Sincerely, me. Книга II

Возможность просто сидеть напротив кудрявого за завтраком и наблюдать за тем, как он не торопясь пьёт кофе, заставляет коленки трястись. Настолько его общество кажется невероятным. Ощущение, словно напротив сидит рок-звезда, а я фанатка, что по уши в него влюблена. — Хочешь сказать, что не знаешь, чем больна? — Гарри вздёрнул брови, удивленно поглядывая на меня. В миг вспыхиваю от стыда, что наблюдала за ним все это время. Стайлс замечает это, но ничего не говорит, лишь ухмыляется, повторив вопрос. — Если бы я знала, то наверняка сказала бы тебе об этом, — делаю глоток горячего утреннего кофе, все ещё залитая краской. На самом деле, действительно не знаю, в чем причина скорой госпитализации. Зейн ничего не объяснив, отправил меня сюда. Он даже не обмолвился словом. Конечно, меня интересует причина. Возвращаясь во вчерашний день, все больше убеждаюсь в его действиях...

***

Flashback. Открываю глаза, еле разлепив ресницы. Кажется, я проспала до обеда. Странно, что Зейн не разбудил меня раньше. Его ведь подстрелили вчера. Наверное, поэтому он решил сегодня не беспокоить меня так рано. Что же, спасибо за это. В доме как всегда невероятно тихо. Зейн, скорее всего, отдыхает – не выходил из комнаты. И в самом деле, без него гораздо спокойнее, но что-то на душе неспокойно. Это странное чувство чуждо, поэтому стараюсь унять его, сосредотачиваясь на чём-то другом, помимо нестабильного состояния Малика. На улице тяжёлый ливень, от чего комната погрузилась во мрак. Из-за темноты создаётся ощущение пустоты. Из окон видно лишь густой лес, бесконечно уходящий в гущу. Ложась в кровать каждый вечер, гляжу в самую глубь, словно ищу там что-то. Интересно, насколько он глубокий? И есть ли забор за кронами деревьев? Зажигаю керосиновую лампу у кровати, тянусь и наконец выползаю из кровати. Общее состояние не очень приятное, но, думаю, это из-за перепада температур. Умываюсь, переодеваюсь и спешу на первый этаж, чтобы стащить чего-нибудь с кухни. Возможно, сегодня Зейн позволит сходить в подвал. До сих пор меня волнуют слова, что девушка выкрикивала, набросившись на меня. Это может быть обычный бред обезумевшей, тем более даже представить не могу, как долго она находится в заточении. С другой стороны, не могла ведь она выдумать эту историю? Все слишком неоднозначно. Погружённая в мысли, открываю холодильник, схватив банку газировки и йогурт. Наверное, не самая лучшая комбинация, но отныне я живу по принципу «Все или ничего. Терять уже нечего». Оправдав себя, хватаю ложку с мраморной столешницы, зажав ее между зубов, собираясь отправиться в библиотеку, но на пути меня останавливает приоткрытая дверь в комнату Малика. Стоит ли заглядывать? Может, он не спит? Хотя он очень устал... я просто проверю. — Мне лежать ещё три недели, ты будешь навещать меня каждый день? Я не против, — голос парня заставляет отскочить от двери, разозлившись на секунду. На саму себя. Зачем тебе это? Что за неоправданный интерес к здоровью чужого человека? Но ведь он не совсем чужой... Он, мать твою, чужой, Белла. — Дверь была открыта, просто заглянула. Быстрое оправдание, мгновенный хлопок дверью, а также крик: «Зейн, я тебя ненавижу!» — хотела бы я так сделать, но вместо этого, как вкопанная, стою в проеме, хлопая ресницами, при этом сжимая в руках странный завтрак – йогурт и газировку. Пристальный взгляд Зейна смягчился. В нем нет той натянутости и осуждения, кажется, будто он сейчас обернёт тёплым пледом и заварит кружку зелёного чая. — Ты так смотришь... — протягивает парень, усмехнувшись. — Ничего я не смотрю, — фыркнув, я уже было развернулась, чтобы отправиться в библиотеку, но вместо этого замерла, не расслышав слова парня, что он крикнул в след: — Побудь со мной. — Мне надо идти, — не оборачиваясь, говорю я. — Прошу, ты мне нужна. Ты мне нужна. — Ты знаешь, что тебе не станет лучше от моего присутствия. — Пожалуйста. И через секунду я разворачиваюсь, направляясь прямиком к креслу, что приставлено к кровати. В голове ни одной мысли, что это плохо, что это шантаж. Просто поддержу его. Пару минут. Не более. Приземляюсь на кресло, заинтересованно разглядывая аппаратуру, что присоединена к накаченному телу парня. Он сидит совсем близко, в легкой льняной рубашке, позволяя разглядеть многочисленные узоры на теле. Татуировки Зейна мне незнакомы, ведь никогда не выдавалось возможности внимательно их разглядеть. Сейчас он сидит в полуметре от меня, поэтому глаза неконтролируемо мечутся, стараясь запечатлеть каждую частичку искусства. Когда парень со стуком ставит стакан воды на железный поднос, отрываю глаза от его тела. Мы встречаемся взглядами, от чего по телу пробегает тысяча мурашек. То ли от ужаса, то ли от... сложно представить, от чего ещё могут бежать мурашки при виде загорелого брюнета. Малик слегка морщится, прикладывая усилия, чтобы удобнее лечь в кровати. Видно, ранение довольно серьезное, раз уж назначили три недели постельного режима, и малейшие