Sincerely, me. Книга II

— Можешь называть меня просто «Гарри-эксперт по молочным коктейлям». Или «самый опытный гурман», — Стайлс тянется за моим бокалом, не оставляя возможности допить напиток до конца. Я возмущаюсь, но не могу не позволить ему сделать это — когда он дурачится, внутри меня появляется непреодолимое желание улыбаться. В такие моменты мне кажется, что все проблемы отходят на второй план, существуем лишь мы одни. Тем временем Гарри уже засунул две трубочки себе в рот, пытаясь максимально быстро выпить напитки. Достаю телефон и фотографирую его на камеру, чтобы позже снова пересматривать и смеяться в голосину от бессмысленных проделок этого большого ребёнка. Как бы мне хотелось, чтобы фотографии двигались, как в Гарри Поттере. Чтобы позже просматривать их, окунаясь хотя бы на пару мгновений в прожитый момент радости. — «Самый опытный гурман», говоришь? — убираю телефон, ставя оба локтя на стол. — Ага, — отвечает он, вытирая салфеткой рот. — Знаешь, что я заметил? — я вопросительно вскидываю брови, пытаясь удержать смех от серьёзности его голоса касательно темы молочных коктейлей. — Они вроде оба шоколадные, но вот этот, — Гарри пододвигает ко мне высокий фигуристый, наполовину пустой стакан, — гораздо слаще. Пробуй. Тянусь к трубочке, втягивая содержимое, при этом не отрывая глаз от парня напротив. — Ну да, сладкий. Но он таким и должен быть. — Не-а. Знаешь почему? — какие же красивые глаза у кудрявого… — Ты меня вообще слушаешь? — обижается Гарри, заметив мою тупую улыбку. — Конечно! Я без этой информации прожить не смогу. Стайлс закатывает глаза, делая вид, словно он обиделся, но при этом продолжает говорить: — Женщины так реагируют на окружающую обстановку лучше — когда едят или пьют что-то сладкое. Поэтому хозяева намерено женскому полу делают более сладкие напитки, — он подмигивает мне, победно улыбнувшись. — Какой же ты придурок, Гарри! — рассмеиваюсь я, оставляя лёгкий поцелуй у него на щеке. — Ах, это я придурок? — вскидывает брови он, удивленно покосившись на меня. Он даже отодвинулся чуть поодаль. — Ты десять минут говоришь о молочных коктейлях! — я продолжаю громко смеяться, хватаясь за живот. — Ты же любишь книги читать, Белла Мари. Хочешь цитату скажу, из-за которой ты либо обидишься, либо наконец примешь в себе настоящего придурка, — я киваю, стирая слёзы с глаз. — Найди в человеке то, что напомнит тебя, и ты не сможешь его разлюбить.

***

Странно это — скучать по человеку, до которого раньше тебе дела не было. Вспоминаю часто те дни, что я провела с Мэдисон. В ней было много плохого. Того, что несомненно отталкивало. Порой мне так хотелось заткнуть её пробкой, как бутылку вина. Так часто её слова пролетали мимоходом, я даже не пыталась понять их смысл, её разговоры казались чем-то обыденным; просто я была настолько убеждена, что у нас взаимная неприязнь, что поленилась хоть раз здраво взглянуть на реальность. Даже скажу, что мне от части стыдно. Не только перед ней, но и перед самой собой в первую очередь. Мне грустно, что я упустила столько возможностей быть рядом в те минуты, когда она нуждалась, в те мучительные минуты её выживания. Страшно от мысли, что такие важные вещи порой проскакивают мимо нас, к этому людей не готовят, но зато я знаю, что такое фосфолипиды и их структуру. В жизни столько бессмысленных вещей. И, пожалуй, мне плохо именно от них.

