Глава 2
20 декабря 2019 г., 15:27
О своем необычном даре Тэхён узнал в возрасте двенадцати лет, когда еще верил в Дух Рождества, но уже начал подозревать, что Пасхального кролика не существует. А всё почему? Да потому, что кролики не несут цветных яиц. Они вообще их не несут.
Тэхён жил вместе с мамой в небольшом доме на окраине маленького аграрного городка в самой дальней части Республики. Деревня деревней. Во всех смыслах. Здесь каждое утро начиналось с того, что все жители вставали до восхода солнца и шли работать в поля, окружающие город бескрайним морем, а заканчивалось всё с закатом, и то не для всех, ведь были ещё и ночные смены. Но там проще: солнце не жарит, ветер прохладный и, вообще, некоторым удавалось проспать всю смену в мягком салоне сельхозтехники сославшись на то, что машина поломана, а главный инженер только-только отработал свою смену и нужно ждать утра. Но это единичные случаи. Работа же в поле не прекращалась никогда. Все во благо Республики, все для людей, живущих в ней.
И ничего плохого в этом нет. Страна заботилась о своих гражданах, а граждане — о своей стране. Взаимовыгода во всей красе. Сказочная утопия, где все хорошо настолько, что в мыслях людей не закрадывалась хоть толика сомнения.
И ведь правда, зачем? Как можно думать о чем-то плохом, когда страна обеспечивает тебя всем необходимым для счастливой жизни. Пользуйся — не хочу, только не забывай усердно трудиться в оплату полученных благ. Республика не благодетель, чтобы безвозмездно делится своими дарами с народом. Провинившихся накажет по закону, ленивых, заманив вкусными плюшками, заставит работать, а послушным набавит сверх положенного, ещё и руку пожмет в лице своего представителя.
Сказка, окутанная розовым ореолом счастья и благополучия по прошествии столетий, стала былью. И не то чтобы это плохо, а всё равно находятся те, кому не нравится; находятся те, кто горазд искать подводные камни там, где их нет. И пусть всё дно перероют в их поисках — упрямы на столько, что их не остановить. (В семье не без урода, ага.)
Своего отца Тэхён не знал, да и женщина, что его растила, не была его родной матерью. По закону все взрослые, достигшие тридцати лет, могут быть обязаны к усыновлению сирот. Плюсом конечно есть наличие своих детей, но это не так уж важно. Будь то день или ночь сотрудники опеки, на свое усмотрение, могут постучать в любой дом и оставить там ребенка. Отказаться никто не вправе. Да и в голову, надо сказать, никому такое не приходило. Но тут же возникает вопрос: если всё так хорошо, если жизнь так прекрасна, то откуда бы браться сиротам? А?
Похоже, в этой системе все-таки есть подводные камни.
Так случилось и с мамой Тэхёна. В один прекрасный вечер сотрудники опеки постучали в двери маленького домика на окраине Йонаса. Они принесли ей маленький кричащий сверток, свидетельство о рождении и справку, которая позволит в дальнейшем взять месяц отгула, чтобы новоиспечённая мать имела время познакомиться и свыкнуться с младенцем. Сказать, что женщина была счастлива, то — нет. Она была в шоке. Она не ожидала, что получит такой сюрприз на вторые сутки после своего тридцатилетия. Так Тэхён получил фамилию Ким и дом. Уже потом, с возрастом он узнал, что еще у него есть кузина и тётя, которые живут очень далеко и потому раз в год приезжают погостить.
Так вот, это случилось в воскресный вечер на чердаке, когда Тэхён и его кузина, Сон Ы, играли там в конструктор. Они сидели на рваном, лоскутном покрывале при свете маленькой лампочки, что свисала с одной из балок.
— Ты уже целовался? — спросила Сон Ы, заканчивая строить свою башню. Девочка была увлечена своим занятием, потому, спрашивая, не смотрела на друга. Тэхён же пытался собрать самолёт, но у него ничего не получалось, а услышав вопрос, он и вовсе выронил все детали, что держал в руках, уставившись на кузину своими огромными напуганными глазами.
— Ты почему спрашиваешь? — спросил он.
— Просто, — пожала плечами Сон Ы. Выбрав самую большую деталь из кучи конструктора, она насадила ее на верхушку своей башни. Та опасно покосилась в сторону. — Хочешь, я тебя поцелую? — вдруг спросила она и посмотрела на Тэхёна.
— Моя мама говорит, что нельзя целоваться с кем попало, — мальчика очень смутил подобный вопрос, и он залился краской, не зная, что еще сказать.
— Ну, так я — не «с кем попало». Я твоя кузина.
Сон Ы ждала ответа, а Тэхён думал, что это неплохая идея, и если он ее поцелует, то можно будет считать себя уже взрослым. А чего детям хочется больше всего? Правильно — стать взрослыми, ведь взрослым можно всё, даже ложится спать после девяти вечера.
И Тэхён согласился.
— Только по-взрослому, — предупредила Сон Ы, увидев, как Тэхён вытянул свои губы в трубочку.
Как целуются взрослые он не знал. Но его кузина, похоже, была хорошо осведомлена о подобном процессе. Интересно откуда?
— Я видела, как мой папа целовал нашу соседку при встрече, — ответила девочка на невысказанный вопрос. — И с мамой он тоже так целуется. Попробуем?
Тэхён сглотнул нервный комок и кивнул головой в знак своего согласия. Когда Сон Ы сдвинула в сторону весь конструктор и села ближе к мальчику, ладони Тэхёна сильно вспотели и ему пришлось вытереть их о штаны.
— Готов?
— Да.
Поцелуй получился странным, совсем не похожим на то, что Тэхён себе представлял. И уж точно не такой, когда его целует мама — мягко и в щеку или лоб. Это было словно залезть к человеку в рот своим языком и обменяться с ним слюнями. Отвратительно!