телодвижения причиняют боль. — Тебе подать что-нибудь? — подрываюсь, заметив, как он активно тянется к упаковке салфеток. Зейн кивает, наконец расслабившись. Встаю с места, чтобы взять нужный предмет, и даю ее в руки Зейну, за что он доброжелательно улыбается в ответ. — Спасибо, — кажется, сегодня особенный день. Уж больно он вежлив. — Ты хотел поговорить о чём-то? — не хочу сидеть здесь вечность. Находиться рядом с ним небезопасно, даже если он прикован к постели. Есть множество людей, что могут причинить мне вред вместо него. — Или нужно что-то сделать? — Почему ты всегда думаешь, что мне от тебя что-то нужно? — хмурится он, сведя брови. — Может, я просто не хотел оставаться один. Может, я просто хотел поговорить с тобой. — Потому что ты никогда не хотел «просто поговорить со мной». Ты знаешь, к чему приводит наше общение, — отвечаю, ощущая, как быстро бьется сердце. Зейн устало вздыхает. Достаёт салфетку и чихает в неё, после чего выкидывает в мусорку. — Ты решил заразить меня? — язвлю, сама не понимая, зачем вывожу его из себя. — Ты можешь... не быть такой мерзкой? — вскипает Зейн, яростно стрельнув взглядом. — Видишь, я пытаюсь! — Хорошо, — иду на компромисс, замолкнув. Он сам позвал меня. Пусть сам и заводит разговор. В комнате повисает неловкая тишина. Здесь так же темно, как и на втором этаже. Горит лишь одинокая лампа в углу. Настроение у погоды подстать моему: меланхоличное и обречённое. К тому же, чувствую себя паршиво. — Прости, — Зейн вырывает из мыслей, заставив оторвать взгляд от лампы, — что вспылил. Я не должен был. — Ничего, — киваю в ответ. — Насчёт того разговора, что был ночью, — янтарные глаза полны грусти. — Ты в праве рассказывать кому угодно, но... — Не волнуйся, я никому не расскажу, — отвечаю, заметив, как плечи парня в мгновение расслабились. Джаавад никогда меня не любил. Ублюдок. Когда я был ребёнком, он избивал мою мать. И знаешь, Джаавад чертовски хреновый отец. Моргаю, в попытке стереть ту ночь из воспоминаний. Проблемное детство Зейна не меняет моего отношения к нему, он делал и продолжает делать плохие, очень плохие вещи. Ему нет оправдания, что бы ни говорил мне разум. Поэтому слова, сказанные им в алкогольном опьянении, не имеют никакой ценности. Ничего не изменилось после той ночи, абсолютно ничего не переменилось внутри. В подтверждение своих слов в очередной раз киваю головой. — Спасибо, — снова говорит он, беря мою руку. Мгновенный импульс проходит сквозь, взбудораживая. Хочу вырвать руку, но, словно окаменелая, сижу на месте, не двигаясь. — Ты один из самых близких мне людей. Нет, не надо. Близкие люди не гнобят. Близкие люди не обращаются с тобой, как с половой тряпкой. Близкие люди не поднимают на тебя руку. — Мне надо идти, — выпаливаю, все же выдернув руку из хватки. — Я... мы не... можем. Так не может быть. Не может быть так просто. Малик привстает на кровати, поморщившись. Даже смотреть ему в глаза не хочется. Поэтому отчаянно впечатываю глаза в пол, стараясь сосредоточиться на количестве выемок в деревянном паркете. Но игнорировать Зейна Малика невозможно. — Почему? — голос парня ломается, сразу привлекая внимание. И снова он. Этот взгляд, полный боли, такой тоскующий и грустный, одновременно яростный и гнетущий. От тяжелого вздоха Зейна по телу пробегается табун мурашек, пробуждая внутри до этого неизвестные вибрации. И я останавливаюсь. Замираю рядом с ним. — Это просто невозможно, — разворачиваюсь, дёрнувшись с места, при этом случайно задеваю трубку, подсоединённую к катетеру на руке парня, от чего из него вырывается протяжный стон. Оборачиваюсь, чтобы помочь устранить ущерб, что я нанесла. — Прости! Я не нарочно! — Ещё бы нарочно, — хмыкнул он, все ещё сводя челюсть от резкой боли. Присаживаюсь на колени, чтобы подобрать трубку. Ее нужно обработать, перед тем как подсоединять вновь. Замечаю спирт на тумбочке, что находится по другую сторону от кровати. Тянусь за ней через парня, как вдруг ощущаю его руку на своей талии. — Зейн, я... — только хочу возмутиться, как он притягивает мое лицо к себе, впиваясь губами. И вдруг накрывает волна спокойствия. Словно не было никаких выстрелов, словно я не заточена. Он нежно берет меня за руку, спустив на кровать. Затем слегка отталкивает с кровати, чтобы я вернулась на землю. Я, абсолютно поглощённая поцелуем, словно проваливаюсь в сон. И пробуждает меня стук в дверь. — Зейн? — резко разрываю поцелуй, отозвавшись на знакомый голос. Майкл удивленно смотрит на меня, сощурив глаза. Я нервно облизываю губы, затем разворачиваюсь, чтобы схватить оставленный йогурт и газировку. Бросаю быстрый взгляд на Малика, что с раскрасневшимися губами также пристально наблюдает за мной. — Пропусти, — шиплю, оказавшись рядом с гостем. Майкл сразу же отступает в сторону, давая мне прошмыгнуть наружу. Малик вслед ничего не говорит, лишь слышу, как за мной захлопывается дверь. К вечеру меня начало подташнивать, скорее всего, из-за нелепой комбинации продуктов, что я съела...

