Идеальная система

— Как можно было не заметить очевидного? Вот так вот проморгать, просмотреть, не заметить, как?! Когда владеешь всеми данными на входе, знаешь абсолютно все параметры и закономерности, когда наблюдаешь весь чертов процесс шаг за шагом! Должна же понимать исход! Хоть чуточку призадуматься, м? Как можно допустить такую огроменную ошибку, а? Я слышу твои слова и так легко могу представить выражение твоего лица, твоего прекрасного лица, даже когда ты гневаешься, заводясь буквально за три-четыре предложения. Если б было возможно, ты бы швыряла вещи. А ты все продолжаешь злиться на ситуацию, на условия, которые мы не в силах регулировать, на время, которое нельзя заставить бежать вспять. Ты злишься на себя, в первую очередь. — Смотреть в глаза предателю, буквально с самого начала, да чтоб их всех!.. И я слышу, как эмоции набирают обороты, как заходится огромная волна, и ты в ней захлебываешься: в словах ненависти, в нереализованной, несбыточной, а потому еще более желанной мести, в посылаемых тобой проклятьях. — Какие же сволочи! Подстава! Ненавижу всех! Убить просто мало! Пауза в неизвестно сколько единиц времени длиной. Прячется волна, стихает, стелет тишину. — Ты мне скажешь что-нибудь или нет? Как такое могло с нами случиться? Как мы могли это пропустить? — Человеческий фактор? — полагаюсь я на интуицию, игнорируя контекст. — Ч-человеческий фактор? — спотыкаешься ты на выдохе. — Полагаешь, это смешно? И вовсе не смешно, понятно? — пытаешься ты звучать гневно, или хотя бы нейтрально, но улыбка твоя все равно пробивается, и это сказывается на интонации. Улыбнись еще раз, прошу тебя. Все бы на свете сейчас отдала, чтобы услышать твой смех, настоящий, не модулируемый моим сознанием, а твой живой, мягкий смех. Но сейчас обстоятельства такие, что совсем не до смеха, а в голосе твоем слышна только усталость. — Это хорошая шутка, Эмма Свон. Эта шутка — хорошая.

***

На кровати лежат две женщины лицом к лицу, делят ускользающее тепло и самое сокровенное, что между ними так долго зрело. Под ними растекается закат алеющими наплывами, какие случаются в облачную погоду, когда на своде неба заметен каждый оттенок. Хлынула новая волна, и ткань под ними тяжелеет, пуская по себе новые узоры: распускаются яркие соцветия, по ним течет жизнь. На кровати лежат две женщины и ведут безмолвную беседу. Рядом кто-то отчаянно плачет. Пикает без остановки системный блок. Провода мягко обвивают их союз, прячут в коконе от реальности, пока они говорят на своем языке. Первая просит исполнения желания. Вторая объясняет ей причины несбыточности. > Прости, любимая. Но для нас не осталось ни места, ни времени. > Это несправедливо! Забери нас! Прошу… Умоляю. Приказываю! Пикает системный блок, шкалят датчики. Держать давление — вот, что самое важное сейчас. Задача сложная, но выполнимая. Надо просто придумать предлог протянуть эту единицу времени и этим заставить скакать кривую сердца дальше. > Хочешь, хочешь, мы посмотрим все это вместе прямо сейчас? — нехитрая уступка в торгах со смертью. — Вспомним все, что было. Только следи за давлением! > Да! Я хочу. А что мне еще осталось? > Вот, смотри: тот день, с чего все началось. > День нашего знакомства. > Ты запомнила его? > О, я запомнила. Меня назначили на новый, серьезный проект. День нашего знакомства… На самом деле, про тебя я знала уже давно: еще задолго до того, как ты впервые открыла глаза, и задолго до того, как тебя задумали. Грэм про тебя вечно что-нибудь рассказывал, а Генри… Он так вообще просто горел каждый раз, когда про тебя заходила речь. Генри всегда верил в тебя, с самого начала. > Только он? > Ты сама знаешь, у нас с тобой не сразу вышел диалог. > Так ты это называешь? > А ты бы как это назвала?

***

День не задался с самого начала: Реджина обнаружила, что причиной нежеланного пробуждения являются неопущенные жалюзи. Солнце ломится без спроса, выбивая из стекла блики, прогоняя ими недавний сон. Ленивый разворот, распутывание одеяла, досадливый выдох. — Грэм, — дозвалась она, и рядом лежащий мужчина раскрыл глаза. — Я же просила тебя: жалюзи. Наглухо. — Тебе тоже доброго утра, Реджина, — потер он лицо. — Тебя не должно быть тут. — Будешь завтракать? — Сегодня без завтрака. Мелисса попросила быть раньше, — заставила Реджина себя сесть. Тронула кулон, легко успокоившийся на груди. — Финниган? Шеф? — А что, у нас есть еще какая-то Мелисса? Поднимайся! — Где мои брюки? Черт. Утро замельтешило ее скорыми движениями, его — нервными. Нашлась его одежда, ее настроение — нет. — И почему с утра ты вечно такая недовольная, Реджина? — У тебя был шанс избежать этого утра.