Тэхён оттолкнул от себя кузину. Он собирался сказать Сон Ы, что это неприятно и противно, но увидев, каким она взглядом смотрит на него, не смог промолвить и слова.
А смотрела Сон Ы на мальчика с удивлением и, можно сказать, со страхом в глазах. И так, словно, первый раз видит. Через секунду девочка вскочила на ноги, и, вся в слезах, начала спускаться с чердака.
— Сон Ы! — позвал напуганный Тэхён. — Подожди. Что случилось? — он последовал за ней не понимая, что сделал не так. Почему Сон Ы обиделась на него, если это была её идея?
Дети, один за другим, вбежали на кухню, где их мамы готовили ужин.
Кухня была маленькой, но очень уютной. Вся мебель была расставлена очень обдуманно. Лишь глянув раз, можно смело сказать, что хозяйка любит готовить и проводит здесь много времени.
Когда дети вбежали на кухню, тётя у разделочного стола нарезала зеленый лук для салата, а мама доставала из духовки что-то очень ароматное и, наверняка, вкусное. Стоило Тэхёну учуять запах, как у него заурчало в желудке.
Сон Ы подбежала к своей маме и вцепилась в ее юбку.
— Что случилось? — спросила она и отложила в сторону нож. Ее рука легла на светлую голову девочки.
Тэхён не знал, что ответить. Он сильно растерялся и молча переводил взгляд с тёти на Сон Ы, а потом на маму.
Перестав реветь, девочка вытерла заплаканные глаза и указав пальцем на Тэхёна, спросила:
— Кто это?
По спине Тэхёна проползли мурашки.
— Это что, игра такая? — спросила тётя.
— Нет! — топнула ногой Сон Ы. — Я правда не знаю кто этот мальчик.
— Ну будет вам, — вмешалась мама Тэхёна. — Потом поиграете. Ужин уже готов и можно садится за стол.
— Но, мама! — хотела возмутится девочка, но тётя ее проигнорировала. Она лишь немного подтолкнула Сон Ы к столу и продолжила резать лук.
Никто из взрослых не придал значение сказанным словам. Но в действительности все было именно так, как Сон Ы говорила. Она правда не знала Тэхёна, точнее, она думала, что не знает. Но на самом деле, Сон Ы его просто забыла. Все воспоминания, связанные с ним, были стерты. Не специально, конечно. По ошибке. По неопытности, ведь откуда было знать мальчику, что он обладает подобным даром.
После ужина Тэхён хотел поговорить с девочкой. Хотел извиниться. Сказать, что больше так делать не будет, и чтобы кузина перестала издеваться над ним, делая вид, что не знает его… Но не получилось. Неожиданно приехал отец Сон Ы и на коленях за что-то слезно просил прощения у её мамы, а потом увёз их с собой.
Тэхён еще долго сидел в гостиной и пытался понять: что же с ним произошло? Что он сделал неправильно? За что Сон Ы на него так обиделась? А она обиделась и это точно. В пустую слезы девочки не льют. На это у них есть лишь две причины: а) им что-то нужно; б) их обидели.
Через какое-то время Тэхён пришел к тому, что перестал мучить себя вопросами, на которые дать ответ может только кузина, и решил спросить её о случившемся при следующих удобных случаях. И когда этот случай настал, Сон Ы продолжила утверждать, что не знает его.
Тётя была слишком занятым взрослым и не воспринимала слова дочери всерьез. Она считала, что так Сон Ы пытается оградиться от перенесенного стресса, ведь в начале весны родители девочки развелись, и лишь молча кивала головой.
— Моя мама мне не верит, — сокрушалась Сон Ы, когда в очередной раз гостила у Тэхёна. — Она говорит, что я всё напридумывала. Но это не так. Я правда тебя не знаю.
— Но как такое может быть? — не понимал Тэхён. Их разговор проходил отчего-то шепотом, к тому же в чулане под лестницей.
— Я не знаю, — девочка была до сих пор напугана и расстроена, хотя с момента инцидента прошло достаточно много времени, и они были уже слишком взрослыми для подобных чудачеств. — Запомни! — пригрозила она пальцем. — Для всех это выглядит, как затянувшаяся игра, так пусть все так и будет. Мы помиримся при взрослых, пожмем друг другу руки и будем мило играть. Но это не значит…
— Я буду хорошим другом! — выпалил Тэхён. — Вот увидишь. И ты обязательно меня вспомнишь! — улыбнулся он ей, весь сияя от радости. Но Сон Ы его веселья не разделяла. Девочка, казалось, еще сильнее нахмурила брови.
— Я не буду с тобой дружить.
— Что?
Сон Ы обвела взглядом чулан и сердито посмотрела удивлённому Тэхёну прямо в глаза.
— Я с тобой дружу лишь потому, что так хочет моя мама, а я не могу её расстраивать, особенно сейчас. Запомни! — снова пригрозила она пальцем. — Мы не друзья. И ими не станем.
На этих словах кузина Тэхёна вышла из чулана, оставив его одного, давиться слезами. Позже вечером дети пожали друг другу руки перед взрослыми. Тэхён — с отвращением, а Сон Ы — с наигранной радостью.
— Наконец-то, — вздохнула с облегчением мама девочки.
— Я же говорила, что они сами разберутся, — сказала мама Тэхёна и предложила своей гостье тарелку рисовых чипсов. — И не важно, что прошло каких-то три года.
