Ни вдаль, ни вглубь

      Стоял теплый летний полдень, мы с Ханом валялись и бездельничали, наслаждаясь ветерком из открытого окна. Сладко пахло цветами, жарким солнцем и кондиционером для белья. Хан зевнул и почесал свою колючую бороду. Теперь я знала вещи, которых знать не стоило, но я любила папочку, поэтому захотела поделиться с ним.       — Хей, — шепнула я.       — М-м? Что, мелкая?       Он делал вид, что я докучаю ему, но я-то знала. Поэтому схватила подушку и, пока Хан наблюдал вполглаза, подсунула ее под бедра.       — Так хорошо… — пробормотала я.       Внезапно Хан выдернул подушку и, схватив за руку, встряхнул меня. Я испуганно шарахнулась.       — Где ты научилась этому, Рей?! — рявкнул он.       — Д… Доктор показал!       Ощущение сырости вырвало меня из кошмара.       Я махом села в постели, осознавая, что случилось. От унижения из глаз брызнули слезы, Бен подскочил рядом со мной. С сонной растерянностью он взглянул на меня, но в следующую секунду все понял. И под мой истерический всхлип откинул одеяло, открывая большое мокрое пятно.       — Мне так жаль! — заголосила я. — Так жаль!       Бен подхватил меня, как куклу, под мышки и перетянул на сухую часть постели. Он прижал меня к груди и принялся гладить по волосам, свободно позволяя плакать в его футболку. Дождь вроде бы прошел. Рассвело — в окно проникал мягкий свет.       — Все в порядке, — прошептал мой брат. — Ничего страшного не случилось. Тебе не нужно извиняться.       — Это случайно! — всхлипнула я.       — Я знаю. Со мной тоже бывало.       Мы лежали, пока я немного не успокоилась. Потом Бен встал, поднял меня на руки, вынул по дороге из комода какие-то вещи, которых я не видела, и вышел в коридор, направившись к ванной. Я чувствовала, какая липкая у меня кожа, и тряслась от слез. Было так стыдно, что хотелось умереть!       Он посадил меня на столешницу и снял с меня одежду. Мельком я заметила засохшие светлые пятна на трусиках — возможно, дело не только в моей ночной неприятности. У меня участился пульс — брат тоже разделся, кинув все в кучу. Я смотрела в его ключицы, боясь опустить взгляд.       Пришлось немного подождать, пока вода в душе согреется. Я дрожала, сложив руки на груди, а Бен гладил меня по спине кончиками пальцев. Вдруг он приобнял меня, и я подняла голову, встретившись с его внимательным взглядом. Брат наклонился и поцеловал меня в губы — всего на долю секунду. Я успела только удивленно моргнуть.       — Мы еще не целовались, — только и сказал он, смущенно пожав плечами.       Губы покалывало — я дотронулась до них, пока Бен помогал мне залезть в ванну. Мы ведь действительно не целовались.       Душ согрел меня. Бен помог помыться мне и помылся сам — он стоял передо мной, загораживая поток воды и, когда мы закончили, приник с поцелуем к моей шее. Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула.       — Теперь лучше? — промурлыкал он.       — Да… спасибо.       Бен возвышался надо мной. Каким же он был высоким… Он кивнул, оставляя на моей шее дорожку поцелуев, поднимаясь к уголку моих губ. Сердце билось громче — брат нежно коснулся моей щеки в немой просьбе повернуть голову и прильнул к моим губам поцелуем, на этот раз с языком. По-правде говоря, я не представляла, что надо делать, но постаралась ответить ему, опустив по бокам руки. Бен обхватил мою щеку ладонью и шагнул ближе. На головы нам лилась вода.       Его плоть прижалась прямо к моему животу, и на миг меня обуял глупый страх, что она пронзит меня насквозь. Бен придерживал меня за поясницу и углубил поцелуй — я взволнованно опустила ладони ему на грудь. Нельзя же вот так, прямо здесь…       Он прервал поцелуй, дернув меня за губу, и прижался ко мне лбом.       — Давай вернемся в постель.       Выключив воду, Бен, пресекая мои возражения, сам вытер меня полотенцем. Потом подержал для меня чистые черные трусики — не мои — и натянул на меня через голову одну из своих футболок. Я потянула ее за перед и прочла надпись: «Университет штата Орегон».       