Sincerely, me. Книга II

Вы верите в настоящую любовь? Искреннюю и честную, бескорыстную и жертвенную? Она вообще существует? Каждый раз думаю об этом, но все никак не найду ответ. А живет ли она вечно? Или нужно питать ее? Последнее время именно эти вопросы закрадываются в голову, заставляя гадать, не стала ли я безразлична Гарри за столь долгий период? Возможно, он потерял ту искру между нами. Сидя напротив Гарри, тянусь к стакану с кофе и делаю большой глоток, обжигая горло. Но это так приятно… Приятно отвлечься от мыслей, которые кажутся больнее, чем чертов кофе. Прошла неделя с того дня, как я попрощалась с Зейном. Ощущение свободы, присутствовавшее недолгие два дня, улетучилось так же быстро, как и улыбка на моем лице. Несмотря на присутствие кудрявого в нынешней рутине, чувство одиночества не покидает. Словно за три месяца разлуки я разучилась любить, либо просто не вижу любви в глазах Гарри. И это пугает; больше всего страшилась превратиться в страшного монстра, как Зейн Малик. — Белла? — меня отвлекает Гарри, что незаметно коснулся плеча. Бросаю быстрый взгляд, ожидая дальнейших слов. — О чем ты думаешь? Ты не хочешь знать. — Можно мне, — игнорирую вопрос, вызывая лёгкую обиду. Тянусь к сигарете, которую Гарри сжимает меж двух пальцев, заставляя его абсолютно растеряться. — Сигарету? — обескураженный взгляд мечется от меня к свертку в руке. Реакция парня вполне оправдана: я никогда не пробовала курить, тем более при нем. Возможно, лично разрушаю статус невинной девушки в глазах любимого человека, но прямо сейчас вдруг неожиданно захотелось закурить. — Спасибо, — Гарри протягивает заветную сигарету, все ещё удивленно поглядывая на меня. Беру ее в руку, слегка сжимаю по углам. Странное ощущение, словно мну стог сена. Затем подношу к губам, затягиваюсь так уверенно, что сама пребываю в лёгком шоке от ранее неизвестных способностей. Отец всегда курил, возможно, навыки — это генетика. Поворачиваю голову в сторону кудрявого и различаю некоторую грусть в чертах. — Как давно ты начала курить? — спокойным голосом спросил он, раскачивая ногами, как ребёнок. — Только что, — хмыкнула я, снова затягиваясь. — Зейн тебя не… — Не заставлял, — разворачиваюсь лицом к Гарри, чтобы видеть его глаза, что сейчас будто копеечки, кажется, он в лёгком шоке. — Я просто захотела на раз. — Хорошо, — хмыкнул парень, забрав сигарету обратно. — Тебе не стоит курить, — добавил он, выбрасывая ее на пол. Между нами повисло странное напряжение, которое не давало покоя. Казалось, словно разговор тянется, мы оба стараемся спасти положение, но все никак не выходит. Тогда я решаю, что на сегодня достаточно общения, и спрыгиваю с трубы, приземляясь рядом с потушенной сигаретой. Теперь мы всегда сидим на крыше. Гарри говорит, что это место его силы. Его силы, но явно не нашей. — Куда ты? — парень сразу же спрыгивает, следуя за мной. — Хочу отдохнуть, меня все ещё тошнит, — отвечаю, закутавшись в кардиган и продолжая путь к двери, что ведёт к лифту. Стайлс не замедляет ход, продолжая догонять меня. — Что не так? Тебя обидели мои слова? — воскликнул он, вдруг остановившись где-то позади. Стою на месте, не желая оборачиваться. С меня хватит, чертовы драмы мне не нужны! — Тебе действительно не следует курить, Белла. Это лучше для тебя. — Откуда ты знаешь, что, черт возьми, лучше для меня? — вдруг вскипаю, развернувшись к парню лицом. Он, недовольный, смотрит на меня в упор, сжимая злосчастную пачку сигарет. Почему-то в этот самый момент лицо его исказилось в странной, неприятной гримасе, что заставило холодок пробежаться по всему телу. Ярко-зелёные глаза приобрели оттенок болотной кувшинки. А я вдруг резко вздрогнула. Возможно, от холода. А возможно, из-за него. Из-за его неприятной гримасы. Или изменившихся глаз. Он молчит на мой возглас, заставляя коленки подкашиваться от злости. Устало вздыхаю, разворачиваюсь и снова иду в направлении к двери. Бессмысленно говорить с ним сейчас, когда я неизвестно почему ужасно раздражена. Но он все не унимается, поэтому, ускоряя шаг, подходит совсем близко, хватает за руку и резко дергает к себе лицом. Это неожиданно напомнило стычки с Зейном. Постоянные стычки с Зейном из-за совершенно глупых вещей. — Я люблю тебя, поэтому мне всегда будет дело до твоего здоровья, — Гарри произносит эти слова, но на меня они производят абсолютно обратный эффект, лишь раззадоривая больше. — Последнее время я стала сомневаться в твоём «я тебя люблю», — отвечаю, стараясь не повышать ноты. Удивленный взгляд Гарри, сопровождаемый обычным дерганьем. — А ты будто не знаешь? — продолжаю давить, хотя ощущаю, как ярость подкатывает к его вискам. — О чем ты вообще говоришь? — Твои заигрывания с Блэр! — восклицаю, не выдержав. — Блэр? — на секунду абсолютное непонимание отразилось на его лице. — Клэр?! — Да чёрт с ее именем! Какая разница, если ты постоянно пялишься на неё! — С медсестрой?! — в абсолютном шоке и ярости он обходит меня, подняв вихрь. — Да, с ней! — кричу в след. — Ты ненормальная?! — Не лучше тебя! Не оборачиваюсь, но слышу, как за мной захлопывается стальная дверь. Я остаюсь одна на крыше. Нам сложно, но уверена, что все наладится. Хотя внутри столько сомнений: мы разные, мы потеряли связь, а его слова «я тебя люблю» уже неправдивы. От этих мыслей голова идёт кругом. Возможно, спустя столько месяцев чувства остыли. Возможно, это была не любовь, а влюблённость. И я была зависима от идеи любить его.

