Разоблачённый

Так уж случилось, что Небеса решили на два года оставить Землю в покое, прежде чем снова предпринять попытку Апокалипсиса, и на этот раз они даже не попытались связаться с Азирафаэлем и Кроули, начав прямо с первопричины: Адама. Это были самые мирные годы в жизни Азирафаэля. Впервые за все время своего существования он почувствовал себя свободным, потому как другие ангелы больше не дышали ему в затылок, а строгая идеология Рая не заставляла его постоянно чувствовать себя виноватым из-за общения с Кроули. К слову, теперь они с демоном проводили вместе куда больше времени, чем когда-либо ещё. Они не жили вместе, однако всё чаще и чаще наведывались друг к другу в гости. Без бдительного надзора сил Ада Кроули тоже чувствовал себя более непринужденно. Он был всё тем же вредным змием-искусителем, как раньше, но теперь гораздо чаще пребывал в хорошем расположении духа и больше не толкал Азирафаэля к стене, когда тот называл его милым. И всё же они были не более, чем друзьями… Ангел испытывал смешанные чувства. Теперь он признался самому себе в том, что еще в 1941 году понял, как сильно влюблен в Кроули. Ему хотелось проводить с ним как можно больше времени, однако 6 000 лет отрицания и отвращения к себе трудно было стряхнуть в одночасье. Азирафаэлю отчаянно хотелось обнять демона, осыпать его любовью и целовать целыми днями (а поскольку им не нужен был воздух, теоретически он мог это сделать). Но он так долго внушал себе, что ангелы не должны испытывать желания, что теперь боялся своих эмоций. Кроме того, существовал неразрешённый вопрос о том, что чувствовал Кроули. Азирафаэль знал, что демон тоже любит его, однако между романтикой и дружбой была огромная разница. Мог ли Кроули питать к нему романтические чувства? Способен ли на это демон?.. Ангел не знал. И, хотя Кроули существенно отличался от других демонов, он по-прежнему оставался Падшим. Иногда демон бросал на него взгляд поверх солнцезащитных очков, и Азирафаэлю казалось, что такое вполне возможно, но порой ангел подумывал о том, что это просто смешно. Он никогда не чувствовал любви, исходящей от Кроули. Разве это не доказательство? Азирафаэль хотел большего, но живо представлял себе, как жестоко будет смеяться над ним демон, стоит ангелу признаться в любви. Логическая его часть осознавала, что Кроули не был жесток — только не по отношению к нему! — но страх навсегда разрушить их дружбу был слишком силен. Ангел так долго боялся любить, что, если бы его чувства встретили с презрением, он никогда бы не смог полностью оправиться от этого. И, несмотря ни на что, ритм его сердца неизменно сбивался, стоило Кроули посмотреть на него тем самым взглядом, который Азирафаэль мог описать не иначе, как влюбленность. В один памятный вечер, после чересчур большого количества выпитого и плохого фильма, просмотренного на DVD-плеере Кроули, Азирафаэль задремал, убаюканный вином, мягкостью подушек дивана, гулом телевизора и тихим голосом демона, каждую минуту отпускающего едкие комментарии по поводу сюжета. Вообще-то, Азирафаэль спал очень редко, но ослабление бдительности после предотвращенного Апокалипсиса имело свои побочные эффекты. Он даже не осознавал, что заснул, пока не почувствовал легкую дрожь в груди, не такую сильную, чтобы испугать его, но достаточную, чтобы вытащить из дремоты. — Что? — не открывая глаз, пробормотал он. — Проснись, ангел, — сказал Кроули приглушенным голосом. — Фильм закончился. Азирафаэль резко раскрыл глаза и увидел над собой темные очки демона. Даже их постоянное присутствие на лице Кроули не могло утаить того факта, что черты этого лица все-таки были добрыми. — О, мне так жаль! — Азирафаэль сел, не привыкший находиться в таком уязвимом состоянии, как сон, рядом с кем-то еще, и особенно — с Кроули. — Все в порядке, — уголки губ демона слегка приподнялись. — Ничего страшного. Ты можешь остаться, если хочешь, но я хотел дать тебе возможность вернуться домой… — Я, — ангел с трудом поднялся на ноги. — Вообще-то, мне пора домой. Спасибо, хм, Кроули, за вечер. Улыбка на лице Кроули тут же исчезла: — Не стоит благодарности. Спокойной ночи, Азирафаэль. Этот момент