Not remember but forget

      На время Большого Праздника, который проводится правительством Нового Сеула раз в год, в столицу съезжались люди со всех уголков Республики: от мала до велика, как из глубин деревень, так и больших городов, превращая столицу в огромную торговую площадь. Здесь можно было втюхать дураку рухлядь за большие деньги или же потерять ценность в жарких торгах. Если знать, где искать, то можно обзавестись чем-то правда дорогим и роскошным, чем-то запрещенным и даже опасным, а за дополнительную плату особые продавцы могут указать пальцем на тех особых людей, которые с радостью проведут обмен жизни на исполнение желаний. В общем, настоящий праздник жизни для желающих что-то приобрести, продать или же поскорее от чего-то избавиться. Здесь заключают сделки, отмывают деньги, грабят правительство, а правительство — грабит в ответ. И, самое главное, все счастливы! Все веселы и радостны, ведь большая ярмарка площадью едва ли не в целый город, в первую очередь, праздник семейный.       Движение транспорта по центральным улицам перекрывали, превращая их в целые тематические площадки с всевозможными развлечениями, мастер-классами и театральными представлениями. Все остальное, что хоть как-то могло запятнать собой всю яркость праздника и добропорядочность правительства, было спрятано под слоем пестрых парадов с танцами и караоке, под безобидными конкурсами и играми, где главный приз — звонкий смех ребенка, обнимающего розового плюшевого медведя.       Вот как сейчас.       Тэхён стоял немного в стороне от толпы, чтобы поток снующих людей не утащил за собой, и смотрел на счастливую семью: мама, папа и девочка лет шести. Он не испытывал ровным счётом ничего, но почему-то не мог оторвать глаз от счастливой улыбки ребёнка с двумя косичками. Девочка, прыгая на месте и звонко смеясь, хвасталась своим родителям только что выигранным призом. Она то зажимала медведя в своих крепких объятьях, то тыкала им в родителей. Счастье, кажется, расплескивалось прямо из ее голубых глаз и заражало мимо проходивших людей. Тэхён видел, как у тех, кто взглянул на девочку, ярко загорались глаза.       О себе он такого сказать не мог. И не потому, что ему себя не видно со стороны, просто он, глядя на горящий сгусток радости, ровным счётом ничего не чувствовал. Выиграла — ну и ладно. Не велика победа — сбить три фигуры мячом с расстояния в десять шагов.       Родители же кротко улыбались девочке в ответ, а заметив, что за ними наблюдают, скрылись вместе с ребенком в гудящем потоке таких же отдыхающих.       Тэхён проводил их взглядом, пока семья не потерялась из виду, а потом, сморгнув отпечатавшуюся в памяти детскую улыбку, переключил внимание на людей, снующих вокруг. Он скользил взглядом по лицам, выискивая в них запомнившиесь черты, время от времени меняя свое место наблюдения, ведь торчать три часа под одним и тем же деревом куда подозрительнее, нежели бродить туда-сюда от одной торговой лавки к другой, как обычный турист в поисках чего-нибудь этакого. И не «как» даже. Он правда пришел за «этаким».       От палящего солнца воздух был горячим и сухим, и его было тяжело вдыхать. Он наждачкой сползал по трахее к легким и наоборот, продолжая царапать горло. Но это всего лишь маленькое неудобство. Достаточно маленькое, чтобы быть себе и не раздражать, отвлекая от работы. И капелька пота, стекающая между лопатками, — тоже. Но ее, если честно, хотелось вытереть, потому Тэхён пошевелил плечами, чтобы скорее избавиться от неприятного щекочущего ощущения.       Нескончаемый человеческий поток уже несколько раз пытался унести его с собой, но он успевал отступить в сторону. Тэхёну некогда было плыть по течению. Он не на прогулку пришел, не за покупками и уж точно не для того, чтобы отыскать те особые места с особыми услугами и товарами. Искать ему их незачем. И не потому, что он порядочный гражданин Республики с правильными моральными устоями. Дело в том, что он, в силу своей работы, и так хорошо знал — что, где и как.       Но толпа — зверь опасный, и сколько бы Тэхён не обходил ее стороной, не желая хоть как-то соприкасаться, гудящий поток все-таки поглотил его, уведя за собой вниз по улице. Тэхён не стал сопротивляться. Он позволил вести себя в сторону фонтанов, где играл оркестр.       Брызги воды мерцали радужными бликами в свете палящего солнца. Вот красиво, да, но и только. По факту — никакой пользы, кроме как созерцать, попав под влияние текучей магии струящейся жидкости. Но Тэхёну не понятно было, как это — наслаждаться красотой одним лишь взглядом, когда большее наслаждение будет, если окунуть в холодную воду горячее тело. Слишком чёрствый и непонимающий? Не чувствующий? Возможно, да. Со стороны он кажется именно таким: холодным камнем, которому все равно кому упасть на голову. Но этому поведению есть оправдание — его работа обязывает его быть таким. И по сути это она почти что дотла выжгла его душу.       Поодаль под зажигательную музыку танцевали подростки. С другой стороны доносились звуки гитары и еще каких-то инструментов: флейты, скрипки и, кажется, каягыма. По всей площади витал приторно-сладкий аромат ванили, корицы и сахарной ваты, а еще запах потных тел, асфальта и жареного масла. Эти запахи вызывали желание поскорей убраться с площади и принять душ. А потом ещё и ещё раз, пока с тела не смоется налипшая искусственная радость, что сочится из каждого прохожего и приклеивается к рукам и лицу, да так там и остаётся, не способная проникнуть под кожу в кровь и в ту часть мозга, которая отвечает за счастье. Почему? Все предельно просто: у него слишком толстая кожа, вместо крови лёд, а той части мозга нет — её удалили. Вместе с ещё чем-то.       Тэхён отошёл в тень магазинов и отвернулся от площади, надеясь спрятаться от знойного солнца и вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Вся эта толпа душила, потому очень хотелось убраться прочь как можно скорей, до того, как он смог бы сделать чего похуже. Мимо пронеслась орущая ребятня со связкой надувных шаров, чуть не сбив его с ног.       Уклонившись от них и проводив детей взглядом, Тэхён повернул голову в другую сторону и замер — его цель оказалась в паре шагов от него. Всего в паре движений. Тэхён даже пару раз моргнул, чтобы убедиться, не показалось ли ему, но — нет. Прямо перед ним был он, тот человек, ради которого ему пришлось столько времени бродить по ярмарке и терпеть палящее солнце с какофонией звуков в тандеме.       Волнистые отросшие чёрные волосы почти что доставали до плеч. Не так, как на фото с досье, которое было выучено на память. И черты лица более мужественны, не такие детские, как помнил Тэхён. А вот глаза… Глаза были те же, и взгляд их — проницательный, глубокий и знающий. Тэхён видел его воочию впервые, но что сейчас, что во время просмотра досье, он не понимал, почему не может перестать смотреть в эти глаза, что заставляло вглядываться в глубь. Бред, конечно, но из-за этой странности возникло желание подойти и спросить, в чем секрет, почему так.       Подобного с Тэхёном никогда не случалось.       Задание номер два точка тридцать три — Чон Чонгук, среднестатистический житель мегаполиса без каких-либо особых навыков, но тем не менее особенный сам по себе. Очень. Этот на первый взгляд простой парень владел чрезвычайно важной информацией, владел секретом, раскрытие которого не тем людям в не нужный момент чревато плачевными последствиями. И он… он смотрел на Тэхёна. Открыто, не исподтишка, а на глазах у всех. Разглядывал дольше положенного и ни капельки не удивлённо, что тут же наводило на одну не очень хорошую мысль, но ее Тэхён откинул прочь, стоило цели смахнуть челку с глаз и увлечённо начать рассматривать пестрые браслеты на ближайшей торговой лавке, словно не он только что пялился на Тэхёна так, будто знает.       Бред, конечно, но Тэхён мог поклясться, что этот Чон Чонгук смотрел именно на НЕГО, будто видел сквозь оболочку камуфляжа, под которой он скрывался. Это странное щекочущее чувство неприятно царапало в желудке.       Парень стоял к нему вполоборота и был полностью поглощён процессом выбора украшения. Он примерял то один браслет, то другой, прикладывая к запястью, вокруг которого уже красовался кожаный ремешок.       — Я нашёл, — тихо сказал Тэхён, не сводя глаз с цели и не обращая внимания на то, что мимо проходивший мужчина пялился на него как голодная собака, только слюни не пускал.       «Тогда действуй», — ответил голос в наушнике, маленьком, практически невидимом, если не знать, что он есть.       Тэхён, глубоко вздохнув, сделал шаг. Все должно пройти, как по маслу: подойти, стереть поцелуем память, исчезнуть. Он часто это делал. Настолько часто, что пора бы уже привыкнуть к такому близкому контакту и не волноваться. Пора бы, но все не может. Его все ещё воротит от понимания того, что ему необходимо сделать, и пускай, по сути, никакого криминала в этом нет, Тэхён нервничает.       Его изящные ноги, обутые в босоножки, легко ступают по асфальту, не издавая ни звука. Короткая белая юбка, поддеваемая ветром, позволяет лицезреть загорелые бедра. Пышная грудь, что прячется за прямоугольной тряпочкой, именуемой топом, мерно покачивается в такт шагов. Маскировка настолько хороша, что никто не видит ложь. Люди вокруг лицезрят превосходную блондинку, которая без стеснения стреляет глазками. Они смотрят на слишком красивую обманную оболочку и расступаются, пропуская вперёд. Кто с восхищением, кто с презрением, а кто пуская слюни, и лишь цель игнорировала Тэхёна. Ему, кажется, единственному хватило сил не глазеть в то время, как остальные, вовсю рассматривали красивую девушку. А Чонгук и глазом не ведёт, продолжает перебирать яркие побрякушки, всецело поглощенный этим занятием.       