***

— Просыпайся, Кляйн! — резко распахиваю глаза, разлепив ресницы. В кромешной тьме я поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть, сколько времени. На часах шесть утра. Во рту сухо, как в Сахаре, а голова раскалывается. Чем я занималась вчера? Честно говоря, даже не помню. Жизнь в этом доме настолько однообразна и скучна, что в голове сплошная каша, каламбур. Какого черта он так рано пришёл? Поднимаю голову с подушки, не сразу замечая высокую фигуру Зейна в дверном проеме. Он стоит молча ещё с секунду, после чего заходит внутрь, направляясь прямиком к зашторенным окнам. Когда парень раздвигает шторы, в комнату врывается тонкий луч восходящего солнца. Зейн также открывает окно; легкое дуновение ветра, и я уже бодра. — Сегодня твой первый рабочий день, — тараторит Малик, подходя к кровати, держа в руках аккуратную стопку вещей. — Твоя униформа. Точно! Я совсем забыла… Парень бросает вещи на угол кровати. Затем бьет по циферблату наручных часов, напоминая, который час. — У тебя есть десять минут, — глаза цвета насыщенного кофе смотрят прямо на меня, — не более. Встаю с кровати, прихватив одежду. Несусь в уборную, предварительно закрыв дверь на замок. Подозрительно кошусь на вещи, которые принёс Зейн. Руки так и чешутся посмотреть, во что он решил меня нарядить. Разворачиваю вещи, от них приятно пахнет порошком. Такой запах я называю «до скрипа». Это, когда одежда настолько чистая и абсолютно новая, что пахнет ничем, кроме как химией. Быстро умываюсь, натягиваю серый комбинезон и, собрав волосы в хвост, выхожу. Малик учтиво ждёт меня в комнате, развалившись на кровати. Когда он наконец замечает мое присутствие, то одобрительно кивает головой. Мы молча спускаемся на первый этаж. Тишина слегка напрягает. Словно я провинилась, а он все ещё не простил. В принципе именно так и произошло, но неужели он долго будет дуться? Как-то это не по-мужски. Хотя, о чем я говорю? Совесть и Зейн — вещи не совместимы как ни крути. Как бы то ни было, сегодня мой первый рабочий день, а это значит, что я наконец-то займу себя хоть чем-то в этом доме. Последние месяцы существования превратили меня в овощ без чувств, увлечений; в человека, практически потерявшего собственное «Я». А это, пожалуй, самое ужасное, что может произойти с кем-либо. Такая жизнь мне совсем не по душе, уж лучше убираться и разносить еду, нежели сидеть в четырёх стенах, держа в руках лишь ноутбук с ограниченным доступом в сеть и стопку домашнего задания. Я так скучаю по тому времени, когда нужно было вставать в семь утра, чтобы элементарно сходить в школу, пообщаться с одноклассниками, затем вернуться домой и пожаловаться маме, несомненно затронув тему несправедливости бренной жизни. Мы с Зейном проходим на кухню. На этот раз я не замечаю домработниц. Что это значит? У Зейна закончились заказы? Запрыгиваю на высокий барный стул, положив голову на стол. — Чего уселась? — парень выдёргивает меня из мыслей, больно ткнув в бок. Я резко бросаю на него взгляд, полный осуждения. — Что? — сухо отвечаю, ожидая очередного выговора. — Не хочешь приготовить что-нибудь? — голос парня чуть ли не дрожит. Кажется, у него не лучшее утро. Он