Азирафаэль продолжал прокручивать в голове снова и снова. Он все время вспоминал лицо демона, его голос и то, как он разбудил его, обдумывая услышанное. Могло ли это что-нибудь значить? Эта ночь заставила его осознать, что, как сильно бы он ни был влюблен в Кроули, ему, пожалуй, хотелось и взаимности. Ангелу было неловко признавать, что он жаждет заботы и близости, но он поймал себя на том, что представляет себе, каково было бы, если бы руки Кроули обнимали его, прижимали к себе, если бы он мог положить голову на худую грудь демона и слушать биение его сердца в уютном уголке книжного магазина… Суть была в том, что целых два года Азирафаэль никак не мог решить, должен ли он действовать так, как велят ему чувства, или прислушиваться к голосу разума. Телефонная трель заставила его выйти из состояния задумчивости. Звонил, несомненно, именно Кроули. Лёгок на помине. — Алло? — Азирафаэль, Адам только что позвонил мне. Ангел почувствовал, как у него опускаются руки. — О нет! — Да, конечно. Он сказал, что это был ангел. Готов к поездке в Тадфилд? — Полагаю, что да, — снимая очки для чтения, ответил Азирафаэль. После предотвращенного Апокалипсиса Кроули на всякий случай дал Адаму свой номер телефона. — Послушай, — сказал он тогда. — Ты, наверное, понимаешь, что эти придурки не оставят тебя в покое навсегда, верно? Если какой-нибудь ангел или демон придет и побеспокоит тебя, просто позвони. И мы придем на помощь. Адам со вздохом кивнул. — Без обид, но я надеюсь, что мне никогда не придется тебе звонить. — Без обид, — согласился Кроули. — Я согласен. — Он видел, что это был за ангел? — встревоженно спросил Азирафаэль. — Нет, но я не думаю, что он знает, кто есть кто. — Боже правый! Когда же?.. В этот момент он услышал автомобильный гудок снаружи. — Я уже здесь. Поехали, ангел. Они оба были на взводе. Кем бы ни был пришедший, нужно было ждать скорых неприятностей. — Я думал, у нас будет больше времени, — тихо сказал Азирафаэль, глядя в окно. — Да, — выдохнул Кроули. — Давай просто надеяться, что мы сможем поставить этого ангела на место и продолжим игнорировать Рай и Ад. — Ад уже связывался с тобой? — Нет, — ответил демон, вжимая в пол педаль газа. — От них по-прежнему ни слова… — Что ж, хорошо, — Азирафаэль посмотрел на друга, чувствуя легкую боль в груди. Он надеялся, что сегодня все получится, и речь шла не только о спасении человечества. Ангел хотел вернуться в книжный магазин вместе с Кроули. После тысяч лет работы он чувствовал, что заслужил хороший отпуск. И демон тоже заслужил отдых. Когда-то он рассказал Азирафаэлю, как сильно ненавидит Ад и как посещает его лишь тогда, когда это крайне необходимо. Ангел чувствовал некую жалость к нему, и часть его хотела защитить демона от страданий в Преисподней, каким бы нелепым ни было это чувство. Кроули поднял бровь и внимательно посмотрел на Азирафаэля. Его желтый змеиный глаз виднелся из-за темных очков: — Почему ты на меня так смотришь?.. Ангел тут же отвернулся и снова уставился в окно. — Извини, просто задумался. Кроули что-то неопределенно промычал в ответ. В последнее время Азирафаэлю становилось все труднее скрывать свои чувства, но каждый раз он только думал о том, как сильно любит Кроули, прежде чем позвонить ему. И сейчас ангелу нужно было прийти в себя, потому что в данный момент у них были более важные дела, о которых нужно было беспокоиться. — Надеюсь, мы скоро покончим со всем этим, — пробормотал Кроули. — Может быть, мы вернемся в Лондон к ужину… — Это было бы чудесно, — Азирафаэль слегка улыбнулся и постарался отогнать то тепло, которое он почувствовал, узнав, что демон хочет поужинать с ним. Они ужинали вместе уже бесчисленное количество раз, но это всегда заставляло его почувствовать себя… Ну, желанным. О, каким же нелепым дураком он был! Демон резко и неожиданно повернул, и Азирафаэль испуганно ахнул: — Кроули! — Ты хочешь добраться туда как можно быстрее или нет? — с ухмылкой спросил он. Ангел понимал, но по-прежнему ненавидел сидеть в машине, движущейся так быстро! — Уф, мне нужна музыка, — проговорил Азирафаэль, схватив первый попавшийся диск и вставляя его в проигрыватель.