На голове у него большие белые наушники. Слушает музыку? Должно быть, да, или же он так прячется от творящегося вокруг шума. Тэхён и сам был не прочь сейчас оглохнуть, но эту роскошь себе позволить он не мог. И не сможет.       От наушников тянется тонкий шнур к плееру, край которого торчит из заднего кармана низко посаженных, драных джинсов, что тесно обтягивали мощные бедра. Запястья обтянуты кожаными ремешками, а пальцы всё продолжают перебирать браслеты. На ногах потрепанные кеды. Туловище спрятано в большой футболке неопределенного цвета. Большой настолько, что сразу не понять, находится ли под тканью натренированное тело, способное к быстрой реакции. За спиной черный рюкзак с целой кучей разномастных брелков. И не обращая внимания на хаос радости и всеобщего веселья, цель продолжает перебирать побрякушки, словно сейчас это самое важное в жизни. Копается в маленьких ящичках, примеряя и вопросительно поглядывая на продавца в то время, как Тэхён подбирается к нему на расстояние вытянутой руки. Осталось сделать ещё шаг и сможет коснуться плеча.       Но все летит к чертям.       Подростки, идущие рядом, вдруг все разом взвизгивают и рассыпаются кто куда, испуганные внезапным появлением в их кругу голограммы огромной акулы. Тэхён не видит — весь сосредоточен на своем задании — слышит крики вперемешку с истерическим хохотом, а потом чувствует как кто-то нечаянно толкает его в спину, и он, отчего-то потерявшись, сбивается с шага, теряет равновесие и, к своему стыду, начинает падать.       Понимает, что как-то исправить ситуацию он не сможет. Что непозволительно расслабился, видя свою цель так близко. И ощущая, как пальцы практически коснулись ее, просто приготовился почувствовать боль разбитых коленок. Какой позор! Но внезапно Тэхёна дергают вверх, и он, обескураженный и очень растерянный, оказывается в объятьях своего задания, подавившись воздухом.       Что ж, если подумать, такой поворот событий его вполне устраивает, вот прям да! Только…       Едва Тэхён успел подумать, что все в ажуре и осталось только податься немного вперёд, как замечает расширение зрачков серых глаз и удивляется, насколько внезапно его губы накрыли чужие. Поцелуй получился грубым, но очень глубоким. И, чёрт, Чон Чонгук держал крепко, без капли скромности исследуя языком его рот. Вот так просто, посреди шумного праздника, на глазах у сотни человек, которые с любопытством наблюдали за дивной картиной. Кто-то даже остановился, чтобы узнать, как развернутся события дальше.       Тэхёну показалось, что даже оркестр перестал играть. Сам голос в наушнике дал знать, что офигел от произошедшего.       Вот же свинство! Почему легкая работа не может остаться таковой?       Дико злой сам на себя, Тэхён сжал кулаки и собрался двинуть тому в челюсть, но и тут его опередили. Парень первым прервал поцелуй. Тяжело дыша, он уставился на Тэхёна, не убирая рук с его талии. Тэхён же, охваченный бурей разномастных и не очень приятных чувств, пялился на свои руки, что упирались парню в грудь, и никак не мог понять, почему они перестали быть нежными, маленькими ручками девушки с красивым маникюром. Он не мог взять в толк, почему толпа вокруг вдруг охнула и замерла, почему пошла рябь гудящих голосов и почему кто-то, зааплодировав, воскликнул: «какой крутой спецэффект!», а остальные подхватили и понесли воодушевленной волной.       А когда понял, то…       То это полная жопа.       Тем временем, явно довольный собой, Чон Чонгук отпустил Тэхёна, который все ещё пребывал в шоковом состоянии, и подарил, наверное, самую милую ухмылку, на которую был способен.       — Привет, Тэхён, — сказал он радушно.       У Тэхёна отвисла челюсть. Он думал, что удивить чем-либо его уже невозможно (случившееся не в счёт), но, оказывается, можно. Ещё как! Настолько, что перестает контролировать свое лицо и на нем ярко проступает удивление, смятение и полное непонимание. Этот парень… Он его знает? Откуда? Почему? Он специально так долго стоял у лавки с браслетами? Ждал?       Зачем?       Стоп. Погодите. Тогда получается, Тэхёну не показалось, что этот парень смотрел на него так, словно видел сквозь оболочку? И то щекочущее чувство... оно предупреждало?.. Тэхён всматривается в улыбающееся лицо напротив своими округлившимися глазами и слышит, как толпа зевак гудит, требуя повторить фокус с превращением. А время быстро уходит, и пора бы скорее со всем покончить, но он будто врос в асфальт, способный лишь удивлённо хлопать глазами.       В двух шагах позади ухмыляющегося парня показалась симпатичная девушка и приветственно помахала рукой.       — Чёрт, — это была единственная вразумительная мысль, которую озвучил Тэхён. — Чёрт!       «Твою мать! Ви, какого хрена ты делаешь?» — зло заорал в ухе разгневанный голос. Тэхён скривился от вибрации наушника, но был рад тому факту, что орущий с той стороны босс привел его в чувство. Тэхён никогда не ходит на задания один. Его спину всегда прикрывают. Всегда есть ещё одни глаза, чтобы следить за его безопасностью и сейчас оглушающий рев в ухе был ой как кстати. Но чем он мог помочь, когда Тэхён сел в огромную лужу, выдав себя с головой.       Толпа росла, молва о крутом представлении с преображением разносилась подобно лавине, и желающих лицезреть прибывало, потому Тэхён мудро решил разобраться с насущным вопросом позже. В действительности, сейчас это не столь важно. И пускай в голове только об этом мысли вертятся, главное, во чтобы-то не стало, выполнить задание.       Тэхён схватил парня за футболку и притянул к себе. Без колебаний, под дикие овации, впился в его губы, готовый к сопротивлению с его стороны. Но сопротивления не последовало. Все было наоборот. Чон Чонгук ответил на поцелуй и даже прижался ближе.       — Я тоже очень скучал, — прошептал в губы.       Вот срань!       А толпа загудела, и только правильные родители прикрыли детям глаза.       Сказать, что в эту вот минуту Тэхён был зол, значит ничего не сказать. А ещё ему скрутило до боли желудок от происходившей мерзости, и он был на грани того, чтобы распрощаться со своим завтраком. Ну и, конечно, желание кого-то придушить. Вот хотя бы этого, что продолжал ухмыляться, приподняв бровь. Почему бы не начать с него? Открутить бы ему голову и дело с концом.       Тэхён оттолкнул парня, сплюнул на асфальт и вытер губы. Всё пошло не так. Его видело слишком много людей. Его цель знала его имя. Он точно узнал Тэхёна, когда они впервые встретились взглядами. Но как?       Гневный голос босса в голове приказал немедленно уносить ноги.       «Я послал отряд захвата».       Вот и отлично.       — Ви, мы пришли за тобой, — услышал Тэхён в момент, когда усердно размышлял о путях отхода. Они были окружены зрителями и находились в самом центре круга, как вишенки на торте.       — Что?       — Я и Давон, — махнул он назад, — мы тебя искали.       Тэхён, как под гипнозом, проследовал взглядом в ту сторону, куда указал Чон Чонгук. Он понимал, что его действие — это бессмысленная трата драгоценного времени, но все равно поддался дивному импульсу. Он осознавал, что этот человек с прожигающим взглядом знал его имя, что знал, как он выглядит, и что это отнюдь не банальное совпадение и что это, мать вашу, может оказаться для него опасным и пора бы уже что-то предпринять, но все равно взглянул на девушку. Нужно запомнить все детали, любые подробности, и уже когда он выберется с этой престранной передряги, будет над чем очень тщательно подумать.       Девушка красивая. Длинные, черные волосы убраны в высокий хвост. Миловидное лицо. Точеная фигура. Одета по-простому — в джинсы, кеды и лёгкую рубашку. Если бы не ситуация, с такой бы Тэхён, будь он простым парнем, работающим в обычном офисе, наверняка познакомился бы. Может быть даже…       «Отряд будет на месте через две минуты», — слышит в левом ухе.       Девушка, как представил ее Чонгук, Давон, заметно нервничала. Она не смотрела на Тэхёна открыто, время от времени отводила взгляд в сторону, глядя куда угодно, только не на него. Ей было не по себе из-за собравшихся зрителей или… Давон не была удивлена сменой внешности, в принципе, как и Чон Чонгук, и Тэхёну это показалось странным, потому он посмотрел туда же, куда секунду назад смотрела Давон. У ларька с мороженым толпились люди. Их взгляды были устремлены на главных героев удивительного действия. Тэхён видел, как они перешептываются о чем-то, снимая их на телефон. (О нет! Только не это!) И все бы ничего, если бы не четверо парней подозрительного вида стоящие к главным лицам ближе всех. Когда один из них полез в задний карман своих штанов, под его пиджаком мелькнуло оружие. Не пистолет — тазер*.       А вот это уже интересно. Значит, они пришли за ним. И не просто так — он, судя по виду оружия, нужен им живым. Тэхён отметил, что задумка и подготовка были на уровне — и приманку вкусную подложили, но факт, что эти ребята решили провернуть это, дело на глазах сотни свидетелей, говорит о их большой глупости.       Внезапно чей-то маленький ребенок пробежал между Тэхёном и Чонгуком и растворился в толпе. Следом за ним, залившись краской и извиняясь, что прервала их спектакль, пробежала его мать. Вот тогда у фонтана смолк оркестр, и с задних рядов послышались взволнованные возгласы людей. Тэхён, тут же оглянувшись, увидел, как к ним приближается отряд спецназа. В открытую. Толпа, думая, что все часть представления, расступалась, пропуская здоровых дядек в полном обмундировании.       И когда все вышло из-под контроля?       