явно не в настроении, поэтому я решаю промолчать и удержать при себе все колкие словечки. Похоже, сегодня домработница я. Подхожу к холодильнику и достаю пачку сырых яиц, сливочное масло и листья шпината. Под пристальным надзором Зейна начинаю готовку, стараясь не оборачиваться, чтобы лишний раз не встречаться с ним взглядом. Несомненно, меня очень пугает его сегодняшнее настроение, потому что обычно он довольно приветлив, если не считать последние дни. Возможно, его что-то волнует. Интересно, что именно? Когда я разбиваю яйца, то стараюсь держать рукоятку ножа максимально плотно, чтобы не порезаться. Руки предательски трясутся, даже не знаю почему. Наверное, я просто очень вымоталась. Я сжимаю холодное оружие… практически. Несколько резких движений и я смогу сбежать отсюда. Ухмыляюсь про себя, неужели все настолько плохо? Есть в этом бренном мире справедливость. Достаю сковороду и уверенно закидываю щедрый шматок масла внутрь. — Нежней! — голос Зейна меня сейчас очень раздражает. Очень сложно держать язык за зубами? Игнорирую его высказывания, продолжая жарить яйца. Выложив блюдо на тарелку, подхожу к столешнице, оставляя еду напротив парня. Он берет столовые принадлежности, приступая к трапезе. Сажусь напротив, уткнувшись лбом в стол. Снова. — М-м-хм… — Что за отчаянный стон? — в интонации парня слышится сарказм, что несомненно радует. Кажется, настроение шаг за шагом возвращается к суровому боссу с саркастичными замашками. Мне не хочется разговаривать с ним сейчас, поэтому я не поднимаю голову. Действительно, лучшее средство избежать недоброжелателя — не видеть его и предотвратить любой зрительный контакт. — Белла, а ты не собираешься есть? — чувствую, как он тыкает меня в плечо чем-то достаточно острым. — Нет, — отвечаю я, задрав голову. Внимательно всматриваюсь в черты лица Зейна, сощурив глаза. Да чего ему от меня надо?! Я сделала чертов завтрак и проснулась в такую рань! — Не хочу, чтобы ты морила себя голодом. Поешь что-нибудь, — он закидывает очередной кусок яичницы себе в рот, медленно смакуя его. Боже, меня раздражает даже то, как он жует эти чёртовы яйца! — Слушай, давай ты не будешь делать вид, словно тебе не все равно. Малик хмурится, недовольно качая головой. Парень откладывает вилку в сторону, берет тарелку с яичницей и ставит её прямо передо мной. Удивленно смотрю на него, стараясь переварить информацию. Кажется, его в детстве часто роняли. Иначе скажите мне, где логика в его действиях? — Ешь. — Я не хочу, — констатирую я, посылая злобные флюиды в его сторону. — Я сказал ешь! — более настойчиво сказал Зейн, привстав с места. — Прекрати кричать на меня! — я не выдерживаю давления, тоже вскочив со стула. — Я не кричал! — Ещё как кричал! Урод… — прошипела я и только через секунду поняла, что снова сболтнула лишнее. — Белла… — глаза Зейна в мгновение приобретают невероятно тёмный оттенок. — Зейн… — лишь миг проносится мимоходом, как моя щека уже пылает красным пламенем. Сукин сын. — Успокоилась? — буквально через минуту спрашивает он с абсолютно спокойным выражением лица. Я смотрю в глаза яростного желтого оттенка, осознавая, как сильно я ненавижу человека напротив.