***

В деталях рассказала я Гарри, избегая момента с поцелуем, который сама толком не поняла. Всегда считала себя отдаленной от сексуальных удовлетворений, но в тот раз мной словно что-то двигало. Двигало поцеловать Зейна Малика. Какое ещё оправдание ты найдёшь, Белла? — Скорее всего, ты отравилась, — заключает Стайлс, облизывая ложку. — Не делай так, — произношу, изнывая от вида Гарри, соблазнительно облизывающего прибор. — Как? — удивленно вскидывает брови он. — Вот так? — и вот он снова облизывает ложку, заставляя меня рассмеяться. Впервые за долгое время. — Ты невыносим, — продолжаю смеяться, ощущая невероятную лёгкость внутри. Гарри наконец убирает ложку, берет в руки горячее кофе, согревая ладони. Вокруг царит гул: в столовой очень много людей. По всей видимости, данная клиника пользуется большим спросом. Немудрено, она действительно хорошо оборудована. Мы с Гарри теряемся в толпе, наш диалог не будет слышно уже в метре. И это безумно расслабляет, ведь последние моменты совместной жизни ощущение, что за нами следят, не покидало не на секунду. — В общем, Зейна подстрелили, и теперь он неходячий три недели? — спросил Гарри, довольно улыбаясь. — Как-то так, — отвечаю, заводясь от одной полуулыбки кудрявого. — Это прекрасный шанс сбежать! — вспыхивает он, резко взяв мои кисти в свои. Вздрагиваю от неожиданности, пробуждая воспоминания о том, как Зейн жестоко избивал меня. — Все нормально? — глаза парня испуганно глядят на меня. Киваю в ответ, стараясь унять дрожь. — Слушай, я не думаю, что все так просто, — наконец отвечаю, поразмышляв о предложении Гарри. — Он бы не оставил меня одну в клинике. Наверняка просто так отсюда не сбежать. Кудрявый снова погрузился в размышления, сжав губы в тонкую линию и насупив лоб. — Я обещаю разузнать, только не вмешивайся в это. — Почему? Ты боишься, что он узнает о моем присутствии? — Гарри сам отвечает на заданный вопрос, поэтому я лишь киваю. Хочется верить, что все наладится и удастся избежать стычек с Зейном. Шансы на побег высоки, однако нужно быть предельно осторожными.