Тэхён и Сон Ы обменялись многозначительными взглядами и расположились в разных углах гостиной, словно два враждующих лагеря. О чем думала Сон Ы в тот момент мальчик не знал, но знал одно — он завтра проверит силу своего поцелуя. Если всё в действительности окажется правдой, а не выдумкой кузины, — да-да, наивный Тэхён до сих пор считает, что Сон Ы притворяется, — тогда должен быть способ все исправить. И он обязательно его найдет. Он ни за что не потеряет своего единственного друга.
Воплотить свой план в действие Тэхён решил после школы, вдали от людей, которые его знают и могут ненароком увидеть. Для этого ему пришлось прогуляться к окраине города, где заканчиваются дома и начинается поле. Между ними на невидимой границе расположилась заправочная станция и магазин. В него Тэхён и вошел.
Внутри никого не оказалось. Было до неприятного тихо без человеческих голосов, а мерное гудение холодильников, что стояли вдоль дальней стены, наводило тоску. Магазин был небольшим: всего три ряда с полками для товара. Тэхён прошел туда-сюда и остановился возле полки с шоколадом, на которой было полно разных батончиков, шоколадных плиток, конфет и шоколадных фигурок. Последние дарят в качестве подарков на праздники, и они очень дорогие.
— Школьник? — из подсобного помещения вышел молодой парень семнадцати лет с густыми черными волосами. На кармане его рубашки висел бэйдж с надписью «младший консультант». — Что-то ты далеко от школы, — сказал он и встал за кассу. — Я тебя здесь раньше не видел.
Сердце Тэхёна от страха пропустило удар, в горле пересохло и скрутило живот. Он в миг подумал о том, как сильно расстроится мама, когда к ней в дом придет полиция и сообщит о том, что ее сын украл из магазина шоколадку. Месяц исправных работ в поле за шоколад выглядит как-то не равноценно.
— Я искал это, — сказал Тэхён онемевшим языком и взял с полки самую дорогую шоколадную фигурку. Подойдя к кассе, он показал продавцу свою находку.
— А-а! — воскликнул радостно парень. — Да, такие сложно найти. Тебе повезло.
Тэхён устало улыбнулся и дал фигурку продавцу. Тот, в свою очередь, провел маленьким сканером по штрих коду на упаковке и монитор, что был встроен в стену позади продавца, показал суму.
У Тэхёна было в трое меньше.
И что дальше?
Тэхён посмотрел на продавца. Парень был на голову выше него, к тому же их разделял прилавок. Подпрыгнуть и поцеловать не получится.
И что делать?
Тэхён снял с плеч рюкзак и стал в нем рыться, изображая усердные поиски денег. Продавец нахмурился. Очевидно, он начал подозревать в неплатежеспособности своего покупателя.
В конце концов, Тэхён перестал искать деньги, которых у него нет, и, не придумав ничего другого, поманил пальцем продавца. К удивлению, тот наклонился к мальчишке. На лице у парня словно было написано, что сейчас он скажет какую-нибудь колкость и даст мальчику подзатыльник. (В принципе, он так и планировал сделать.) Но Тэхён оказался шустрее. Зажмурив глаза и задержав дыхание, он стал на носочки, обнял за шею продавца и пока тот не успел среагировать, поцеловал его. По-взрослому. (В свои пятнадцать лет!)
Секунду ничего не происходило, а потом Тэхён увидел страшную картину: этот же парень, но гораздо моложе, лежал на полу и прижимал к груди кровоточащую руку. Рядом с ним лежала отрубленная кисть и топор. Вокруг стояло с десяток смеющихся парней, и никто из них не пытался помочь пострадавшему. Лужа крови росла на глазах.
Внезапный рвотный рефлекс заставил Тэхёна прекратить свой эксперимент. Он разорвал поцелуй и, задыхаясь, согнулся пополам во все глаза уставившись на чёрно-белую плитку под ногами. Тэхён чувствовал, как по его щекам катятся слезы.
Что это было?
— Эй, ты в порядке? — послышался обеспокоенный голос продавца. — Может кого позвать на помощь?
— Нет, — тяжело выдохнул Тэхён. — Не нужно, — удержав в себе обед, он выпрямился и посмотрел на продавца. В его глазах ничего, кроме волнения, не отображалось. Ни гнева, ни потрясения, только страх за здоровье посетителя. — Я уже в порядке, — соврал он. Тэхён не был в порядке. Очень даже. Ему было плохо во всех возможных смыслах.
Подхватив рюкзак, он быстро направился к выходу, но продавец догнал его у самых дверей.
— Держи, — сказал, протягивая шоколадную фигурку. — Ты забыл.
— С-спасибо, — опешил Тэхён и принял сладость желая поскорее убраться отсюда. Взгляд сам собой скользнул по протезу на левой руке продавца.
Как только Тэхён вышел на улицу и завернул за угол магазина, его вырвало. Тело начала бить дрожь, и мальчик так сильно сжал кулаки, что сломал фигурку. Без капли сожаления он выбросил шоколад в урну и направился домой.
Теперь Тэхён был уверен — Сон Ы правда его не знает. Но также, он теперь знал, что может видеть воспоминания людей, которых целует. Ну и конечно, сегодня Тэхён узнал, что целоваться с парнем не менее отвратительно, чем было с кузиной.
Когда Тэхён покинул магазин, солнце клонилось к закату. Небо над полем обрело пурпурный оттенок, а с другой стороны плыли тяжелые тучи. Издали послышался раскат грома. Ему нужно было спешить чтобы не попасть под дождь. Но домой идти не хотелось совсем. Как ему теперь смотреть матери в глаза?
— Эй! — окликнул кто-то.
Тэхён вздрогнул не на шутку перепугавшись и остановился. Неужели продавец решил его догнать, потребовав денег за шоколад?