***

Передо мной открывается вид на высоченные полки, набитые лекарственными препаратами. Мое слабое здоровье могло бы помочь мне в данной ситуации, я знаю достаточно много лекарств, но те, что стоят напротив, мне не знакомы. Причём названия у них страшные: аминазин, стелазин, терален, тифтозин и ещё множество «азинов» и «тозинов», от которых мурашки табуном пробегаются по всему телу. Кухня в бункере похожа на некую смесь целого аптечного магазина и простой школьной столовой, в уменьшенной версии, разумеется. Вообще сомневаюсь, что она когда-либо была забита. Думаю, еду здесь разносят в каждую камеру отдельно. И сегодня курьером буду я. Или официантом. Что более уместно в бункере, что находится под землей и скрывает ворованых девушек, которых собираются продать? Вот я тоже не знаю. — А зачем так много лекарств? — спрашиваю, задумчиво осматривая содержимое полок. — Это тебя не касается. Твоя задача — выполнять указания, не стоит вдаваться в подробности, — оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Зейна, что возится у стопки книг на столе. Он отвлекается на мой голос, подняв глаза. — Точнее тебе запрещено вдаваться в подробности, Кляйн. И не думай. Ты знаешь последствия. Произнеси это. — Что? — Я сказал «произнеси» мои слова, — в хладнокровном взгляде парня я читаю дикое желание доминировать и править. — Я знаю п-о-с-л-е-д-с-т-в-и-я, — с расстановкой повторяю я, ощущая себя малым ребёнком. — Другое дело, — хмыкает парень, возвращаясь к рассматриванию книг. Пожимаю плечами на его идиотские замашки босса. Чего он добивается этим тоталитаризмом? Что я упаду перед ним на колени и поцелую перстень, как папе римскому? Порой, характер Зейна сводит меня с ума. Я вспоминаю, как мы познакомились, и тот период наших отношений, когда мы просто смотрели «Звездные войны», наслаждаясь компанией друг друга. В голове не укладывается, как я могла сосуществовать рядом с человеком подобного нрава? Как можно быть настолько слепой?! Этот дикий контраст «старого» и «нового» Зейна просто сводит меня с ума и сбивает с толку. Все те эмоции и чувства, что он подарил мне, — невероятно дороги, поэтому сейчас, сталкиваясь с его темной стороной, я порой не могу поверить, что это один и тот же человек. Наверное, поэтому мои чувства такие смешанные и запутанные. — Блять, — шипение Зейна вырывает меня из мыслей. Откладываю лекарства, вернув стеклянные бутылочки на место. Подхожу к парню, пытаясь понять причину его злости. Зейн стоит над небольшой кипой книг, пытаясь выбрать одну. Он пыхтит, как паровоз. — Ты почитать хочешь? — неуверенно выдавливаю я, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Нет, это для девушки из третьей кабины. — Она читает книги? — Зейн поднимает голову, удивленно и даже слегка озадаченно смотря на меня. — Мне просто интересно. Возможно, я могу помочь? — Ты читаешь книги? — с усмешкой спросил он. Решив промолчать, я лишь пододвинулась чуть ближе к парню, чтобы внимательнее рассмотреть содержимое. На столе в хаотичном порядке стопками лежат книги, причём довольно старые, судя по кожаному переплету. Три Тома Толстого, скорее всего, сплошь «Анна Каренина». — А что она любит? — спрашиваю, продолжая рассматривать раритетную коллекцию книг. — Эм, даже не знаю… — Малик очень растерян. Понятно, что он хочет угодить девушке, это меня несомненно радует. Всё-таки здесь они не заключённые. Наверное. Я была бы бесконечно счастлива, если бы здесь их ценили и относились по-человечески. — Какие-нибудь женские романы? — Ты у меня спрашиваешь? — хмыкаю я, забавляясь его реакции. Такой устрашающий, грозный и могучий, а когда дело доходит до выбора литературы, — полный профан. — В школе хотя бы Сэлинджера читал? — Ты издеваться пришла или помочь? — парень вспыхнул, словно красный спелый помидор. Мне даже стало приятно на душе. Наверное, от того, что впервые за долгое время я смогла его подколоть, а он не смог ничего ответить. Когда я понимаю, что вот-вот перейду черту дозволенного, то решаюсь сунуть ему, пожалуй, самый очевидный выбор — «Морфий». Булгаков определенно один из моих любимейших писателей. Протягиваю тонкую книгу Зейну. Он берет её в руки, требуется всего две секунды, чтобы глаза его округлились от названия. — И о чем она? — Ничего особенного, — откровенно вру. — На символику потянуло, — заключаю я, бросая взгляд на полки, забитые лекарствами по типу морфия, только более современные, как я понимаю. — Ну ладно, — сдаётся парень, сжав книгу под мышкой. Он подошёл к холодильнику и достал оттуда увесистый стеклянный контейнер. Затем, захватив стопку пластмассовой посуды, вернулся обратно к столу. — Открывай, — Зейн указал на крышку. Я так понимаю, в таких контейнерах хранится еда. Она выглядит не так плохо, как я думала. Что-то вроде пюре из тыквы, если я не ошибаюсь. Раскладывать все это дело по тарелкам заняло достаточно много времени. На удивление, я подготовила лишь пять тарелок. Мне казалось, что здесь гораздо больше заключённых. — Здесь только пять девушек? — спрашиваю я, отложив использованную ложку в сторону. В ответ я получаю лишь кивок. — Понятно.