***

С Гарри мы договорились пообедать, а пока он отправился на дневные процедуры, я решила расслабиться в палате, сосредоточившись на плане побега. Но мысли увели меня куда-то далеко... Одиноко сидя в палате, я вдруг почувствовала себя такой же брошенной, как и в доме у Зейна. Чувство, будто ничего не изменилось. Наверное, это действует на уровне психологии. Сложно делать вид, что все в порядке и вернулось на свои круги, когда столько произошло за последнее время. Обманывать себя, пытаться спрятать страхи в темный ящик — глупая, безрезультатная идея. Нет шансов стереть из памяти все те ужасы, что пришлось пережить, будучи в заточении. Как бы то ни было, сейчас я в безопасности хотя бы физически. И словно мои слова услышал Малик, ведь вдруг в палату настойчиво постучали. Осторожно зажав в руке кнопку вызова медсестры, я притаилась в постели, негромко произнеся: «войдите». Через секунду в комнату вошёл Майкл. Перед тем как захлопнуть дверь, он осмотрел холл. Затем вошел, убедившись, что никто за ним не наблюдает. Из-за его присутствия внутри все перевернулось. Как только я почувствовала себя более свободной, Зейн снова настиг меня. Я никогда не останусь в покое. — Как тебя впустили в верхней одежде? — возмутилась я. Майкл выдавил улыбку, отряхнув заснеженные ботинки. — И тебе привет, Белла. — Я не рада тебе. — О, поверь мне, — парень приземлился на кресло напротив кровати, — я лучший из тех, кого сюда хотел отправить Зейн. Конечно, Майкл. Ты в разы приятнее, чем Ник и Ноа, но разве могу я верить тебе, когда все вдруг отвернулись от Гарри и меня? Разве я могу верить человеку, что за каких-то три месяца втерся в доверие Зейна Малика и стал чуть ли не его правой рукой? На лице Майкла ни капли лжи, ярости или гнева. Он, как ангел, с абсолютно спокойной физиономией сидел, разминая длинные пальцы. — Перед тем как ты начнёшь грубить, я хотел тебе кое-что разъяснить, — перебил меня парень. — Начнём с того, что несмотря на то, что ты в «псевдо-свободе», Малик не снимет с тебя охрану. — Не смей врать, что он подкупил клинику, — встряла я. Мы с Гарри уже убедились, что Малик никак не повилял на администрацию. Спасибо новой подруге Стайлса — Клэр. Она оказалась крайне сговорчивой и приятной в осуществлении нелегальных вмешательств. Майкл довольно улыбнулся, словно знал, что я скажу именно это. — Белла, я знаю о Гарри. — Что?! — вскрикнула я, а затем накрыла губы руками. Парень рассмеялся. Какого черта, Майкл? — Я на вашей стороне, Белка, — улыбнулся он, заставляя поежиться от воспоминаний, связанных с нелепым прозвищем, что он дал мне полгода назад. — И я сделаю все, что угодно, чтобы уберечь тебя и Гарри. — Как я могу верить тебе? — он не может просто войти и заявить, что я должна довериться ему после всего, что сделали его друзья. — Понимаю, что это сложно. Для начала выслушай меня, — киваю в ответ, ослабив хватку, ведь все это время сжимала кнопку вызова. Кажется, Майкл не представляет особой опасности, но все же следует быть начеку. — Зейн сказал, что будет мониторить твои передвижения в клинике. — Но как? — С моей помощью, — по-детски улыбнулся парень, словно угадал ответ на сложную задачу. — Я лягу в больницу. — Он доверяет тебе? — Как самому себе. Между нами начался блиц: я задавала бесчисленное множество вопросов, на которые он смело отвечал, пока вдруг не встрял. — У вас с Зейном все серьезно? — Я... нет, он... делал ужасные вещи, — буквально выдавливаю из себя, ощущая, как горло резко прихватило, будто я потеряла дар речи. Майкл понимающе кивнул в ответ. — Просто тот поцелуй. Показалось, словно между вами было нечто... вроде химии. — Нет. Между мной и Зейном Маликом никогда не было и не будет никакой химии.