Ни вдаль, ни вглубь

      Однажды знойным утром мы покинули Аризону и отправились в Орегон.       На душе скребли кошки. До восемнадцатилетия мне оставалось еще два года, поэтому теперь я теряла возможность учиться водить машину, чтобы кататься с друзьями. Я распрощалась с ними в слезах — мама ни в какую не соглашалась больше жить здесь, сообщив, что мы перебираемся поближе к ее родному сыну. Его звали Бен, но я никогда не встречала его и не горела особым желанием.       Мы уехали. Оставили позади могилу Хана, наш большой просторный дом и покатили через несколько штатов на тоскливый Тихоокеанский северо-запад, к незнакомому мне Бену Соло. Хан с Леей удочерили меня совсем маленькой, и за все прошедшие годы я ни разу не видела своего «старшего брата». Хан отзывался о нем нелестно, и этого мне хватало, чтобы составить мнение, ведь Хан был моим лучшим другом. После того как его сразил сердечный приступ, я много месяцев не могла прийти в себя.       Мама получила пост вице-президента крупного издательства — денег у нее было полно, но ей нравилось работать. Я дулась всю поездку, слушая ее рассказы о новых проектах и дожидаясь, когда же она заткнется. Мне было плевать!       — Бен преподает, — ворковала Лея. — Он занимается историей, обожает Древнюю Грецию, так что вы двое обязательно поладите!       Она улыбнулась мне в зеркало заднего вида, и я ответила такой же улыбкой. Да, это правда, я всегда любила историю, а еще математику… Грызя ногти от волнения, я принялась листать фейсбуки друзей. Немногочисленных друзей Рей Соло. Общение — не мой конек. Но мне хотелось, чтобы Лея гордилась мной, ведь они с Ханом спасли меня от бесконечной череды приемных семей. Я дала себе слово, что однажды сделаю это. Заставлю ее гордиться мной. И стану лучше, даже лучше, чем этот самый Бен.       Мы въехали в грозовой фронт, и я, подперев подбородок сложенными руками, уставилась в окно. Все твердили, что в той дыре, в которую мы направляемся, такая погода — обычное дело… Но зато мы поселимся на побережье — разве это не здорово? По крайней мере, так говорили…       Наш новый дом с обшивкой цвета серого кедра оказался гораздо скромнее старого. Я помогла маме выгрузить чемоданы и закатить их по пандусу к двери. Домов по соседству было мало, и все они стояли поодаль — непривычно для меня, совсем не так, как раньше. Но круто! Мне нравилось иметь личное пространство, а тут простор — и огромные секвойи, ограждающие наш дом в лесной тиши.       От прежних хозяев в доме осталась мебель — вполне приличная и подобранная со вкусом, что устраивало Лею — и паркет из темного дерева на полу. Я бродила по нашему новому жилищу, осматривая столовую залу, гостиную и кухню. Пока мама висела на телефоне, я поднялась на второй этаж, где находились три спальни и большая ванная комната (вторая располагалась внизу). Потом спустилась и заглянула в подвал — он единственный был не доделан и нуждался в ремонте.       Итак, здесь нам с мамой предстояло жить.       Лея включила отопление, так как в доме было прохладно, и я пошла наверх разбирать свои вещи. Вещей было немного — учитывая мои умеренные потребности. Смартфон, постельное белье, которым я сразу застелила постель, и милые сердцу безделушки. Хрустальные фигурки зверей. Хан дарил их мне — на каждый день рождения…       От воспоминаний защекотало в глазах. Я расставляла фигурки одну за другой и… так скучала по нему.       Ужинали мы с мамой в тишине. Позвякивание вилок эхом разносилось по просторной столовой. Курятина. Терпеть не могу курятину!       — Завтра в школу, — напомнила Лея с улыбкой. — Переживаешь?       — Вроде бы.       Разговор не клеился. Мы с мамой никогда не были близки, как с Ханом. И ночью, лежа в постели, я плакала и эгоистично думала, что было бы хорошо, если бы из них двоих покинул этот мир не он.       Утром для первого дня в новой школе я выбрала юбку и розовую блузку. Хотелось выглядеть классно. Мама уже уехала на работу, но к этому я давным-давно привыкла. Собрав волосы в три пучка — мою фирменную прическу — я на скорую руку позавтракала вафлями, а перед выходом еще раз глянула в зеркало. Наряд, вместе с белыми чулками и туфлями, смотрелся вполне себе неплохо.       Автобус подобрал меня точно по расписанию. Ладно, надо всего лишь подождать до восемнадцати, и по закону штата Орегон я смогу сдавать на права! Продвигаясь к своему месту и придерживая зеленый рюкзак, я улыбалась соседям. Пусть у меня все получится!       Лица казались дружелюбными, и я сразу кое с кем познакомилась. Вскоре мы подъехали к небольшому кирпичному зданию, и я поднялась на верхний этаж, в старший класс — единственный на весь городок. А потрескавшимся стенам и потолкам школы явно требовался ремонт.       Отыскав свой шкафчик, я сложила вещи и взяла нужные учебники. Нервничая перед первым уроком, я шла по коридору, то и дело одергивая юбку.       Нашей классной и по совместительству преподавателем английского была занятная дама по имени Маз Каната. Старенькая, в огромных очках, из-за чего ее глаза напоминали блюдца. Когда я смущенно умостилась на задней парте, она пошутила на этот счет, и я улыбнулась — как и девушка рядом со мной, которую, как выяснилось, звали Роуз Тико.       