***

Когда еда уже была разнесена по комнатам, а я вернулась за последним подносом, меня остановил Зейн. Он сунул мне книгу, которую я выбрала ранее, и посоветовал быть помягче. Честно говоря, я не совсем поняла его «Будь нежнее и помягче». Он также добавил пару капель валерианы в стакан с водой, который стоял рядом с тарелкой пюре на подносе. Как только Малик закончил с наставлениями, я двинулась к нужной палате. Подойдя к двери, я вдруг ощутила нечто странное внутри, какую-то до этого неизвестную мне тревогу. Наверное, из-за глупых советов Зейна. Отбрасываю ненужные мысли, сжимаю ручку двери и вхожу внутрь, не забыв подпереть косяк небольшой железной палкой, чтобы не остаться внутри с заключённой. У Зейна есть специальная карта, чтобы выходить из комнаты, но мне он ее, разумеется, не дал. — Привет, — говорю я, подойдя к столу, что стоит в углу комнаты. На другой стороне расположилась кровать, поверх которой сидит девушка, на вид ей не больше двадцати трёх. Она молча смотрит на меня, на то, как я раскладываю на столе еду и столовые принадлежности. — Зейн сказал, что тебе нужно пить много воды. Ожидаю, что она произнесёт хотя бы одно слово в ответ, хотя бы кивнёт, но она соблюдает спокойствие, лишь рассматривая меня с ног до головы. Мне становится не по себе, поэтому я спешу, чтобы поскорее выйти из помещения. Она действительно слегка странная особа. — Белла! — меня отвлекает возглас Зейна, что эхом раздаётся по стенам. Выглядываю в коридор, замечая высокую фигуру парня. — Майкл приехал, мне нужно встретить его. Справишься сама? Лишь киваю в ответ. У меня нет выбора. Я не горю желанием оставаться здесь, но разве он позволит мне делать так, как я хочу. — Оставляю всего на пару минут. Смотри, не сожги ничего, — парень подмигивает мне, заставляя слегка расслабиться. Когда его фигура исчезает, я возвращаюсь в комнату, чтобы отдать книгу девушке и сбежать на кухню, где я ощущаю себя гораздо спокойнее. Но вздрагиваю, когда замечаю, что она встала с кровати и подошла к столу, где ранее стояла я. Сжимаю дверную ручку с другой стороны двери, пытаясь понять, какого черта я так переживаю? — Тебя зовут Белла, — глаза девушки пристально смотрят в мои. В них появился какой-то огонёк, которого до этого и в помине не было. Словно, услышав мое имя, она очнулась ото сна. В приглушённом свете комнаты её длинные свисающие волосы и этот нелепый комбинезон наводят ужас. — Эм… да, — отвечаю, застыв на месте. — Это был не вопрос. Ты Белла Кляйн, верно? — и в этот момент мое сердце буквально обрывается. Она могла повторить мое имя, услышав Зейна, но откуда ей известна моя фамилия? — Вот твоя книга, — стремительно меняю тему, стараясь избежать контакта с ней. Подхожу к столу и к ней самой, взяв «Морфий» с подноса. Протягиваю ей книгу, но она даже не смотрит на неё. Ее взгляд сосредоточен на мне, от чего табун мурашек пробегается по спине. — Что он тебе говорил? — Кто? Что? — Гарри, — выкрикивает она, заставляя меня вздрогнуть. — Что он говорил тебе? — Я не понимаю. Откуда ты знаешь его? — прерывистый, резкий голос девушки заставляет меня чувствовать себя крайне странно. — Почему среди всех нас он выбрал тебя? Что в тебе такого? — я не замечаю, как она подносит руку к моим волосам. Через секунду она дергает за локон, заставляя меня чертыхнуться на месте. — Не смей меня трогать! — шиплю я, отталкивая ненормальную от себя. Пячусь назад, в попытках быстрее запереть её внутри. Но через долю секунды она набрасывается на меня, повалив на пол. Я не ощущаю конечностей, лишь закрыв глаза, толкаю её в грудь, чтобы она слезла. Сердце бьется, словно бешеное. Будто я пробежала марафон. — Он любит меня! Он заберёт меня! — кричит девушка, схватив меня за волосы. — Что ты несёшь?! — отвечаю я, отпихиваясь. — Гарри обещал мне, когда мы были на гольф-поле, — почти плачет она, отчаянно хватая меня за одежду. Что? О чем девушка говорит? Ей наконец удаётся схватить меня за руку. Ненормальная, не раздумывая, кусает за запястье, заставляя буквально взвыть от боли. И только через пару мгновений до меня доходит смысл её слов… «Положив вилку на тарелку и откинувшись на спинку стула, я стала рассматривать красивый резной потолок, украшенный тысячей маленьких камней, образующих невероятной красоты мозаику. Гигантских размеров хрустальная люстра одиноко болталась у потолка. — Да, — наконец, ответила я, возвращая взгляд на Гарри. Он перестал есть, лишь пялился на меня в упор. — Ты красивая, Белла Мари, — тихонечко прошептал он, сжимая мою одинокую руку, лежащую между нами. Его тёплые прикосновения разрядами распространились по моей коже. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он может касаться меня и приносить при этом столько ощущений. Эти выходные в его загородном доме прошли поистине прекрасно. Не ожидала, что он настолько хорош в гольфе…»