Love of my life, you've hurt me* You've broken my heart and now you leave me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back Don't take it away from me, because you don't know What it means to me…

Азирафаэль почувствовал, как его лицо медленно заливается краской. Он не ожидал, что в коллекции Кроули будет такая песня. Он рискнул взглянуть на демона. Кроули сосредоточенно смотрел на дорогу, но его руки так сильно сжимали руль, что кожа на костяшках пальцев побелела и натянулась, а зубы были крепко стиснуты… Покраснело ли его лицо?.. Губы Азирафаэля приоткрылись, и он нерешительно сглотнул: — Эм, Кроули? Что это?.. — Это Queen, — сквозь стиснутые зубы выговорил демон, не глядя на собеседника. — Приходится страдать из-за сопливых песен, чтобы услышать крутые… Плечи ангела поникли: — Да. Конечно, — чувствуя, как его охватывает разочарование, пробормотал он.

***

Кроули криво припарковал Бентли посреди дороги и вышел, громко хлопнув дверью. — Вот дерьмо, — воскликнул он. — Что? — спросил Азирафаэль, выходя из машины. Они стояли перед домом Адама, и ангел увидел небольшую группу людей, стоящих вдалеке, в поле за задним двором. Даже отсюда он узнал этот силуэт. — Черт! — со дня неудавшегося Апокалипсиса он не слышал ни слова от Гавриила, а Кроули не видел Архангела с момента обмена телами. И всё же он был там. Обменявшись взглядами, ангел и демон бросились к нему. Адам и его друзья пристально смотрели на Гавриила. Теперь они были немного старше, но в их глазах плескалась та же ярость, что и на авиабазе Тадфилда. — Не мог бы ты?.. — Гавриил громко вздохнул. — Ты испытываешь мое терпение. — Мне всё равно, — пожал плечами Адам, не особо впечатленный. Он посмотрел мимо Архангела. — О, вы здесь! Гавриил резко обернулся, и черты его лица мгновенно ожесточились. — Как здорово! И что вы здесь делаете? — Это то, о чем мы должны спросить тебя, — произнес Азирафаэль, подходя к Адаму. — Привет, Адам, — быстро улыбнулся он мальчику. — Привет! — Я здесь, чтобы урезонить этого молодого человека, — нацепив на лицо фальшивую улыбку, ответил Гавриил. — В конце концов, он достаточно умен, чтобы понять, почему он должен исполнить свое предназначение. — Я уже сказал, что меня это не интересует! — огрызнулся Адам. — Он говорит тебе об этом с тех пор, как ты явился без приглашения, — заметила Пеппер. — Он только оттягивает неизбежное, — настаивал Архангел, фиалковые глаза которого, несмотря на улыбку, были по-прежнему холодны. — Божественный замысел так или иначе осуществится. — Ты всезнайка, — с презрением выплюнул Брайан. Азирафаэлю пришлось прикусить щеку, чтобы скрыть ухмылку, когда губы Гавриила дрогнули. — Пока я могу предотвратить Апокалипсис, мир будет продолжаться, — сказал Адам скучающим тоном. — И ты не сможешь убить меня, потому что это противоречит Плану, — он ухмыльнулся. — Не так ли? Теперь Архангел смотрел на него уже сердито, и Кроули рассмеялся. — Хорошая мысль, — сказал он мальчику. — Он ничего не может с тобой поделать, и это его злит. Посмотри! — Заткнись, существо, — рявкнул Гавриил. Внезапно Азирафаэля охватило желание защитить демона: Архангел не имел права обзывать Кроули. Он открыл рот, чтобы указать ему на это, но Пеппер заговорила раньше. — Разве вы не все существа? — с любопытством спросила она. — Никто из вас не является человеком… Кстати, об этом всё ещё странно думать… — Я не могу быть поставлен в один ряд с ним, — Гавриил указал на Кроули. — Я — существо