***

Кофе остался недопитым: звонок от шефа, вызов в ее кабинет. — Доброе утро, Мелисса. — Ты не выспалась? Рано приехала. Твое парковочное место занято уже с половины седьмого, — быстрый взгляд в монитор. — Я могла бы и раньше, — махнула Реджина рукой, — но там кто-то припарковал мотоцикл, залез на мое место. — Кто-то из новеньких? Передай в службу, пусть проверят. — Уже. Так, зачем я здесь? — приосанилась Реджина. Она ждала этого предложения уже давно: подала запрос, переговорила с шефом, прямо тут, у нее в кабинете, объяснила причину. Хочется изменений: повышения, передвижения, нового проекта, чего угодно. Но лучше первое, конечно же: денег никогда не бывает достаточно. А от застоя у нее скука, бросающая тень на всю жизнь. Давайте начнем! Это будут торги или почти приятельская беседа. Не важно. Но этим утром, пусть оно и не задалось, она получит то, что просила. Вот только чем дальше погружала ее Мелисса в новые обязанности, тем сильнее Реджине хотелось ее перебить. Стоп! — Я не поняла. Я буду заниматься диагностикой? Я же не этого просила! Только анализ, никакого прямого контакта, мисс Финниган…. — Первое: только ты знаешь, как происходит процесс. Второе: проект очень серьезный, я мало кому могу его доверить. Третье: там всюду замешан Голд, Реджина. Сама понимаешь. Мне нужны там свои люди. А четвертое: кто, как не ты, лучше всего разбирается в специфике? Реджина приготовилась возразить и на это: выторговать желаемое без ущерба для себя, потому что она помнит, какой высокой может быть за это цена, или хотя бы попросить побольше. Но следующее перекрыло все остальное. — И пятое — если ты считаешь, что с этим справится кто-то лучше, то просто дай рекоме… — Я согласна, — вылетело жарче, чем на венчании перед алтарем. — Но мне нужна надбавка, покрывающая все риски. — Разумеется, — кивнула Мелисса. — И свои люди в подчинении. — Команда уже готова. Отправлю им уведомление о старте проекта уже сейчас. Устроить вам установочное совещание? — Нет. Я сама со всеми побеседую. Лично. — Список у тебя уже в почте. Сотовый провибрировал, став тяжелее на десяток фамилий и пару абзацев деталей проекта. — Проект у меня на контроле, поэтому отчетность вся через меня, — продолжала Мелисса, пока Реджина пробегалась взглядом по сообщениям. — Все проблемы тоже обсуждать в первую очередь со мной. Только потом с Голдом, совместно. — Он тоже в списке, — нахмурилась Реджина. — Он же не в команде, надеюсь? Что мне с ним делать? — Ах, да. С ним тебе тоже надо встретиться. Получить перечень команд и прочие детали, — отвела Мелисса взгляд. — А по почте никак? Мелисса пожала плечами в ответ. — Тонкости проекта. И да, в списке Грэм Хамберт, как ты могла заметить. — О, я уже давно в курсе! Все эти истории про его участие в еще не начавшемся проекте возникали все чаще в их разговорах. — А значит, он в твоем прямом подчинении, и если у вас с ним… что у вас там с ним, я не знаю… — Ничего. У нас с ним — ничего. — Реджина, это ваше ничего уже сколько длится? В общем, разберитесь, не маленькие. Проблем быть не должно, проект серьезный. Сам губернатор держит пульс на всем процессе.