Но это был не продавец. Тэхён обернулся и увидел мальчишку примерно того же возраста что и он сам. Он был ниже на полголовы и тощим. Так как окликнувший стоял против солнца, то Тэхён не смог разглядеть лицо говорящего, но он точно определил, что у этого мальчишки чёрные кудри на голове.
Одет незнакомец был в школьную форму, а в правой руке держал рюкзак.
— Я видел, что ты сделал, — сказал тот и улыбнулся.
***
Старый, круглый будильник на смешных ножках, в попытке разбудить своего неряшливого хозяина, пал смертью храбрых. Он гордо нес свою службу уже более сорока лет и сегодня ему пришел конец от руки юного господина. Подхваченный с пола визжащий будильник был запущен в полет и, преодолев маленькую комнату, звонко разбился о стену. Этот звук и вырвал мальчишку из объятий сна, который буквально подскочил на своей кровати, круглыми глазами уставившись на внезапно замолчавший раздражитель. На щеке у него отпечатались края подушки, а волосы на голове походили на только что отстроенное воронье гнездо. Не до конца проснувшись он долго размышлял о случившемся, пытаясь понять, как такое могло произойти, а потом бросился на помощь часам, но было поздно. Как сильно мальчик не старался, циферблат не хотел становиться на свое место — трещина вдоль всего корпуса поделила будильник напополам. Можно сказать, что утро Чонгука не задалось с самого пробуждения. Настроение, конечно же, было испорчено, но что поделать, когда уже все произошло и закончилось так, что исправить нельзя. Чонгук чувствовал себя виноватым. Он не хотел разбивать часы, оно само случилось. С извиняющимся выражением лица, мальчик собрал отвалившиеся части корпуса, бережно сложил в коробку с всякими мелкими деталями и задвинул в дальний угол шкафа, спрятав в складках пухового одеяла. До зимы ещё целая осень, потому никому в голову не взбредёт вытаскивать то одеяло на свет и можно не боятся, что коробку обнаружат. Не то, чтобы Чонгук хранил в ней большой секрет, просто там лежали детали от разбитого компаса, подаренного ещё живым дедом, части сломанных наручных смарт-часов (их ему покупала мама, а он утопил их в ванной на второй же день) и ещё по мелочи, что осталась от не очень дешёвых гаджетов, которые имели неосторожность вываливаться с карманов, когда Чонгук играл в футбол или во время спарринга по тхэквондо. Теперь там будут лежать разбитые часы. И как же теперь ему просыпаться без будильника? Вопрос насущный, требуемый скорого решения, но Чонгук боялся сказать родителям, что натворил. Не рассказать тоже не было решением проблемы — родители расстроятся, особенно папа, ведь эти часы когда-то принадлежали ему. Он хранил их как светлую память о… О чем, Чонгук забыл, потому что, когда ему объясняли, он был ещё в том возрасте, когда не придают значения тому, о чем просят запомнить и когда ещё слишком мал, чтобы понимать, как можно привязать воспоминания к предмету. (И, главное, зачем?) Это сейчас в детскую голову начинают прокрадываться взрослые штуки, и он понемногу начинает их понимать. Но тринадцать лет — это, как не крути, все ещё ребёнок. Разговор за завтраком тоже не задался. От родителей он узнал о смертельном инциденте на третьем поле. Тема, в которую он не должен был быть посвящен, но так сложилось, что, подходя к кухне, Чонгук услышал, как его отец зло покрывал грязью правительство Республики и винил их в смерти своего товарища. — Это все из-за повышения норм! — говорил он. — Сажай больше, собирай больше, обеспечь свою страну, и страна обеспечит тебя. Бред! И без повешения норм жили хорошо. Так — нет, давай больше, ещё больше, а то вся столица с голоду помрет. Кто же тогда нами глупыми управлять будет? А? Можно подумать мы без них пропадем. На черта нам сдались эти светлые головы, если они ни хрена не делают, а только жрут и жрут… Чонгук разумно, — а разумно ли? — затормозил у входа и прижался к стене. Он слышал, как отец от переизбытка эмоций с такой силой ударил кулаком по столу, что зазвенела посуда, а следом за этим что-то упало на пол и разбилось. — Вот, — удручённо сказал он в вдогонку, — теперь еще и новый стакан из-за них покупай. — Милый, успокойся! — заговорила мама. — Нельзя так говорить. И если ты забыл, то я тебе напомню, что твоя дочь живет в Новом Сеуле среди тех, как ты сказал, светлых голов. Она одна из них. Может она найдет лекарство, которое излечит нас от болезней или изобретет машину, которая без твоего участия будет собирать урожай. А может в скором времени она сделает такое открытие, что нам больше не нужно будет пахать и сажать. Ради такого, думаю, стоит потерпеть. К тому же, как грустно то не было, он сам виноват в том, что случилось. Нормы здесь не при чём. И правительство, оно его под комбайн не толкало. Такое случается, если пренебрегать техникой безопасности. В ответ отец ничего не сказал. Повисла минута молчания, которой Чонгук решил воспользоваться и вошёл на кухню неуместно сказав «доброе утро». (Но утро добрым не было. В каком-то смысле.) На него тут же обратили внимание. Мама Чонгука была миловидной женщиной. Хрупкой и нежной. У нее были миндалевидные глаза, точеные нос и подбородок. Свои густые волосы она всегда укладывала в пучок, а непослушную прядь закалывала заколкой в форме ромашки. — Проходи, — мягко произнесла она, когда Чонгук замер в дверях не решаясь войти. Он пытался выглядеть обычно, будто человек, который ничего не подслушивал. Садясь за стол, он видел, как отец сочувствующие посмотрел