божественное, а он — демон. Он — зло и Богом изгнан вон, — неожиданно он улыбнулся. — О, это рифма. Надо запомнить. — Дерзкий ублюдок, — пробормотал Кроули. Другие, возможно, не могли распознать его эмоций из-за темных очков, но Азирафаэль сразу же понял, что замечание Гавриила обеспокоило демона. Это заставило ангела по-настоящему разозлиться. — Не знаю, ты выглядишь не намного лучше, — небрежно сказал Адам. — Гори! — рассмеялась Пеппер. Гавриил выглядел оскорбленным: — Почему ты, маленький… Я — одно из самых священных созданий в мире! — сквозь зубы выговорил он. Кроули оглянулся на детей: — Почему бы вам всем не убежать и не заняться тем, чем обычно занимаются дети? Вы уже отчитали его, он не может навредить Адаму, а мы сможем заставить его уйти. — Ты уверен? — спросил Адам. — Я его не боюсь. — Я этого и не говорю, — миролюбиво сказал демон. — Однако он зря тратит ваше время… — Да, действительно, — согласился мальчик. — Мой ответ — нет, — добавил он. — И таким он будет всегда. А сейчас я пойду поиграю с друзьями. Спасибо вам обоим, — кивнул он Кроули и Азирафаэлю. — Не стоит благодарности, — ангел одарил его ослепительной улыбкой, тем не менее, всё еще сгорая от гнева. Сказать по правде, Кроули было далеко до «зла» или «ублюдка». Гавриил никогда не думал о нем иначе, и потому был колоссальным идиотом. — Мы сможем забрать его отсюда. Дети ушли, посмеиваясь над тем, каким странным выдался день, и что костюм Гавриила порядком испачкался. Как только они оказались вне пределов слышимости, Архангел принялся прожигать взглядом Азирафаэля и Кроули: — Вы обманываете самих себя. В один прекрасный день война начнется! — Да, хорошо, — демон пренебрежительно махнул рукой. — Как скажешь. Почему бы тебе попросту не вернуться на Небеса и не перестать беспокоить детей? Проваливай. На лице Гавриила появилась ледяная ухмылка: — Я не знаю, кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать, демон, но я — Архангел, мать его, Гавриил! — О-о-о, спасибо за напоминание, — протянул Кроули. — А я и забыл. — Ты тварь, — выплюнул Архангел. — Ты не должен называть его так! — гневно воскликнул Азирафаэль, сжав кулаки. — Это непозволительно для ангела! Кроули посмотрел на него с некоторым удивлением: — Тебе не нужно… — Непозволительно для ангела? — перебил его Гавриил. — Ты предатель, и ты смеешь читать мне лекции о том, что значит быть ангелом, защищая тем самым демона?.. Азирафаэль так долго боялся Архангела, что ему уже порядком надоело, что Небеса ни во что его не ставят. Избавившись от их контроля и прожив на Земле два года, он почувствовал себя свободным. Ради всего святого, Гавриил пытался убить его! У Азирафаэля не осталось ни капли того уважения, которое он когда-то питал к начальству. Ангелы должны были быть милосердными, но если бы от этого качества зависела жизнь Гавриила, он давно бы уже умер. Тогда почему он должен проявлять милосердие к Архангелу? Ха! Кроули действительно оказывал на него влияние. — Смею, — настаивал Азирафаэль, бесстрашно поднимая подбородок. — Я не позволю тебе говорить с моим другом в таком тоне! Гавриил перевел взгляд с одного на другого, и эмоции на его лице было невозможно прочитать: — Михаил рассказал мне о вас прямо перед началом Армагеддона. Я видел фотографии. Ты долгое время предавал нас! — Если иметь друга — значит быть предателем, так тому и быть, — ответил ангел. Два года назад он бы никогда не смог такого сказать, но теперь знал, что не хочет