***

— Добрейшего утра! — встретила Реджину искусственной улыбкой голограмма женщины на входе научного центра «Голд энд Смарт». — Бывало и подобрее, — закатила она глаза. — Можете идентифицировать себя? — не сменилась ни улыбка, ни интонация. — Реджина Миллс. Я к мистеру Голду. Он должен ждать. — Я уточняю детали прямо сейчас, мисс Миллс. А пока что, будьте любезны, посмотрите мне в глаза и протяните руку для приветствия. Едва заметный луч сканировал ее глаза, осветляя темно-карюю радужку, пока взгляд ее устремлялся вперед, сквозь искусственную женщину. «Будущее уже здесь», — гласила надпись в холле самого огромного научно-делового центра в Бостоне. Она жала руку видимому призраку, пока считывались ее биопараметры. Так даже лучше: после не надо мыть рук. Будущее уже здесь. Значит ли, что его не следует ждать? Осознавал ли это мистер Голд, когда выбирал приветственную надпись, или это подсознательная установка? — Реджина Миллс, эксперт отдела криминальных расследований, реагирования и кибернетики, мистер Голд ожидает вас. Желаю вам дня подобрее и отличного настроения! — Это вряд ли. Царство Голда. Огромный кабинет, с высоким, уходящим в небо, потолком, круглый стол для совещаний в середине, всяческая техника и электроника, и это только верхушка айсберга. Все остальное спрятано до нужного момента. А во главе — он, и перед ним его богатство: интерактивная панель, маскирующаяся под стол. Все здание буквально в его руках. Чахнущий, но неунывающий мистер Голд. За столько лет менялись стены, декорации, надписи в главном холле, но только не он. Лишь добавилась пара седых прядей в блестящие, словно скользкие, как и он сам, волосы. — Реджина! Как рад тебя видеть. Знал, что назначат тебя, — потряс он головой. — Просто надеялся, можно сказать. Ты рада? — указал он жестом присесть рядом. — Я по делу, мистер Голд, — шагнула Реджина, обозначая намерение, но так и не присела. — По делу так по делу. Ты еще ее не видела? Ее, — с придыханием выдал он, заглядывая в глаза Реджине, словно пытался просканировать ее мысли и настроения. — Она просто… идеальна! Нельзя обозначить иначе. — Очень рада вашему, так сказать, настрою, но приступим к делу. Я здесь только поэтому. Личной встречи с объектом еще не было. Полагаю, мне надо знать команды. Где они? Почему не прислали по почте, как все нормальные люди? — читалось в интонации. — Команды, да-да. Они вот тут, — постучал он легонько пальцем по виску. — А будут вот здесь, — прицелился он в Реджину, прищуривая глаз, и ей захотелось уклониться от этого несуществующего пистолета. — Их надо выучить. Я буду говорить, ты — повторять. Ты голодна? Мы тут надолго, как ты уже поняла, — посмеялся он, щелкая кнопками по панели. — Предлагаю обойтись необходимым минимумом на первый раз, — глянула она на часы. — Мне еще надо в офис до нашей с ней встречи. Остальное потерпит до вечера, я надеюсь. — Как скажешь, Реджина, как скажешь. Мы не в последний раз встречаемся. Стакан апельсинового сока, бутылка минеральной воды, фрукты, которые Реджина точно не будет есть. Микрофон. Микрофон? — Зачем это? — приподнялись ее брови. — Команды может узнать каждый: подслушать, считать с губ, вытащить из твоей головы любыми другими путями. Но связь между дающим и принимающим должна быть защищена. Твоим голосом. Выпей воды, и мы начнем. Или хочешь еще чего-нибудь? — глянул он на нее мельком. — Кто еще знает команды? — проигнорировала она последнее предложение. — Только тот, кто работает с ее головой. Доктор Хоппер, ты и Генри. Кстати, у доктора Вейла надо будет забрать оборудование. Вам его еще не доставили?

