяжело сглатываю, стараясь не выдать ужаса, что окутал буквально все мое тело, заставляя отдельныe конечности дрожать. Из-за спины врача, словно по мановению палочки, выходит молоденькая девушка, облачённая во все тот же белоснежный халат. Она доброжелательно улыбается мне, проходя мимо, а также зазывая за собой. В последний раз бросаю взгляд на взволнованного доктора, перед тем как скрыться за бетонной стеной. В той части больницы, куда мы вошли, все слегка иное. Палаты закрыты на электронные ключи, а пациенты лежат абсолютно одни, причём все, по непонятной мне причине, на кроватях. Неужели здесь лежат люди, попавшие в несчастные случаи? Мне становится не по себе от тяжёлых взглядов врачей, что проходят рядом, поэтому я готова благословить медсестру, что ведёт меня, когда та выходит из этой странной части больницы. Когда мы проходим главный холл, она наконец открывает ключом дверь одной из палат, которая выглядит в разы приятнее. Не подумайте неправильно, вся больница выглядит очень современно и профессионально, что внушает уверенность и веру в то, что здоровьем занимаются люди осведомлённые. К тому же, Зейн не стал бы отправлять в непонятную клинику, уж слишком он печётся обо мне. Уверена, если бы ему дали разрешение войти, он бы непременно был рядом. Но, слава богу, у меня есть хотя бы некоторое время, отведённое исключительно мне. — Если что-то понадобится, то нажмите на кнопку, — объясняет девушка, когда мы заходим внутрь. — Но вообще, не думаю, что результаты придётся ждать долго. Лучше не покидайте палату. — Можно спросить, где туалет? — Оу, напротив, — улыбается она, поняв, зачем я спрашиваю, как долго будут идти результаты. Мы прощаемся, и она оставляет меня одну. В комнате очень чисто, пахнет чем-то химическим, как в подвале Зейна. Возможно они используют одинаковые растворы для дезинфекции. Кровать аккуратно убрана, цветы стоят в вазе, а интересный мини-бар в углу комнаты так и манит изучить содержимое. Последнее время я стала в разы меньше есть, потому что мне хочется показать Зейну, как же херово живётся у него в попечительстве. Не думаю, что я добьюсь чего-нибудь своими детскими протестами, вроде отказа от еды или использования медикаментов, когда нужно, но в бою все методы хороши. Присаживаюсь на колени, обтянув все ноги хлопковым больничным платьем, которое мне выдали. Открываю холодильник и расстраиваюсь, когда понимаю, что внутри лишь бутылка воды и одинокий фруктовый батончик. Стартер набор для самоубийства, не более. Хватаю бутылку и активно пытаюсь ее открыть, но сдаюсь, когда понимаю, что с больной рукой это сделать крайне сложно. Поэтому решаю выйти и попросить кого-нибудь из работников. Но как только я выхожу из палаты, мое внимание приковывается к длинноногому парню, что погружён в изучение книги, развалившись на одном из кресел ожидания. Это Найл! Черт возьми, один из тех, кто, кажется, остался верен Гарри. Несмотря на всю мою неприязнь к Хорану, ни разу я не замечала его у нас в гостях или на мероприятиях, что устраивал Малик. Может ли это значить, что он не бросил Гарри, как это сделали все остальные? Поэтому решаю просто подойти и сесть рядом с ним, может, он поможет мне? Надежда умирает последней. Подхожу максимально близко, все ещё сжимая холодную минералку в липких руках. Приземляюсь на кресло рядом с Найлом. Он мгновенно реагирует на движения рядом. Когда Хоран понимает, что я сижу неподалеку, то буквально вскакивает с места. — Белла?! — удивлению парня нет предела. — Найл! — улыбаюсь я, ожидая позитивной реакции и от него. На удивление, получаю ее в виде объятий, которых мне последнее время очень не хватало. — Как твои дела? Тоже пришла проведать? — спрашивает парень, поставив меня на место. — У меня... у меня все хорошо, — вру ведь совершенно не уверена, что ему можно доверять. Вторую половину вопроса просто игнорирую. — Сам.. ты как? После того, что произошло, крайне сложно держать себя в руках, поэтому проверяю здоровье, — меня медленно начинает трясти от мысли, что Гарри мёртв. — Да, я понимаю, — Найл утыкается глазами в пол, видно стесняясь разговора. — Думаю, мне надо идти. Рад был увидеться. Ты точно не проведать его пришла? Только я решаю спросить, кого именно, как кто-то резко дергает меня за руку, развернув к себе лицом. В глазах Зейна я вижу пылающую ярость, ту злость, что переполняет его каждый раз, когда я нарушаю установленные правила. Мое сердце разлетится вдребезги так же, как и мое тело, которому он несомненно нанесёт удар в очередной раз...