похвалы Небес. Рай сам по себе не стоил уважения после того, как требовал войны, которая бы стерла человечество с лица Земли. Кроме того, если бы Азирафаэль действительно сделал что-то не так, он бы Пал, а до сих пор Богиня, казалось, одобряла его действия. — Я отказываюсь верить, что дружба — это неправильно! Даже если бы это было неправильным, они с Кроули через многое прошли вместе, и Азирафаэль ни за что не отказался бы от общения с демоном. Больше — нет. Кроули странно молчал рядом с ним. — Я не знаю, как ты можешь дружить с кем-то вроде него, — недоверчиво рассмеялся Архангел. — Я действительно не могу понять. Это абсурдно. — Ты многого не понимаешь, — сказал Азирафаэль. Он уже устал от этого. Адам ушел, дети отпустили Гавриила, а день таял на глазах. Ангел хотел поскорее вернуться домой. — Кроули, пойдем. — Хорошо, — пробормотал демон. — И что, вы теперь живете вместе? — вдруг спросил Гавриил, презрительно скривив губы. — Нет, — одновременно выпалили ангел и демон. А потом Кроули добавил: — Не твое дело. Архангел недоверчиво посмотрел на них: — Это немыслимо. Ты действительно тратишь время в компании Падшего! — Я понимаю, тебе неизвестно, что значит иметь друга, — начал было Кроули, понизив голос. — Не так уж это и странно, на самом деле. Гавриил только закатил глаза. — Разве я разрешал тебе говорить? — Прекрати, — строго сказал Азирафаэль. — Я уже говорил тебе не разговаривать с ним в таком тоне! — Защищаешь его, да? — ухмыльнулся Архангел. — Уриил говорил, что вы похожи на парочку. Если ты собрался идти против Рая, то почему бы не сделать это до конца, а? — рассмеялся он. Азирафаэль не мог остановить прилив крови к лицу. Тема разговора становилась слишком личной. Сегодня ему уже трудно было скрывать свои эмоции, да и не нуждался он в этом. Ангел больше не заботился о том, что думает о нем начальство, но его чувства были заботой только его одного. Он посмотрел на Кроули. Демон внимательно разглядывал землю, руки его были засунуты в карманы, губы странно изогнулись, а брови нахмурились. О нет! Упоминание о паре заставило его почувствовать себя неловко. Кроули никогда не смущался, но только так Азирафаэль мог описать сейчас выражение его лица. Это было доказательством того, что чувства ангела были невзаимны. Демон видел в нем только лучшего друга. Гавриилу обязательно было прийти и всё испортить! Что, если Кроули после этого перестанет с ним разговаривать на несколько десятков лет? Нет, нет, Азирафаэль может спасти ситуацию! Он может просто назвать это обвинение необоснованным. Во всяком случае, Кроули не был склонен верить Гавриилу. Ангелу необходимо просто вмешаться! Азирафаэль почувствовал тяжесть в груди: — Я… У-Уриил понятия не имеет, о чем говорит! — его раздражало собственное заикание. — Мы не такие. И никогда не были, — эти слова ему было больно произносить. — Тогда к чему такая суета? — Гавриил снова рассмеялся: похоже, ему действительно понравилась реакция Азирафаэля. — Потому что он заслуживает большего, чем твое презрение! — теряя всякое терпение, воскликнул доведенный до предела Азирафаэль. Внезапно он почувствовал необходимость расправить крылья, чтобы отогнать Гавриила. Это было, как он полагал, очень примитивное чувство. — Кроули лучше любого из ангелов на Небесах, которые два года назад готовились к кровопролитию, и я не позволю тебе стоять здесь и нести такую чушь о нем. Оставь нас в покое! — как только эти слова слетели с его губ, ангел подумал, что