***

Август Бут первый по списку. Бут — это хорошо. Вместе уже работали, проблем быть не должно. Сговорчивый, функции свои знает и выполняет безоговорочно. Что еще нужно? — Что хочешь, все скажу, — улыбнулся он. — Только спроси. — Мне нужны привычки. Основная линия поведения, отклонения, тонкости, — перечисляла Реджина, переводя взгляд с монитора на монитор. Всюду одна и та же женщина. — Блондинка на этот раз, — хмыкнула она. — Что она из себя представляет? — Если одним словом — зожница. Этакая спортсменка. Вообще, все очень просто: отклонений мало на данном этапе. Встает всегда в одно и то же время, зарядка, душ. Тут она зубы чистит, — указал он на другой экран. — На ходу? — Ну да, — улыбнулся он. — Экономит время. Я думаю, она экономит на времени всегда, когда удается. Вот, видишь? Это кухня. Запасов на месяц вперед, готовит на неделю, потом ест. Не особо изысканная кухня: мясо, крупы, молочные продукты. Соблюдает диету. Наверное, следует рекомендациям Вейла. — Это что, ее гардероб? — ткнула Реджина пальцем в монитор, на котором вырисовалась небольшая спальня. Пыль осталась на подушечке. Пожалев, что тыкнула, спрятала руку в карман. Стопка белых маек, пара брюк и офисных рубашек с коротким рукавом, джинсы. Красная кожаная куртка. Такой же костюм, только черный. Почему так много кожи? Но Август отвлек ее от этой мысли. — Я говорил, что она экономит на времени? Она постоянно оптимизирует карту маршрутов: выискивает кратчайший путь с учетом пробок, закутков через дворы и ищет зеленые волны. Мы проанализировали историю ее поездок, даже взяли парочку на заметку. — Давай по сути, Август. Я тут не за этим. — Да, верно. Помешана на здоровом образе жизни, на оптимизации, на скорости. Потому после всех утренних процедур она садится на свой мотоцикл… — Мотоцикл? — резко тормознула его Реджина. — Ну да, — чуть смутился Август. — Рабочий транспорт она делит с Руби пока что. А личный она выбирала сама. Мотоцикл. Совсем недавно научилась, буквально за две недели, представляешь? — удивленно хмыкнул он. — Она очень целеустремленная. Целеустремленная, последовательная, экономичная зожница. Типа того. — Ладно, что там дальше? Только основное и важное. Основное и важное у объекта — работа. Все остальное — для работы. Иногда смотрит ролики «сделай сам». Чинит по ним мотоцикл. Взяла подержанную развалюху, но поставила на колеса. Большую часть времени проводит у Локсли в отделении, в штате которого и числится, или с Грэмом на обучении. Регулярно ходит к Хопперу. А дома делает все, чтобы на работе было легче. Например, спорт: переключился монитор. Беговая дорожка, турник, пара программ на симуляторе: бокс, что-то из боевых искусств. — Она что-нибудь читает? — прикрыла Реджина зевок рукой, когда список боевых искусств увел ее мысли куда-то в Китай. — Смотрит хотя бы что-нибудь? Сериалы, кино? — Только то, что связано напрямую с работой. В основном, ролики на ютубе. Больше слушает, чем смотрит. Экономит на времени, как и везде, наверное. Ты не выспалась? — Нет. Но она знает средство, как можно легко и быстро проснуться. Надо хорошенечко разозлиться, а для этого у нее есть следующий кандидат из списка.

***

— Локсли! — полетело в спину Робину, и он подскочил со стола, на котором рассиживал все это время. Все остальные в кабинете затихли. — Реджина, приветствую, — отсалютовал он. — Солдафонские свои замашки оставь для подчиненных. Мне нужен отчет. По проекту. — Какой еще отчет? — попытался отвести ее Робин подальше от остальных. Безрезультатно. — Да мы даже не начали работать. У нее операций-то всего ничего, — тише проговорил он. — Каких еще операций? — не понижала она тона голоса. — Я почему не в курсе до сих пор? — Ну ладно, не операций. Они тренируются вместе с Лукас. Слежка, маскировка. По мелочам. С Киллианом на анализе… — С Джонсом? — перебила его Реджина. — Получше никого не нашлось? — Так он и есть самый лучший в этом деле. Так, Реджина, сюда вот только не лезь! Реджина выглянула из-за его широкого плеча, нашла взглядом затаившуюся Руби и других сотрудников из команды Локсли. Все лица узнаваемы до тошноты. — А где она? — не нашла Реджина ту, которую разглядывала сегодня во всех ракурсах. — Обучение по стрельбе. С Грэмом. Удивлен, что ты не в курсе, — мелькнула усмешка на его лице. — Отчет чтобы через час у меня на столе, — перевела Реджина на него взгляд, расстреливая прямо на месте. — С твоей личной электронной подписью. Ясно? — тыкала она в него пальцем, едва не задевая грудь. — Да что я буду тебе там писать? Как они с Руби сидели в машине днями или как с Киллианом корпели над регламентами? — Ну вот и потренируй свои мозги. Полезно будет, — развернулась она, заканчивая диалог. — Ты не выспалась, что ли? — кинул ей Робин вслед, провожая взглядом до самого конца коридора. — Не выспалась, — улыбнулся он, прищурившись. — Спать надо ночами! — крикнул он вдогонку, но Реджина уже скрылась из виду.