Тэхён напрягся. Ему было не по душе то, что сейчас произойдет, но, похоже, другого выбора нет. Может быть, был несколькими минутами ранее, но он его проморгал, глядя на цель своей миссии, не веря в то, что его способность не сработала, что этот человек остался при своей памяти. Он видел краем глаза, как четверо парней, завидев подмогу, напряглись. Девушка занервничала сильней и стала покусывать нижнюю губу. А вот ее друг, если этого человека, Чон Чонгука, можно считать ее другом, выглядел спокойным, его, кажется, нисколько не взволновал появившийся отряд спецназа.       М-да. По-тихому не получится. Тэхён решил для себя, что как только все закончится обязательно поговорит об этом с боссом. Ему казалось, что спецназ — это, мягко говоря, перебор. Но масштаб… Да, этому «представлению» жаловаться на масштаб не приходится. Тэхён уже представил, как громко об этом будут судачить на новостных каналах, как соберут команду специалистов и будут обмывать кости всем и каждому, даже тем, кто не замешан в случившемся. А потом босс в пылу гнева разобьёт пульт или планшет, смотря что в тот момент держать в руках будет, и во всем обвинит его, Тэхёна. Ещё и Научный Исследовательский Центр приплетёт. Вон, уже два дрона с воздуха снимают.       — Идем с нами. Прошу, — подала голос Давон. Ее взгляд был полон сожаления и страха.       — Лучше вы со мной, — ухмыльнулся Тэхён.       Что стало сигналом к началу заварухи не понятно: то ли произнесенные слова, то ли белые наушники, который Чонгук снял с непроницаемым лицом, но все пришло в движение, ритм которого нарастал подобно скорости лавины.       В Тэхёна полетели заряды тазера. Он едва успел увернуться, и этот маневр, к большому разочарованию, не позволил ему схватить Чонгука. Он правда попытался, когда пригнулся и прыгнул в сторону, но рука схватила воздух. Два заряда попали в чью-то лавку. Еще один двумя острыми иглами вонзился в ногу мужчине. Бедолага упал на землю в жутких конвульсиях. Люди вокруг от испуга начали бегать в поисках укрытия. Толпа в мгновение ока превратилась в живую субстанцию хаоса и дикой паники. Чонгук умело воспользовался возникшей ситуацией и побежал вместе с девушкой в сторону арки, к выходу с площади. Спецназ, проигнорировав Тэхёна, побежал следом. Он провел их взглядом недовольного человека и выругался, заметив, что парней подозрительного вида стало значительно больше и они, с грозными лицами и тазерами в руках, направились к нему в то время как «неблагодарные» орущие зрители бежали прочь.       — Эм… Босс! — заговорил Тэхён, не на шутку занервничав. — Меня окружают. — Он оглядывался в поисках пути к отходу.       «Не дай себя поймать!» — было ответом. Так себе помощь.       Тэхён скривился, словно съел кислый лимон и бросился в гущу орущего хаоса. Бежать через толпу та ещё радость, но выбора у него не было. Оторваться от погони, когда все время на кого-то натыкаешься сложно. Из-за живых и хаотичных препятствий сложно набрать скорость, но, если поднапрячься, можно затеряться в толпе куда-то внезапно свернув. К примеру, в первый же переулок между маленькими магазинчиками, что на другом конце площади. Если, правда, он успеет туда быстрее, чем его поймают плохие парни.       Кстати, о них. Один внезапно выскакивает откуда-то сбоку и валит Тэхёна на землю. От столкновения Тэхён ударяется головой о плитку, но благодаря ежедневным тренировкам, отмахивается от боли с темными пятнами перед глазами и, перевернувшись, поднимается на ноги. Голова кружится, но в остальном — в порядке. Плохой парень в черном худи скалит зубы и замахивается для удара, но Тэхён ловко его перехватывает, заламывает тому руку и умудряется выхватить из-за пояса остолопа тазер. Стреляет тут же. В упор. Пугает этим людей ещё больше, но извиняться не станет. Своя шкура дороже. Буквально.       Так и оставляет неудачника биться в конвульсиях на холодных плитах и ныряет в переулок, пробежав который, попадает в лабиринт узких, петляющих улочек. Чертов мегаполис. Тэхён ещё раз убедился, что всем сердцем ненавидит большие города.       Он бежал, не жалея ног. Шум прерывал топот ног его преследователей. Тэхён пытался от них оторваться, переворачивая все преграды на своем пути. Двигая один из мусорных контейнеров, он едва не словил своим телом заряд. Если бы секундой позже, то две мощных иглы впились бы в его грудь, а не кирпичную стену за ним, по кладке которой пополз голубой разряд.       Не переборщили ли они с мощностью?       Не став дожидаться своих неприятелей, чтобы спросить их об этом лично, Тэхён, сопя, протиснулся между высотками и оказался во дворе. В закрытом дворе. В дворе, мать твою, с одним выходом! Он замер, тяжело дыша и пытаясь понять, как так получилось: то ли гнавшиеся за ним парни был куда смышлёнее и подготовлены лучше, чем он предполагал и специально загнали его в ловушку, то ли дело случая и простой человеческой невнимательности.       Но самое страшное то, что на него уставился мальчик лет семи с мячом в руках. Очевидно он играл здесь, пока Тэхён не потревожил ее своим внезапным появлением, чем, судя по детскому лицу, испугал. Парень оглядел двор в поисках хоть одной двери, но ничего. Его с ребенком окружали высокие стены многоэтажных домов. Войти и выйти можно только одним путем.       Черт.

***

      Быть наживкой никому не нравится. Причин для этого много, но конкретно для Чон Чонгука эта роль слишком скучная и неинтересная. И то что он рискует подставиться под пули — его не страшит, нет. Пугает то, что настанет момент, когда придется в постыдной роли наживки встретиться взглядом с охотником. А вот быть в роли охотника — дело другое. Процесс, когда долго-долго выслеживаешь «зверя», столь мучительно сладок, что хочется растянуть его до бесконечности. Но сегодня Чон Чонгук предал свои предпочтения став наживкой ради важного дела.       Он стоял на площади среди тягучего человеческого потока ярмарки и своим ничегонеделанием пытался привлечь к себе внимание. Конечно, не всех, кто его окружал, а только одного конкретного человека по имени Тэхён.       Смешно то, что Чонгук не знал, как он сейчас выглядит. И дело не в том, что они никогда не встречались, нет, все как раз-таки наоборот. Просто Ви, в силу своей особенности, мог быть кем угодно: то ли стариком с блестящей лысиной и седой бородой, то ли статной женщиной в приличном возрасте; он мог быть даже ребенком или самой распрекрасной девой, потому Чонгук тщательно вглядывался в каждого, кто проходил мимо него. Его не покидала уверенность, что он сможет его узнать, даже если у того, в конечном счёте, не окажется лица.       И Чонгук узнал.       Сначала, идя вдоль торговых лавок и маневрируя между туристов, он вроде бы скучающе рассматривал людей. Скользил взглядом то по их лицах, то по тому во что они одеты, отмечая для себя, что здесь много гостей с южной части Республики. Он шел достаточно медленно время от времени, поглядывая на отставшую спутницу для того, чтобы убедиться в ее присутствии. (Да, он был не один. Но роль наживки играл именно он, пусть Давон и увязалась за ним, чему он был «сказочно» рад.) Вот тогда-то Чонгук увидел его. Точнее её, красивую девушку с белокурыми волосами, смотрящую именно на него. Смотрящую так, словно она узнала в нем кого-то, хотя они никогда не виделись. И взгляд ее светлых глаз… он приковывал к себе, втягивал, каким-то образом заставив что-то шевельнуться внутри, что-то под названием «страх». Страх, о котором он не признавался, о котором он хотел поговорить с Давон, но не успел, так как время их прижало и им пришлось действовать быстрее, чем планировалось изначально. Не без посторонней помощи, конечно, но об этом потом.       Чонгуку стало не по себе. Внутри все сжалось и пришлось постараться чтобы скрыть эмоции, придав лицу отрешённость. По крайней мере он надеялся, что выглядел именно так и что не выдал себя с головой.       Стоять и пялиться в ответ глупо, потому Чонгук уделил все свое внимание ближайшей лавке с украшениями ручной работы. Он с усердием копался в маленьких ящичках с браслетами к своему ужасу осознавая, что план сегодняшней операции был продуман не до конца. Закралась мысль, что что-то пойдет не так, что они поспешили и что нужно было ещё раз все перепроверить, а самое страшное, что Тэхён, после всего им пережитого, не захочет с ними говорить. Что в таком случае делать? Этот важный вопрос поднимал Хосок ещё на моменте формирования их миссии, но Чонгук самоуверенно от него отмахнулся и Давон поддержала его. И вот случилось то, к чему они так упорно и долго шли, а в голове у Чонгука впервые зародилось сомнение, вполне оправданное и логичное, но такое неподходящее. Он даже коротко посмотрел на Давон, что благоразумно отстала от него и затерялась в толпе чуть поодаль, чтобы удостовериться… В чём? В чём ещё нужно удостовериться, когда они все для себя решили и пришли к заключению, что чтобы не произошло они обязательно должны поговорить с ним, объяснить… оправдать себя в его глазах? Чонгук задумался действительно ли это то, что им так нужно. Все началось именно с этого желания. Как получилось, что их желание переросло в нечто большее, что стремление очистить свою совесть стало рычагом давления с третьей стороны? И пока Чонгук изучал украшения, примеряя каждый взятый в руки браслет, растущее волнение подначивало уйти. Пожалуй, ещё секунда, он так бы и поступил — умыл бы свои руки, но за него решил случай, когда группа подростков испугалась выскочившей голограммы и один из пацанов случайно не толкнул возможного Тэхёна, а тот, растерявшись, начал падать…       Тело среагировало быстрее мысленного процесса в мозгу: руки сами поймали падающую девушку. А дальше был сладкий поцелуй (для дела), офигевший взгляд в ответ, который Чонгук уже никогда не сможет забыть, и бурные овации толпы. С ними он был согласен на все сто процентов. Превращение красивой девушки в не менее красивого парня выглядело очень эффектно. Даже для него. Потрясающе шоу!       