Гавриил, должно быть, придет в ярость от мысли, что демон может быть лучше него. Но этого не случилось. И вместо гнева на лице Архангела отразилось удивление. — Оу, — глаза Гавриила расширились, и он поднес руку к груди. Самодовольство исчезло с его лица, мгновенно сменившись пониманием и намеком на ужас в его холодных фиолетовых глазах. Он молчал в течение долгой, невыносимой паузы. — Ну, что? — в конце концов, спросил Кроули, поднимая голову. Гавриил смотрел на ангела с явным изумлением: — Я чувствую это! Долгое время я ощущал это между вами, но теперь чувствую ещё сильнее. Наверное, потому, что он сейчас рядом с тобой. Охваченный паникой, Азирафаэль беспокойно переминался с ноги на ногу. — О чем ты вообще говоришь?.. — Ты любишь его, — почти с благоговением произнес Гавриил. Это было не обвинением, а только констатацией факта. От удивления у Кроули отвисла челюсть, а тёмные очки сползли на переносицу. Он резко повернулся к Азирафаэлю. Азирафаэлю хотелось без оглядки бежать прочь. Он не мог больше смотреть на демона, и потому отвел взгляд, ощущая, как сердце бешено колотится в груди: — Я… Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сорвавшимся голосом возразил он. Злобная улыбка медленно расползалась по лицу Архангела, и глаза его смотрели теперь насмешливо и радостно. — А ты еще более жалок, чем я думал, — тихо выговорил он. Ангел отступил назад, и вся его прежняя уверенность в себе мгновенно улетучилась. Взгляд Кроули впился в его лицо. — Ты ошибаешься, — бессмысленно запротестовал он. Гавриил усмехнулся и тихо хмыкнул: — Алло? Я Архангел. Я отлично чувствую любовь, — он повернулся к Кроули. — И у этого ангела есть для тебя много сюрпризов. Я знаю, что ты больше не можешь ощутить присутствие любви, но поверь мне, — он похлопал себя по груди. — Это действительно так. Кроули, казалось, окаменел. Его рот по-прежнему оставался раскрытым, а за съехавшими на переносицу очками виднелись желтые глаза размером с обеденную тарелку. Азирафаэль был уверен, что лицо его было совершенно бордового цвета. Никогда раньше не доводилось ему испытывать такого ужаса. Он прошел через многое в своей долгой жизни, но быть разоблаченным и униженным перед любовью всей своей жизни бывшим начальником? Так больно ему не было еще никогда. Их постапокалиптическое блаженство было уничтожено, а все правдоподобные отрицания — разом выброшены в окно. Казалось, что его сердце пронзили острым кинжалом, и теперь оно кровоточило в груди, посылая волны отчаяния по венам. — Я, — с трудом прохрипел он. — Как и все ангелы, я чувствую любовь ко всем божьим созданиям… — О нет, нет, нет, — снова засмеялся Гавриил, видимо, находя все это удивительно забавным и от удовольствия покачиваясь на пятках. — Я не чувствую любви к проклятым. Кроме того, я прекрасно ощущаю разницу между любовью ангельской и романтической, идиот! Азирафаэль больше ничего не мог сказать. Он хотел спрятаться и пожалел, что у него нет способности Кроули превращаться в змею, чтобы можно было спуститься в траву и ускользнуть. Демон тяжело дышал рядом с ним, его грудь и плечи заметно двигались вверх и вниз с каждым вдохом и выдохом. Он все еще ни разу не моргнул и не мог закрыть рот. Его сложенные по швам руки ощутимо дрожали. Азирафаэль был безутешен. Ему хотелось пойти домой и поплакать, чего он не делал ни единого раза за все 6 000 лет. Он чувствовал, что ему нужно как-то выплеснуть свои эмоции, но знал, что плач не изменит того, что