***

— Это не моя предметная область, если вы не в курсе. Ваша, не моя. Можно вкратце? И по сути, — подытожила Реджина после тщетного рассмотрения тонны отчетности, что приготовил ей Вейл. — Не привыкли работать с живыми? — скривилась его улыбка в оскале. — Это шутка? — склонила Реджина голову набок. — Она была бы хоть немного смешной, если бы я не слышала ее в сотый раз. И если бы она была смешной, разумеется. Вы можете мне ответить или мне передать Голду, что вы не справляетесь со своей работой? — Д-да, да, — засуетился Вейл, растаскивая отчет на отдельные куски, собирая все обратно, засуетился опять, поправляя пуговицы на рукавах белого халата. — Биологический возраст — тридцать один год, рост — метр шестьдесят шесть, вес — … — Просила же: по-су-ти. Что мне эти цифры? Мне нужна аналитика, Вейл. Соберитесь! Вы не один тут у меня. — У нее отличное здоровье, прекрасная форма, — продолжал тараторить Вейл, — показатели все в норме, сон хороший, а он ей очень важен на данном этапе. Когнитивная нагрузка умеренная, хотя был скачок, когда она освоила мотоцикл. Динамика положительная. — Вот, так гораздо лучше, доктор Вейл, — похлопала она его по плечу. — Можете ведь, когда захотите. — Довольны? — процедил Вейл в пол. — Оборудование. Где оно? Мне нужно сейчас же. — Да-с, секунду, — отошел Вейл в сторонку, скрываясь за бесконечными шкафчиками со всякими штуками, названий которых Реджина не знала. — Так значит, для вас она живая? — громче спросила она. — Поживее вас выглядит, — вынырнула его голова в проеме.

***

— Ну и что ты так улыбаешься? — словила Реджина его взгляд, тщательно протирая руки гелем, чуя, как расползается перемешанный аромат спирта и чего-то приторно сладкого. — Приятный сюрприз. Обед с тобой, — заерзал Грэм на стуле, усаживаясь поудобнее. — Только вот ты не могла бы… — обернулся он к растянутому экрану на всю стенку. — Вот это все выключи, прошу тебя. — Так не смотри туда! Что ты, трупов не видел? — Не за обедом же, Реджина. Прошу, — глянул он на нее просяще. — Ладно, — цыкнула она, сворачивая фотографии, оставляя полотно на стене чистым светлым прямоугольником. — Андерсон тебе опять прислал? — наконец приступил Грэм к обеду. — Да, у них там расхождение во мнениях. Запросили моей консультации. Считают, что это подражатель, который вычитал детали в СМИ. И как они утечку допустили? Ладно, уже неважно. Хотя ясно же сразу, что это тот самый наш любитель повыдавливать глаза, — вернула Реджина фотографию на место, и она растянулась на всю стенку. — Ты смотри! Это же точно он. Торопился, но повторил ритуал один в один… — Реджина! Обед Грэма остался в стороне. — Ну что? Сам же спросил! Ладно, достаточно светских бесед. Лучше, — принялась она за стейк, — лучше расскажи мне, как там у вас дела. — У нас? — прищурился он. — У вас, да. Чем занимаетесь? Стреляли сегодня? — Ну да, — протянул он, — Эмма сегодня… Погоди-ка! Черт! — откинулся он на спинку стула. — Финниган. Утром. Ну да. Ты руководишь проектом, да? Я поэтому здесь? Реджина перестала жевать, потянулась за салфеткой. Мимоходом поправила цифровую фоторамку, отодвинув стопку книг в сторону. — Грэм, я думала, ты все понял. Ты разве не получил уведомление? Все уже в курсе. — Да, но просто… Я — идиот, — потянулся он за вилкой, но к еде не приступил. — Ну-ну, достаточно самобичевания. Расскажи мне про нее. Про эту… Эмму. Пауза молчания: попытка обидеться или хотя бы показаться таким. Моргнул монитор, а следом за ним и изображение на стене. — Ладно, Грэм, хватит дуться. Ты же вечно мне про нее что-нибудь рассказываешь. Теперь для этого есть повод. — Так ты теперь мой босс, — усмехнулся он. — Впервые разве? — Значит ли это?.. — Это значит — мне надо знать, как вы сегодня провели обучение. И обо всем остальном, что у вас будет, тоже будешь докладывать. Времени мало. Стейк заканчивается. — Значит, Эмма… Уроки стрельбы включают часы на изучение теоретической базы и на практику. — Она выслушала всю теорию. Знаешь, как? Перемотала аудио лекции на скорости. Я пропустил ей этот трюк, подумал, что на практике отыграюсь. — Отыграюсь? Что это значит? — приподнялась бровь. — Она вечно меня не слушается, Реджина. В этом дело! Я подумал, вот тут ты и проколешься, Эмма. Принялся показывать ей правильную постановку тела, рук… — Могу представить, как ты там перед ней выпендриваешься, — усмехнулась она. — Нет, это же практика, а я — ее тренер. И знаешь, чего она учудила? Перед всеми ребятами? — Дай угадаю. Не послушалась тебя опять? — Ну да! Заявила: я сама. Взяла пистолет, глянула на всех ребят, кто там был, встала, как ей показалось правильным. — И ты, разумеется, считаешь, что неправильно, — потрясла она головой. — По технике — нет, не правильно! — возразил он с жаром. — Она выпустила всю обойму. Она отпустила все пули на волю в свободный полет. — Она, конечно же, промазала. Даже близко не попала ни разу, — нахмурился он. — Все похихикали тихонько, Киллиан только заржал во весь голос. У них там какие-то терки, что ли. А потом… А потом Эмма пристально разглядывала продырявленную ею же бумагу. Не глядя перезарядила пистолет, продолжая изучать промахи. — Она больше не мазала. Ни разу. Мы там проторчали час. У нее рука затекла, вот только тогда она остановилась. У нее проблемы с этим. Не знает, когда остановиться. Упрямица, — покачал он головой. — Знаешь, за сколько она научилась езде на мотоцикле? — За сколько же? — вернулась Реджина к стейку. — За неделю всего! Будто всю жизнь на нем каталась. Вообще, она быстро учится. Просто… просто слов нет. Учит технику, отсекает неправильные варианты, и все. Идеальная. Нечего сказать, — задумчиво произнес он, но поймав взгляд Реджины, добавил: — Идеальный боец, я имею в виду. Ты с ней еще не виделась?