В окно спальни Бена уже вовсю светило солнце. Брат стянул испорченную простыню, и я заметила под ней пластиковую подложку, которую он тоже снял следом. Дома Лея стелила мне такие на постель в периоды, когда «ночные неприятности»… учащались. Бен упомянул, что страдал тем же недугом… Хм, может, они у него до сих пор? Мысли об этом принесли странное облегчение. У нас появилось кое-что общее.       Он застелил кровать чистым бельем и уложил меня обратно. Я забралась под серое одеяло и поудобнее устроилась на подушках, глядя, как Бен включает телевизор. Боже, «Щенячий патруль»! Брат скользнул в постель и опустил голову мне на живот — у меня по затылку побежали мурашки. Я провела пальцами по влажным черным волосам.       Было очень тихо. Бен зевнул и слегка повернул голову, чтобы поцеловать меня в живот — я улыбнулась, окутанная сонной усталостью после душа и слез. Он задумчиво погладил меня по бедру.       Нас прервал звонок телефона.       Бен со стоном перекатился на бок.       — Да?! — рявкнул он в трубку.       Пользуясь случаем, я приподнялась на четвереньки в попытках добраться до пульта, валявшегося в ногах, но Бен мгновенно обхватил меня под коленями, не давая перевернуться, и оставил меня задницей кверху. Я зафыркала, стараясь его пнуть, пока он продолжал отвечать невидимому собеседнику.       — Мы с Рей приболели, — произнес он, пытаясь удержать меня одной рукой. — …Ну да, я созвонюсь со школой. Мне все равно надо позвонить. — Он чуть не выронил телефон, когда я толкнула его в пах. — Ах, нет… Приходить не стоит. Ее тошнит, мало приятного. Сейчас уснула, так что позвоню позже. Ага. Тоже люблю тебя. Пока.       Бен бросил трубку и выхватил у меня пульт. Я заныла, стараясь вывернуться и забрать его обратно, но брат не давал слабину, вынуждая меня торчать задницей вверх и глазеть на тупое детское шоу.       — Я не хочу это смотреть! — зашипела я. — Оно скучное!       — Тебе в самый раз, — он склонился надо мной, стягивая с меня трусики. — Папочка знает, что для тебя лучше, солнышко. Иди в кроватку и смотри свои мультики.       — Нет!       В животе сжалось от того, как Бен снова притиснулся ко мне. Без всяких предупреждений он толкнулся внутрь, и я вскрикнула, дернувшись от внезапной боли. Слыша его шумное дыхание сзади, я поневоле выгнула спину, чтобы не было так больно. Будто мне загнали великанскую щепку под кожу.       Бен накрыл мои ладони своими.       — Ты посмотришь мультик — и он тебе понравится, — с этими словами брат поцеловал меня в висок, продолжая двигаться в спокойном темпе. — Скажи папочке, что тебе нравится «Щенячий патруль».       Кровать скрипела, и мое тело болтало туда-сюда. Всхлипывая, я смотрела на мультяшных животных на экране и кивала. Если сейчас утро, почему мне кажется, что ночь никогда не закончится?       — Он мне нравится… — прошептала я.       — Хм. И кто твой любимый персонаж?       Я с трудом сглотнула.       — П… Полицейская собака?       Бен выдохнул хриплый смешок и потянулся куда-то.       — Ну конечно. — Под бедра он просунул мне подушку и приник с поцелуями к волосам. — Моя хорошая девочка наслаждается своим любимым шоу… Не отвечай мне, ладно?       — Л-ладно.       — В следующий раз мне придется отшлепать тебя, и, о, я уверен, это тебе не понравится.       Я замотала головой, и брат сочувственно вздохнул у меня над ухом. Он продолжал двигаться, уже быстрее, чем прошлой ночью, но я была настолько ошеломлена, что помыслить не могла об оргазме. Я слушала телевизор, пока Бен стонал мне на ухо, и удивлялась, действительно ли ему плохо, как мне, из-за прошлой ночи? Его ритмичные толчки навевали ассоциации с приливом и отливом, заставляя меня чувствовать себя огромной пустой дырой, дожидавшейся, пока ее заполнят. Это не было приятно.       Бен схватил меня за бедро, приподнял и вбился глубже, вырвав у меня вскрик. И замурлыкал, потеревшись о мою щеку.       — Все в порядке, — прошептал он. — Это нормально. Это хорошо. Мы делаем это, потому что любим друг друга.       — Ты… — У меня запершило в горле. — Любишь меня?       — О, да… да… — голос Бена слегка сорвался, раздался стон. — Боже, да. Ты такая узкая, Рей. Такая влажная, теплая... — Он куснул меня за мочку уха. — Как тебе мой член? Хочешь, чтобы старший братик кончил в тебя?       — Я… я…       Я вздрогнула от разнесшегося по квартире звонка.       