на свою жену. Было понятно, что он еще не все сказал, но промолчал. Его мысли насчёт произошедшего трагического случая отличались от рассуждения жены. Очень даже, но большую часть своих мыслей он благоразумно умолчал, решив не накалять обстановку и не расстраивать любимых. Его отец был мужчина сильный, широкоплечий, но с небольшим животиком. Лицо суровое, загорелое и обветренное. Справедливый, верный и работящий — настоящий мужчина. Еще за столом сидел старший брат — Ханьюль. У него было немного от мамы, немного от папы. Но это логично ведь он был их родным сыном. А вот Чонгук — нет. И об этом, конечно же, мальчик знал. Да, собственно, какая разница, кто стал причиной его появления на свет, когда главное то, кто помог ему выжить в этом мире, кто воспитывал его и заботился о нем, когда он болел или переживал вместе с ним боль разбитых коленок. — К тому же, — продолжила говорить мама и посмотрела на младшего сына, — у нас есть еще один ребенок. Он сможет пройти отборочные экзамены и будет учиться в столице. Подумай, дорогой, у тебя будет двое детей живущих в Новом Сеуле и требующих средств для пропитания, а мы эти средства с радостью им предоставим, — улыбнулась она. При упоминании отборочных экзаменов у Чонгука скрутило живот от страха и от того, что его мама была так уверена в его успехе. Краем глаза он заметил, что и Ханьюлю не понравилось упоминание экзаменов. Два года назад он с треском их провалил. — Ладно, — сказал глава семейства. — Что случилось — то случилось. Ничего не изменить. Люди постоянно умирают то тут, то там. Неважно… Сейчас главное успеть с посевами. Ханьюль? — Да, папа. — Возьмешь сегодня своего брата себе в помощники в магазин. У Хан Бома веская причина больше не ходить на работу. Лицо Ханьюля побелело, как, в принципе, и у всех, ведь стало понятно, кто был тем несчастным на третьем поле. Занятия в школе занимали у Чонгука большую половину дня, если не весь. Математика, письмо, азы науки, футбольный клуб, клуб тхэквондо — Чонгук, как любой ребенок не очень любил заниматься первым тремя важными пунктами для получения образования, а вот вторые два были очень даже по душе. Что может быть лучше, чем погонять мяч на свежем воздухе и забить пару тройку голов? Правильно, лучше могут быть только тренировки под чутким взором наставника по тхэквондо. Но дела в школе у мальчика тоже не заладились. Он завалил одну контрольную и потому был не допущен к клубной деятельности. После занятий, по дороге к брату в магазин, Чонгук, несмотря на запрет, все-таки заглянул на футбольное поле. Ребята из команды дружно его поприветствовали, посочувствовали, подбодрили и без него начали тренировку, а он стоял в тени деревьев, что росли вдоль футбольного поля, и наблюдал. Он представлял, как бежит вместе с ними, как напрягаются мышцы его ног, как в голове мелькают комбинации передачи мяча… но забить вымышленный гол ему не удалось: его увидел тренер и прогнал с поля. Пришлось Чонгуку идти к брату раньше, чем он планировал. Магазин находился на самом отшибе города. С одной стороны — поля, с другой — ряд одиноких жилых домов. Позади магазина расположилась небольшая заправка: под дырявым навесом стояли три колонки, покрытые ржавчиной. От заправки, огибая поля, тянулась одинокая дорога. Тонкой лентой она вилась вдаль и пряталась за ближайшим небольшим склоном. Чонгук знал, что дальше дорога превращалась в целый лабиринт, в котором легко заблудиться. (По глупости ему как-то пришлось там побродить.) Но если знать куда идти… Иди не иди, а если не сдать отборочных экзаменов, то не видать Чонгуку светлого будущего в таком большом городе, как Новый Сеул. Но он, если честно, и не мечтал. Жить в многоэтажном доме высоко над землёй ему совсем не хотелось — никакого простора. Несмотря на сегодняшние неудачи, настроение у Чонгука было приподнятым, и он насвистывал какую-то веселую мелодию собственного сочинения. В душе он еще надеялся, что сегодняшний день закончится куда лучше, чем начался. И, кажется, он не ошибся. Когда Чонгук подошел к магазину, то увиденное его сильно удивило, потом он залился краской от смущения и, в конце концов, спрятался за угол здания, чтобы перевести дух и осмыслить произошедшее. Почему Ханьюль целовал школьника? Неужели он… От мысли, что брату нравятся мальчики, Чонгуку стало плохо. «Какая мерзость!» — подумал он. Через мгновение послышался стук входной двери, потом был странный звук, будто кого-то выворачивает на изнанку, и вскоре уже слышались быстро удаляющиеся шаги. Чонгук выглянул из-за угла и увидел школьника, идущего прочь от магазина. Недолго думая, он пошел следом. Проходя мимо витрины магазина, Чонгук увидел над головой брата светящийся экран с цифрой с крупной суммой. Скользнув взглядом по взволнованному лицу Ханьюля, который во все глаза пялился на кассовый аппарат, Чонгук ускорил свой шаг. Что-то ему подсказывало, что ситуация совсем не такая, как он сперва подумал. Конечно, для начала стоило бы обо всём поговорим с братом, выяснить, что случилось, а не решать проблему, о которой он, собственно, мог догадываться и, в конечном счёте, оказаться неправым. По небу разлились раскаты грома. С той стороны, куда шли двое мальчишек, по небу медленно ползла черно-синяя туча. Глядя на небо, Чонгук подумал, что нужно разобраться со всем поскорее и не попасть под дождь и ускорил шаг. Он ещё не решил, что должен предпринять и стоит ли вообще что-то делать, как слова сами вырвались из-за