***

После обеда сонливость вернулась. Как ее обхитрить? Хоть весь день ходи голодная и злая. — Хотите энергетик, мэм? — Нет, Генри, спасибо. Лучше расскажи мне все, что надо знать. — Про Эмму! — подскочил Генри. — Я слышал, вы главная теперь! Я вам расскажу, я да, я с-сейчас. П-погодите, вот знаете, она просто, просто вообще слов нет… Ну, есть, только… — Генри, — мягко произнесла Реджина, прошагивая дальше в его кабинет, выискивая взглядом место, где можно присесть. — Ты опять играешь на рабочем месте? — заметила она джойстик, почти что спрятанный за вторым монитором. — Нет! Я тут это… т-тестировал кое-что, поэтому. — Лжец из тебя так себе. Специалист-то хоть хороший? — Ну, мэм, не обижайте. К-конечно же, хороший. Вот, что я вам расскажу. Она просто п-потрясающая! Вот вы что в первую очередь заметили, когда сюда зашли? Ну, помимо джойстика, — ткнул он его пальцем, запихивая дальше. — А что тут можно заметить? — окинула она взглядом кабинет Генри. Ничего не изменилось: строем пустые банки из-под энергетика, куртка, небрежно брошенная на спинку кресла, второе полуразваленное кресло все так же ждет ремонта. На нем шлем. — Шлем! — устремился указательный вверх. — Именно, мэм! Знаете, как она себя ведет в с-ситуации умеренной неопределенности? Ищет значимые объекты, относит их в к-категорию, — зажмурился он, — ищет точки, точки… — забуксовал он. — Точки, — медленно кивнула она, подталкивая его. — С-соприкосновения, да! И начинает диалог в контексте. Круто, да! — засиял он. — Да, наверное, — протянула Реджина. — Сама, понимаете! Она просто восхитительная. Она еще не все может в плане социализации, но это пока. Ну вот, например, она п-понимает все буквально. Не всегда понимает шутки там, с-сарказм, но она постоянно, постоянно учится… — Постой-ка, постой, а что она тут делала? — нахмурилась Реджина, потирая лоб. — Я не знаю. Как-то нашла меня. Я даже не помню, как так случилось. Вот! Она сама со мной познакомилась, — заулыбался он. — Я так долго этого ждал, а она сама. Я даже растерялся, как какой-то… — вдруг замолк он. — Генри, ты мне расскажешь или нет? Что мне надо знать по проекту. Что у вас там? Проверки? Как вы это делаете? С ней уже можно работать? — Да, мы с Хоппером только позавчера ее п-проверяли. Как каждую субботу. Сняли срез, я сам проверил, что все хорошо. Контрольные точки проходит, сборка рабочая, все от и до, мэм. Только она ушла к Хопперу прямо вот недавно. Вы с ней разминулись. Не видели ее? Наверное, чтобы прописать команды. Вы их уже знаете, да? — прошептал он. — Знаю. А кто еще ими владеет, Генри? — Ну, я знаю основное. Кто еще? Хоппер должен знать больше. Больше не знаю, мэм. Мистер Голд, по идее, должен знать вообще все. Ну, и вы теперь. Вот и в-все, кажется. Когда вы встретитесь? С ней? Поскорее бы вам познакомиться. Она просто потрясная! — Сегодня, — бросила она на пути к выходу, так и не присев. — Так, а что со шлемом? — вернулась она на пару предложений назад. — Она вынесла п-предположение о мотоцикле, но я ей сказал, что какой уж тут мотоцикл, — неловко посмеялся он. — Обычный мопед, — закончил он и притаился. — Выкладывай, что не договариваешь? — Она сказала, что может научить меня. Если я захочу. А вы уже знаете про ее особенности? Она супер-особенная!