только что произошло. И ничто не изменит. Архангел сложил руки вместе, лучисто улыбаясь ангелу и демону: — Ну и ну! Это был интересный поворот событий. Я думаю, что вернусь на Небеса и расскажу об этом другим ангелам. Они будут смеяться, — он уже собирался вернуться в Главный офис, но остановился, подняв руки к небу. — О, Азирафаэль? — игриво спросил он. — Ты же знаешь, что он не способен любить тебя в ответ, верно?.. После этого Гавриил щелкнул пальцами и исчез в ослепительно яркой вспышке света. Хорошо, что ему не требовался воздух, потому что горло Азирафаэля так сжалось в спазме, что он был уверен, что даже не сможет вдохнуть. Кроули медленно моргнул, сглотнул и плотно сжал губы. Его желтые глаза застыли, пристально глядя на ангела: — Азирафаэль? — спросил он хрупким, словно стекло, голосом. Азирафаэль не мог здесь больше находиться. Физически не мог. Он должен был… Он должен был бежать. И бежать немедленно. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив никого, гуляющего по сонной деревне в этот поздний час, он расправил крылья и взмыл в небо, игнорируя крик Кроули: «Нет! Подожди!» Ангел взлетел достаточно высоко, чтобы ни один человек внизу не смог его увидеть. Он летел, не зная, куда именно и когда остановится. Холодный ветер покалывал его лицо, сдувая слезы, которые потоком текли из его глаз. По крайней мере, в небе никто не слышал его рыданий. В конце концов, после захода солнца он наткнулся на гору. Азирафаэль увидел широкую ровную площадку с металлическим барьером, которая, скорее всего, летом использовалась для кемпинга. Увидев, что площадка пуста, он расположился на ней. Ангел сидел на земле, подтянув колени к груди и обхватив себя крыльями. Он сложил руки на коленях и уткнулся в них лицом, дрожа всем телом. Почему такое ужасное создание, как Гавриил, было назначено Архангелом, а такое удивительное, как Кроули, — попало в Ад? Это было крайне нечестно. Это… О, взгляните на него! Даже сейчас он не мог сдержать слез. Гавриил был прав — он жалок. Совершенно, совершенно жалок, это был полный провал Азирафаэля. «Ты же знаешь, что он не способен любить тебя в ответ, верно?..» Эта фраза ранила его больше всего, потому что Азирафаэль знал. Знал и не хотел полностью признавать этот факт. Ему нужна была хоть какая-то надежда. А теперь Гавриил, вероятно, хихикал с другими ангелами, вовсю обсуждая произошедшее. Азирафаэль стал всеобщим посмешищем: ангел, который влюбился в демона. Ангел, по уши влюбленный в создание, которое они считали совершенно неполноценным. Он больше никогда не сможет встретиться с другими ангелами лицом к лицу. И если бы он только мог вовремя закрыть рот, то, возможно, его любовь к Кроули не была бы столь ощутимой для Гавриила. Но он до этого не додумался. Он стал беспечным. Любовь сделала его глупым. Любовь неизбежно причиняет боль. Азирафаэль не знал, сколько времени он просидел в таком положении, съежившись и дрожа, но теперь было холодно и темно. В конце концов ему, вероятно, придется сложить крылья, хотя он полагал, что, если бы мимо проходил человек, он мог бы просто сказать, что крылья были частью костюма. Он не мог спрятать их прямо сейчас: было слишком холодно, и ангелу все еще хотелось куда-то спрятаться ото всех. Его белоснежные крылья были мягким и теплым укрытием от жестокой реальности. Неожиданно его обдул порыв сильного ветра. Тем не менее, ангел даже не поднял головы. — Вот ты где, — с облегчением прошептал чей-то голос.