Вместе с Роуз мы пошли и на следующий урок алгебры. Надо отметить, мы с Роуз как-то сразу подружились.       Алгебру преподавал мужчина по имени Финн. Крепкий, с ежиком коротких волос и веселый — Роуз исподтишка пялилась на него весь урок и после задержалась, чтобы поболтать с ним, а я вышла подождать ее в коридоре, и потом, по дороге на испанский, мы по этому поводу похихикали.       Я неплохо знала предмет, поэтому позволила себе отдохнуть и отвлечься, а перед ланчем мы с Роуз побывали в читальном зале. В столовой мы нашли свободный столик, подальше от оглушительно гогочущей школьной футбольной команды. Какого-то По Дэмерона взяли новым нападающим. Я понятия не имела, кто это такой, но чувствовала, что он такой же отмороженный, как все они.       Оставалось еще два урока. Нам с Роуз пришлось разделиться, я пошла на физику, а затем мы встретились на последнем уроке — истории. Мы так увлеклись разговором, что я едва заметила преподавателя за столом.       Но сразу узнала его. Глаза Хана, подбородок Леи и большой нос… от кого из родни унаследованный, уж не знаю. Черные волосы, собранные в узел, серая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Пока ученики рассаживались, он что-то сосредоточенно изучал в ноутбуке, не удостаивая никого взглядом. На нем не было очков, но мне почему-то показалось, что он их носит.       Сердце невольно замерло. Это… мой брат. Формально. Мы никогда даже не встречались. С Ханом они не слишком ладили, а я всегда была неразлучна с папой.       Раздался звонок, и Бен поднялся, включил свою доску Смарт, чтобы представиться, и запустил нам «Последнего из могикан» на весь урок. Я переглянулась с Роуз, взволнованная встречей с братом. С моим тридцатидвухлетним братом. На свой лад он выглядел вполне симпатично, хоть и не в моем вкусе. Ужас, о чем я только думаю…       После урока я решилась подойти к его столу. Бен встретил меня безразличным взглядом.       — Да? — осведомился он глубоким и бесстрастным голосом.       …Он был высоким и широкоплечим, как Хан. Я сглотнула подступивший к горлу комок и крепче прижала к груди стопку учебников.       — Я — Рей! — выпалила я.       Бен снова взглянул на меня из-под темных ресниц. Выбившиеся из пучка волосы прикрывали его оттопыренные уши. Подняв бровь, он вдруг распрямился.       — О, — сказал он, — Рей. Приятно познакомиться с тобой.       — М-мне тоже, — я потеребила потрепанный краешек учебника по истории. — Э-эм… Мама сказала, ты можешь подвезти меня домой?       — Конечно-конечно, — кивнул Бен. — Погоди, только соберу вещи, и… встретимся здесь ровно в пять?       Это было странное знакомство. Но я с облегчением согласилась и побежала выгребать учебники из шкафчика в рюкзак. Бен был старше меня, я не знала, есть ли у нас вообще что-то общее, но все-таки он оставался сыном Хана и Леи, самым настоящим членом семьи.       Бен не улыбнулся, увидев меня в кабинете вновь. Мы молча прошли опустевшими коридорами и спустились к мокрой от дождя парковке. Я закинула рюкзак в багажник его «Хонды Аккорд» и села спереди. Машина с механической коробкой… Хан тоже предпочитал такие…       Я нервно сжимала руки.       — Итак… меня удочерили много лет назад, но мы так и не встретились.       — Мы жили в разных штатах, — пожал плечами Бен. — Извини.       — О, я не сержусь! Просто это как-то грустно…       Мы погрузились в молчание. Бен переключал передачи, а по радио пел Джонни Кэш. Бен мой брат. Я должна вести себя правильно и найти способ как-то наладить отношения. Покосившись на его мускулистые руки, я вежливо улыбнулась.       — Ты любишь спорт?       — Соккер ничего так. Я смотрел чемпионат мира.       — Мы с Ханом любили смотреть футбол. Ты знаешь, что именно так называют соккер в других странах? Например, в Англии? Я, кстати, оттуда, — добавила я с улыбкой. — Там его называют футболом, потому что в него играют ногами.       Бен только хмыкнул.       Дома нас дожидалась Лея. Она крепко обняла меня и затащила Бена на праздничный ужин. Вид у Бена был угрюмый, беседу он поддерживал с неохотой… Я не могла понять: Лея и Хан были прекрасными людьми, так в чем проблема?! Бен недовольно ковырял свой стейк — в отлично знакомой мне по Хану сварливой манере.       Бен выпил слишком много шампанского, поэтому остался у нас, заняв гостевую комнату. Слушая, как он ноет насчет своих отношений с покойным отцом, я потихоньку переписывалась с Роуз — делилась впечатлениями. Конечно, многие сугубо личные моменты оставляла в тайне. Бен, очевидно, расстроился из-за смерти Хана, а я знала, что тот предпочитал держаться от сына на расстоянии. Он боялся Бена. Как и Лея. Потому-то Бен и убежал из дома в шестнадцать лет.       Наверное, обида до сих пор терзала его. Я наблюдала, как Бен, пошатываясь, бредет в гостевую комнату и цепляется за дверной косяк. Бен… мой брат. Не совсем, на самом деле. Я его совершенно не знаю.