Мысль, что дело дрянь, посетила голову Чонгука, когда Тэхён не узнал Давон. Что там говорить, внутри все остыло и покрылось льдом, когда Тэхён и глазом не повел, что перед ним стоит он, Чонгук, который, сознаться, после всего случившегося в прошлом, заслужил подобное к себе отношение. Потом появился спецназ и пошло-поехало.       Чонгук правда хотел все решить мирно, но все сложилось не в его с Давон пользу. Хосок оказался прозорливее и предсказал именно такой исход. На этот случай у них был план «Б». (Чонгуку он не нравился, но Хосок настоял, забросав вескими аргументами, против которых друзьям из глубины деревни не было чем крыть.)       Тэхён, не понятно — как, всё понял и дернулся в сторону как раз в момент, когда ребята Хосока, одолженные на время миссии, пустили в него три заряда. Интуиция удачно подсказала Тэхёну, как нужно увернуться, чтобы не словить иглы, но недостаточно точно, чтобы при этом суметь схватить Чонгука, который быстро сориентировался и потянул Давон в сторону арки. Там, на случай неудачи, был спрятан автомобиль. И на случай успеха — тоже.       Бежать среди испуганной толпы было сложно. Они постоянно на кого-то натыкались, и Чонгуку хотелось отпустить руку своей спутницы. Он слышал ее тяжёлое дыхание позади себя, чувствовал, как Давон периодически разжимала пальцы, задерживая их, но он её не отпускал. У них был уговор — не терять друг друга.       Чонгук оглянулся посмотреть насколько они оторвались, и едва не словил заряд, что летел ему в голову. Давон успела дернуть друга на себя, и две иглы, пролетев мимо, с голубыми сполохами впились в детскую коляску. Мать, что держалась за ручку в этот момент, отбросило назад. Её немного потряхивало.       Давон всхлипнула сильно, сжав руку Чонгуку, но не стала сопротивляться, когда её друг хладнокровно отвернулся от пострадавших под возгласы внезапных свидетелей и возобновил побег. Вокруг полно людей, которым под силу помочь бедной женщине и её ребенку. Кто-то обязательно вызовет для них скорую помощь. Кто-нибудь точно.       — Давон, магазин! — сбиваясь, проговорил Чонгук достаточно громко, чтобы услышала только она, и указал направление. Впереди собралась группа людей, очередной поток зевак и туристов, которые ещё не в курсе, что вот-вот попадут в хаос. Отпустив друг друга, Чонгук и Давон вбежали в толпу с разных сторон. Это немного задержит отряд. Им придется постараться, чтобы растолкать отдыхающих.       Чонгук, выбравшись из ничего не понимающей человеческой массы, нырнул в магазин с вывеской «Канцелярия». Давон, поблуждав в той же толпе, ещё радостной и лучащийся счастьем, вбежала следом за ним, перепрыгнула через прилавок и села на пол возле своего друга. Оба тяжело дышали.       Парнишка-продавец уставился на внезапных гостей опешившими глазами. Наверно, он раскладывал новый товар, так как застыл с коробкой всякой канцелярской мелочи в руках на первой ступеньке небольшой лесенки у высоких стеллажей.       Отдышавшись Чонгук сказал:       — Мы ненадолго, — и он с Давон показали руки ладонями вверх. Без оружия — хотел добавить, но легкие сильно горели после бега не позволяя произнести еще хоть слово.       Парнишка клацнул зубами, закрыв рот.       — Думаешь, они не видели, как мы сюда вошли? — шепотом спросила Давон.       — Не знаю, — сквозь сжатые зубы ответил Чонгук.       — Он нас не узнал, — Давон склонилась ближе, чтобы заглянуть другу в глаза. И это не вопрос был.       — Возможно ему пришлось так поступить. Кругом было слишком много свидетелей, — успокаивал он девушку с трудом веря в свои же слова. Даже, если ему правда пришлось притвориться, что он их не узнал, то теперь, после того, как в него стреляли по команде бывшего друга, он точно не захочет с ними увидеться. Не после этого и не после того, что они сделали в прошлом.       Чонгук вспомнил, как удивился Тэхён и до скрежета сжал зубы. Он хотел повернуть время вспять, хотел все переиграть, но «хотел» — всего лишь слово, обозначающее желание, а никак не действие, способное то желание исполнить.       У Тэхёна точёные черты лица, изящный подбородок, прямой нос. Чонгуку очень нравился его нос — он ни разу не был сломан. А глаза… Глаза карие и взгляд их глубокий, впитывающий. Высокий лоб. Точеные скулы… Чон Чонгук скучал по этому лицу. И это чувство только усилилось стоило ему сегодня его увидеть в живую. Он так изменился.       Давон выглянула из-за прилавка, не забыв проследить взглядом за продавцом, который (удивительно) продолжил раскладывать товар по своим местам.       Чонгук проделал тоже самое, только полностью проигнорировав присутствие постороннего человека. Хотя, если разобраться, посторонними были как раз они.       За окнами магазина всё было спокойно. Люди, как будто ничего не было, продолжали бродить по улице радуясь и во всю веселясь. Шумиха, что творилось минуту назад, удивительно быстро утихла. Это обнадеживает и одновременно настораживает.       С этой мыслью Чонгук вернулся в исходное положение, сев на пол возле Давон, которая все ещё рассматривала людей по ту сторону огромной витрины, и расслабился, позволив себе на секунду прикрыть глаза. Он уперся затылком в стенку прилавка и сглотнул подступивший ком. Чувствовал он себя хреново.       — П-простите, — заикнулся продавец, — вам здесь нельзя находиться.       Чонгук, тяжело вздохнув, поднялся на ноги. Давон последовала его примеру. Напуганный продавец — молодой, возможно даже моложе Чонгука — сильнее прижал к себе коробку. Тощий и маленького роста с совсем незапоминающимся лицом.       — Мы к Мише, — подала голос Давон, заметив усталое состояние друга, но Чонгук просто обдумывал стоит ли связать этого парня, потому не сразу ответил.       — Его нет, — промямлил он в ответ с высоты первой ступеньки. — Он болеет.       И почему Чонгук не удивлён. Миша человек хороший, верный, можно сказать, надёжный, но с ним часто случается так. Тем не менее Хосок продолжал пользоваться его услугами.       — Передавай ему, пусть выздоравливает, — сказал Чонгук и направился в сторону кладовой. Он не знал можно ли ему доверять, но выбора не было, да и времени тоже. За голубой дверью, что пряталась между стеллажей, был длинный узкий коридор. Освещала его единственная лампа и та дышала на ладан. А за дверью в конце коридора располагалось небольшое подсобное помещение, сверху донизу заставленное полками и коробками. На стенах облупленная штукатурка, потолок в трещинах. Единственное окно замуровано, и под ним стоит старый складной стол. На столе — небольшая спортивная сумка. Её заранее сюда принесла Давон.       — Давай быстро. Неизвестно, сколько у нас ещё времени, — сказала она, схватившись за сумку.       Только сейчас Чонгук заметил, как сильно она нервничала. Руки Давон заметно дрожали, когда она пыталась открыть молнию, но он не джентльмен — помогать не стал. Справившись с замком, девушка вытрусила содержимое на стол: легкое платье в горошек, обруч с большим цветком, красные балетки, белую футболку с надписью: «Вынеси мне мозг», легкую спортивную куртку и синюю шапку. Чонгук только сейчас согласился, что идея спрятать новую одежду хороша. Изменив свой внешний вид, они станут менее заметны в толпе.       Давон без капли стеснения стянула с себя одежду, оставив лишь нижнее белье.       — Чего глазеешь? — спросила она, обувая балетки и нисколько не комплексуя из-за своего внешнего вида.       — Любуюсь твоей задницей, — ответил Чонгук, но туда он, как раз-таки, не смотрел. Имея минутную передышку, он пытался проанализировать все случившееся: где они допустили ошибку, когда все пошло не так, почему, в конце концов, Тэхён повел себя так холодно по отношению к ним. Конечно же, Чонгук и не надеялся на теплую встречу, и для Давон он тоже развеял эту надежду ранее, но все равно получилось больно.       Закончив обуваться, Давон наконец повернулась к нему лицом и распустила свой хвост. Волосы рассыпались по ее плечам, спрятав аккуратную грудь.       — Завидуешь, что у тебя такой нет? — спросила, вглядываясь в задуманное лицо.       — Нет, — сморгнул Чонгук. — Вот ещё.       Он успел сменить футболку и набросил куртку, когда из глубины магазина послышался звон дверного колокольчика. Открылась и закрылась входная дверь магазина. Этот звук заставил их двоих напрячься. Переглянувшись, Чонгук жестом велел Давон оставаться на месте, а сам подошел к дверному проему и прижался к стене. Он вслушивался в тишину, решая, стоит ли пойти проверить, когда в коридоре послышались шаги. Конечно он надеялся, что это всего лишь продавец за товаром в подсобку идёт, но через секунду показался тазер.       Ребром ладони Чонгук ударил по руке, что держала оружие. Пальцы вошедшего разжались и оружие звонко упало на пол. Непрошенный гость оказался рядовым агентом, что очень обрадовало, так как пусть Чонгук не лыком шит, но спецназ ему не по зубах. Агент был низкого роста, но сильным и быстрым. Чонгук лишь успел заметить оскал на его лице, когда почувствовал, как его правую руку перехватили. Завернув ее за спину, рядовой всем весом навалился на своего соперника и прижал к стене обдав мерзким дыханием его ухо.       Интересно, он один?       Внезапно тело агента дернулось и упало на пол биться в конвульсиях. Чонгук отклеился от стены, стряхнул с себя пыль штукатурки и лишь потом взглянул на Давон. Девушка стояла с тазером в руках из которого тянулись два тонких провода к телу, что дергалось на полу.       — Не знал, что ты умеешь им пользоваться, — признался Чонгук, поправив на себе куртку. Он обошел мужчину, бьющегося в конвульсиях и взял со стола шапку.       — Я тоже, — сказала Давон. Она выглядела потрясенной и продолжала держать тазер в руках. Чонгук ухмыльнулся, натянул шапку, спрятав волосы и только тогда отобрал у нее оружие, отключив питание. Тело агента тут же обмякло, что дало возможность вытащить с него иглы.       — Пошли.       — Думаешь, он был один? —Давон задала резонный вопрос.       — Да. Если было бы больше, они уже пришли бы.       Прихватив свои наушники, Чонгук и Давон вернулись в торговый зал. Парнишка-продавец уставился на них с высоты второй ступеньки. В руках он по-прежнему держал коробку. Интересно, что было причиной его удивления: присутствие Чонгука с Давон или отсутствие сопровождающего?       — Не теряем время даром? — улыбнулся Чонгук, проходя мимо, на что парнишка молча кивнул. — Он был один? — спросил, уже открывая входную дверь. В лицо сразу же дыхнуло жаром с улицы.       — Один, — подтвердил парнишка.       — Мише привет, — махнула Давон рукой на прощание.       До арки они добрались без приключений. На удивление, там не было никого из агентов или отряда захвата. Они не стали ломать головы почему так. Быстро отыскав подержанный шевроле на другом конце стоянки, поскорей в него залезли. Дрянное корыто завелось со второй попытки. (А Чонгук говорил, что автомобиль нужно брать получше.) Чтобы не привлечь лишнее внимание, парковку они покидали медленно, не торопясь, а вот, когда оказались достаточно далеко от ярмарки, Чонгук вдавил педаль газа в самое дно и старенький шевроле помчался как молодой жеребец.       Давон достала из-под сиденья рацию. Малюсенький приборчик размером с грецкий орех громко затрещал.       — Слушаю, — отозвался металлический голос.       — Вы поймали его? — спросила Давон.       Чонгук искоса бросал на нее короткие взгляды.       — Мы загнали его в ловушку, — затрещала рация в ответ, который, признаться, Чонгуку не очень понравился.       — Так вы поймали его! — а вот в голосе Давон чувствовалась радость. Она взглянула на Чонгука своими большими глазами и едва ли не ослепила своим радостным сиянием. Чонгук пока не разделял её чувств.       — Возникла проблема, — вновь затрещала рация. — Там оказался ребенок, — Чонгук, предчувствуя нехорошее, покрепче сжал руль. — Их теперь двое. Мы не знаем кто из них кто.       Чонгук выругался, ударив по рулю. Давон, растерянная, посмотрела на него.       — Берите двоих.

***

      Быть хорошим человеком сложно. И дело не в том, что приходится быть хорошим на публику потому, что этого требует общество. Сложно не сломаться будучи действительно хорошим. Сложно носить маску равнодушия, когда под ней вскрыты нервы. Сложно игнорировать ту боль и, в конечном результате, не утонуть в ней, сложно не срастись с той ложью, что на лице носишь и не стать с ней одним целым.       Но Чонгук был хорошим. Давон верила в это. Она надеялась что реальность, в которую им пришлось попасть, не сломала его светлую душу. Случись так, она не простила бы себя, не смогла бы жить с ещё одним знанием того, что повинна в изменении друга.       Когда-то в далёком прошлом, когда они были ещё подростками, он где-то откопал приставку и поделился этим со своими друзьями. Не утаил, хотя мог бы втихую продать раритет за хорошие деньги даже не в рабочем состоянии. Такие штуки очень ценны, так как их осталось всего ничего. Узнай о находке, коллекционеры наверняка бились бы за право быть тем, кто пополнит свою коллекцию первым. Но Чонгук не был бы Чонгуком, если бы проигнорировал Тэхёна с его расстроенным лицом, когда друзья поняли, что эта штука всего лишь кусок сломанной пластмассы и поиграть никак не получится. Тогда Чонгук, ударив себя в грудь, заверил друга, что сможет починить раритет, только бы Тэхён не ходил перед ним с кислой миной. Говорил, что его сильно раздражает, когда Тэ канючит как девчонка и кивал на молчаливую Давон в пример, мол смотри, она так не делает и ты не делай. Наконец, провозившись несколько дней с ремонтом, Чонгук подключил приставку к телевизору. Минутное ожидание результата увенчалось успехом — экран моргнул и показал меню.       В коробке, в которой он приволок приставку, оказалось всего два диска с играми. Правда, один оказался сломан пополам, так что выбирать во что играть не пришлось.       Плоская игра сильно сбивала с толку. Привыкшие к объемным изображениям, друзья долго разбирались в управлении. Разбирались громко и даже успели поругаться, но вовремя принесенная тарелка рисовых чипсов мамой Тэхёна быстро все исправила. А ещё она сказала, что скоро будут готовы глазурованные пончики и, с мягкой улыбкой попросив, чтобы больше не шумели, оставила ребят играть дальше. Друзья уселись на пол перед телевизором, каждый с джойстиком в руке (так Чонгук называл эту штуку с кнопками). Тарелка чипсов стояла на диване позади них — приз, ожидавший победителя.       Окно в гостиной было открыто. Песни сверчков мешались со смехом и музыкой с игры. Иногда в комнату залетел ветерок. Ребятам было все равно, но Давон видела, как колышется тюль.       Вдруг Чонгук вскочил на ноги и со злостью бросил джойстик на диван. Тот отскочил от мягких подушек и упал на пол. Тэхён, широко улыбаясь, схватил тарелку и, держа её над головой, победоносно скакал по гостиной. Под задорный смех Давон за ним дорожкой высыпались чипсы. В этот момент раздался дверной звонок. Беззаботную и веселую атмосферу потеснили вошедшие люди в темных костюмах. Они рассредоточились по гостиной, встав у каждой двери, и окружили удивлённых подростков. Тэхён замер с тарелкой над головой. Он все ещё улыбался, хотя взгляд был полон вопросов. Чонгука и Давон потеснили к дивану, куда же усадили и маму Тэхёна, которая впустила этих подозрительных людей. Самый главный попросил всех соблюдать спокойствие…       Давон уже никогда не забыть опустевших глаз матери Тэхёна, смотрящих в пустую ночь. Она не сможет, даже если сильно захочет. Только не её поседевшие волосы и рассыпанные по полу чипсы, а также плачь под веселую музыку и пение сверчков. И пускай с тех пор прошло немало времени, Давон продолжает просыпаться по ночам от ноющего чувства утраты. Она сожалеет о том моменте. Сожалеет и продолжает убеждать себя, что даже тогда была хорошим человеком, правильным. Её поступок был верным в тот момент.       Давон и Чонгук, на время миссии, обосновались на одном из заброшенных полицейских участков, что располагался в нескольких километрах от Нового Сеула. Это не основная их база, вернее, это не база вообще. Участок был выбран Хосоком в качестве временного места, куда можно привезти Тэхёна и где можно будет спрятаться на время погони и розыска. Сам участок давно заброшен. Здесь нет электричества и ничто не питает камеры наблюдения или другие возможные устройства слежки — вот почему Хосок предложил именно это место. Оно достаточно далеко от столицы, не на самом отшибе Республики, конечно, но чтобы добираться до него нужно время, к тому же, здесь нет людей. От слова совсем.       От того же Хосока Давон узнала, что когда-то этот район дышал жизнью: тут располагалась крупная шахта, на которой трудилось много народу, но после большого землетрясения все остановилось — шахту засыпало, а городок сровняло с землёй. Правительство решило не заморачиваться с восстановлением погибшего посёлка и выживших после землетрясения распределили в другие районы. От этого места остались лишь развалины. Кое-где чудом уцелевшие здания теперь вели борьбу с дикорастущей зеленью.       Тэхён сидел в бывшей комнате допроса. Вокруг него голые серые стены и привинченные к полу стул и стол. Он сидел, запрокинув голову назад, и безучастно глядел в потолок. Левая рука лежала на столе, она была прикована наручниками к столешнице.       Тэхён сильно изменился. Прошло не так уж и много времени — пять лет можно считать за короткий срок? — но, очевидно, этого было предостаточно дабы переписать человека. Давон помнила его веселым. С его лица никогда не сходила улыбка. Ее любимая квадратная улыбка. Тэхён никогда первым не лез в драку. Он был за справедливость, был приверженцем решать споры мирно. Он не гнался за лидерством в их компании, но Давон и Чонгук, будучи сильнее характерами, всё равно считали его главным. Они во всем слушались Тэхёна, шли за ним.       А теперь он должен пойти с ними.       Должен? Ха!       Давон воспитывалась лишь отцом, а он был человеком строгим и бескомпромиссным. Он учил Давон тому, что в этой жизни никто никому ничего не должен. Такое понятия для него было неприемлемо и его же он вкладывал в голову своего ребёнка говоря, что человек должен лишь самому себе, что Давон, если и должна что-то, то это не следовать мнению общества, а хорошо обучаться, чтобы уметь отстоять свою точку зрения. Она не должна красить волосы в красный лишь потому, что это модно и так делает половина девчонок со школы. Она не должна быть нюней и слабачкой, не должна быть послушной женщиной для будущего мужа и того же общества, она не должна быть удобной всем, только сама себе. Вот это было важным. Даже об отце она не должна переживать, только о себе, ведь все что у нее есть и останется, когда он умрет — это она сама.       Имеет ли право Давон говорить, что Тэхён должен? Если он не частичка светлого общества их прекрасной Республики, где одно большое мнение — это мнение каждого, то, да, Тэхён будет не согласен с тем, что он что-то им должен. И если формулировать их просьбу так, то, конечно, он не согласиться. Любой нормальный человек никогда не будет считать, что он должен соглашаться с кем-то только потому, что есть такое слово, что применение этого слова норма жизни.       Давон сидела в соседней комнате и ее с Тэхёном разделяло бронированное стекло. Всего лишь стекло, но ощущение, что их разделяет тысяча километров и Давон казалось, что как бы она не тянулась к нему, он будет ускользать. Постоянно. Всегда. Время сделало Тэхёна другим человеком. Чужим. Человеком, с другой стороны. Чтобы понять это достаточно внимательно присмотреться к нему, с ним даже говорить не нужно, чтобы увидеть различия между тем, каким она его помнит и тем, каким его видят её глаза.       