***

Поскрипывало колесико мышки, медленно ехали страницы отчета с места преступления. Это точно не подражатель. Организованный преступник, обычно последовательный: ритуал соблюдает всегда. Торопился, видимо. Следы биологической жидкости нашли? Не нашли, пролистала Реджина отчет с места преступления, зацепилась за второй абзац, проверила детали еще раз. Не нашли, а значит, дел своих не доделал, и значит… Она резко двинулась к столу, принялась печатать ответ. Значит, скоро будет еще одно преступление, и на этом можно сыграть. Вот тебе ответ, Андерсон! Победно сверкнули глаза, словив блик сменяемых по кругу фотографий в рамке, привлекая ее внимание. Реджина застыла, вглядываясь в улыбающиеся знакомые лица, улыбнулась в ответ, сникла только на последней фотографии. Вернулась к делу: ищите подозреваемых по портрету, следите за ним. Кто-нибудь из них скоро точно сорвется, выдаст себя: будет следить за ходом преступления, в ущерб работе, а у него точно есть хоть какая-нибудь, но работа. Возраст — до тридцати, пол — мужской, как обычно, адрес — ближайшая локация, чтобы пока без риска, он у нас пока новичок, но уже наглеет. Ищите. Готово! Недавнее вспыхнувшее возбуждение медленно гасло, как и экран монитора. Абстрактные фигуры на заставке сменяли друг друга: танец геометрии, завязанный на прописанной случайности. Глаза ее смотрели, но не видели: мысль улетела за пределы сознания, так далеко, что голове стало вдруг легко и спокойно. Сонливость больше не казалась неприятной, а вполне себе дружелюбной и приветливой, такой необходимой сейчас. На диванчике бы сейчас: пятнадцать минут в отрубе, чтобы на встрече быть трезвой и готовой ко всему. Что ее ждет вообще? Какие риски на этот раз?