***

Лёжа на кровати, я считала количество плиток на потолке. В клинике ещё скучнее, чем дома. Стоп, какой дом? Белла, дом Зейна Малика — не твой дом. Угомонись уже! — Извините, мэм, — отрываю взгляд от потолка, замечая в проеме невысокую девушку в униформе медсестры с тяжелой папкой в руках. Стягиваю наушник и вопросительно выгибаю бровь, всем видом показывая, что не слышала ее слов. Тогда она добавляет: — Ваше назначение на процедуры по расписанию. Вы не против, если я оставлю его здесь? Лишь киваю в ответ, ощущая, как внутри что-то начинает бурлить, а голова идёт кругом. До сих пор я не знаю своей болезни, почему попала сюда. Это оставалось самой большой загадкой, которую Зейн напрочь отказался мне открыть. Как только медсестра уходит, подрываюсь с места, подойдя к стойке под телевизором. Тяжёлый выдох. Открываю папку, и в глаза мгновенно бросается оглавление: «Изабелла Кляйн». И больше ничего. Черт подери, больше ничего! И как я, мать вашу, должна узнать свой диагноз?! Догадаться?! Захлопываю папку и отталкиваю ее в сторону. Она с грохотом врезается в вазу, которая через секунду летит на кафель, разбиваясь вдребезги. В этот же момент в комнату влетает Гарри, что ошарашенно озирается по сторонам в поиске источника шума. Он под дверью сторожил что ли? Его глаза огибают комнату и наконец останавливаются на мне. — Да, это сделала я. Не надо осуждать меня, — шиплю на его неодобрительный взгляд. Подхожу к кровати, чтобы нажать на вызов медсестры. — Зачем ты это сделала? — все же спрашивает он спокойным тоном, выводя меня из себя. Снова. — Ты хочешь опять поругаться? — разворачиваюсь к нему лицом, ощущая, как пылают виски. — Нет. Хочу понять, какого черта ты стала такой агрессивной. — Агрессивной?! — вспыхиваю, но пытаюсь перебороть желание вытолкнуть Гарри из комнаты. Он подходит ближе, заставляя меня пятиться назад. Врезаюсь в постель, все ещё стараясь сохранить между нами дистанцию. — Не надо. — Ты должна успокоиться, — медленно произносит он, словно играя по струнам. — Я понимаю, что тебе не просто. Но это я, Белла. И я помогу тебе, просто… Теперь ты только моя. Белла… Má Bellá. Просто доверься мне, ладно? — Доверься мне вновь. Он неожиданно притягивает меня к себе, заключая в тёплые объятья. И все, кажется, снова встало на свои места, но внутри кричит внутренний голос: «Что-то не то». Это действительно так. — Все изменилось, Гарри. Между нами, — шепчу, дыша ему в кофту. — Я знаю. — И я не знаю, как вернуть все назад, — отрываюсь от него, будучи в замке крепких рук. Смотрю прямо в глаза человека, что украл мое сердце и вновь заставляет его работать. — Как прежде уже не будет, — заключает Гарри, слегка улыбаясь. Ничего уже не вернуть. Но, может, мы сможем...