Давон переживала согласиться ли он им помочь. Она думала об этом, глядя на знакомого и одновременно чужого человека, а Тэхён, будто услышав её невысказанные мысли, повернул голову в сторону Давон и посмотрел на девушку. Не на стекло, что разделяло их, а на неё. Он будто бы знал, что она там.       Конечно же это было совпадение, но испытать на себе его колючий взгляд оказалось неприятно. По спине Давон побежал холодок, и она отвернулась, не в силах и дальше терпеть.       — Ты что, ревёшь? — спросил Чонгук немного грубым тоном, бесшумно войдя в комнату.       Давон посмотрела на него. Чонгук так и не переоделся, впрочем, как и она.       — Нет, — ответила в момент, когда ее друг, скрестив руки на груди, поравнялся с ней.       — Почему тогда такое кислое лицо?       Давон открыла рот чтобы съязвить в ответ, но вовремя решила, что не к месту.       — Как мальчик? — спросила она. Смотреть на Чонгука, который переживал внутреннюю борьбу, было больно. Смотреть на Тэхёна, прикованного наручником к столу в холодной и пустой комнате допроса, было не менее тяжело, потому Давон опустила свой взгляд на обруч с большим цветком, что лежал перед ней. Руки сами потянулись к нему, а пальцы стали сминать мягкие тканевые лепестки.       — Спит, — холодно отозвался Чонгук. А может и не друг? То время далеко позади. И Тэхён — не их Тэхён. Теперь он и вовсе не Он. — Я говорил с Хосоком.       — И что?       — Он сказал, что не приедет. Говорил, что рано и нам стоит сначала убедиться, что Тэхён на нашей стороне.       Давон кивнула. Она была согласна с таким его решением. Хосоку не стоит быть здесь и не потому, что велик шанс, что их скоро найдут, просто этот момент принадлежит только им троим. Без посторонних глаз, думала Давон, будет проще.       — Идёшь? — спросил Чонгук.       — Да.       Чонгук вышел из комнаты, не взглянув на пленника. Давон же так не смогла. Перед тем, как нырнуть туда откуда им, возможно, не выбраться, она все-таки посмотрела на Тэхёна. Парень хищно улыбнулся в ответ. И это привело Давон в ужас. Закралась мысль, что он специально дал себя поймать (пусть ребятам пришлось за ним побегать), чтобы… Чтобы что? Отомстить в тихом и уединённом месте без свидетелей?       Не мог же он настолько изменится?       Как только они вошли в допросную, их накрыл купол тишины, разъедающий мозг, словно кислота. Давон и Чонгук не договаривались, о чем будут говорить с Тэ, кто из них задаст первый вопрос и главное, каким этот вопрос будет. И вообще, нужно ли спрашивать? Может, для начала, стоит объясниться? Сказать, что его друзья по нему очень скучали… Так сказать, подстелить мягкую перину и подсластить горечь предстоящего разговора?       Пока Давон мысленно металась между тем, что будет правильно и тем, что стоит сделать, как бы больно не было, Тэхён склонил голову на бок и прищурился, разглядывая вошедших. Взгляд оценивающий и колючий, вызывающий мурашки. Давон не могла сказать, чувствует ли тоже самое Чонгук, но эти мурашки неприятно покалывали и вызывали зуд.       Вспомнив, она взглянула на бронированное зеркало с боку. В нем отражались только они втроём.       — Чон-Чон-гук, — изучающе протянул по слогам Тэхён. Всего одно слово, но очень холодное и очень острое. И реакция на него была соответствующей: Чонгук скривился будто произнесенное сделало ему больно. И не только ему.       Тэхён расправил плечи в ожидании. Он смотрел на Чонгука снизу-вверх, так как второй не спешил сесть перед ним за стол, но это никак не мешало выглядит Тэхёну тем, кто контролирует всю ситуацию целиком. Сейчас он был дознавателем. Не они, стоявшие и не знавшие как себя вести. Давон понимала (и Чонгук, должно быть тоже), что много воды утекло с тех пор, что они чужие друг другу и тёплых чувств не воскресить одним лишь видом. Она видела, как друг сжал челюсть недовольный тем, как все обернулось. Ещё Давон прекрасно поняла с кем их старый друг хочет вести диалог и решила пока не лезть со своими замечаниями. Она отошла в сторону, позволив Чонгуку вступить разговор.       — Я всё-ё-ё про тебя знаю, — продолжил говорить Тэхён, играя голосом. — Понимаешь? — Посмотрел он на Давон и подмигнул. — Вот, только не пойму, почему ты не потерял память? Я тебя дважды поцеловал.       — Мне откуда знать, — пожал плечами Чонгук. — Может, я просто лучше целуюсь? И не дважды. Первый — мой, — вернул он ему улыбку.       — Возможно, — согласился тот, кивнув головой о чем-то задумавшись. Чонгук продолжал стоять и Тэхёну приходилось смотреть на него снизу-вверх. — Повторим? — спросил он и поднял левую руку, помахав ею. — Долго я здесь не задержусь. Решайся быстрей.       Давон перевела свой взгляд на друга. Его выражение лица было таким, словно он обдумывал предложение.       Серьезно?       — Что значит «долго не задержусь»?       Тэхён медленно подался вперед, сложил руки перед собой, звякнув наручниками о столешницу. Его лицо бесстрастно, но взгляд хитрый и довольный, как у кота перед мышью, что загнала себя в угол.       — Видишь ли, мой друг, — начал он отвечать, — я принадлежу Научному Исследовательскому Центру, а они свои игрушки терять не любят. — И подтянул правый рукав своего джемпера, показав тату — искрящегося зелеными цветами дракона, который своим хвостом трижды обвивал его запястье. На месте глаза у дракона был маленький красный камушек.       Давон забеспокоилась.       — Что это? — спросила она.       — Следящее устройство, — ответил ей Тэхён и спрятал тату. — Тебя я, кстати не знаю. — Осмотрел он её с ног до головы от чего Давон стало не по себе. — Может, познакомишь нас, Чонгук? — Тэхён переводил насмешливый взгляд с неё на Чонгука и обратно, давая им понять, что они проиграли, и ждал ответа.       А ответа все не было. И не только на его вопрос, а и на то, как теперь выйти из сложившейся ситуации. Давон прикинула в голове сколько времени они сюда добирались и сколько уже провели здесь и, если сложить два плюс два -математика не сложная, — то у них остались считанные минуты для того, чтобы успеть покинуть участок.       Хосок догадывался об этом, потому не приехал, или он знал, что так будет и не предупредил?       Давон тронула зависшего Чонгук за плечо привлекая к себе внимание — он тоже высчитывал их шансы на удачный побег — и словила его взгляд, надеясь увидеть в нем решение проблемы. Они так долго шли к этой встрече, к возможности поговорить, а теперь придется все бросить… а потом? Все сначала? А смысл?       Неприятный тревожный червь извивался где-то в груди Давон, причиняя, пока что терпимую боль.       — Нужно уничтожить маячок. Всего лишь… — начала она, но Тэхён ее оборвал.       — Детка, если я думаю о том, о чём и ты, то я вынужден тебя жестко обломать…       — Маячок прикреплен к его нервной системе. Он отключится в случае его смерти, — глухим голосом договорил Чонгук глядя Тэхёну в глаза, в глубокие, пронзительные и ликующие от их неудачи.       Вот и все. Конец. Никто не обещал, что у них получится. Они с самого начала понимали, что шансов один на миллион. И Хосок оказался прав.       — Ах ты, скотина! — сорвалась Давон на крик. — Ты хоть представляешь, чего нам стоило тебя найти? Нам пришлось пройти через ад и стольким пожертвовать ради тебя, а ты… — ею завладели эмоции и сейчас говорили они.       — А что я? — вскинул бровь раздражающе спокойный Тэхён. — Мне нужно аплодировать вашей тупой упёртости? — спросил он. — Нет. Не буду. Я вас не знаю и знать не хочу. И мне глубоко плевать на все ваши страдания и разбитые надежды! — выплюнул ни капли, не изменившись на лице, даже взгляд остался прежним — пренебрежительным.       На глаза навернулись слезы. Давон сжала кулаки, готовая добротно проехаться им по ничего не выражающей роже друга из прошлого, но Чонгук её остановил. Он положил руку ей на плечо и немного сжал его.       Ну хоть кто-то из них двоих дружит с головой.       Убедившись, что Давон успокоилась, Чонгук отпустил её и медленно подошел к Тэхёну. Остановился не напротив, так чтобы их разделял стол, а стал близко к нему. Навис горой.       — Это за то, что обидел Давон, — и, сжав кулак так, что побелели костяшки пальцев, ударил им прямо в висок сидящего. — А это за мальчика, педофил гребанный! — сказал он почти что с рыком в голосе, и его кулак столкнулся с носом пленника. Голова Тэхёна под силой удара запрокинулась назад, из разбитого носа пошла кровь.       Давон не успела даже охнуть — все случилось так быстро.       — А это, — замахнулся Чонгук для третьего удара, — от меня! — но его кулак не достал своей цели. Тэхён перехватил его свободной рукой и с силой прижал к столу. Чонгук скривился — хватка у Тэхёна была крепкая.       — За мальчика принимаю, — прошипел он, убивая взглядом почерневших глаз. И ещё этот кровавый оскал — жуткое зрелище. — Но за твою тявку верну, попадись ты мне еще на глаза, — и оттолкнул его руку.       Чонгук ничего не ответил. Массируя свое запястье, он вернулся к Давон, которая смотрела в ужасе на случившееся прикрывая рукой свой рот. Его губы сжаты в тонкую линию, а брови гневно сведены к переносице. В этой схватке Чонгук потерпел поражение (они оба потерпели крах) и, как рассудительный воин, он решил отступить, чтобы потом выиграть бой.       — Пошли, — сказал таким тоном, которого нельзя ослушаться. Давон и не стала. Увидев Тэхён еще на ярмарке, она поняла, что эту попытку они провалят. Она не делилась своими мыслями по этому поводу — боялась сглазить. Быть может, поговори они об этом накануне, то нашли бы более верное решение проблемы, выстроили бы границы, переступать которые им точно нельзя было.       Напоследок, поворачиваясь к нему спиной, Давон произнесла:       — Твоя мама будет рада знать, что ты жив.