Бен замер, перенеся вес тела на ладони, и посмотрел на дверь спальни. Я подняла голову, зажатая под ним, и мы оба не двигались и молчали, пока не позвонили снова. Затем послышался стук.       — Бен? — Голос принадлежал Пейдж. Казалось, она плакала. — Мы можем поговорить?       — Твою мать, — прошипел он. Но не встал с постели. Он надавил на меня и возобновил толчки. Его ладонь зажала мне рот. — Будь умницей, детка, веди себя тихо.       Но в отличие от меня кровать не могла вести себя тихо. Простыни шуршали, а наматрасник потрескивал при каждом движении Бена. Наконец Пейдж постучала еще раз. Он вжал лицо мне в шею, с трудом сдерживая довольные стоны, и я почувствовала, как его плоть пульсирует во мне. Было страшно, что нас застукают, но еще это почему-то заводило, и я невольно перекатила бедрами о подушку.       — Хорошая девочка, — наклонившись, прошептал Бен.       Мы старались не шуметь. Я хныкала брату в ладонь и попеременно отталкивалась от него и терлась о подушку. Эмоции захлестывали меня, и я охала, поджимая пальцы ног в унисон уходящему в пик наслаждению.       Бен впился ногтями в мои бедра, издав приглушенное «Черт!». И то, что творилось, было круче, ярче, острее — с моих губ сорвался безудержный стон. Его зубы впились мне в плечо — Бен тоже кончал, прерывисто дыша и толкаясь в меня глубже, до боли. Его бедра замерли, и я с запоздалым испугом вздрогнула, чувствуя, как меня наполняет вязкая влага.       — Бен, пожалуйста! — вновь постучала Пейдж. — Я видела твою машину снаружи.       — Черт! — выплюнул он, покачивая бедрами. — Черт!       Мне хотелось, чтобы он перестал ругаться. Бен выдохнул, немного успокоившись. Мы оба вспотели, что особенно чувствовалось, когда мы были прижаты друг к другу. Я ощущала, как семя вытекает из меня.       Он сглотнул, все еще толком не отдышавшись.       — Надо позвонить в проклятую школу…       Пейдж опять нажала на звонок, но Бен не обратил на него внимания. Он вытащил из-под меня подушку и, поцеловав меня в спину, выскользнул из моего тела. Не шевелясь, я лежала, глядя на рекламу какой-то новой игрушки по телевизору, пока Бен поправлял штаны, напуская на себя невозмутимый вид. Он поднял телефон, чтобы сообщить, что болен и не сможет приехать.       Когда он вышел из спальни, я медленно села и услышала, как резко открылась дверь. Видимо, со звонком Бен закончил. И начал кричать на Пейдж. Дверь снова хлопнула, было ничего не разобрать, но слышалось, как она плакала, как громко ругался Бен. Надо же. Он ругался точно так же, как Хан.       На ватных ногах я кое-как встала. Но споткнулась, у меня закружилась голова. Выждав немного, я продолжила ковылять по коридору, в ванную, собираясь умыться.       Когда я вышла, Бен все еще ругался с Пейдж. Я вернулась в спальню и переключила канал на баскетбол, усевшись его смотреть в трусах и футболке с плеча брата. Поежившись, я было полезла обратно в постель, но тут взгляд привлекло что-то розовое в гардеробе. Поддавшись любопытству, я подошла туда и открыла его.       Это оказалось… старое одеяло. Нахмурившись, я дотронулась до него, гадая, зачем оно висит у Бена в гардеробе? Приподняв край одеяла, я заглянула в глубину шкафа и увидела еще больше вещей.       Одежда. Очень много одежды. В основном его костюмы на выход, но между вешалками с рубашками и брюками пряталось кое-что еще. Я наткнулась на комбинезон с белым медведем спереди, несколько ночнушек, чулки, юбки, блузки. Еще нашлись футболки с персонажами «Щенячьего патруля» и похожие штуки. Под ногой зашуршало. Я наступила на упаковку… подгузников?.. В ступоре я подобрала несколько слюнявчиков, пушистых тапочек, бутылочек и пустышек. У Бена есть ребенок?       — Рей?       Я обернулась — брат стоял у входа в гардероб. И улыбнулся, когда мои пальцы скользнули по ряду вешалок.       — Для чего это все? — недоуменно спросила я.       — Ничего, о чем тебе следует беспокоиться, — Бен протянул руку. — Пойдем, полежим еще немного. Ты выглядишь сонной.       Наверное. Я пожала плечами и приняла его руку, мы вернулись к кровати. Я постаралась немного отрешиться от происходящего. Так проще. Не стоит накручивать себя попусту.