рта: — Эй, я видел, что ты сделал! — прозвучало очень эффектно и заставило второго остановиться. Он медленно развернулся к Чонгуку лицом и прищурил глаза. Мальчик был выше ростом, но не на много. Школьная форма на нем висела мешком, смотрелось смешно. Возможно, школа не смогла предоставить форму его размера, или он донашивает ее за кем-то. Но это не столь важно. Нашивка на правом рукаве пиджака Чонгуку хорошо известна. Такая же и у него. Чонгук смотрел на лицо школьника и думал, правильно ли он понял ту ситуацию, что увидел. Обычный нос, обычный рот, разве что глаза удивительны своим напуганным взглядом, а так — все как у всех обычных людей. Чем же он привлек Ханьюля? — Меня зовут Чонгук, — представился он, внимательно следя за реакцией незнакомого ему ученика. — А там работает мой брат, Ханьюль. Я шел к нему на помощь, когда увидел, как вы… У вас это давно? — спрашивать такое было странно и потому слова неприятно резали горло. Мальчик открыл было рот что-то сказать, но потом залился краской и потупил взгляд. Он весь ссутулился и напрягся одновременно. — Ла-а-дно, — протянул Чонгук и сделал шаг вперёд. — Ты не подумай, что я против таких отношений, кулаками махать я не стану. Мне просто интересно. — Мне нужно домой. Может, потом поговорим? — сказал мальчик, глядя себе под ноги. Даже слепому было понятно, что школьнику неприятно. Сорвавшийся ветер поднял с дороги пыль и погнал ее к полям. — Так мы еще встретимся? — обрадовался Чонгук. — Я непременно буду ждать, — улыбнулся он, как чеширский кот, но его улыбки незнакомый мальчик не видел потому, что, спотыкаясь поспешил уйти. Вдогонку Чонгук ему бросил: — Не забудь принести деньги, когда снова увидимся. — Он не был уверен, что его догадка была правильной, но все равно рискнул ее высказать, и оказался прав: странного школьника при упоминании денег передернуло, и он буквально побежал прочь. Чонгуку ничего не оставалось, как вернуться к брату в магазин, но сперва он посмотрел на небо. Туча быстро приближалась и грозила разразиться мощным ливнем. Похоже, что сезон дождей начнется намного раньше. Вечером, после ужина Чонгук подслушал разговор брата с отцом. Он этого не хотел, но ноги будто приросли к полу у закрытой двери за которой отец и брат говорили шепотом, но было отчетливо понятно, что это дается им с трудом, и любой из них вот-вот сорвется на крик. Отец ругал Ханьюля за его разгильдяйство, которое ему не присуще, а еще за то, что он слабохарактерный невежа. Потом была длинная тирада о том, что теперь им придется работать вдвое больше, чтобы вернуть в кассу пропавшую сумму, а так как начался сезон дождей, то сделать это будет трудно. В конце концов, отец сказал, что Ханьюлю необходимо самому разобраться со своими проблемами. Если будет так необходимо, то пусть работает без выходных и зарплаты. Так Чонгук убедился в своем предположении — тот школьник украл деньги. А тот инцидент с поцелуем — Чонгука передёрнуло от воспоминания — просто отвлекающий манёвр. Самый гнусный и мерзкий. Он никак не мог понять, как тому школьнику хватило ума и смелости совершить ТАКОЕ. Брата было жалко. Стоило бы, конечно, рассказать, что он в курсе кто обворовал его и сейчас был очень подходящий момент, но Чонгук сглотнул скопившиеся слова. Зачем ему помогать человеку, если этот человек никогда не помогал ему. Чонгук чувствовал, что брат не любит его. По этой причине он всячески, если не избегал, то обижал его, Чонгука. Дразнил и оскорблял за глаза родителей. Детские обиды очень памятные. Они оставляют раны. И если даже взрослые, имея в сердце такие раны, не хотят помогать человеку, который их нанёс, то что говорить о детях? Чонгук поджал губы и ушёл в свою комнату. Ханьюль отработает эти деньги. (Рано или поздно.) Он взрослый, он справится с этим. А Чонгук, он ещё подумает над тем, как можно будет использовать имеющиеся знания. Но сперва нужно выяснить имя вора и для этого он просмотрит весь фотоальбом на сайте школы. Он узнает кому они принадлежат эти большие напуганные глаза.***
Плохой сон бывает следствием физического дискомфорта: духоты, неудобной кровати, громкой музыки, яркого света или переедания. Из-за сильной грозы, окна в комнате Тэхёна были крепко закрыты, потому неудивительно, что воздух плохо циркулировал, температура поднялась и было душно. Тэхён из-за этого сбросил одеяло на пол и распластался по кровати, раскинув руки-ноги. Облегчения это не принесло. Тогда он перевернулся на бок и вдруг понял, что причина в слишком твердом матрасе, маленькой подушке и шершавых липких простынях, но сон не шел к нему даже тогда, когда мальчик перебрался на пол, на сброшенное ранее одеяло. Лёжа там, он не мог уснуть из-за сильной грозы: непрекращающийся гром сотрясал дом, а молнии рассекали тьму комнаты освещая все словно днем. В конечном итоге, Тэхён перевернулся на живот, уткнулся носом в край одеяла, чтобы не видеть и заткнул уши руками, чтобы не слышать. Но и тут, бедняге, не было покоя — перед глазами всплыло воспоминание того ужасного поступка, что он совершил несколькими днями ранее. (Он даже почувствовал фантомное прикосновение к губам). А потом всё залило красной кровью и лицо неизвестного ему школьника с улыбкой сказало, что он все видел, что он все знает и что он расскажет об этом всем. И этот кошмар никак не хотел заканчиваться, он повторялся и повторялся, пока уставший бесконечно смотреть на повторяющиеся картинки Тэхён наконец не открыл глаза и не понял, что