***

      Мама…       Будет рада…       Слова эхом прокатились по комнате допроса и невидимым, тяжелым грузом упали Тэхёну на плечи. Он даже ссутулился под их тяжестью, но никак не понимал их значения.       Мама?       Рада?       Он пытался понять смысл этих слов, но не мог. Сколько не напрягал мозги, разгадки того, для чего она это сделала, так и не находил. Если она думала, что сможет таким образом что-то пробудить в нем, если думала, что это заставит его о чем-то вспомнить душещипательном и далёком и как-то пробудит давно уснувшее чувство чего-то, то — нет, она облажалась. Облажалась по одной простой причине — эти двое ни черта о нём не знают.       Тэхён выровнял спину и пожал плечами. Невидимый, но очень даже ощутимый груз растаял. Стало легче дышать.       Вытерев рукавом кровь с лица, он облокотился на спинку стула и сплюнул в сторону. Нужно было подумать. Разбитый нос, подмоченная репутация, ну и составленный им личный счет, по которому эти двое должны будут расплатиться — вот что он имеет. Это первое.       Второе — в какое дерьмо Тэхён только что влез? Этот парень, Чон Чонгук, еще с самого начала показался странным. Член Правой группировки, программист в прошлом, знающий хуеву тучу банковских счетов своей банды. И после внутреннего конфликта ему дали так просто сбежать? Тихо-мирно жили три года и вдруг осознали, что он может кому-то не тому свой рот открыть?! Смешно то, что они не стали разбираться с ним сами, по-своему, по их так званому «кодексу», когда нашли, а наняли Тэхёна, чтобы он стер ему память. Ну, не лично его, конечно, а Агентство, где он работает. Вопрос — зачем? Правые так дела не решают. У них просто — пуля в лоб. Можно даже в открытую. Посреди улицы. Днем. Никто не станет всерьез разбираться и наказывать за убийство. Слишком могущественная организация, которая своими длинными руками достанет всех и вся. Зачем им понадобилось оставлять Чонгука в живых?       Или…       Идиот!       Ну конечно, он был приманкой. Правым зачем-то понадобился Тэхён. (Ну очевидно же, да?) Это в-третьих. А в-четвертых — тут ни хера не вяжется! Эта девка кричала, что они очень долго искали Тэхёна и бла-бла-бла. И ревела еще. Почему? Какое отношение это имеет к тому, что Чонгука заказали?       Сжав зубы, Тэхён положил обе руки на стол и уперся в них лбом. Даже закрыл глаза, но не помогло — головная боль пульсировала разноцветными пятнами под опущенными веками. Скула ныла. Болел нос. Болели все нервы. Он чувствовал, как все ещё идёт кровь. И тут его осенило. Никогда и никто, ни при каких обстоятельствах не видел его истинного лица. Он этого не позволял. А этим двоим (и сотни зевак на ярмарке!) позволил.       — Твою же мать! — прорычал Тэхён не хуже взбешённого зверя. Он понял, что натворил и почувствовал будто внутри него что-то щелкнуло, что-то открылось выпустив чувство страха. Это впервые с момента, когда он очнулся на больничной койке пять лет назад, не помня никто он, ничто он. И все те незнакомые люди, что брали анализы и водили на обследования, все их добрые слова и уговоры не убеждали Тэхёна в том, что он в безопасности, что все хорошо и беспокоиться не о чем.       «Все именно так, как должно быть».       Хрень собачья!       Тэхён не мог сказать на все сто процентов, но он чувствовал, что где-то здесь есть подвох. Он заплыл на глубину пруда, размеры которого не знал, а под ним — подводные камни, о которых он тоже ничего не знает.       Нужно выбираться отсюда и разыскать тех двоих. Шестое чувство подсказывало, очень тихим шепотом, что они нечто большее, что дело не в том, что те двое как-то замешаны во внутреннем конфликте известной на весь Новый Сеул группировки. Тэхён хочет знать, он очень хочет знать, как Чонгуку удалось его вычислить на площади.       Сняв заколку-невидимку (такую, которыми пользуются девушки для хитро-мудрых причесок), Тэхён тоненьким, острым концом полез к замку на наручниках. Минута возни и его рука свободна. Потерев запястье, он направился к выходу. Легкое жжение в правой руке осведомило о присутствии поискового отряда. Через секунду в комнату влетел круглый дрон и уставился на Тэхёна своим круглым, никогда немигающим глазом.       Ну, здравствуй, родной! Соскучился.       Тэхён, криво улыбнувшись, подошел к шару из белого пластика и постучал пальцем в объектив его камеры. Линзы в объективе пару раз покрутились, и дрон издал специфический, глухой писк — узнал.       Роботизированный интеллект расширенной версии BT (BOT TECHNOLOGY), серийный номер — 21, модель — J, а если проще, то — ЭрДжей (так его звал Тэхён). Именно его он увидел первым, когда проснулся от долгого сна. Именно он был тем, кто произнес «доброе утро» напуганному Тэхёну в просторной, слепящей белизной, палате. Если подумать, то он его единственный друг, правда, порой ябедничает на него в НИЦ. Но разве хорошие друзья так не делают, когда беспокоятся о благополучии друг друга.       Когда в допросную не спеша вошел начальник Агентства в сопровождении троих человек из Центра, Тэхён остался стоять на месте. Он не расплылся в улыбке, но и не убивал взглядом. Просто стоял, скрестив руки на груди в допросной в компании дрона и перебрасывался с ним словами. Он выглядел так, словно ему было все равно, что подмога так поздно прибыла. (То, что прибыла, вообще-то, уже хорошо — не придется возвращаться пешком.)       — Ни черта не понимаю, — заулыбался глава Агентства. — Тебя каждый второй в городе хочет, если не убить, так воспользоваться. Чего они тебя оставили? — Он подошел к Тэхёну и похлопал руками по его плечам. Наверно, проверял правда ли он перед ним. — Или, может, ты их того?       Глава Агентства, босс Ким Намджун, был человеком статным: высокий, хорошо сложенный и телом, и мозгами. Особенно — мозгами. Ими он пользовался очень умело. Да и всем, что хоть как-то принадлежало ему, он умело пользовался, хитро и продумано до тончайших деталей. Он, вроде бы, добрый, внимательный, другом кажется, но исподтишка может все соки утянуть.       — Нет. Они ушли, — сухо, без капли эмоций отозвался Тэхён и бросил короткий взгляд на остальных, так званных «освободителей», которые рассредоточились по допросной.       — Странно. Ну, да ладно, — махнул босс рукой куда-то в сторону. — Главное, что ты все еще мой. — На нем был его любимый костюм: приталенный серый пиджак, белая рубашка, зауженные брюки. Обувь он предпочитал удобную, потому никаких модельных туфель — только кеды, кроссовки или лёгкие ботинки. Вот как сейчас.       — Кхе, — подал голос один из работников НИЦ, низкий, лысоватый с узкими глазами. Тэхёну он показался знакомым, но это не столь важно. — Ким Тэхён, объект два точка ноль, вам не принадлежит. Он все еще собственность Национального Исследовательского Центра.       — Что-то вы хреново следите за столь ценным объектом! — Намджун, скривив лицо в праведном гневе, развернулся к представителю Центра. — Его украли средь бела дня. Еще и в людном месте. Куда смотрят ваши дроны?       — Туда же, куда и ваши. Его украли во время вашей операции!       Ну, начинается.       Тэхён закатил глаза. Каждый раз, когда заходит речь о его безопасности или о его отвратительном поведении, между этими двумя завязывается спор о праве владения. Это звучит мерзко, но так оно и есть. Что НИЦ, что Агентство, оба имеют на него права. И если первых Тэхён считает за дом, то второй — несносная работа, которую хочется бросить, но по ряду причин этого сделать не получается.       Вообще-то Тэхён ненавидит такие моменты. Ощущение будто два здоровых мужика делят детскую игрушку.       Кстати, о детях. А где мальчик?       Намджун и представитель НИЦ усердно спорили и в упор не замечали окружающих. Даже когда Тэхён их обошел и направился к выходу, ни они, никто либо другой не остановили его. Что ж, вот и хорошо. Правда, за ним увязался ЭрДжей, но против его компании Тэхён ничего не имел.       Мальчика он нашел в одном из заброшенных кабинетов. Ребенок спал на диване, свернувшись калачиком. Окно в кабинете было разбито, и с улицы залетал удушливый, летний ветер, гоняя по полу бумаги, мусор и теребя светлые локоны ребенка.       