Любовь без ответа

      Как и следовало ожидать, на следующий день Дазай даже с постели встать не смог. Температура и головная боль от вчерашнего похмелья.       — От Куникиды мне однозначно пиздец, — сказал он себе, еле как всё-таки переодевшись и сняв ту одежду, и поменяв постельное бельё на другое.       Рыжий мафиози же встал утром, привёл себя в порядок и позавтракал, вскоре, уходя на работу. Смог освободиться он лишь вечером. Пошёл гулять по городу, чтобы хоть подышать воздухом, а не вонью от трупов, которые появились после завершения одного задания, данному ему главой Мафии, Мори Огаем. Обычно, каждый раз ему портит день именно Дазай своим присутствием. Но... Сегодня его нет нигде. Чуя решил проверить, всё ли с ним хорошо и пришёл ли он в себя после вчерашнего. Через какое-то время он уже стоял у дверей квартиры шатена, постучавшись. Тот открыл не скоро, шаркая по полу босыми ногами и пледом на плечах. Волосы растрёпаны. Вспомнил про то, что сейчас не лучшее время для принятия гостей, из-за чего поторопился убрать постельное в стиральную машину и переодеться в чистую, а не заморанную кровью, одежду. Как только открыл дверь, сразу увидел Чую на пороге, открывая дверь шире.       — Кого я ви-ижу, — хрипло сказал, расплывшись в улыбке.       — Как самочувствие после вчерашнего, Извращенец? — спросил, стиснув зубы, соизволил себе войти в помещение.       — О чём это ты? — внимательно смотрел ему в лицо, закрыв дверь за ним и прислонившись к стене боком. — Извращенец? Я прекрасно себя чувствую, — явно солгал.       — Уверен? Голова не трещит? Ничего не помнишь, что вчера вытворял? Если нет, то это очень прекрасно.       — Мм... — задумался. Почти ничего не помнит. — Какими судьбами пожаловал?       — Решил проверить твоё состояние. Не заболел?       — Н-нет, не заболел.       — Плохо вериться, — направился в спальню, чтобы уложить того в кровать и померить у него температуру.       — Ну не надо, всё нормально, я здоров!       — Давай-давай! Иди сюда! Или же мне тебя самому притащить в спальню и уложить, а после померить температуру твою?!       — Не хочу я мерить ничего... — встал в дверном проёме, смотря на рыжего.       — Значит что-то скрываешь, — цыкнул, резко схватил за правое перебинтованное запястье, потянув на себя и плюхнув на кровать. Стал искать градусник.       Найдя его, Накахара подошёл к шатену, смотря в его молочно-шоколадные глаза. Тот неохотно забрал его из рук рыжего и сунул себе под подмышку, свернувшись клубочком спиной к нему, делая вид обиженки. Накахаре же всё равно на это. Он лишь тихонечко сел к нему со спины, положив руку на бок и смотря на него. Через пять минут Дазай отдал ему градусник со словами «Всё норма-ально», на котором, однако, была высокая температура. Мафиози, взяв его и посмотрев на число, тут же спохватился за его лоб, ошпарив пальцы и шикнув, отдёрнув и сматерившись.       — Постельный режим! — выкрикнул он, направляясь к аптечке, откуда потом притащил таблетки от температуры, заодно и притащив с кухни стакан воды с мокрым полотенцем. Сначала аккуратно положил это полотенце прямоугольной формы ему на лоб, а после встал рядом с таблеткой в одной руке и со стаканом воды в другой. — Запивай давай.       — Иди лучше домой, пока не заразился. Я только что выпил таблетки, — имел в виду, что уже выпил их перед приходом рыжего к нему. Поднялся на локтях, изогнув бровь и смотря на него.       — Я не уйду, пока не увижу у тебя тридцать шесть и шесть, — поставил всё на тумбу, присел рядом, укрыв одеялом и уложив обратно, поправил полотенце на его лбу, по которому хочется постучать. Вдруг мозги появятся? — А ты не вставай!       — Да ну... С чего такая забота, м? — смотрит на него с презрением.       — Если ты умрёшь, то если я когда-нибудь использую «порчу», то сдохну точно. А этого не хочется. Да и... Я не хотел бы, чтобы мои знакомые умирали. Даже... такой, как ты.       — Вот оно... что, — положил руки на плечи рыжего и потянул на себя, чтобы обнять и чтобы тот лёг на него.       Накахара стиснул зубы, глянув на него, хотел было отстраниться, но позволил всё-таки ему это сделать. Прижался. Осаму спокойно выдохнул, думая, что тот его ударит за это, крикнув, и спустил руки ниже, обняв за талию. Чуя положил к нему голову на плечо и прикрыл глаза, поглаживая по плечу и руке.       — Пусть боль будет у собаки, у кошки, у других животных и людей, но не у Дазая... Жар, тоже уходи, — тихо прошептал, стыдясь, мафиози. Тот смутился, услышав такие слова.       — К-как это ми-ило, Малыш Чу, — ласково улыбается, смотря в рыжую макушку.       — Не называй меня так! — на лице появился румянец. Ударил в бок кулаком, но не сильно.       — Попроси снова, но назови меня «хозяином». Тогда отстану, — сложил горячие руки под его одежду, поглаживая по спинке, а после слегка просунув руки под его штаны, совсем немного.       — Ты охуел?! — схватил его за руки, убирая их от себя и ударив по ним. Присел рядом с почти красным лицом. — Хватит уже! Видимо, ты всё ещё не отошёл от вчерашнего пьянства.       — О чём это ты? Я выпил-то совсем чуть-чуть, если и-то не больше, — присел на кровати, убрав одеяло в сторону. Полотенце спало с лба. Он положил его на тумбу.       — А ну лежать! Кому сказал?! — уложил обратно и укутал в одеяло по шею.       — Бу-бу-бу, — дразнит, дуясь.       — Сказал лежать, значит лежи! — щелбан в лоб.       — Какой злой... Маленькие всегда такие злые? — спрятался полностью в одеяло.       — Сука... — стиснул зубы, сжав руки в кулаки, но не стукнул, ибо тот, итак, болеет. Этого ему достаточно сполна.       — Чуя, дай скажу кое-что на ушко, — как-то неуверенно произнёс он, вылезая из-под одеяла рядом.       — Только посмей ещё о чём-нибудь пошутить, и морде твоей не жить, — цыкнул, наклонившись к нему ухом. Дазай укусил его за мочку уха, одновременно схватив за запястья, чтобы тот не ударил. — Х-хэй! — дёргает руками в попытке отвязаться от него. — Точно не отошёл ещё...       — Не отошёл? Я люблю тебя, Коротышка ты этакая, — улыбается, смотря на него и держа за руки. Тот вопросительно и непонимающе глянул на него.       — Ну точно... Это всё температура... Надо бы поискать снотворное. Думаю, тебе не помешает поспать, — сумел отстраниться, сразу начиная рыскать в аптечке. Поднёс к нему снотворное. — Или сам примешь, или я насильно заставлю, — шатен недовольно фыркнул, перевернувшись на живот и уткнувшись носом в подушку, делая из себя обиженку. Решил, что и без снотворного уснёт. Рыжик сам тоже фыркнул на это. Положил на тумбу всё. Проснулся аппетит. — Я у тебя похозяйничаю на кухне, ладно? Надеюсь, ты не против. Ты пока спи давай, — направился на кухню, чтобы покушать.       Дазай ему ничего не ответил, но всё равно был не против. Сам через пару минут уснул. Чуя же пришёл уже на кухню, порыскал в холодильнике у него в поисках еды и сел за стол, начиная кушать. Прошло время. Рыжик наелся и, тихонечко убрав и помыв посуду, зашёл в спальню к нему, проверив, спит ли или нет. Осаму же спит крепко, не двигаясь. Хмыкнув, рыжий ушёл снова на кухню, решив сделать ему поесть, когда проснётся. Тёмноволосый шатен проснулся через пару часов и, перевернувшись на спину, посмотрел в потолок, думая, что ему приснился сон, что Чуя с ним рядом, но его нет сейчас. Прикрыл глаза, развалившись звёздочкой. В этот момент Накахара уже шёл к нему с подносом, на котором находится еда, и, зайдя в комнату и поставив поднос на тумбу, присел к нему на кровать, смотря на него. Тёмноволосый, почувствовав, что на кровать слегка опустилась, то есть кто-то сел рядом, приоткрыл глаза, посмотрев на него и тихо прошептав себе под нос: «Не сон... значит».       — Ты проснулся... Это хорошо. Кушать хочешь?       — Нет. Не хочу, — прикрыл глаза обратно.       — Значит зря приготовил... — вздохнул, посмотрев на поднос.       — Ладно-ладно, — приподнялся на локтях. — Хозяюшка... — Накахара цыкнул, решив промолчать и не возмутиться, поправил сзади него подушку, чтобы сидеть было удобно, и поставил поднос на колени.       — Приятного.       — Спасибо, — выдохнул, начав кушать и прижавшись спиной к подушке. Чуя же просто сидит рядом и смотрит на него, как он ест, от нечего делать. — Вкусно, — посмотрел краем глаза на рыжего.       — Я пытался, — плюхнулся на спину, закрыв глаза.       Доев, Осаму убрал поднос с грязной посудой на тумбу. Достал градусник, начиная мерить температуру. Мафиози приоткрытым глазом глянул на него, узнав, что тот решил померить температуру. Пришло минут пять. Градусник убран.       — Сколько? — внезапно для тёмноволосого спросил рыжий.       — Тридцать семь... — не хотел было говорить, но пришлось, слегка стиснув зубы.       — Уже лучше, — присел, глянув на того. — Не против, если телевизор включу, чтоб скоротать время?       — Нет, — свернулся клубочком на правый бок.       Накахара включил телек, перебрался на другой конец кровати, справа от шатена, прилёг, сделав сзади помягче подушку, и листает каналы через пульт, смотря в экран. Осаму положил голову ему на колени, приоткрыв глаза и смотря с ним на экран. Тот стиснул зубы, хотя уже было отпихнуть его от себя, но сдержался, сказав себе, что он болеет и ничего плохого не будет, если уж он захотел просто так полежать. Может ему удобнее так? Зарыл руку в тёмные и волнистые волосы, начиная легонько поглаживать и остановившись на одном канале, где шёл какой-то боевик. Слабо улыбнувшись, Дазай прикрыл глаза и легонько положил ладошку на его колено. Мафиози прикрыл его получше одеялом и гладит по голове. Тот глянул на него, повернувшись и подняв голову, хлопает глазами, рассматривая.       — Ч-что? — легонько гладит по голове, смотря в его глаза. Шатен прикоснулся ладошкой к его щеке, приближаясь к лицу и заставляя того немного смутиться.       — То...       — Что опять? — румянец на щеках.       — Опять? — навис над ним, присев, чуть ли не касается его губ своими.       — Опять! — оттолкнул от себя, положив свои ладошки ему на грудь.       — Не ломайся. Такой момент испортил, — начал тихо смеяться, упав на спину рядом.       — Какой ещё такой момент, блять?! — цыкнул. — Совсем уже крыша съехала?! — явно недоволен и злится.       — Да ну тебя... — продолжает смеяться, прикрыв лицо локтем.       — Издевака... — надулся.       — Это кто тут ещё издевается?       — Ты! — стиснул зубы, ворча.       — Я? Ну да, — почувствовав, что скоро начнёт кашлять цветами и кровью, поднялся с постели, собираясь уже уходить из комнаты. Не вовремя это всё...       — Я кому говорил не вставать?! — потянул за руку, вновь укладывая на кровать.       — А может мне лучше в гостиной? — сжал свою руку, не смотря на рыжего, а на пол.       — А в гостиной разве что-то измениться? — всё ещё держит. Начинает появляться у него ощущение, что его присутствие разонравилось Осаму.       — Возможно, — смотрит на стены и на выход из комнаты, никак не обращая внимания на того. Сейчас самое главное — откашляться у раковины так, чтоб Чуя ничего не заподозрил и не узнал.       — Ты обиделся?       — Конечно, нет. Об обиде нет и речи.       — А что тогда? Если неприятно, что я здесь с тобой вожусь, могу уйти, если хочешь, — убрал руки от Дазая и встал с постели, собираясь на выход.       — Заметь, ты сам это сказал, — пошёл за ним, хоть и знает, что сейчас уже больше не сможет сдерживаться. — Я сейчас ничего не говорил. Особенно о том, что мне неприятно твоё присутствие.       — Всё равно. В любом случае. Сейчас уже поздно, — намекнул на то, какая уже темень на улице. — Поэтому я домой. Температура всё равно стала лучше. Нечего мне тут больше делать, — открыл дверь, чтоб уйти. — Пока.       — Ну... — вздохнул, тихонечко уже подставил руку ко рту. Всё равно же лучше будет, если сейчас рыжий уйдёт. — П-пока...       Накахара ушёл, закрыв дверь за собой. Осаму тут же рванул со всей скорости в ванную комнату, к равнине, громко кашляя и выплёвывая цветы с кровью. Харкает. Зрелище не из лучших... Вся раковина теперь наполнена лепестками цветов и крови... Глянул на себя в зеркало. Побледнел от самого себя же. Повернул кран, смывая кровь, а лепестки выкидывая в мусорку рядом. Ещё немного харкал, убрав всё потом. Выключил. Стоит, упёршись руками об края раковины, думая о Чуе. Но после со вздохом уходит в спальню, взглядом перед этим заметив, что тот забыл свою шляпу у него и, усмехнувшись, ушёл в комнату, плюхаясь лицом в кровать. Накахара игнорит его признание о любви, сбрасывая это на пьянство. Он дошёл до своего дома и приготовился к завтрашней сложной миссии, данной от Мори Огая. Когда ж вспомнил про шляпу, сматерился чуть ли не на весь дом. Ну ладно. Шляп у него несколько. Придётся завтра одеть другую. На тон темнее.