наступило утро, спасительное, но никак не облегчающее, утро. Утро, в котором снова придётся жить с попытками договориться с совестью и памятью. — Ты чего на полу лежишь? — спросила мама Тэхёна, заглянув к нему в комнату, чтобы позвать на завтрак. Тэхён поднял голову, посмотрев на нее, удивлённую и улыбающуюся, и со стоном отчаянья вернулся в исходное положение — руки-ноги врознь, взгляд — в потолок. Ещё б и мысли всякие дурные улетучились… Спокойствия после сделанного Тэхён не находил нигде. Ему казалось, нет, он был уверен, что скоро кто-то постучится в двери его дома и сообщит о… краже? От этого противного чувства «вот-вот должно случиться» Тэхён был на взводе, весь дергался и шарахался любого звука. Особенно в школе. Особенно зная, что свидетель носит ту же форму с той же эмблемой, что и он. Было бы хорошо, если можно было бы не ходить в школу. Совсем не гордясь и не жалуя свой поступок, Тэхён пытался притвориться больным и пару дней провести дома в объятьях защитных стен. — Мне нехорошо, — признался он матери, которая все ещё стояла в дверях и ждала ответа. Он правда чувствовал себя паршиво. И это чувство было настолько ужасным, что хотелось замуроваться в комнате. —Не выспался из-за грозы? — спросила она, приоткрыв дверь чуть шире. Тэхён не поднимал головы, потому не видел, что его мама была полностью собрана и готова идти на работу. Но ему это и не нужно было — он и так понял, что к чему, когда почувствовал запах ароматного мыла, которое мама использует вместо духов перед тем, как уйти. — Да, наверно, — ответил он. — Долго не валяйся, — предупредила она, тепло улыбнувшись. — Завтрак на столе и не забудь запереть дверь, когда будешь уходить. — Хорошо, мам, — отозвался Тэхён все ещё глядя в потолок. — И да, Тэхён, — продолжила она, — пришла форма заявления на отборочный экзамен. Обязательно заполни ее, — она на миг вышла из комнаты, а потом появилась вновь, но уже с конвертом в руках, который положила на край кровати. Тэхён проследил за ней взглядом. — Хорошего дня, — пожелала ему мама и наконец ушла. Тэхён поднялся с пола и перебрался на кровать, сев возле конверта. Отборочный экзамен — билет в лучший мир. И в случае с обычным билетом, скажем, на самолёт, этот билет ни за какие деньги не купишь. Для таких билетов цена всегда одна — знания, а знания из воздуха не берутся, они пополняются и множатся, когда человек трудиться, наполняя свои мозги полезной и нужной информацией и познаниями окружающего мира. Школа идеальное место, где можно заработать знания так необходимые для сдачи экзамена. Тэхён это понимал и знал, как и то, что мама будет очень рада за него, она непременно будет гордиться своим сыном, который сдаст экзамен и получит билет в лучшую жизнь, в жизнь, где больше свободы и возможности выбора, где можно заниматься своим любимым делом и никто не будет говорить, что-то, чем ты занимаешься пустая трата времени. Мама не раз говорила Тэхёну, как важно сдать этот экзамен, как и то, что она жалеет о том, что не смогла этого сделать в своей молодости, потому она будет безумно счастлива, если это получится у ее сына, как и то, что не будет расстраиваться, когда придет время Тэхёну уехать с их маленького городка. Большому миру нужны смелые и умные люди. Тэхён открыл конверт, подошёл к столу и заполнил форму. Все заняло каких-то две минуты, и он не испытал ни волнения, ни тревоги, ни страха, заполняя пустые поля. Это просто была задача, которую нужно было выполнить. Несколько автоматических движений рукой, ничего сверх необычного и возвышенного, просто ещё один этап становления гражданином Республики, который покажет быть ему ломовой лошадью в упряжке или упряжкой, которая контролирует лошадь. Ничего сложного, все просто, как дважды два. В школу Тэхён всё-таки пошёл. Прогулять совесть не позволила, хотя он чувствовал себя вымотанным и был уверен, что не сможет сегодня хоть на чем-то ещё сосредоточиться, кроме своего состояния. Одноклассники здоровались с ним, когда он зашёл в класс, улыбались и делились сплетнями. Тэхён кивал головой, смотрел на них, слушал бурлящий шум голосов и молчал в ответ. А потом начался урок и снова пошел дождь. Пасмурная погода нагоняла сон и Тэхён весь учебный процесс проклевал носом сидя за последней партой. Монотонный голос учителя под тихий шум дождя за окнами убаюкивал. Не хватало только подушки с одеялом. — Тэхён! — вдруг громкий голос ворвался в его голову. Тэхён вздрогнул, открыл глаза и непонимающе уставился на старосту класса, стоявшую у доски на которой был составлен подозрительный список. — Ха-ха, — засмеялся кто-то, а рядом сидящий одноклассник указал на него пальцем и сказал: — Да он правда спал! Тэхён непонимающе уставился на ребят. Ребята смеялись с него. — Смотрите, у него на щеке отпечаталась линейка, — сказала одна из учениц и Тэхён, нахохлившись как обиженный птенец, тут же потянулся к лицу рукой. Он переводил взгляд то с одного, то на другого и заливался краской. — Извините, — пробубнил, чувствуя себя виноватым и потёр щеку, но отпечаток, конечно же, никуда не исчез. Только щека стала краснее. Староста класса тяжело вздохнула. — Раз ты все проспал, то я внесу тебя в список участников, — сказала она и не став дожидаться ответной реакции, написала его имя на доске. Тэхён пораженно разинул рот. Он совсем не понимал, что происходит и как так могло случиться, что он уснул прямо в классе во время уроков. И как долго он спал? Отдохнувшим он себя