***

Дверь дернулась, но не открылась. Реджина потянулась к датчику на столе, но замерла в ожидании, слушая с наслаждением, как лихорадочно-нетерпеливо пикает карточка пропуска с другой стороны. Дверь дернулась опять, и только потом раздался четкий, размеренный, настойчивый стук. Довольно ухмыляясь, Реджина приложила палец к датчику, отдавая ему завитушки и черточки отпечатка своего пальца, позволяя двери поддаться. — Войдите! — Мисс Миллс? — вырисовалась белокурая голова в проеме. Глаза прищурились, привыкая к сумраку: мягкий слабый свет стелился по комнате от того же растянутого экрана на всю боковую стенку, лампа вырывала стол и все, что на нем. Несколько секунд, и вся мисс Свон оказалась внутри, поскрипывая сапогами. Уже знакомая белая майка, в одной руке кожаная куртка, в другой — небольшой рюкзачок. — Проходите, — указала Реджина на стул напротив, мельком оглядела стол на всякий случай, отключила фоторамку торопливым движением. Мисс Свон оглянулась по сторонам, медленно, широко шагнула ближе. Бросила взгляд на стул, изучая предложенное ей место. И рюкзак, и куртка успокоились на спинке. Уселась сама, потирая коленки. — Свон. Эмма Свон, — протянула она руку, впервые посмотрев Реджине в глаза. — Реджина Миллс, — после небольшой паузы ответила ей Реджина. Теплая, сухая ладонь, чуть сжались пальцы. — Будем знакомы. — Реджина Миллс? Черт! Это же… Простите, — дернулась Эмма. — Я, кажется, ваше место заняла! Парковка, — вскинула она руку. — Я думала, это место Грэма, и не сразу… — Ничего. Пропустим это. — Вы занимаетесь экспертизой? — обернулась Эмма на стенку, тут же сменив виноватый тон на заинтересованный, будто вовсе и не собиралась извиняться. — Профайлингом? — перекинула она взгляд на книги на столе. Реджина замерла на секунду, опешив от резкой перемены. И вообще, что еще за вопросы? К ней? В ее собственном кабинете? — Мисс Свон, — двинулась она ближе. Соприкоснулись коленки, но Эмма и не шелохнулась. — Давайте сразу расставим все точки над «и»: в этом кабинете вопросы задаю я. Вы — отвечаете. Ясно? — склонила она голову. — Да, мне ясно. Мисс Миллс. — Вы будете приходить сюда каждый раз, когда вас позовут… — Я в курсе… — И будете делать то, что вам сказано делать. — Поняла, — поджала Эмма губы. — Все ясно? — не остановилась Реджина на достигнутом. — Остались еще какие-нибудь вопросы? Эмма зависла, раскрыв рот, уставившись на Реджину. Пересилила себя спустя долгие пять секунд. — Вы же сказали, что мне нельзя задавать вопросов, — смутилось ее лицо. — Я же правильно вас поняла? Черт! Это же тоже вопрос, — схватилась она за коленки, задевая Реджину, и той пришлось отодвинуться. — Вы, кажется, и правда с особенностями, — проговорила Реджина в сторону. — Я не понимаю контекста, — смешалась Эмма еще больше. — Давайте так договоримся: никаких вопросов, касающихся меня лично. По процессу можно. Понятно? Кивок в ответ. — Будем надеяться, — нарочито тяжко выдохнула Реджина, раскрывая тумбочку, выудила из нее оборудование, распутывая провода. — Давайте приступим. Мне нужна ваша рука. — Любая? — Любая. Давайте левую. Браслет опоясал запястье, дрогнули пальцы, собравшись в кулак. — Расслабьтесь, — тише добавила Реджина, наклоняясь ближе, распрямляя чужие пальцы, раскрывая ладонь. Прищепка-датчик на безымянный. — Я начинаю. Вы готовы? — приподняла она голову, встречаясь взглядом с Эммой. Та молча смотрела в ответ, только метался растерянный взгляд. Покачивался датчик на одиноко оттопыренном пальце. И что там у нее сейчас происходит в голове? И почему она молчит? Опять случился когнитивный диссонанс? На чем она там споткнулась? — Вы меня слышите, мисс Свон? — повторила Реджина настойчивей. — Или занятия по стрельбе сказались на вашем слухе? — Если я скажу, что нет, вы все равно начнете? — хрипловато в ответ, будто горло пересохло. — Просто, — прокашлялась Эмма, — просто вы задали вопрос после утверждения ответа. А это нелогично же. Реджина хотела ответить. Именно в этот момент у нее было что сказать. К примеру: это что, шутка? Или это какая-то подростковая, глупая дерзость: говорить всем налево и направо свои мысли вслух, не задумываясь о том, как их воспримут? Может, это просто лично ей адресовано, как той, кто поведет этот процесс? Попытка свергнуть, потопить заранее? Это что вообще, как это?! — заводилась Реджина от возмущения. Она хотела, она, о да, так хотела ответить, но выражение лица напротив не подтверждало ни одной ее догадки. Мисс Свон не умеет дерзить, зло шутить или издеваться. Мисс Свон понимает все буквально: схемами и алгоритмами или как там у нее все устроено? Это не Реджина растеряна, это Эмма ерзает на стуле, словно на углях, то потирая колени, то притрагиваясь к плечу, и, хотя и смотрит прямо, но не уверенно и дерзко, как Реджине казалось с самого начала, а выжидающе и смиренно. А ведь Реджина ни одной команды еще не произнесла. — Я учту это в следующий раз, — спокойно, насколько можно, ответила Реджина. — Хотите, поговорим о чем-нибудь сначала? — Я предпочитаю начать. — Вы нервничаете? — Может быть, — легко улыбнулась Эмма, бегло облизнувшись. — У вас пульс подскочил, — указала Реджина на панель оборудования. — Отключить вам эмоции? — Я попытаюсь с этим совладать, — дернулась улыбка. — Сама. Реджине доводилось видеть и раньше, как происходит этот процесс. Она даже сама с легкостью, пусть и не с первого раза, но освоила и технику, и алгоритм. Еще до старта проекта она была уверенна, что ей в нем быть: в какой роли, еще не было понятно, но она встретится с Эммой Свон рано или поздно. Это встреча была так же неизбежна, как и все последующие кадры. Реджине доводилось это видеть и делать, она даже порепетировала, пока время позволяло, вот только в этот момент ДО ей почему-то стало как-то не по себе. Как щекотка где-то или в горле, или в груди. Горячая, острая щекотка. Эмма Свон смотрела на нее все тем же долгим прямым взглядом, а у Реджины Миллс в голове зависла одна простая мысль. «Как хорошо, что мой пульс не видно. Как же хорошо!» — скакали мысли, как и пульс. — Эм Эс сто восемь. Диагностика, начать, — произнесла Реджина веско, и взгляд Эммы остекленел, а тело застыло, как статуя. Качественная, весьма детализированная статуя: с ее плечами, пальцами, подбородком и скулами. Идеальная, почти как человек. Омертвевшая в один миг. — Открыть режим сознания.