В груди Тэхёна неприятно защемило — вспомнился его перепуганный взгляд и то, как мальчик, дрожа от страха, пытался сопротивляться. Маленькие кулачки били в грудь Тэхена, отпихивали, а потом он сделал то, чего от него требовала сложившаяся ситуация… Память калейдоскопом ворвалась в голову. Тэхён буквально утонул в красках детства. Его или своего — чёрт его знает. В момент контакта очень сложно разделить себя на две личности. Нужно за доли секунды выстроить стену между собой и не собой, чтобы не утонуть в кипящей памяти. Иногда это сделать сложно, иногда нет никакой разницы, а еще бывает так, что мозг верит в жизнь, которая ему не принадлежит. Как с этим мальчиком. До того, как в них выстрелили с тазеров, Тэхён стоял и дрожал всем телом, а перед глазами кружила картина, как какой-то мужчина, Тэхён, нависает надо ним, маленьким и беспомощным ребенком, и впивается своими губами в его детские. До того, как в Тэхёна попал заряд, он чувствовал, что плачет…       ЭрДжей подлетел к мальчику, просканировал. Короткий писк означал, что жизненные показатели в норме. Удивительно, но это принесло Тэхёну толику облегчения. Пусть работа у него связана с мерзостью и делать ему приходится порой гадости, но он не такой, как заявил Чон Чонгук. У Тэхёна была совесть. Пока что. И она его мучила. Мальчика нужно вернуть домой.       Тэхён собирался позвать кого-то в помощь, когда его взгляд зацепился за синюю папку, что лежала на столе. Она как-то не вписывалась в окружающую обстановку: яркая, новая, без слоя пыли. Может ли быть, чтобы неудавшиеся похитители при бегстве что-то забыли? Бред, конечно, ну, а вдруг.       Мелкий мусор и разбитое стекло возмущенно зашуршали под ногами, когда Тэхён подошёл к столу. Открыв папку, внутри он обнаружил несколько исписанных листов, какой-то кривой чертеж и — он с шумно втянул в себя воздух — фото.       Тэхён вглядывался в изображение на бумаге: в бледную кожу, впалые щеки, большие карие глаза, в перебинтованную шею с торчащей из-под повязки трубки.       Черт!       Молодой человек, так похожий на Тэхёна, сидел в инвалидной коляске и выглядел очень уставшим. Голова абсолютно лысая, и над правым виском из-под пластыря куда-то в сторону тянется провод.       Что за хрень?       В правом верхнем углу едва виднелся знак НИЦ: увеличительное стекло и глаз внутри него. Тэхён, ощутив, как по спине пробежал холодок, перевернул фотографию, но с обратной стороны ничего не было. Тогда он вновь перевернул фото и, уставившись на изображение, попытался вспомнить нечто подобное, что происходило на фото, но ничего не получалось. Все воспоминания, которыми он владел в силу своей способности, перемешались и было тяжело отделить их друг от друга. Ощущение, словно в куче белых пазлов, нужно найти такой же белый, но выкрашенный под другим углом.       От стараний только сильней разболелась голова.       ЭрДжей завис сбоку Тэхёна и предупреждающие пискнул, отчего Тэхён вздрогнул, тут же, пряча фотографию в нагрудный карман. Он не хотел, чтобы ее кто-то увидел. Точнее, у него было четкое понимание того, что её никому не стоит показывать. Пока что.       — Тэхён, — позвал Намджун, войдя в помещение бывшего кабинета. Поговорить он хотел о другом, но, увидев спящего мальчика немного удивился, потому спросил:       — Кто это?       — Неудавшаяся подушка безопасности. — Тэхёну не нужно было оглядываться, чтобы понять о ком спрашивает босс. Также он счел не нужным докладывать о случившемся в деталях. Ему, признаться, было… больно об этом вспоминать. — Его нужно вернуть домой. Узнайте где он живет, — сказал, как можно бесчувственно, разглядывая содержимое папки. Его руки немного дрожали, и он боялся посмотреть на своего начальника — боялся, вдруг на лице отобразится нечто, что расскажет о том, что он утаил.       Но развернуться все-таки пришлось — Намджун, как мозг всего Агентства, заявил, что мальчик может быть важным свидетелем и с ним, не мешало бы, провести беседу.       — В лёгкой форме, — уточнил он за что в ответ получил прожигающий взгляд почерневших глаз. Развивать тему дальше не стал, потому сказал: — Я тут мило побеседовал с представителями Центра и дал им понять, что ты взрослый мальчик и сам решишь, когда к ним приехать. Эти негодяи хотели тебе вколоть транквилизатор и увезти с собой.       — Серьезно? — вопросительный взгляд, не верящих в сказанное карих глаз. Намджун коротко улыбнулся в ответ, светя ямочками на щеках. Тэхён знаком с этим человеком уже длительное время, он хорошо знает его и потому никак не возьмёт в толк, как природа могла наградить его такой милой вещью, как ямочки.       — Нет, конечно. Ты что? — даже в голос засмеялся. — Они рекомендовали тебе поехать с ними. Я же сказал, что сам тебя привезу позже. Ты ведь помнишь о встрече? — спросил, изогнув бровь и выражение лица такое, что Тэхёну не составило труда прочесть «та самая, очень важная и очень засекреченная».       Отвечать Тэхён не стал. Да и не нужно оно ему было — Намджун задал риторический вопрос, так как они оба прекрасно знали, что Тэхён о таких вещах не забывает. (А ему очень хотелось забыть, потому что «та самая, очень важная и очень засекреченная» подразумевала, что придётся изгваздаться в грязи, буквально).       Тэхён подумал, что, возможно, было бы неплохо, если бы правда вкололи транквилизатор. Отдохнуть — это то, что очень нужно. Хороший сон ныне редкость в его жизни. Но, так как заседание суда уже назначено, изменить ничего не выйдет. Пусть даже с ног свалят — в нужное время всё равно поднимут.       Намджун скользнул взглядом по спящему мальчику, а потом молча вышел из кабинета. Все короткое время, что он отсутствовал, Тэхён задумчиво пялился в никуда. Да. Именно так. Он глубоко задумался чем, кажется, напугал ЭрДжей. Дрон подлетел ближе к лицу и мурлыча вглядывался своим круглым глазом, а потом выдал немного металлическим голосом:       — Повышенное артериальное давление. Рекомендуется обратиться в ближайший пункт скорой помощи. Во избежание обострения советую…       Договорить дрону не дали. Намджун вернулся в сопровождении одного из агентов ещё с порога указав пальцем на мальчика со словами:       — Круглая башка, только рекомендации делать и умеешь. Когда тебя увели, он тоже то и дело рекомендации раздавал. Не понимаю, почему ты с ним возишься? — спросил он, не ожидая, что Тэхён снизойдёт до ответа. В принципе, так и случилось — Тэхён не стал в защиту своего дрона, но без внимания слова начальника не оставил — одарил того самым «тёплым» взглядом, а потом послал ЭрДжея следом за агентом со спящим мальчиком на руках. Он хотел быть уверенным, что ребенка доставят домой с комфортом и в безопасности.       — Я тут кое-что нашел, — наконец сказал он, подзывая Намджуна к столу и показывая папку. — Здесь все про меня, про Агентство и план моего похищения. Сами о таком они узнать не могли, верно? — У Тэхёна появились кое-какие мысли на этот счёт, но делиться ими он пока не спешил. Решил послушать, что об этом думает его мозговитый работодатель.       — Верно, — ответил босс и притянул папку к себе. Разглядывая содержимое, он заметно изменился в лице, когда увидел досье на Тэхёна, но тут же перевернул документ и продолжил изучать уже чертежи. — Вот, — указал он на красные метки. — Здесь и здесь — это места расположение наших людей.       —И?       — И это значит, что кто-то слил наш план, — ответил Намджун хмурясь.       — Или все изначально было ловушкой, — предположил Тэхён.       Намджун скосил нечитаемый взгляд на Тэхёна.       — В любом случае, они хорошо потрудились.       — Это верно, — согласился с ним Намджун. Он посмотрел на папку в руках, тяжело вздохнул и, наконец, аккуратно сложил все найденные документы. — Это в первые к тебе так близко подобрались, — продолжил он говорить. — Я хочу, Тэхён, чтобы впредь ты подобного не допустил, — посмотрел взглядом, который никто не мог выдержать. Но Тэхён выдержал, хоть желание отвести глаза было жгучим.       Намджун едва заметно улыбнулся уголком губ — оценил стойкость.       — Хорошо, — сказал он. — Разберись с этим как можно быстрее, — и направился к выходу, оставив папку лежать на столе, мол все бразды правления вручаю в твои руки и отвечать только тебе. — Кстати, Ви, скажи мне, это твое истинное лицо? — спросил, остановившись на пороге. И взгляд такой добродушный, дружеский и опекающий, что аж тошно стало.       Тэхён невольно сжал кулаки, а фотография в кармане будто бы прибавила в весе.       — Нет.       — Вот и хорошо. Не хочу, чтобы кто-то его увидел первым, — и многозначительно улыбнулся.       На этом их разговор был окончен.       А вот мысли Тэхёна не прекратились. Они росли снежным комом, множились, раскалывая голову на части. Не буквально, конечно, но ощутимую боль привносили.