совсем не чувствовал. И что ещё за список? — Подожди! — воскликнул он, вскочив на ноги. Сердце в груди пустилось галопом предчувствуя что-то плохое. — Зачем? — Старший учитель хочет организовать представление на День Мира, — объяснил сосед по парте смотря на Тэхёна снизу-вверх. — Вот мы и определяемся кто будет участвовать. — Что? — он смотрел на одноклассника так, словно видел впервые, хотя, вернее будет сказать, что смотрел так, будто слышит о таком впервые, что, собственно, и есть. — Нет. Не хочу! — возразил Тэхён посмотрев на старосту, но она была непоколебима, даже щенячий взгляд не сломил ее стойкость. — Это будет твоё наказание, — уверенно произнесла она. — Перепишешь составленный нами список и отнесешь учителю, а он уже скажет, что делать дальше. На этом все. — Староста поклонилась, собрала свои вещи и ушла, напомнив дежурным, чтобы те остались после уроков. Такой подставы от жизни Тэхён не ожидал. Он был полностью разбит и с пустой головой — ни одной мысли, как можно что-то исправить. Обречённый, он плюхнулся на место и зарылся руками в волосы едва не взвыв. — Не переживай. Все будет хорошо, — подбодрил сосед по парте. — Главное выбери себе самую маленькую роль, — Тэхён посмотрел на него выдавив самую дружелюбную улыбку в ответ. Конечно все будет хорошо. Конечно он договориться с учителем чтобы не участвовать. Он найдет способ не появится на сцене перед всей школьной аудиторией, ведь, если нет, то его точно заметит тот школьник. Как староста и просила, Тэхён, скрипя зубами, скопировал текст на лист бумаги и отнес учителю. Мужчина встретил его радушно, но немного удивленно улыбнувшись, потому что Тэхён никогда не участвовал в подобных мероприятиях, он, можно сказать, вообще никогда не принимал участия в жизни школы, а тут сам принес список, ещё и имя свое вписал. Вот чудо! — Я очень рад, что ты решил присоединиться, — сказал учитель, указывая Тэхёну на свободный стул. Парень, чувствуя себя не в своей тарелке, не смел отказаться, потому сел с ровной спиной, положив руки себе на коленки. Учитель, мужчина средних лет, окинул его взглядом, а потом стал копаться в ближайшей стопке бумаг на своей части стола в поисках чего-то. — Это была ошибка, — пересохшими губами произнес Тэхён. Всю дорогу от класса к учительской он думал о том, что лучше будет сказать, но, к своему ужасу, так ничего и не придумал. Если бы не обстоятельства, то он, возможно, был бы рад, но… Тэхён столько сил приложил чтобы минимизировать свое передвижения по школе, а теперь придется выйти на сцену под светом яркого софита. Надо было просто не вписывать свое имя. Ведь все так просто, правда? — Ошибка? — переспросил учитель, прекратив поиски. Даже очки одел чтобы лучше видеть бледного Тэхёна. — Да. Староста… — Нет. Даже слушать не буду, — остановил он Тэхёна. — Если твое имя есть в списке, значит ты так решил, будь по-другому, согласись, здесь, — он потряс листком, — не было бы написано Ким Тэхён. Я всегда даю ученикам возможность выбора. Всегда есть те, кто желает и те, кому это не интересно и каждый вправе принять участие или нет, но как только список имён попадает мне в руки, вычеркнуть участника я не могу. Старший учитель принципиальный человек, строг и прямолинеен и от его слов Тэхён весь сдулся и поник. Он наблюдал, как тот возобновил поиски чего-то и вскоре выудил из ящика стола жёлтую папку. — В качестве поощрения я дам тебе главную роль. — Тэхён даже пискнуть не успел, как его имя появилось напротив имени главного персонажа. Он с болью в глазах смотрел на то, как учитель быстро вносил поправки и чувствовал, что сейчас заплачет. — Текста учить не много, его практически нет, так что с этим у тебя проблем не будет, — сказал он, протянув ему сценарий. — Правда быть на сцене придется все время, — радушно улыбнулся учитель. — Прекрасно, — выдавил улыбку в ответ Тэхён и взял протянутый сценарий. Чувствовал он себя при этом ужасно. — Вот и хорошо. Я рад, что ты вызвался помочь. Тэхён в ответ поджал губы и поклонился. Покидал учительскую он совсем убитый. Вся эта катавасия и внезапность выжала из него все соки. Он до сих пор не мог взять в толк, как смог уснуть во время урока. Такого с ним никогда не случалось. И надо же было в первый раз так попасть! Он сунул противную папку в рюкзак и направился домой с мыслью, что он обязательно что-нибудь придумает, что найдет способ избежать мероприятия и если для этого придется солгать, то он заткнет свою совесть. Кое-какой опыт у него уже имеется. Но душевного покоя не нашлось даже дома. Где-то в девять вечера Тэхёну пришло оповещение с сайта школы о том, что в День Мира школа отмечать будет постановкой спектакля под руководством старшего учителя. Дальше была ссылка, перейдя по которой можно было познакомиться с ученическим актерским составом. Там, во главе списка, он увидел своё фото, а ещё (Тэхён был готов провалиться сквозь землю) знакомое лицо того неизвестно школьника, который был свидетелем его мерзкого поступка, от которого до сих пор бросает в дрожь. Нет, он, во что бы то не стало, должен избежать встречи с этим человеком, в частности. Вся его жизнь зависит от того чтобы они как можно дольше не пересекались, ведь, случись так… Тэхён даже думать боялся об этом. Он закрыл глаза и уперся лбом в стол. Он совсем запутался и не понимал, как будет правильно, а вот большие серые глаза, хитро смотрящие с экрана монитора, кажется понимали. И ещё улыбка, — он точно потешается над ним.
